Текст книги "Измена. Любимый захотел другую (СИ)"

Автор книги: Аша Фарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

Аша Фарт
Измена. Любимый захотел другую

Злосчастные кусты

Виолетта

Я нервно ерзала на переднем сиденье такси, сжимая в ладонях бархатную сумочку. За окном мелькали огни ночного города, но скорость казалась черепашьей. Водитель, коренастый мужчина с щетиной и вечно нахмуренными бровями, время от времени бросал на меня косые взгляды.

– Миленький, гони скорее! – мои ногти впились в сумку. – Опаздываю же!

Он фыркнул, резко перестроившись между двумя грузовиками.

– Я и так жму по максимуму, – проворчал водила. – Еще немного, и разгонюсь так, что за мной менты с мигалками помчатся.

Я выдохнула недовольно, но понимала – он прав. Дорога была забита, светофоры словно сговорились против меня. В зеркале заднего вида мелькнуло мое отражение: накрашенные губы, тушь, которая, к счастью, не потекла, и волосы, уложенные с таким трудом, что теперь даже дуновение ветерка показалось бы катастрофой как после торнадо.

Я нервно поправила подол платья – черного, обтягивающего, с разрезом до бедра. Увидев наряд в витрине бутика три недели назад, сразу в него влюбилась, как дурочка.

Но, конечно, моего размера не оказалось.

– У нас есть похожее, но без разреза, – предложила консультант, вежливо улыбаясь.

– Нет, мне нужно именно это платье! – упрямствовала я.

В итоге пришлось взять на размер меньше и какое-то время сидеть практически на одной воде с лимоном, чтобы влезть в платье. Когда же наконец надела – еле дышала.

Но мои жертвы того стоил! Я выглядела секс-бомбой, и ощущала себя также. Страстной и горячей штучкой.

А еще этот марафет! Два часа у зеркала, три слоя тональника, чтобы скрыть следы вчерашней бессонницы (Федя опять загулял с друзьями, и я ждала его до трех). Тушь, подводка, румяна – все должно было быть идеально, потому что сегодня вечер особенный.

Ну, по крайней мере, для меня.

Для Феди – просто еще одна пьянка с коллегами.

Я взглянула на часы.

Без двадцати одиннадцать.

– Мы вообще доедем? – сквозь зубы процедила я, когда таксист снова затормозил перед красным.

– Если будете постоянно меня дергать – точно нет, – буркнул он, но добавил газу.

Машина рванула вперед, и я вжалась в сиденье.

Федя…

Мой прекрасный, и порой глупый Федя!

Я любила его. Но иногда так хотела придушить.

В постели – скромник, зато в компании – душа нараспашку. Особенно после третьей рюмки. Последний раз он на вечеринке устроил стриптиз на столе, а потом выбрался во внутренний двор, упал в кусты и уснул. Я тащила своего забулдыгу домой, пока тот бормотал что-то про «космических хомяков».

Сегодня такого не будет. Я не позволю!

Такси резко свернуло, и я вцепилась в сиденье сильнее.

– Вы вообще права имеете?! – опасливо покосилась на водителя.

– А вы молчать можете? – огрызнулся грубиян.

За окном замелькали огни загородных домов. Еще пять минут – и я окажусь у нужного здания, где меня ждет либо трезвый Федя… либо что-то похуже….если он окажется пьян! Ух, я ему!

Доехав до не огороженной территории, автомобиль остановился.

Заранее оплатив поездку, я избавила себя от риска быть выкинутой на обочине. Этот тип, конечно, мог вести машину, как безумец, но, когда я торопила его – вдруг превращался в черепаху Тортиллу.

Едва успела отойти от такси, как водитель рванул с места так, что шины взвизгнули, а из-под колес взметнулся гравий. Он явно радовался, что наконец избавился от горе-клиентки.

– Ну и ладно! – фыркнула я, раздраженно поправляя платье.

Перед домом толпились знакомые лица. Кто-то уже шумно смеялся, кто-то размахивал бокалом, а кто-то просто сидел на ступеньках, тупо уставившись в телефон.

– О, привет! Наконец-то! – крикнула мне Катя, напрыгивая на меня так, что я чуть не потеряла равновесие.

– Федя где? – спросила я, сразу переходя к главному.

– Был неподалеку… – пожала плечами Катя, отпуская меня и оглядываясь по сторонам. – Но куда-то слинял.

Я стиснула зубы.

Опять начинается ерунда какая-то.

Я прошла в сам дом, внутри царил классический вечерний бардак: музыка, смех, звон бокалов. Пробралась сквозь толпу, озираясь.

Итак, места, где Федя мог быть.

У барной стойки – но там только Игорь, уже красный, как рак, свистящий что-то себе под нос. В углу на диване, где собралась группа с гитаристом-самоучкой, но никаких следов моего парня.

Тщательно просканировав периметр, оставался задний двор. А вот это уже тревожно.

– Ты Федю не видела? – я поймала за руку Лену, которая, судя по всему, уже успела прилично накидаться.

– Ви-идела… – она задумчиво потянула гласные. – Он с кем-то пошел на задний двор…

– С кем?! – зарычала я.

– Ну… – она мутно улыбнулась. – Не разглядела. Там тусклое освещение.

Отстав от Лены, я вышла на задний двор, где свет был впрямь как в… не буду озвучивать не самые приличные ассоциации.

Пройдя чуть дальше, подошла к кустам, откуда доносились странные шорохи.

– Федя? – позвала я, прислушиваясь.

Тишина.

Потом – игривый шепот.

Смех.

Я резко раздвинула кусты и…

Рыжая косуля и горный козел

Я раздвинула кусты с таким треском, что ветки хрустнули, а с дерева с перепугу слетела пара птиц.

И вот она картина маслом.

Увидела рыжую косулю, которой как раз впору скакать по кустам. Хотя в данный момент она валялась в траве и подпрыгивала на....

… моем Феде!!!

Рыжуха одета в мини-платье, которое сейчас было задрано до ушей. Она совершала активные движения, несмотря на то, что сзади пристроилась я и смотрела на весь этот похабный концерт.

– ФЕДЯ! – мой голос прозвучал так резко, что даже пьяная компания у костра около забора замолчала. – Какого черта ты вытворяешь? Я еще принимала, когда ты пьяный шнырял по кустам, но ОДИН, а не с какой – то.... с какой-то... аффф.... – последние слова промямлила, так как слезы уже наворачивались на глаза от такой картины.

Федя дернулся, как будто его током ударило. Кое-как поднявшись на локтях, сфокусировал взгляд на мне. Его лицо за считанные мгновения стало походить на маску ужаса, а глаза округлились, как у оленя (козла) перед фурой. Федя подскочил как настоящий горный козел, но не смог с первого раза скинуть с себя эту шлюшку, барахтающуюся, словно в конвульсиях.

– Вита... это... я... ик... – мой неблаговерный подавился свежим воздухом и закашлялся. Оклемавшись, заблеял: – Она упала в кусты, а я помогал ей выбраться!

Рыжая хихикнула, явно не собираясь никуда испаряться.

– Да, помогал... – проговорила конопатая с придыханием, – но потом мы не удержались от искры, вспыхнувшей между нами.

Я почувствовала, как внутри все закипает.

– Отличная помощь! – прошипела я. – Особенно великолепно, как она тебя благодарит.

Федя снова судорожно затрепыхался, пытаясь выползти из-под рыжей, но, похоже, сила алкоголя дала о себе знать.

– Черт! – мой парень застонал, все-таки вынырнув из-под тела, которое бы я с удовольствием прихлопнула, и чтобы его потом обводили белым мелом. Когда вытаскивал из девки член, то он еще и издал противный влажный чпоньк.

Фу, какая гадость!

– Вита, это не то, что ты думаешь! – окончательно освободился парень и, спотыкаясь застегнул штаны.

– А что я думаю, Федя?! – голос дрогнул, но я сжала кулаки, чтобы не разрыдаться тут же. – Что ты тут философствуешь с ней о смысле жизни?! Или что она тебя поглотила своей черной дырой, или ты в ней случайно застрял пипиркой?

Рыжая то ли хотела прикрыться, то ли встать, но просто перекатилась на бок, развалившись на газоне.

– Ой, да ладно, ханжа, – протянула без пяти минут соперница, – как будто первый раз на вечеринке. Здесь много пар, которые…

– ЗАТКНИСЬ! – рявкнула я так, что рыжуха захлопнулась и захлопала глазами, уставившись на меня, как на потенциальную убийцу.

Недалеко ушла от правды, кстати. Не единожды мелькнула подобная мысль.

– Вита, я пьяный и вообще не помню, как тут оказался! – с другой стороны решил обыграть ситуацию Федечка.

– Ага, – сквозь зубы выдавила я. – Надо было лучше продумать оправдания, прежде чем втыкать член в кого попала.

Толпа зевак уже начала собираться вокруг.

– Ну... она первая начала! – Федя молол все подряд на что был горазд.

– О, БОЖЕ! – фыркнула я. – Ты сейчас реально как в плохом анекдоте звучишь!

Рыжая встала и лениво потянулась, как хищница, а не дикое травоядное животное, после удачной охоты. Ее платье все еще было задрано, но ей по всей видимости плевать. Она даже зевнула, прежде чем небрежно бросить:

– Ну, раз вы тут разбирайтесь, я пойду...

В моей голове щелкнул переключатель.

– СТОЯТЬ, СУКА! – мой голос прозвучал озверело, что даже Федя, который уже начал потихоньку пятиться из кустов, замер на месте. – Пока я с тобой не разделаюсь, никуда не свалишь!

Рыжая медленно подняла на меня глаза. В них не было ни страха, ни даже удивления – только ленивое, наглое любопытство.

– Ой, а что ты мне сделаешь? – она уперла руки в тощие бока.

Ее наглой ухмылочки оказалось достаточно, чтобы разбудить во мне дракона.

Я рванулась вперед, схватила девку за рыжие, наверняка крашеные, волосы и дернула так, что она вскрикнула.

– АЙ! Ты че, о****а?!

– Да, о****а! – закричала я, не наклоняясь к ней близко, чтобы не вдыхать ее перегар. – Сейчас я тебе объясню, почему не стоит лезть к чужим мужикам, особенно когда они пьяные и тупые!

Федя, наконец, осознал серьезность происходящего и робко пробормотал:

– Вита... может, ну ее... она же...

– ЗАТКНИСЬ, ФЕДЯ! – рявкнула я, не отпуская рыжую. – Ты следующий!

Толпа зевак вокруг зашепталась. Кто-то хихикал, кто-то снимал на телефон, а кто-то просто ждал, чем все закончится.

Рыжая попыталась вырваться, но я только сильнее сжала пальцами ее волосы.

– Отпусти, психопатка! – она зашипела, царапая мне руку.

– О, так ты еще и рыпаться собралась? – я усмехнулась и резко толкнула ее назад.

Рыжая шлепнулась в траву, отчего одна туфля слетела с ее ноги. Я подняла обувь и швырнула подальше.

– Вот, иди ищи свое копыто. Может, пока ползать будешь, мозги на место встанут.

Рыжая вскочила, и увидев кучу народа, попыталась прикрыться. Не одержав победу в схватке с крючками на платье, бросилась бежать в одной туфле.

Я развернулась к Феде.

– Вита... – он стоял, бледный как смерть, и нервно теребил пояс на штанах.

– Федя, – медленно выдохнула. – Ты знаешь, что сейчас будет?

– Я... я все объясню... – он глубоко проглотил слюну.

– Нет, Федя, – я улыбнулась. – Сейчас ты будешь молчать. А потом – умрешь.

Толпа ахнула в предвкушении.

Только я собралась окончательно разобраться с Федей, как из кустов, с шумом и треском, вывалился Игорь – дружочек моего парня. Его лицо пылало, как сигнальный фонарь, глаза были мутными, а рубашка расстегнута до пупа – классический образ солидарного по пьянке товарища. Он шатался, как мачта в шторм, но это не мешало ему орать во всю глотку:

– Вита, ну че ты как стерва себя ведешь! Подумаешь! Ну, Федя загулял чуток. Вы же даже не женаты, чтобы ты ему указывала с кем тусить!

Воцарилась гробовая тишина.

Даже цикады замолчали.

А потом все полетело в ад.

Я почувствовала, как по спине пробежала волна бешенства, горячая и густая, как смола.

Стерва? Стерва?!

– Ах ты ж... – прошипела я, сжимая кулаки.

И тут я вспомнила о своей сумке – тяжелую, кожаную, с металлической фурнитурой.

Идеальное оружие.

– Я вам сейчас покажу стерву! – завопила так, что, кажется, стекла в соседних домах задрожали.

И пошла в атаку.

Первый удар пришелся Игорю по затылку. Звонко. Он взвыл, как подстреленный кабан, и рванул прочь, спотыкаясь о собственные ноги.

Федя, увидев это, чуть ли не протрезвел, бросился за другом.

Но я была уже рядом.

– Куда, Феденька?! – рявкнула я, замахиваясь сумкой.

Шмяк!

Он вскрикнул, пригнулся и рванул к забору, но я уже неслась за ним, не обращая внимание, что порчу свои туфли, впиваясь каблуками в газон.

Наверное, сейчас походила на амазонку. Глаза горят. Подол развевается на ветру.

– ВИТА, ОСТАНОВИСЬ! – орал Федя, оглядываясь через плечо.

– НЕ ДОЖДЕШЬСЯ!

Игорь, видимо решив, что он уже в безопасности, замедлился у лавочки, но не учел одного – попадет всем.

– ААА, ОНА МЕНЯ ДОГОНЯЕТ! – завизжал он, снова ускоряясь, когда понеслась в его сторону.

Толпа зевак ржала, а то-то крикнул:

– Давай, Вита, жги!

Федя, пытаясь спастись, заскочил за дерево, но я резко сменила траекторию и лупанула сумкой прямо по его спине.

– АЙ! ЧТО ЗА ХЕРНЯ?!

– ЭТО ТВОЯ ЖИЗНЬ ХЕРНЯ! – орала я, размахивая сумкой, как мечом.

В конце концов, силы начали иссякать. Я не худышка, каблуки – не лучшая обувь для спринта, а злость, хоть и придавала мне адреналина, но физику не обманешь.

Я остановилась, тяжело дыша, чувствуя, как сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди.

Федя и Игорь, поняв, что погоня закончилась, тоже замедлились, но не останавливались – на всякий случай.

– Все... – выдохнула я, забросив сумку на плечо. – Идите к черту.

И, не оглядываясь, пошла в направлении дома.

За спиной раздался вздох облегчения, а потом – тихий стон Игоря:

– Бля, Федь, ну ты и влип…

Мне не везет или...?

Холл офиса был пуст.

Я стояла у огромного окна, прижав ладонь к холодному стеклу. За ним кипела жизнь – люди спешили по своим делам, машины сигналили в пробках, ветер гнал по асфальту осенние листья.

Запах свежего кофе из автомата смешивался с ароматом чьих-то духов, оставшихся здесь после рабочей суеты. Где-то тихо потрескивал кондиционер, пытаясь прогнать духоту. Я вдыхала этот воздух – безличный, ничейный, не запятнанный воспоминаниями – и чувствовала, как напряжение постепенно покидает плечи.

За окном жизнь шла своим чередом вне зависимости от моего настроения.

Девушка с розовыми волосами, смеясь, тянула за руку смущенного парня. Пожилая женщина осторожно вела по тротуару слепого пса. Бизнесмен в дорогом костюме на ходу разрывался между телефоном и сигаретой.

А я просто смотрела на людей, и не думала о Феде.

Хотя, конечно, думала.

Всего три дня назад я так же стояла у окна – в Фединой квартире. В той самой «халабуде», куда перетащила половину своего гардероба, но так и не решилась перевезти любимую мебель. «На всякий случай», – шептало тогда подсознание, а то вдруг расстанемся и запарюсь перевозить обратно.

Как же мое женское чутье оказалось право.

Нас следующее утро после инцидента на вечеринке я носилась по Фединой квартире, срывая со стены свои фотографии, запихивая в сумку остальные вещи – ту самую кофточку, которую он так любил с меня снимать, брелок со смешной надписью, купленный на нашу первую совместную поездку на отдых.

Ха-ха. «Совместную» – слово, которое больше не прозвучит никогда в одном предложении с нашими именами.

Весь этот убогий быт, куда я ввязалась ради того, чтобы быть с Федей… а еще впустила его в свое сердце, думая, что между нами создается нечто серьезное.

А он...

Он просто взял и испоганил все.

Сейчас я без боли внутри прокручивала в памяти мои сборы и расставание с Федей.

Я закрыла глаза, мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки. В памяти всплыли обрывки того вечера: пьяный хрип, спутанные ноги в кустах, рыжие пряди, мелькающие между веток. Стояла и смотрела, как Федя, пьяный и жалкий, впивался в ту худую тварь, которая, как потом выяснилось, была обычной давалкой с района.

«Это все алкоголь!», – орал он потом в квартире, хватая меня за руку.

Но мои шестеренку завелись в одном направлении и уже не могли двинуться в обратную сторону.

Федя по пьяни занялся сексом с той девкой, то был бы не против и в трезвом уме повторить.

Эта мысль гвоздем засела в голове с того самого момента, когда застала его с той... с рыжей косулей. Худая, как вешалка, с плоскими бедрами и острыми локтями – полная противоположность мне.

Я всегда любила свои формы: мягкие бедра, соблазнительные изгибы. Ухаживала за собой, гордилась тем, как плавно изгибается мой силуэт в вечернем платье.

А Федя…

Он всегда говорил, что обожает мое тело. Целовал каждую складочку, родинку. Шептал, что я – самая красивая.

И вот.

Вечеринка. Пьянка. Кусты. Эта костлявая...

Значит, Феде недоставало чего-то. Выходит, все эти «ты самая лучшая», «моя ты пампушечка прекрасная» были ложью.

Изначально мы оба были неопытны. Я – потому что всегда держала мужчин на расстоянии, боялась доверять. Он – потому что до меня у него были только короткие школьные свидания.

«Две недотепы», – горько усмехнулась я про себя.

В итоге: Федя желал большего. Хотел не только меня.

Я открыла глаза и увидела свое отражение – бледное лицо, чуть припухшие веки, следы недавних слез. Но в глазах уже не было той потерянности, что была в то утро, когда собирала свои вещи под жалкие Федины оправдания.

Над городом медленно зажигались огни. Где-то там, в этом море окон, горел и его свет. Может быть, он сейчас сидит один в их – нет, в своей – квартире и пьет пиво перед телевизором. Или уже позвонил той рыжей «давалке». Или...

Я резко отвернулась.

Мой телефон тихо вибрировал в кармане. Очередное сообщение от Феди. Пятое за сегодня. Я знала, что это он и не стала смотреть на дисплей.

Гнев снова подкатывал к горлу.

Но нет.

Больше не будет ни моих слез, ни его оправданий.

Лифт позади меня мягко динькнул, выдергивая из тягостных раздумий.

Я глубоко вдохнула, расправила плечи, провела ладонью по юбке и сделала шаг к лифтам.

Пусть теперь наслаждается холостяцкой жизнью. Пусть валяется с кем попало в этих кустах.

А я... пойду дальше.

Так и сделала. Не спеша, с высоко поднятой головой, направилась к лифту. В отражении в стекле мелькнула моя фигура – все та же пышная, женственная, красивая.

За спиной оставалось огромное окно, в котором отражалась моя прямая спина и решительная походка.

А впереди...

Впереди была только я одна. И это было прекрасно.

Тут открылась дверь лифта и оказалось, что я ни фига не одна!

Двери разъехались, и я застыла, внезапно ослепленная ярким светом кабины и... сценой внутри.

Захаров Константин Геннадьевич.

Мой босс.

Человек, чьи ледяные серые глаза на совещаниях заставляли вице-президентов ерзать в креслах, сейчас стоял, прислоненный к зеркальной стенке, а к его шее, как плющ, прилипла девушка модельной внешности. Длинноногая, с осиной талией, губами, накачанными до состояния двух розовых подушек, и взглядом, который явно говорил, что ей плевать на окружающий мир. Она готова распластаться перед моим боссом, как самая последняя шлюшка.

Я машинально скользнула взглядом по волосам незнакомки и почувствовала странное облегчение.

Хотя бы не рыжая.

Не та самая, с которой Федька... Нет, лучше не вспоминать.

– Проходите, – сухо сказала я, отступая, чтобы пропустить парочку.

Мне было плевать на эту картинку. Плевать на то, что начальник, известный своей сдержанностью, сейчас позволял этой... прилипале висеть на нем, как украшение.

Главное – чтобы они поскорее ушли.

Мне нужно было подняться на верхний этаж, забрать вещи и наконец-то оказаться дома.

Наедине с собой.

В тишине.

С бутылкой виноградного сока и какой-нибудь тупой комедией, которая хоть на час заставит забыть отвратительное прошлое.

Но вселенная, похоже, решила, что мне сегодня не положено решить проблемы легко и просто.

– Костя, ты куда? – капризный голос брюнетки прозвучал так, будто его нарочно пропустили через сироп.

Ее губы – нет, серьезно, они реально выглядели как два надутых воздушных шарика – поджались в обиде.

И тут случилось нечто.

Константин Геннадьевич, который обычно двигался с медленной, хищной грацией, вдруг резко отстранился от девушки, сделал шаг вперед и буквально вцепился в меня.

Его огромная ладонь легла на мою поясницу, пальцы впились в ткань юбки, а голос прозвучал так убедительно, что на секунду сама поверила:

– Я не могу уделить тебе время, Крис, так как уже занят. Да, дорогая? – продолжил он, посмотрев мне прямо в глаза. – Сегодня же мы с тобой, Виолетта, пойдем ко мне, как и договаривались.

Затем рука Константина Геннадьевича сползла ниже и сжала мою ягодицу.

Уверенно. По-собственнически. Да там и осталась, будто на своем месте.

Руку убрал или верни на место!?

Я едва не подпрыгнула, когда действия моего босса стали более напористые. Мои брови взлетели куда-то в район линии роста волос, от удивления, шока, растерянности.

Мужские пальцы сжались на моей ягодице еще раз, будто ставя точку в этом безумии, и наконец рука босса вернулась на мою талию.

Видя интимную сцену, брюнетка замерла с открытым ртом. Я, кстати – тоже, даже не сразу заметив, как мои губы разъехались в немом возмущении.

Тишину нарушил только мягкий динь-динь лифта, напоминающий, что двери вот-вот закроются.

В этот момент я поймала взгляд Константина Геннадьевича. Не тот, который он использовал на переговорах, прожигая в персонале дыру размером с кратер. Не тот, которым смотрел на меня, требуя очередной отчет.

Это был взгляд человека, отчаянно просящего о помощи.

И...

Черт.

– Ах да, как же я могла забыть, – медленно сказала я, чувствуя, как щеки начинают гореть от смущения за пикантную ситуацию и за ложь, которую озвучу, ну, от закипающего гнева за проявленное фривольное поведение ко мне, что скоро выскочит наружу, а пока….

Прежде чем брюнетка успела что-то сказать, я вписалась в роль подружки Захарова.

Пододвинулась к Константину Геннадьевичу, прижавшись пышной грудью к его мощному торсу и сладким голосом прошептала:

– Котик, ты совершенно прав. Ранее договаривались, что сегодня только мы.

Захаров чуть не подавился собственным дыхание, а брюнетка побледнела от досады.

Мы с Захаровым вышли из лифта в обнимку. Я протянула свободную руку и нажала пальцем на кнопку. Двери начали закрываться, выдвигая между нами и брюнеткой барьер.

– Подожди! – девушка бросилась вперед, но преграда не позволила ей выскочить не только из собственного платья минуту назад, а и помещать нашему с боссом «свиданию».

Дзинь.

Лифт поехал вверх на самый верхний этаж огромного центра, где наш офис занимал место посередине.

Я опустила руки вдоль тела, и со временем осознала, что босс до сих пор держит меня за талию, будто не собираясь отпускать вовсе.

– Константин Геннадьевич, – медленно начала, глядя перед собой, и вызывая другой лифт. – Вам клей мешает отодвинуться?

– Извините, – босс убрал руку.

– За что? – возмутилась, отступая на шаг и недовольно глядя на нахала. – За то, что схватили меня за задницу, или за то, что втянули в этот цирк?!

Захаров взглянул прямо в глаза.

И...

Черт возьми, он улыбался.

– За второе, – без зазрения совести ответил босс.

Открыла рот, чтобы ответить язвительно, но лифт снова динькнул и двери отворились.

– Я пойду, – пробормотала, делая шаг вперед.

Но его голос остановил на секунду:

– Виолетта.

Я обернулась.

– Спасибо, – серьезно сказал Захаров.

В этот раз не смогла сдержаться, так как внутренняя язва рвалась наружу:

– Если еще раз попросите так помощь, Константин Геннадьевич, останетесь с печальными последствиями. Пробуйте объяснить ситуацию по-другому, не распуская руки.

Я вошла в лифт, двери закрылись.

И только потом пришло понимание, что не думала о Федьке уже целых десять минут.

И, черт возьми, было приятное ощущение не думать о бывшем козле даже подобным неординарным способом.

******

Я захлопнула дверь своей однокомнатной квартиры с таким облегчением, будто только что сбежала из зоны боевых действий.

Вспомнилось недавнее событие.

Босс. Его рука на моей талии, на попе. Наглая ухмылочка.

– Что это вообще со мной? – проворчала, швыряя сумку на тумбу.

Зеркало в прихожей отразило мои вновь раскрасневшиеся щеки и беспорядочно растрепанные волосы. Выгляжу, как школьница после первой драки с мальчишкой, пытавшегося меня поцеловать.

Сняла туфли, пнула их в сторону, прошла в спальню и плюхнулась на кровать, уставившись в потолок.

– Он меня облапал, – сказала вслух. – За это надо поколотить, а не…

От следующей мысли стало не по себе, потому что странным образом мне понравились прикосновения босса!

– Что за бред? – сильно зажмурилась, словно могла отделаться от стыда.

Я ненавидела, когда ко мне лезли без спроса. Терпеть не могла эти взгляды в общественном месте, «случайные» касания в переполненном лифте.

Федька, мой бывший, однажды сказал, что я «слишком остро реагирую», когда какой-то мужик касался.

– Ну потрогал кто-то тебя, подумаешь! – хмыкал «козел». – Ты же не фарфоровая! Не рассыпишься.

Но сейчас был другой случай.

Константин Геннадьевич – человек, который даже на корпоративах держался так, будто вокруг него стеклянный кокон неприкосновенности. Он никогда не нарушал личных границ. Не позволял себе фамильярностей с персоналом, партнерами.

А сегодня схватил меня за задницу.

И сделал это так уверенно, словно имел полное право.

Я вскочила с кровати и зашагала по комнате.

– Ладно, он просто использовал меня как живой щит. Отмазку. Экстренный выход, – то ли успокаивала себя, то ли просто молола монотонный бред.

Но почему именно я? Почему не секретаршу попросил прикрыть? Не ту блондинку из маркетинга, которая на него заглядывается?

– Может, потому что я единственная, кто не ведется на его охуенный костюм и часы за полмиллиона? – выдала, после чего засмеялась от предположения.

Но тут же вспомнила, как пальцы Захарова вжались в мое тело.

Теплые.

Крепкие.

– Черт.

Я прикрыла глаза, чтобы остудить пыл.

– Все, хватит. Завтра он даже не вспомнит об этом, – убеждала себя.

Позже приняла душ, переоделась в ночнушку и плюхнулась на кровать, включив на ноуте первое попавшееся видео. Но когда с экрана полились идиотские шутки очередного ситкома, мои мысли упрямо вернулись к Захарову.

Мозг помнил его пронизывающий сквозь взгляд.

Интересно, как он смотрит на свою любовницу, которая оказывается под ним, в минуты страсти? Точнее ту, что трахает в порыве и его член…

Я зарылась лицом в подушку.

– Ладно, хватит думать о таком, в любом случае мне подобное не светит, – отсекла мысли. – Завтра – как обычно рабочий процесс.

*****

Я пришла раньше большинства коллег.

«Чтобы дома точно не думать о вчерашнем», – подумала, утыкаясь в монитор.

Но не прошло и часа, как к моему столу подошла секретарша босса.

– Виолетта, тебя Захаров вызывает, – сказала она.

– Что? – опешила я, думая не о том, как он собирается разложить меня на своем столе, а скорее всего, планирует отругать за плохо составленный отчет.

– В кабинет. Сейчас, – проговорила секретарше громче, напоминая о себе.

Я медленно поднялась, надеясь на хороший исход.

Захаров же не будет ругаться за то, что вчера ему нагрубила, сказав о последствиях? Но он первый начал! Ай, уже говорю, как Федя, когда та рыжая…

Цыц! Мысли, пошли вон! Дайте спокойно дойти до кабинета начальника без обдумывания тысячи одного варианта событий и без поиска ответов на вопросы Вселенной!!!

Взяла планшет для записей и приняла безмятежное выражение лица, будто началось обычное утро и я, как желанная гостья, иду к боссу в кабинет.

Постучала в дверь, и раздался напряженный голос:

– Войдите.

Я вошла.

Кабинет, как всегда, идеален: ни одной лишней бумаги, стерильный порядок. Сам Захаров сидел за массивным столом – в безупречном костюме, идеальной прической и несменными холодными серыми глазами.

Эм, может, вчера его двойник трогал меня? Или сон приснился? Что-то уже сомневалась насчет того приключения у лифта. Возможно, прилипчивая брюнетка – плод моего воображения.

– Доброе утро, Константин Геннадьевич, – сказала я, стараясь звучать ровно.

– Виолетта, – Захаров проговорил сдержанно, но в голосе прослеживалась неловкость.

Пауза.

Я ждала.

– То, что было вчера… – босс замялся.

АГА! Значит, не сон и не двойник!

– Я сделал это, чтобы отцепиться от ненужной компании, – наконец выдавил из себя Захаров.

– Я уж поняла, что не решили потрогать меня как мягкую игрушку от стресса, – фыркнула.

Босс удивленно моргнул, потом расслабился с моей шутки.

– Э-э… да. Именно, – ерзая на кресле, пробормотал Константин Геннадьевич, который на переговорах мог раздавить оппонента одним взглядом. – Поэтому не принимайте близко к сердцу мои действия.

– И не думала, – отрезала я, ведь ему не надо знать, как ночью фантазировала его руки и... все остальное.

Я чувствовала, как начинают гореть щеки, которые в последнее время стали это делать чересчур часто! Также, как и босс, испытывала неловкость, но держалась, чтобы не сбежать из кабинета стремглав.

– Что-нибудь еще? – нервно сжала пальцами планшет, который прикрывалась, как бронежилетом.

Захаров откашлялся.

– Да. Еще раз приношу извинения за свой поступок, – твердо проговорил босс.

Я кивнула, принимая извинения.

– Могу идти? – спросила, указывая на дверь.

– Да, – разрешил начальник.

Я развернулась, подошла к двери и уже взялась за ручку, когда Захаров позвал меня:

– Виолетта.

Обернулась, и вопросительно уставилась на босса.

– Если мое поведение… как-то вас задело, я готов обсудить… компенсацию, – наконец проговорил Захаров.

– Компенсацию? – подняла бровь.

– Надбавку. Премию. Что угодно, – перечислил варианты Константин Геннадьевич.

– Не надо! Все в порядке, – отчеканила и покинула помещение.

Дверь кабинета закрылась с мягким щелчком, но в ушах еще звенели слова.

– Серьезно? – застыла в коридоре, стиснув зубы так, что аж челюсть свело. – Он, действительно думал, что можно купить мое молчание? Будто я – корпоративный актив, который можно амортизировать после непредвиденного инцидента? Ну, конечно, – прошипела себе под нос, резко шагая к своему рабочему месту. – «Извините, я вас случайно облапал, вот вам деньги, давайте забудем».

Но больше всего бесило не это.

Да, прикосновение Захарова приятное. Понравилось, что его рука властно сжимала мое тело.

Сильнее всего бесило, как этот холодный, безупречный Константин Геннадьевич показался мне настоящим, а теперь предлагал откупиться!