Текст книги "Москва сталкеров"
Автор книги: Артур Шигапов
Соавторы: Ольга Чередниченко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Ворона притворилась, что рассматривает Главное Здание. На улице уже смеркалось, зажглись фонари. Вдруг взгляд Вороны приковал девичий силуэт в одном из окон. Она посчитала этажи – кажется, восьмой. Невозможно было рассмотреть ни лица студентки, ни того, во что она была одета. Ясно было только одно: она стояла на подоконнике, она танцевала, и ей было круто.
«Должно быть, у них музыка там сейчас грохочет, – подумала Ворона. – А парни собрались в кружок и смотрят на нее. Классно как танцует!» Тут ее осенила гениальная идея: она достала mp3-плейер и воткнула в уши наушники-«сопли». Теперь девушка в окне двигалась под музыкальное сопровождение.
Но через секунду Игорь все испортил. Он выдернул один наушник.
– Ворона, ты чего вдруг плейер-то достала? Нам же сейчас забрасываться, ребята уже почти все там, – сказал он.
Сначала ее лицо перекосило негодование – Игорь испортил ей такой классный момент! Но потом вдруг стало ужасно жалко его. Это ей самой должно быть стыдно перед ним, она должна извиниться. За то, что приручила его четыре месяца назад и поселила у себя дома. За то, что он теперь привык к ней и доверяет, а еще, наверное, даже влюблен. А она только что стояла и смотрела на силуэт девушки в окне и даже музыку наложила на эту картину. Но ей даже в голову не пришло поделитьсявсем этим удовольствием с Игорем.
«Все это из-за Рейдена, – с горечью подумала Ворона. – Возник в моей жизни опять всего два дня назад. Только появился и уже разбросал все мои планы. Интересно, до какой степени унижения способен дойти человек? Если он поманит меня пальцем, побегу ли я, как собачонка? Самое ужасное, что ответ, похоже, мне стал известен в ту секунду, когда Рейден взял меня за руку около той обходной тетради в кабле на «Октябрьском поле».
– Смотри, – обратилась она к Игорю и ткнула пальцем на танцующую девушку. – Как хорошо двигается, правда?
– Правда, – робко ответил Игорь, и в этом голосе послышались одновременно извинение и надежда.
– Эй, Ворона, Игорь, мы все забросились – ждем только вас, – донесся голос из люка. Похоже, он один раз уже прокричал это, а сейчас повторял – чуть громче.
Спустившись по металлической лесенке в подземелье, Вороне – как и всем остальным членам отряда – пришлось перелезть еще через большую теплую трубу. В «коридоре», похожем на кабельный коллектор, было сухо и тепло, но очень грязно. Кругом валялись пустые банки и бутылки, бычки, пачки из-под сигарет, пакетики от чипсов и сухариков.
– Направо! – скомандовала Ворона, отряхнувшись и достав из рюкзака полуторалитровую пластиковую бутылку с коктейлем «Виноградный день». Прихрамывая и отхлебывая, она гордо вела за собой отряд «Синяя буря».
Пройдя определенную часть пути, Ворона повернула и шагнула в узкий коридор, опутанный проводами. Потолок здесь был низкий, поэтому почти всем парням приходилось постоянно пригибаться, чтобы не удариться головой о разбитые плафоны.
– Так, а теперь по одному, – начала было она, остановившись перед узкой трубой, в которую необходимо было просочиться.
– Подожди, есть проблема, – тихонько шепнул ей Игорь. Толпа народу за ними остановилась, уселась на трубы и оживленно болтала, потягивая пиво и не обращая на них никакого внимания.
– Что такое? – немного испуганно спросила Ворона.
– Пароварка!
– Точно… Как же я раньше не подумала… – шепотом, чуть дыша, пролепетала Ворона. А потом, уже гораздо громче, чуть ли не срывающимся голосом прокричала: – Эй, народ, пропустите к нам вперед Пароварку!
– Мы рискуем быть размазанными о стену, – раздался чей-то голос, за которым последовал дружный гогот.
К Вороне и Игорю с независимым видом продиралась очень полная девушка неопределенного возраста, но явно не старше 22 лет. Она была одета во все черное с элементами металла – в косуху, футболку и кожаные штаны, барабаном натянувшиеся на ее бедрах. Пальцы были усеяны перстнями с черепами, а короткие ногти выкрашены самым темным, уже успевшим облезть, лаком. Волосы отливали цветом вороньего пера, уши усеяны сережками, и даже в ноздре красовалась маленькая булавочка.
– Звали? – низким голосом спросила она, кое-как пробравшись к Вороне и Игорю.
– Пароварка, скажи, пролезешь ли ты в эту узкую трубу? – с надеждой в голосе произнесла Ворона.
– Сильно сомневаюсь, – отрезала та.
– Но, может, все же попробуешь?
– Попробовать можно, – спокойно ответила Пароварка и начала прилаживаться к трубе, сначала лицом, потом попой, затем снова лицом.
– Пароварочка, миленькая, ты же знаешь, что от этого зависит моя судьба? Если я проиграю Рейдену, то мне навсегда придется покинуть нашу тусовку! Может, как-то бочком? – сама не зная, зачем, уговаривала ее расстроенная Ворона.
– Зачем звали меня? Знали ведь, куда идете! – сказала Пароварка. – Я не прохожу, извините. Задница мешает.
– Пошли без Пароварки, она может подождать нас здесь, – предложил Антон, который помогал Игорю вскрывать люк.
– Антон, разве тебе не известно важнейшее правило сталкеров: если какой-то член отряда по какой-либо причине не может идти дальше, то останавливается весь отряд. Либо ищутся другие пути, а для нас это сейчас неприемлемо. Либо возвращается назад, – выговорила Ворона.
– Но сегодня особый случай – ты заключила пари, сражаешься с Рейденом и ставка довольно-таки высока. Неужели ты не поступишься всего один раз этим правилом ради другой, более важной цели? Мы могли бы втроем быстренько сходить – ты, я и Игорь, – не унимался Антон.
– Нет, Антон. Мы остаемся здесь или идем все вместе. Или я не лидер «Синей бури», – добавила она непреклонно.
«Интересно, ей действительно наплевать? Ведь она понимает, что сейчас подводит целый отряд, который из-за нее не попадет туда, куда с таким трудом собрался – в подвалы МГУ. Кто-то вообще сегодня забрасывается в первый раз. До Пароварки вообще-то дошло, что все съеденные ею бигмаки могут стоить мне любимого дела жизни. Как ей удается соблюдать такую невозмутимость?» – думала в отчаянии Ворона. Пора было принимать какое-то решение.
– Лезь, мать твою, жирная корова, а то я тебя похороню в этом подвале!! – раздался зычный рык, сделавший бы честь и полковнику спецназа. Пароварка хрюкнула, как-то вытянулась и буквально затекла в трубу. Остальные осеклись и замолкли.
– Командир, базару нет, – засмеялся Игорь. Радость длилась недолго.
В недрах трубы что-то ухнуло, словно невидимый филин дал о себе знать, и подземное царство университета огласил дикий душераздирающий Пароваркин вопль. Ее ноги задергались, словно от укуса королевской кобры. Девушка продолжала орать, пытаясь выбраться обратно. Ребята подхватили ее за ботинки и буквально выдрали обратно. Все, включая «полковника спецназа», сильно испугались. На все расспросы Пароварка лишь дико вращала глазами и показывала в сторону трубы.
Наконец, в ее недрах кто-то зашевелился. Игорь поднял палку, готовясь оглоушить этого кого-то или что-то. Через минуту в проеме показалась чумазая, но довольная физиономия Рейдена.
– Привет, неудачники! А что это вас так много? Воспитательница в детском саду заболела? – Он, похоже, решил сегодня оторваться на всю катушку.
Ворона застыла на месте, играя желваками.
– Привет, засранец, – проскрипел Игорь, готовый кинуться на злорадствующего конкурента в любую секунду и ждущий лишь намека от своей подруги. Та оставалась безмолвной.
Рейден уже полностью вылез наружу и отряхивался, подзуживая всю компанию.
– Ворона, а где все остальные? Где повара, носильщики, гиды, прочая прислуга? Ты, я гляжу, одна теперь не ходишь, только в почетном сопливом эскорте, ха-ха! Цыган с медведями тоже забыли? Эх, позолоти ручку, ромалы, отведу тебя в подвалы! Ай, наны – ай наны! – запел он и затряс по-цыгански плечами.
– Концерт окончен? – вымолвила, наконец, командир «Синей бури». – Тогда уматывай, пока тебя тут не замесили. – Она перевела глаза на Игоря. – А то весь спор потеряет смысл из-за долговременной болезни одного из участников.
– Подчиняюсь грубому насилию, – ухмыльнулся Рейден. – В следующий раз, дорогая, не тащи с собой на объект годовой запас сала. – Это было о Пароварке. Та немедленно ответила броском пивной банки, не очень точным. Торжествующий сталкер уже исчез в темноте. Пенная жидкость растеклась по стене ядовито шипящими разводами.
– Я все равно поеду сейчас на 3-ю Хорошевскую улицу и сброшу Алику на голову свой хабар прямо в кабло, потому что, может быть, хотя бы это заставит тебя бросить пить, Ворона! – раздался в темноте подвала торжествующий голос. В нем послышались нотки жестокости.
– Давай, вали! Алик тебя ждет! – прокричала Ворона. – Дальше мы не идем. Остаемся бухать здесь, на трубах! – обратилась она уже к своим.
– Не расстраивайся, – тихонько шепнул ей Игорь. – Ты все правильно делаешь. Мы на следующем задании его обгоним, только больше не будем собирать такой большой отряд.
– Спасибо. – Ворона чмокнула его в щеку. – Открывай второй «Виноградный день». Выпьем за мой первый провал.
«Синяя буря» примерно час нежилась на теплых трубах у подхода к подвалам МГУ.
«Сволочь! Ненавижу тебя, Рейден». – Естество Вороны кричало, рвалось наружу, но она сохраняла внешнее спокойствие. Просто стиснула зубы, чтобы не проорать матом на весь мир. Это было непросто. Игорь это видел и был доволен.
– Может, и мы будем выбрасываться? Уже все допили почти, – Антон сначала произнес эти слова и только потом посмотрел на Ворону. Он испугался ее перекошенного гневом лица и был уже не рад, что спросил.
– Нет, – ответила она на редкость спокойно – самообладания все-таки Вороне было не занимать. – Настоящие сталкеры все делают вместе. Я не попала к дозиметрам, а вы будете сидеть здесь со мной до тех пор, пока я не захочу домой. Выбрасываться тоже только всем вместе – это еще одно правило, которое я не стану нарушать.
Ворона переборщила – передержала отряд в предподвалье МГУ. Впрочем, ребята напились и тоже не очень следили за временем. Ныли только самые трезвые, но их никто не слушал. По пути к месту выброски что-то разбили, хотели перерезать даже кабель, но Ворона не позволила. Когда, наконец, оказались на улице, на часах был почти час ночи.
Те, кто жил на «Сокольнической» линии метро, побежали скорее к «Университету», остальные, как оказалось, имели каких-то знакомых в МГУ-шной общаге и вписались к ним.
Не у дел остались только Ворона и Игорь. Продолжать тусить им не хотелось, а значит, с общагой вариант отпадал. На самом деле причина была в том, что на улице потеплело, настроение у Вороны воцарилось меланхоличное, и ей хотелось прогуляться. Игорь готов был сегодня поддержать любую ее затею, так что они распрощались со всеми и пошли домой пешком. Парочка держалась за руки, и у них, казалось, все было хорошо.
«Надо же, – думала Ворона, когда они проходили мимо какой-то стройки, – раньше я не обращала внимания на все эти загородки, заборы, какие-то непонятные строения, будочки, торчащие из земли, канализационные люки и решетки. Даже не помню, правда, когда это было… А потом на какой-то пьянке познакомилась с Аликом, и он показал мне другую Москву.
Странно, у меня с ним ни разу даже ничего не было, а ведь он не всегда был таким, как сейчас. Когда мы познакомились – очень даже вполне себе. Наверное, потому что Рейдена я узнала примерно тогда же… Хотя Алик, кажется, был не против. Впрочем, ему наверняка все равно с кем. Может, тоже влюблен в кого-то недоступного…
Сейчас просто не представляю, как раньше могла не обращать внимания на то, что закрыто, на всякие вентшахты, залазы в теплухи. Просто проходила мимо и не думала, не достраивала в своем воображении, не понимала, что это может быть входом куда-то. Или что это только верхушка айсберга, а там дальше коридоры, лабиринты, удивительный мир приключений, опутанные сигнализацией и датчиками объекты, погони ментов, лай собак, переодевания в мо́нтеров, веселые тусы, невероятный индастриал, который можно фотографировать, или исследовать, или даже разломать. Потому что ты хозяин, ты царь, властелин, пусть у тебя нет денег и планов на будущее, но ты можешь пойти, куда захочешь – это свобода». – Ворона путалась в пьяных мыслях, которые гуляли у нее в голове.
Ей было почему-то очень круто вот так просто под руку с Игорем, несмотря на то что день, по сути, не удался – самое первое испытание она не прошла. Если все пойдет в том же духе, Ворона останется ни с чем – и без Рейдена, и без своего любимого сталкинга, и даже без уважения членов своего отряда. Но она старалась не париться на эту тему.
Проходили уже станцию метро «Профсоюзная». Какая-то девушка в кокетливой шубке торопилась домой, скользила мелкими шажками на невысоких каблуках.
«Она ведь наверняка не в курсе, – с легкой снисходительностью взглянула на нее Ворона. – Каждый день ездит в метро, даже несколько раз в сутки, и думает о нем только как о транспорте. Вообще не думает о нем, скорее всего. А метро – это ведь даже круче, чем АЗЛК, подвалы МГУ и все бомбоубежища Москвы, вместе взятые!.. Эта девушка не подозревает даже о существовании нашего тайного общества, хотя никакое оно, конечно, не тайное. Просто ей не интересно». – Счастливая Ворона оглядела заснеженный город, который казался ей сейчас самым родным и дорогим, что вообще есть на свете.
«А ведь нас много, нас тысячи, – продолжала свои размышления она. – Ежедневно мы преодолеваем невидимую границу, не боясь разборок в ментуре и интереса со стороны ФСБ, и оказываемся в этой параллельной реальности. И у нас все так же, как везде. Как в политике, как в студенческой общаге, как в религии, и даже как у бомжей в коммуне – как в любом обществе. Все атрибуты на месте – словечки свои, сайты, правила поведения, герои и отверженные, уважаемые и презираемые».
– Мы ведь с тобой герои, – сказала она Игорю и два раза сжала его руку в своей.
В ответ он молча сделал то же самое – два раза быстро сжал ее руку. Это был их личный тайный жест. В нем не было ничего сексуального, скорее, дружеское, но тем более ценное. Игорь думал о чем-то совершенно другом, но был полностью согласен с Вороной.
Глава 4. Рейден. Заброшенная барокамера
Прелюдия была вполне традиционной – в любимом Рейденом итальянском стиле – живая, бурная, радостная. Несмотря на то что все это он ощущал уже бессчетное количество раз, сегодня все равно было – как в первый, как глоток свежего воздуха, как праздник.
Его руки уверенно двигались в такт, пальцы будто жили своей, отдельной жизнью – знали, что нужно делать. Рейден закрыл глаза и полностью растворился в своих эмоциях, он не хотел думать, только чувствовать.
Дальше были пылкие «объяснения», чуть позже трогательный плач. Но нет, Рейден понимал, что все это не всерьез, что это игра, что это для настроения – такие вещи только сильнее возбуждали его. На секунду в торопливые реплики вторгся пронзительный мотив страха, воображение разыгралось еще сильнее. Рейден понял, что близится неизбежная развязка.
Концовка получилась как будто с заиканием, паузы разрывали отдельные слова. В непосредственной близости к финалу по-прежнему сохранялся возбужденный тон. Отдельные громкие звуки даже соседи, наверное, слышали через стенку. Акт завершился шумно, эффектно, но без нарочитого стремления к каким-то высоким драматургическим целям.
Рейден еще некоторое время не хотел открывать глаза, он прислушивался к себе, к своим ощущениям, ему нравилась тишина, которая окутывала его теперь. Он еще немного посидел в кресле, а потом подошел к компьютеру и включил «Свадьбу Фигаро» Моцарта заново, чтобы еще раз испытать все эти эмоции.
Рейден не так часто слушал классику. Точнее, вообще почти никогда не слушал. Но сегодня он проснулся со стойким ощущением того, что хочет вспомнить самые известные сочинения Вольфганга Амадея. На работу торопиться не было необходимости – субботний день. И Рейден, не умывшись, не позавтракав и даже не одевшись, скачал «The Best Of…» этого композитора.
В детстве родители заставляли его ходить в музыкальную школу. Целых семь долгих лет бедный мальчик мучился, он ненавидел свою скрипку, у него не получалось играть. Получив диплом об окончании, он убрал инструмент на антресоли и не доставал его ни разу. Хотя нет, все-таки вынул как-то пару лет назад, по-настоящему соскучился, действительно захотелось сыграть. Но руки не слушались, были как деревянные, почти все навыки забылись, и Рейден плюнул.
Самое ужасное воспоминание о музыкальной школе было связано с несколькими месяцами, кажется, классе в третьем или четвертом, когда ходить на сольфеджио приходилось не после общеобразовательной школы, а до. То есть к шести утра! Преподавательница была законченным «жаворонком», да и не могла в другое время.
Сегодня он впервые осознал, что в глубине души благодарен своим родителям за то, что те заставляли ходить его в ненавистную музыкалку. Сегодня, будучи 24-летним взрослым мужчиной, он слушал Моцарта и понималего. Мог объяснить, что происходит, мог трактовать, мог даже вспомнить музыкальные термины. Но главное, имел возможность объяснить своим эмоции, а не просто испытывать их.
И еще только сейчас он пришел к неожиданному выводу: любимые им направления музыки – панк и рок – произошли, похоже, от Моцарта – очень многие элементы были похожи. Этот композитор был прародителем панка, кто бы мог подумать!
Поток мысли прервал звук смс. Рейден лениво взял телефон. С незнакомого номера кто-то писал: «Иллюминатор глаза поможет».
«Что это еще за бред?» – подумал он и откинул телефон, не желая сейчас решать этот вопрос. Размышления о Моцарте были куда приятнее.
Но выкинуть из головы глупое сообщение никак не получалось. Ему захотелось позвонить кому-нибудь прямо сию секунду и поделиться своими выводами относительно классики и панка, рассказать про анонимное глупое послание и просто поболтать. Удивительно, но первым, кто пришел ему в этой связи в голову, была Ворона.
«Почему бы и не набрать ее? – подумал Рейден. – Уже больше 12 часов. Тем более мы сейчас связаны общим делом, пусть и находимся по разные стороны баррикад. По-моему, позвонить Вороне – вполне уместно и прилично».
Но Ворона не взяла трубку.
«Наверное, еще спит, суббота ведь, – подумал Рейден. – Может, обиделась за то, что я «сделал» ее в первом же испытании».
Рейден накинул халат и побрел умываться. Но какое-то новое для сегодняшнего дня щемящее чувство появилось у него. Это было неприятно и непонятно.
«Что, если она просто не хочетсо мной разговаривать, – пытался понять Рейден. – Это вполне объяснимо: в прошлом я сделал ей больно, а теперь у каждого из нас своя жизнь, у нее даже есть молодой человек. Я бы даже сказал – очень-очень молодой человек. Но ей тем не менее нет до меня никакого дела. И я не имею права врываться в ее утро своими телефонными звонками».
Рейден поставил на плиту турку с кофе и рассеянно смотрел на узорные медные ободы. Иллюминатор, глаза, кто-то кому-то помогает.
«Это странное анонимное сообщение не могла она послать? Вообще, может, все это как-то связано с ней?» – Мозги Рейдена и кофе начинали потихоньку кипеть.
«Нашел! Это от Алика! Новое задание! – наконец догадался Рейден. – А она наверняка давно все поняла и опередит меня. Но что значит этот «иллюминатор»?
Рейден побежал в комнату, снова открыл «Входящие». Перечитал: «Иллюминатор глаза поможет».
«Может, какой-то бинокль поможет твоим глазам, когда ты смотришь в иллюминатор? Но разве под водой используют иллюминаторы?.. Что же это может быть? Я не знаю ни одной подводной лодки среди московских сталкерских объектов. Алик, конечно, безумец, но вряд ли он стал бы отправлять нас в Питер». – Рейден расхаживал по своей пятиметровой кухне. Шаг вперед – разворачивался – шаг назад.
Ему стало тесно думать. Он вышел в коридор.
«Почему слово «поможет» никак не согласовывается с остальными словами? Если было бы «глазам», а не «глаза», может, что-то бы и прояснилось. Хотя что? Алик-алкаш вполне способен опечататься». – Рейден рванул на кухню: судя по звукам, кофе убежал.
Так и есть. Он выключил газ, снял турку и рассеянно стал тереть плиту. Ребус не давался, Рейдена это бесило, но он ничего не мог поделать. Налил в чашку остатки кофе, добавил сахар, подлил молока. В этот момент перезвонила Ворона.
– Прости, не могла говорить. Как ты? – голос был очень дружелюбным.
– Это ведь от Алика – «иллюминатор, глаза, поможет»?
– Ага.
– Та догадалась?
– Да. А ты разве нет? Это же очень просто.
– Не могу…
– Рейден, это игра. Я тебе не скажу.
– Не говори. Все должно быть по-честному. Постараюсь сам догадаться… Как ты, Ворона? Не слишком расстроилась вчера?
– Ну что ты, это же игра. Игорь больше меня расстроился, – соврала Ворона. – А ты как? Очень радовался своей победе в первом раунде?
– Ну что ты, это же игра, – соврал Рейден. – Я пойду думать, пожалуй.
– Удачи!
«Что же я за сталкер такой, который не может разгадать такую простую загадку, которую даже какая-то рыжеволосая девчонка, как орешек, расколола», – укорял себя Рейден.
День его прошел как-то напрасно, все валилось из рук, в голове сидел «иллюминатор», ни одно дело не делалось. Примерно в семь вечера Рейден обнаружил себя, вот уже четыре часа тупо сидящим «В Контакте» и бездумно клацающим по страничкам своих одноклассников. Надо отметить, профайл Вороны он уже изучил вдоль и поперек, знал чуть ли не наизусть каждую идиотскую запись на стене.
Рейдена раздражало, что он так бездарно проводит время, но ничего поделать с собой он не мог. Машинально открыл Google и в поисковой строке ввел: «иллюминатор глаза поможет». Первой строкой вылезла статья про барокамеры. Рейден открыл ее.
«Ну, Алик, ну хитрец – как все продумал! Конечно, объект – это барокамера. Надо же, Ворона, какая умница – сразу догадалась набрать в поисковике. Ну ничего, у нее мозги пошустрее, тем более что Гугол Яндексович – наставник молодых!» – Рейден уже одевался и пулей рассовывал по карманам все необходимые вещи.
На заброски он всегда брал с собой налобный фонарь, паспорт – если ехал на метро, и документы на авто и права – если на машине. Кошелек оставлял дома, чтобы менты не содрали, если что, больше 500 рублей, которые всегда болтались в кармане. Когда нужно было проникать в подземелье, пригождался разводной ключ – он валялся в багажнике. Иногда, под настроение, Рейден наряжался в костюм мо́нтера, то есть яркую светоотражающую жилетку. Сегодня он про нее забыл.
Выскочив из дома, разгоряченный и взвинченный сталкер запрыгнул в машину. Он не мог ни минуты усидеть на месте, поэтому даже толком не прогрел ее, и помчался на улицу Гамалеи.
«Вдруг Ворона медлит, жалеет меня или просто долго собирается, как обычно, созывает всю свою команду. Тогда я успею», – думал он. Рейден так перевозбудился, что даже музыку в автомобиле вспомнил включить только уже на подъезде к заветной точке.
Заброшенная барокамера
Залаз:ул. Гамалеи, д. 15, корп. 2 (лабораторный) («Октябрьское поле» или «Щукинская»).
Как проникнуть:от метро «Октябрьское поле» или «Щукинская» сюда ходят автобусы № 100 и № 681. И в том, и в другом случае ближе всего от станции «Щукинская». Выйти нужно на остановке «86-я клиническая больница». Кстати, сотый автобус также ходит и от метро «Сокол». Выйдя из общественного транспорта, необходимо углубиться в 15-е дома по улице Гамалеи. Пройти мимо Научно-клинического Центра отоларингологии Росздрава так, чтобы он остался по левую руку. Затем, при первой же возможности, свернуть налево на разбитую полугрунтовую дорогу. Потом повернуть направо, следовать вдоль забора, и когда он закончится, снова повернуть налево. Оказавшись в узком «коридоре», оглядитесь по сторонам, и если никого нет, пройдите еще несколько шагов, пока не увидите дерево. По нему проще будет забраться на этот забор и перемахнуть его. Аккуратно – не шумите, чтобы не привлекать внимания, и не переломайте ноги. Забор внутри выше, чем снаружи, поскольку находится на крутом склоне. Когда окажетесь на территории, сразу же слева увидите лабораторный корпус. Прошмыгните к нему как можно незаметнее, а затем влезьте в разбитое окно. Барокамера находится в дальней от вас части корпуса, примерно посередине, поэтому у вас будет возможность погулять по заброшенной лаборатории. Старайтесь оставаться незамеченными и не светиться у окон – вас прекрасно видно из дома напротив.
Иметь с собой:паспорт, мобильный, деньги – на всякий случай, в идеале – каску.
Главную опасность представляют:на этом объекте очень много серьезных опасностей. Во-первых, сама барокамера. Сейчас она не функционирует, поскольку находится в аварийном состоянии. Ее должна были демонтировать еще 25 лет назад, к тому же она постоянно находится в сыром помещении – поэтому произойти может все, что угодно. Во-вторых, лабораторный корпус, в котором находится барокамера, тоже на стадии разрушения и, ко всему прочему, совершенно не застрахован от короткого замыкания или пожара. В-третьих, объект по-прежнему находится под наблюдением, и если охранники передадут вас милиции, то разговор здесь будет серьезнее, чем после проникновения в обычную вентиляционную шахту. В-четвертых, на самой территории и на подходах к ней живут злые и полудикие собаки, от которых, скорее всего, придется отбиваться камнями и палками, причем делать это нужно как можно тише. И последнее – не исключено, что на подходах к барокамере можно встретить бомжей, на чье бессмертие не влияет ни одна из вышеперечисленных причин.
Барокамера – это небольшая металлическая комната. Она чем-то похожа на подводную лодку с круглым рулем вместо дверной ручки и окошками-иллюминаторами. Если плотно закрыть дверь, комната станет герметичной, и в ней можно будет создать другое давление, не такое, как атмосферное. Если это не просто барокамера, а термовлагобарокамера, то изменить можно также температуру и влажность.
Простейшие барокамеры представляют собой металлические емкости, достаточно прочные для того, чтобы выдерживать разность между внутренним и внешним атмосферным давлением. В барокамере устанавливается барометр или манометр и подключается отсасывающий или нагнетающий воздух насос. Барокамеры, рассчитанные на пребывание в них людей, имеют иллюминаторы для наружного наблюдения, шлюзы для передачи небольших предметов и устройства, через которые можно забирать пробы воздуха, подавать кислород и другие газы, герметические вводы для проводов электрического освещения, средств связи, сигнализации, записи физиологических показателей. В больших барокамерах имеются шлюзы для входа и выхода персонала без нарушения режима давления.
Существуют и передвижные барокамеры, предназначенные для полевых условий, они монтируются на автомашине ГАЗ-150 с автоприцепом. Известны также барокамеры операционные. Они представляют собой герметически закрывающееся помещение для производства некоторых хирургических операций при заданном давлении и смеси газов.
По давлению различают два типа барокамер – гипербарические и гипобарические. В первых создается давление большее, чем атмосферное. Они используются в медицине для лечения декомпрессионной болезни у водолазов и моделирования ситуаций нахождения под водой, например при тренировках аквалангистов, водолазов, дайверов. В таких барокамерах проводятся также испытания кислородных приборов, скафандров и кислородных масок.
Лечение кислородом под повышенным давлением называется гипербарической оксигенацией или оксигенобаротерапией. Это достаточно новый, но весьма эффективный способ лечения многих заболеваний. Он способен доставить кислород в те органы и ткани, которые более всего в этом нуждаются, и тем самым устранить кислородную недостаточность, которую очень трудно или почти невозможно ликвидировать в условиях нормального атмосферного давления.
После терапевтических сеансов в барокамере переломы, ушибы и травмы заживают быстрее и лучше. Причем рубцы и шрамы получаются гораздо меньше – нужные клетки крепнут, а пораженные или уродливые разрушаются. Эта удивительная «комната» способна лечить очень серьезные заболевания: гангрену, сахарный диабет, аллергию, рассеянный склероз, тяжелые язвы, бессонницу и даже онкологию. Весь организм становится более стрессоустойчивым, работает лучше, а энергию расходует куда экономней.
Впервые барокамеры начали применять в медицине в 1955 году – полвека назад. Кажется, стоит запереться внутри этой «комнаты», как у тебя тут же случится приступ клаустрофобии. Однако врачи говорят, что такого не происходит, даже несмотря на то что во время сеансов немного закладывает уши. Рядом с барокамерой сидит медсестра и наблюдает за состоянием пациента. Через «иллюминатор» он видит ее глаза и знает, что находится в безопасности, если что – она поможет.
Второй вид – гипобарические камеры – также используется в медицине и для моделирования ситуаций нахождения человека на большой высоте. Так тренируются летчики, альпинисты, парашютисты и космонавты. Подобные испытания могут выявить скрытые дефекты в состоянии здоровья, которые не ощутимы в обычных условиях, но могут проявиться при выполнении высотных и космических полетов. В Москве на улице Гамалеи находится как раз такая, гипобарическая, термовлагокамера.
Барокамеры выпустили в 1965 году, лабораторный корпус для них был построен в 1968 году. Это были две японские барокамеры V-17 и V-8, изготовленные по спецзаказу, а также две отечественные – СБК-48 и ТБК-6000. Сразу после распада Советского Союза Институт биофизики Федерального управления медико-биологических и экстремальных проблем передал это здание Всероссийскому центру медицины катастроф «Защита». К тому моменту барокамеры находились в эксплуатации уже около 25 лет, полностью износились, были абсолютно непригодны для дальнейшего использования и готовились к демонтажу. Однако научные исследования – испытания с участием человека – в барокамерном корпусе прекратились только в 1994 году. Стенды отслужили два срока, дорабатывая уже в аварийном состоянии, несмотря на то что по правилам Гостехнадзора любые сосуды, работающие под давлением, должны уничтожаться через 20 лет эксплуатации, поскольку дальнейшее их существование может представлять опасность. Причем не только для здоровья научных сотрудников, но и для жизни жителей близлежащих домов. Починить камеры тоже было нельзя, поскольку запчасти просто не существовали.
Ко всему прочему, изношенные электропроводка и распределительные устройства корпусов не защищают от короткого замыкания, а система внутреннего противопожарного водопровода давно разобрана. Все это делает барокамеру опасной, особенно с учетом того, что в непосредственной близости от нее расположены медицинские учреждения и объект радиационного риска – Институт биофизики Федерального медико-биологического агентства. Однако деньги, выделенные на демонтаж и ликвидацию устройства, а также подготовку корпусов к сносу, были частично разворованы. В результате в здании осталась японская термовлагобарокамера V-8 «Табаи». Несмотря на проверки отдела по борьбе с экономическими преступлениями, проведенные еще в 2006 году, до сегодняшнего дня ничего не изменилось. Впрочем, охрана там по-прежнему присутствует, поэтому проникновение на объект сталкеров опасно вдвойне. И вдвойне интересно.
