332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Артур Раин » Город тысячи зеркал 2. Фалькон » Текст книги (страница 4)
Город тысячи зеркал 2. Фалькон
  • Текст добавлен: 4 июня 2021, 18:02

Текст книги "Город тысячи зеркал 2. Фалькон"


Автор книги: Артур Раин






сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Глава шестая

Здесь было тепло, уютно и по-домашнему солнечно. Дневной этаж походил на роскошный бальный зал в каком-нибудь дворце. Сияющий паркетный пол медового цвета, гигантская люстра, свисающая с потолка, украшенного изящной лепниной…

И очень… очень… очень много людей.

Здесь были подростки, дети, несколько взрослых и пара довольно-таки пожилых людей. Все они были разными, разных рас и полов, как и положено, но всех их объединяло одно. Рядом с каждым из них была чрезвычайно миловидная девушка.

– Бастерии со своими призванными, – пробормотал Элемрос, с интересом осматриваясь вокруг. – Вы всегда все такие симпатичные?

– Так уж повелось, – Фелисия дружелюбно кивала направо и налево, отзываясь на приветствия своих… коллег, скажем так. – Думаешь девушки, превращающиеся во время путешествий между мирами в котов, могут выглядеть как-то по-другому?

Элемрос тоже дружелюбно покивал в ответ на уже к нему обращенные приветствия.

– Как видишь, фатумлимор можно найти в любом возрасте, – продолжала тем временем Фел, – но самое интересное здесь другое.

Элемрос посмотрел туда, куда она показывала и увидел огромную колонну из серого камня, рядом с которой неподвижно стояла статуя рыцаря в тяжелых доспехах. Руки его были сложены на груди, а из-под опущенного забрала струился едва заметный свет. Присмотревшись, Элемрос понял, что такие колонны и статуи стояли по всему периметру зала.

– Их двенадцать, – сказала Фел. – Двенадцать колонн и двенадцать фатум-лордов рядом.

– Фатум-лорды – статуи? – удивился Элемрос.

– Статуи? – фыркнула Фел. – Даже не знаю, расскажи своему лорду во время церемонии, может ему даже польстит, что его выправка настолько хороша, что ты принял его за статую.

– Впечатляет, – сказал Элемрос. – А что…

– Тс-с-с, – прошипела Фелисия, закрывая ему рот рукой. – Твоя любовь говорить будет.

Элемрос подавил в себе сильное желание укусить эту самую руку, но переборол себя. Шум в зале стих и толпа в центре расступилась. Илория стояла на свободном пятачке, делая успокаивающие жесты, чтобы погасить последние, все еще звучащие голоса. Стоявший за ее спиной в толпе Ламбриль заговорщически подмигнул Элемросу.

– Приветствую всех, кто меня видит и слышит, – голос Илории звучал четко, ясно и невыносимо чарующе. – Всем, кто меня не видит, навострите уши, что ли.

Илория улыбнулась. В толпе раздались смешки, а Ламбриль не стесняясь в голос расхохотался.

– Вы все здесь не просто так, – серьезно сказала Илория, перестав улыбаться, но сохраняя дружелюбное выражение лица. – Камни озера Лимор не попадают к случайным людям, равно как и мои сестры-бастерии не приходят на зов без причины. Давайте поаплодируем тем, кто подчас рискует жизнью, чтобы призванные нашли свою судьбу.

Гром аплодисментов раздался сразу же вслед за этими словами. Элемрос улыбнулся и тоже старательно захлопал, глядя на зардевшуюся Фелисию.

– Наш город называется городом тысячи зеркал, – продолжила Илория, когда вновь воцарилась тишина, – хотя сколько их на самом деле… фиг его знает.

Снова послышались смешки, а Элемрос подумал, что Илория здорово умеет, что называется, держать аудиторию.

– Каждый из вас вскоре услышит и увидит то, что навсегда изменит его, – Илория снова посерьезнела. – Но эти изменения похожи на те, что проходит яблочное зернышко, когда начинает прорастать. Я верю, знаю и убеждена, что из всех вас вырастут… те еще фрукты.

Элемрос вновь расхохотался вместе со всеми.

– Удачи вам на пути, – Илория склонила голову. – Пройдите его так, чтобы мы снова смогли с вами встретиться.

Элемрос с трудом проглотил подкативший к горлу комок. По счастью, совсем раскиснуть ему не дали. Илория отступила в толпу, а ее место занял Ламбриль.

– Дети алмаза! – воскликнул он, вскидывая руку и показывая на одну из колонн.

«Статуя» резко опустила руки и на ее груди ослепительно вспыхнул большой камень, вставленный в доспехи на левой стороне груди. Множество криков раздалось из толпы и множество вспышек холодного света с разных сторон на мгновение осветили лица призванных.

– Приветствую вас, дети алмаза, – торжественно возвестил Ламбриль, отвешивая глубокий поклон. – Все, чей фатумлимор откликнулся, пройдите к колонне алмазного фатум-лорда.

Толпа пришла в движение. Отовсюду к колонне, озаряемой светом камня на груди фатум-лорда, потянулись люди.

Рыцарь поднял левую руку и постучал костяшками пальцев по колонне. Массивный серый камень пришел в движение. Сначала по его поверхности прошла рябь, словно твердь внезапно превратилась в воду. Секунду спустя волнение успокоилось, но поверхность колонны уже больше походила на сгусток тумана, непонятно как сохранявшего форму. Элемрос увидел, как подбадриваемые своими бастериями призванные один за другим исчезают внутри камня, словно заходя за ширму в примерочной кабинке.

– Дети изумруда, – громко провозгласил Ламбриль, едва лишь последний из «алмазов» исчез в глубине колонны.

Снова вспыхнул камень на груди другого фатум-лорда и снова такие же вспышки зеленого света озарили лица очередных призванных.

– Приветствую вас, дети изумруда, – Ламбриль вновь поклонился. – Пройдите к вашей колонне.

– Это что за отбор? – прошипел Элемрос, стараясь не шевелить губами.

– У каждого из вас, – так же тихо прошипела Фел, – фатумлимор определенного типа. Двенадцать типов камней по числу обитаемых вселенных.

– Как-то это странно.

– Притихни, – рассердилась Фел. – Скоро твоя очередь.

– Дети агата, – провозгласил Ламбриль.

И дальше все так и продолжалось. Ламбриль поочередно назвал жемчуг, янтарь, хризолит, лазурит, гранат, бирюзу, рубин и аметист. Призванных в зале становилось все меньше и меньше. Элемрос с интересом рассматривал проходивших мимо него призванных, ему удалось даже увидеть того самого темнокожего парнишку, чей камень откликнулся на рубин. Элемрос помахал ему, тот радостно ухмыльнулся и махнул в ответ.

– Аквамарин, – усмехнулась Фелисия. – Остался только аквамарин. Так что камень твой мне уже известен. Ну никакой интриги с тобой.

– Дети аквамарина! – воскликнул Ламбриль.

Фатум-лорд, стоявший всего в нескольких метрах от Элемроса опустил руки. Камень на его груди вспыхнул словно луч солнца, прошедший сквозь морскую воду.

– Кажется пора прощаться, – странным, сдавленным голосом сказала Фелисия. – Послушай, Элем… я хотела…

Она умолкла сразу же, как только повернулась к Элемросу. Тот стоял и в немом ужасе смотрел на камень, висевший у него на шее.

– Я не понимаю, – прошептал Элемрос.

Камень не светился. Он оставался таким же черным и холодным, как и все время до этого.

Призванные проходили мимо Элемроса и Фелисии, некоторые даже слегка задевали их плечами, но не останавливались. Бастерии покидали дневной этаж, поднимаясь по лестницам наверх, как только те, кого они привели в город исчезали в глубине колонн. Вскоре в зале кроме Элемроса и Фелисии остались лишь двенадцать неподвижных фигур, снова сложивших руки на груди, Ламбриль и Илория.

– О, нет, – простонала Фел, морщась словно от сильной боли. – Только не это.

Ламбриль слегка склонил голову набок и подошел к застывшему Элемросу. Впервые за все время пребывания в этом дивном месте, Элемрос ощутил страх.

Ламбриль больше не улыбался.

Совсем.

– Можно я взгляну на твой фатумлимор? – спросил Перевозчик, протягивая руку.

Его непроницаемо-бездонные зрачки странно блеснули.

Элемрос машинально стянул цепочку через голову и вложил черный камень в руку Ламбриля.

Фелисия отступила на шаг и в немом ужасе смотрела на Элемроса.

– Вот так-так, – сказала Илория. – Это то, о чем я думаю?

Элемрос стиснул зубы. Взгляд Илории был полон жалости.

– Иногда такое бывает, – мертвым голосом сказала Фелисия. – Таких людей называют случайными… Это те, кто пришел в город тысячи зеркал, но его фатумлимор не откликнулся на зов камней фатум-лордов.

– И как часто такое бывает? – хриплым голосом спросил Элемрос.

– В сказках – сплошь и рядом, – спокойно сказала Илория. – Но лично я первый раз вижу… случайного.

– И что будет дальше? – тихо и обреченно спросил Элемрос. – Что там… в сказках со случайными бывает?

Ни Фелисия ни Илория Элемросу не ответили. Так как в этот момент заговорил Ламбриль.

– Случайных в сказках обнуляли, – сказал он, пристально глядя в глаза захолодевшему Элемросу. – Полностью стирали у них память, чтобы никогда они уже не могли найти путь в город тысячи зеркал.

Фелисия поднесла ладонь ко рту. Илория нахмурилась. Элемрос же попросту онемел, застыл и потерял возможность не только двигаться, но даже и думать. В голове у него была пустота, холод и отчаяние.

– Но тут у нас особый случай, – сказал Ламбриль, взвешивая камень Элемроса на ладони. – Видишь ли, случайными называли тех, кто нашел фатумлимор, не предназначенный ему. Нашел случайно, так сказать. Редчайшее явление…

Ламбриль наконец отвел свой гипнотический взгляд и Элемрос смог перевести дух. Перевозчик еще раз взвесил на ладони камень.

– Этот камень испускает сигнал для бастерий, как фатумлимор, – задумчиво сказал Ламбриль. – Он похож на фатумлимор и тем не менее, это не он.

Перевозчик снова пронзил Элемроса пристальным взглядом.

– Я много чего видел в своей долгой жизни, – сказал Ламбриль, – Но этот камень… я вообще не знаю, что это.

Глава седьмая

Элемрос снова и снова вдыхал аромат свежей травы и луговых цветов, глядя на море зелени вокруг. Казалось, весь мир состоит из этой бесконечной весенней равнины. Хотя далеко-далеко на горизонте ему удалось рассмотреть и несколько горных вершин, покрытых шапками сверкающего снега.

Ламбриль шел вместе с Элемросом вдоль уходящих в небо колонн. Когда-то здесь видимо находился дворец, колоссальных, не укладывающихся в сознание человека размеров. Сложенные из белого мрамора колонны были идеально отшлифованы и тускло поблескивали всякий раз, когда лучи солнца пробивались сквозь густую крону деревьев Изначального леса.

– Весьма древняя постройка, – доверительно сообщил Ламбриль наклоняясь к Элемросу. – Настолько древняя, что я не имею ни малейшего понятия, что именно это было.

Элемрос улыбнулся, продолжая наслаждаться каждой секундой пребывания в этом чудесном месте. После того, как Элемрос пережил все те потрясения, что обрушились на него в замке зеркал, находиться здесь в Изначальном лесу было словно окунуться в прохладную воду после изнурительного, выматывающего дня.

– Здесь разум так проясняется, – спокойно сказал Элемрос, – что я почти не чувствую сожалений, что вижу все это в последний раз.

То самое состояние душевного спокойствия и тихой радости, которое он испытал в первую секунду нахождения в долине Ваа даже теперь не покидало его ни на мгновение.

– Так человек чувствует себя только будучи очень и очень юным, – Ламбриль вдохнул полной грудью и радостно улыбнулся. – В том счастливом возрасте, когда радует просто теплый денек и легкий ветер с запахом цветов с близлежащего луга. Да, да. Эти чувства также чисты и прозрачны, как горный ручей поздней весной. И испытать их можно лишь в детстве… ну или в любом другом возрасте, если повезет.

– Но здесь его испытывают все и в любое время? – скорее констатировал, чем спросил Элемрос.

– Именно, – Перевозчик щелкнул его по носу. – Видишь, ты не злишься на меня, хотя я и щелкнул тебя довольно чувствительно. В любом другом месте ты бы гарантированно хотя бы расстроился, пусть хоть на мгновение. Но не здесь… здесь просто нет места ничему плохому… Тем не менее мне очень жаль. И это чувство здесь очень уместно.

– У вас нет выбора, – тихо сказал Элемрос, – я это понимаю. Тут невозможно и что-то неправильно понять.

– Мы изучим твой камень, – сказал Ламбриль. – Я не чувствую в нем зла, как и фатум-лорды, но нам нужно понять, что это. Ты уверен, что нашел его случайно?

Элемрос хотел было кивнуть, но замешкался. Ламбриль терпеливо ждал, присев на большой кусок мрамора, отколовшийся когда-то от циклопической постройки. Мох создал на этом куске довольно-таки мягкую подушку.

– Как-то трудно принять мысль, – сказал наконец Элемрос, – что все это… я имею в виду все, что произошло со мной было всего лишь случайностью.

Ламбриль отвернулся, рассеяно поглаживая моховую подушку, на которой сидел.

– Только тот, кто пришел сюда со своим фатумлимором, будет частью истории города тысячи зеркал, – негромко сказал Ламбриль. – К сожалению, ты не призванный, а потому должен покинуть и забыть об этом месте навсегда, этот закон я не могу изменить, но я по крайней мере могу ответить на некоторые твои вопросы, если они у тебя есть.

– Расскажите мне о полночных фреях, – тихо попросил Элемрос.

Ламбриль едва заметно вздрогнул.

– Ты что, решил установить рекорд по неожиданностям в моей жизни? – вымученно улыбнулся он. – Нашел, о чем спрашивать.

– Последователь, которого мне удалось победить, – сказал Элемрос. – Вполне возможно, что это был его план. Думаю, он и создал фальшивый маячок, чтобы заманить в наш мир ткота, а потом уничтожить город тысячи зеркал с помощью портала.

– Вполне себе логичное объяснение, – кивнул Ламбриль, после чего прозорливо посмотрел прямо в глаза Элемросу. – Хочешь сказать, что мы обходимся несправедливо с тем, кто спас наш мир?

– Да, – просто сказал Элемрос.

Ламбриль улыбнулся.

– Девиз или если угодно кредо железных ангелов – хранителей города тысячи зеркал, – сказал он, – «закон один для всех». Мы следуем этому девизу с незапамятных времен. И он еще ни разу нас не подводил. Так что я расскажу тебе о полночных фреях, если таково твое желание, а потом ты уйдешь, так как у тебя нет фатумлимора.

Ламбриль твердо посмотрел на Элемроса.

– Я хочу знать, – едва слышно, но уверенно произнес Элемрос, – ради кого или во имя чего, то… существо… уничтожило моих родных, друзей и мою жизнь. Пусть потом я и забуду об этом, но сейчас я просто хочу знать.

Ламбриль кивнул.

– Трагичные вещи из прошлого должны исчезать под сенью этих колонн, но ты еще молод и хоть и вызвал у меня грустные воспоминания, но грусть эту я тебе прощаю, так как ты ведь не хотел ничего плохого, здесь это невозможно, я говорил. Ты выбрал удачный момент.

– Простите, – сказал Элемрос. – Ни моих родителей, ни мою сестру, ни друзей это знание не вернет, я понимаю, но…

– Ты хочешь знать. Я уже понял, и уже простил, – снова безмятежно улыбаясь сказал Ламбриль. – Значит фреи… Ты ведь знаком с историей Адама и Евы? В мире Селены о них слышали?

– Кое-что, – усмехнулся Элемрос.

– Ну так вот. Существует альтернативный вариант, по которому первой женой Адама была не Ева, а Лилит. Она была создана, чтобы во всем угождать своему мужчине, а потому не имела чувств. Представляешь, каково жить рядом с бесчувственной машиной, не способной ни любить, ни сострадать, ни сочувствовать? Только служить. Адам быстро пришел в ужас и возжелал, чтобы рядом с ним был такой же живой и полный чувств человек, как и он сам. Так что Ева стала таким же человеком, как и Адам и вместе они создали полноправный союз, в котором и начался род человеческий. Лилит же вполне логично решила, что Ева заняла ее место и это был тот момент, когда она познала боль. Ну а познав боль, Лилит познала и гнев, а потому поклялась истреблять детей Адама и Евы в любом из миров. К слову, это не было проявлением эмоций, лишь бесчувственная, бесчеловечная реакция. Если уж мстить, то так, чтобы больше ни у кого и никогда не возникало желания сделать тебе больно еще раз.

– Я ее где-то понимаю, – прошептал Элемрос.

– Ну конечно ты ее понимаешь, – кивнул Ламбриль. – Боль и гнев, вполне понятные и абсолютно человеческие чувства. Вот только если ВСЕ, что у тебя есть, это боль и гнев, то ты уже не совсем человек. Вернее, те поступки, что ты совершаешь, руководствуясь лишь двумя этими чувствами, обязательно сделают тебя чудовищем. Именно поэтому те, кто называли себя полночными фреями или потомками Лилит, были способны на самые страшные злодеяния, о которых я не буду рассказывать здесь, под сенью этих колонн в Изначальном лесу. Вот тебе лишь одно из их высказываний, которое многое тебе скажет о том, как они действовали: «Нет такой боли, которую нельзя было бы причинить человеку и лишь такой мучительной жизни заслуживают люди и дети их, чтобы смерть казалась бы им желанной.»

Элемрос ощутил неприятный холодок, подкатывающий к горлу. Казалось, погода внезапно испортилась. Хотя по-прежнему светило солнце и теплый свет все также ласкал кожу лица. Элемросу ужасно не хотелось задавать следующий вопрос, но со все усиливающимся страхом внутри, он тем не менее спросил, так как должен был знать:

– У них был… какой-нибудь еще… лозунг, девиз… что-то в этом роде?

– Хм, – нахмурился Ламбриль, – людей они называли «отродья Евы», ну и …ах, да, у них была еще клятва… как же это… «Клянусь кровью Лилит-перворожденной», кажется так.

Элемрос сглотнул и поднял голову. Ламбриль стоял перед ним серьезно глядя прямо ему в глаза. И он больше не улыбался.

– К чему все эти вопросы? – спросил Ламбриль. – Почему тебя интересует эта древняя тьма? Железные ангелы уничтожили полночных фрей еще на заре времен. Лишь потому наши обитаемые миры способны жить без угрозы уничтожения или участи еще более страшной чем смерть. Той, что способны изобрести только потомки Лилит.

– Она действительно существовала? – Элемрос с трудом вытолкнул эти слова из пересохшего горла.

– Да неважно, существовала она или нет, – пожал плечами Ламбриль, хмурящийся все сильнее и сильнее. – Если большое количество людей почитают кого-то настолько, что готовы жить и умереть по законам этой личности, совершенно неважно, существовала она или нет на самом деле. Для жертв потомков Лилит абсолютно неважно, замучили их ради реального или выдуманного персонажа… А теперь говори, к чему все это?

У Элемроса не было ни желания, ни, как он подозревал, возможности скрывать правду. Поэтому он все честно рассказал. Не забыв «отродье Евы» и «клянусь кровью Лилит-перворожденной», которые услышал от «Марты»

Ламбриль немного успокоился.

– Последователь, который тебе попался, – сказал он, – был чрезвычайно… традиционен, так сказать. Произнес все ритуальные фразы полночных фрей. И пытался мстить в стиле дочерей Лилит.

– Ничего личного, значит, – усмехнулся Элемрос. – Он порушил мою жизнь просто потому, что я «отродье Евы»?

Ламбриль сочувственно посмотрел на него.

– Может быть не так плохо будет… забыть обо всем? – тихо спросил он.

Элемрос посмотрел на вершины Имбраильских гор.

– Жаль, что нельзя забыть только плохое, – сказал он.

После чего резко повернулся к Ламбрилю. Элемрос, как всегда, решил не откладывать дела в долгий ящик.

– Как это будет? – спросил он.

– Ты переместишься обратно в свой мир, – спокойно сказал Ламбриль. – Очнешься где-нибудь и все решат, что ты один из тех, кто потерял память по неизвестной причине. Как я понял, у тебя огромное наследство, так что жизнь твоя будет легкой и беззаботной настолько, насколько это возможно для наследника большого состояния.

– А как я попаду домой? – спросил Элемрос. – Я ведь должен был оставить фатумлимор там, в мире Селены, чтобы ткот… Фелисия смогла открыть портал.

– Илория поможет тебе, – сказал Ламбриль.

Сердце Элемроса болезненно сжалось. Перевозчик сочувственно улыбнулся.

– А как она сможет? – поспешно спросил Элемрос, стараясь заглушить стук сердца.

– Она откроет портал в мир Селены, – сказал Ламбриль. – С нее сняли ограничения на путешествия, так что вы пройдете в твой мир вместе, а потом она вернется обратно и снова сможет заняться работой бастерий.

– А как она сможет вернуться?… Ах да, теперь же известно, где источник магии.

Как раз в этот момент Илория показалась из-за деревьев. Она подлетела к ним веселая и энергичная словно бабочка. Легкий плащик, серебристо-серого цвета небрежно спадал с ее плеч.

– Начнем? – сияя улыбкой спросила она. – Да не кисни ты. Скоро все плохое забудется.

– Как и хорошее, – ворчливо сказал Элемрос.

– Создашь себе новые воспоминания, – беспечно сказала Илория. – И свой собственный рай, вместо этого. Все в твоих руках.

– Надеюсь, – вздохнул Элемрос, – в моем раю больше не будет золотоглазых демонов с болотными огоньками в глазах.

– Что ты сказал?! – воскликнул вдруг Ламбриль, больно хватая его за руку. – Повтори!

Элемрос испуганно ойкнул.

– У последователя, – поспешно и сбивчиво заговорил он, глядя на напряженное лицо Ламбриля. – Я забыл рассказать, что оно выпило златоглаз… и там, в глубине золотых глазниц… словно болотный огонек светился.

Ламбриль выпустил руку Элемроса и опустился на поросший травой холмик под сосной. Тот был усеян иголками, но это, похоже, совершенно не волновало разом постаревшего человека, несколько минут назад такого беззаботного и спокойного. Илория переводила недоуменный взгляд с Ламбриля на Элемроса.

– Что тут происходит? – растерянно спросила она.

– Я уже думал, – сказал Ламбриль со слабой улыбкой, глядя прямо перед собой, – что удивить меня не сможет ничто… Но тебе это удалось вот уже второй раз, мальчик. Столько радости и столько горя от одного подростка. Так судьба всегда шутит над теми, кто считает себя слишком уж мудрым.

– Я…– Элемрос не знал куда деваться, – простите, я не хотел…

– Птицепад, – перебил его Ламбриль, – был ведь еще и птицепад, верно?

Элемрос потряс головой, словно собака после купания.

– Что? Ну… я… в новостях говорили, что стая птиц сбилась с пути и упала… Как вы узнали?

Илория отшатнулась и прижалась спиной к сосне. Ее лицо побелело, и она не сводила расширившихся в немом ужасе глаз с ничего не понимающего Элемроса.

– Никто и никогда этого не делал. – Ламбриль поднялся и положил обе руки на плечи Элемроса и пристально посмотрел ему в глаза. – Никто не мог состязаться в скорости с полночными фреями, употребившими златоглаз и потому в бою им не было равных. Чтобы одолеть одну фрею требовалось по меньшей мере пятеро железных ангелов.

– Да что проис…

– Ты победил не последователя, – задумчиво и словно не веря самому себе сказал Ламбриль. – Ты в одиночку сумел одолеть полночную фрею.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю