Текст книги "История спиритизма (с иллюстрациями)"

Автор книги: Артур Конан Дойл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

«Я убежден в существовании неких разумных существ, утверждающих, что они – духи умерших людей. Однако истинных доказательств их правоты мне получить не удалось, хотя многие мои друзья сообщают, что такие доказательства у них есть, да и сам я неоднократно был почти готов поверить в это»[134]134
  Angelo Brofferio. Fur den Spiritismus. Leipzig, 1894, p. 319.


[Закрыть].

С возрастом, однако, это убеждение крепло; возможно, он стал сильнее осознавать, какую ответственность накладывают подобные уникальные эксперименты. В 1898 году в своем президентском обращении к Британскому объединению «За прогресс науки» сэр Уильям кратко упомянул о своих ранних исследованиях. Он сказал:

«Я не сказал еще об одной загадке – на мой взгляд одной из самых важных и многообещающих. Ни один из эпизодов моей научной карьеры не известен так широко, как мое участие в неких психических исследованиях, проводившихся много лет назад. Тридцать лет прошло с тех пор, как я опубликовал отчет об экспериментах, наводивших на мысль о том, что за пределами наших научных представлений есть сила, проявляемая разумной сущностью, отличной от тех, что известна смертным… Мне не от чего отрекаться. Я полностью согласен со своими ранее опубликованными выводами. Мне даже есть что к ним добавить».

Спустя еще почти двадцать лет его уверенность стала еще крепче. Вот, что он сказал в интервью, опубликованном в «Интернэйшнл сайкик газетт» в декабре 1917 года[135]135
  «The International Psychic Gazette», December, 1917, p. 61–62.


[Закрыть]:

«Я ни разу не менял своего мнения об этом предмете. Я вполне удовлетворен тем, что говорил раньше. То, что между этим и тем миром установлен контакт – истинная правда».

В ответ на утверждение о том, что спиритизму не удалось победить материалистической науки, он сказал:

«Мне кажется, что удалось. По крайней мере появилось множество людей, уверовавших в существование потустороннего мира».

Недавно у автора этой книги появилась возможность – благодаря любезной помощи мистера Томаса Блайтона – увидеть письмо с соболезнованиями, написанное сэром Уильямом Круксом по случаю смерти миссис Корнер. Письмо датировано 24 апреля 1904 года: «Передайте от леди Крукс и от меня искреннее соболезнование ее семье по поводу этой невосполнимой потери. Мы убеждены: уверенность в том, что те, кого мы любим, перейдя в иной мир, продолжают смотреть на нас, уверенность, значительно усилившаяся благодаря медиумизму миссис Корнер (навсегда оставшейся в нашей памяти как Флоренс Кук) – будет поддержкой для тех, кто остался жить». Ее дочь, сообщая о смерти матери, сказала: «Она умерла, преисполненная покоя и счастья».

Глава 12. Братья Эдди и супруги Холмс

евозможно описать в одной книге всех медиумов, во множестве появившихся в США, поэтому мы ограничимся изучением нескольких особо выдающихся случаев и надеемся, что дадим таким образом хотя бы общее представление о происходивших там событиях. 1874 и 1875 годы оказались чрезвычайно насыщенными для развития психических явлений: кто-то из медиумов получил признание, кто-то стал причиной скандала. Скандалов было, конечно же, больше, однако не всегда их можно считать обоснованными. В стане противников психических явлений находились и духовенство, и официальная наука, и косное общественное мнение, насквозь пропитанное материализмом. Послушная им пресса умалчивала обо всем, что говорило в пользу психических явлений, в то же время раздувая малейшие сомнения до невероятных размеров. До сих пор вся атмосфера, окружающая эти явления, заряжена предубеждением. В наше время, если какой-нибудь известный человек явится в редакцию лондонской газеты и заявит, что ему удалось разоблачить медиума, газета тут же ухватится за эту сенсацию и раструбит о ней по всей стране. Приди тот же самый человек в ту же газету и заяви он, что имеет неопровержимые доказательства истинности психических явлений, газета вряд ли опубликует по этому поводу хоть один абзац. Масштаб скандала может говорить о многом. В Америке, где нет закона о клевете и пресса груба и шумна, крупный скандал вокруг какого-нибудь случая может зачастую свидетельствовать в пользу истинности самого происшествия.

Чрезвычайно много шума было поднято вокруг братьев Эдди, бывших, возможно, самыми сильными медиумами, способными к тому, что тогда называлось материализацией, а мы бы определили как «создание эктоплазматических форм». В те времена казалось, что подобные явления идут вразрез со всеми законами природы и не имеют аналогов, что и вызывало сильное недоверие. Благодаря трудам Гелея, Кроуфорда, мадам Биссон, Шренка Нотцинга и других исследователей в данный вопрос была внесена некоторая ясность, как минимум на уровне хорошо проработанной и подкрепленной тщательными исследованиями гипотезы, и мы теперь можем попытаться классифицировать данный случай. Всего этого не было в 1874 году, и нам вполне понятны сомнения, возникавшие даже у самых непредвзятых и осторожных в суждениях людей в те моменты, когда им предлагалось принять на веру, что парочка необразованных, грубоватых и невоспитанных фермеров способна воспроизвести нечто необъяснимое с точки зрения науки и идущее вразрез со всеми известными доселе представлениями.

Братья Эдди – Горацио и Уильям – были обыкновенными фермерами, они вели небольшое хозяйство в деревеньке Читтенден возле Ратланда в штате Вермонт. Очевидец описывает их как «чувствительных, независимых, неприветливых людей. Их наружность – скорее крестьянская, они совсем не похожи на пророков или провозвестников нового религиозного учения. Они смуглы, их глаза и волосы – темные, сложение – крепкое. Они неуклюжи, неразговорчивы и неохотно вступают в разговор с незнакомцами. Кое-кто из соседей с ними враждует, в округе их не любят…» Общественное мнение, не желающее ничего слышать о новых явлениях, указывающих, быть может, на новое научное открытие или несущих весть из потустороннего мира, – наложило на них негласный запрет.

Слухи о странных происшествиях в жилище братьев Эдди просочились за пределы их округи и вызвали возбуждение, подобное тому, которое в свое время вызвала музыкальная комната Кунза. Со всех сторон стекались исследователи. Все посетители находили пристанище в доме братьев Эдди, хотя и не слишком притязательное: их селили в огромной комнате, где со стен сыпалась штукатурка, и кормили простой, грубой пищей. За предоставление жилья, они, понятное дело, взимали небольшую плату, однако за демонстрацию психических явлений, по-видимому, не брали ничего.

Сообщения о происходящем вызвали огромный интерес в Бостоне и Нью-Йорке. Газета «Нью-Йорк дейли график» («New York Daily Graphic») направила «на разведку» полковника Олкотта, чтобы тот разузнал что к чему. В те времена Олкотт не принадлежал ни к какому движению, связанному с психической наукой, – по сути дела он был ее противником, и взялся за дело с намерением «разоблачить». Он обладал ясным умом, выдающимися способностями и обостренным чувством чести. Прочтя его подробнейшие воспоминания, озаглавленные «Листки из старого дневника»[136]136
  Olcott Henry. Old Diary Leaves.


[Закрыть], невозможно не проникнуться глубоким уважением к этому человеку, способному признавать свои ошибки, лишенному эгоизма и наделенному той редкой разновидностью смелости, которая готова принять правду даже в том случае, если она полностью противоречит его личным убеждениям и желаниям. Это был не мечтатель-мистик, а весьма практичный, деятельный человек, и его отчеты об исследованиях психических явлений заслуживают гораздо большего внимания, чем принято считать.

Десять недель прожил Олкотт в Вермонте, что само по себе – достаточно тяжелое испытание, стоит лишь вспомнить о грубой пище, неуютном жилище и неприветливости хозяев. Покидая жилище этих суровых чародеев, полковник испытывал к ним чувство, весьма напоминающее личную неприязнь; в то же время он полностью удостоверился в их феноменальных психических способностях. Как и всякий мудрый исследователь, он не берет на себя смелость гарантировать абсолютную достоверность фактов, свидетелем которых не был сам, и не пытается предсказать, что сотворят его испытуемые в будущем. Он лишь сообщает о том, что видел собственными глазами: пятнадцать замечательных статей, появившихся в «Дейли график» в октябре-ноябре 1874 года[137]137
  «New York Daily Graphic», October-November, 1874.


[Закрыть], содержат подробное описание полученных им результатов и тех действий, которые он предпринял с целью их проверки. Читая эти статьи, проникаешься уверенностью, что он не упустил ни малейшей возможности уличить братьев в обмане.

Сначала он изучил прошлое братьев Эдди. Нелишне вспомнить, что медиум – не более чем инструмент, а его дар никак не связан с особенностями его личности. Это относится к физическим феноменам, но несправедливо для ментальных, ибо низкий канал не может служить проводником для высокого учения. В биографии братьев не было никаких темных пятен, однако известно, что однажды они устроили «шуточное медиумическое представление», назвав его именно так и сопроводив свое выступление разоблачением трюков. Это, возможно, было сделано с целью привлечь внимание и успокоить настороженность соседей, относившихся к истинному медиумизму с крайней неприязнью. Каков бы ни был мотив их поступка, Олкотт счел за благо удвоить бдительность, ибо понял, что братья хорошо знакомы с тем, как делаются трюки.

Их предки также вызвали пристальный интерес Олкотта, поскольку психические способности передавались из поколения в поколение непрерывно, а их пра-пра-прабабка была сожжена на костре как ведьма, или, по крайней мере, была приговорена к такой участи в ходе широко известного Салемского процесса 1692 года. Среди наших современников есть такие, кто желал бы поступить с нынешними медиумами столь же круто, впрочем, нынешние преследования со стороны полиции – не что иное, как современный аналог тогдашних методов. К сожалению, отец братьев Эдди относился именно к разновидности узколобых фанатиков. Олкотт сообщает, что шрамы от ударов, которые он наносил братьям в детстве, остались у них на всю жизнь. Такова была реакция на то, что он называл проявлением дьявольских сил. Их мать, сама обладавшая большими психическими способностями, на себе испытала, как жесток был этот «верующий человек», превративший их жилище в настоящий ад на земле. Да и за пределами дома мальчики не могли найти убежища, потому что психические феномены происходили в их присутствии повсеместно, в том числе и в школе, делая их мишенью для оскорблений в среде окружавших их юных варваров. Однажды, когда юный Эдди впал в транс, отец, а с ним их сосед, облили его кипятком и положили ему на голову раскаленный уголь, от чего остался шрам на всю жизнь. К счастью, юноша не вышел в тот момент из транса. Могли ли братья Эдди, имея такое детство, не вырасти угрюмыми и скрытными?

Когда мальчики подросли, их скаредный отец попытался заработать деньги, используя те самые способности сыновей, за которые прежде он столь жестоко их наказывал. Он заставил их давать платные медиумические сеансы. Еще не создана книга, подробно описывающая страдания медиумов, выступающих перед публикой и попадающих в руки исследователей-идиотов, садистов и скептиков. Олкотт свидетельствует, что как у братьев, так и у сестер на руках имелись явственные следы, оставленные веревками, которыми их опутывали, шрамы от ожогов, причиненных им во время заливки узлов расплавленным сургучом; на руках у обеих сестер были вырваны куски мяса – так жестоко затягивали на них наручники. Их давили, били, в них стреляли, бросали камнями, их преследовали, а их «шкаф» был несколько раз разломан на куски. Им сдавливали артерии так, что из-под ногтей сочилась кровь. Так было на первых порах в Америке, однако и Великобритании нечем похвастаться, если вспомнить, как обрушилась на братьев Дэвенпорт невежественная ливерпульская толпа.

По-видимому, братья Эдди обладали всем диапазоном медиумических способностей. Вот перечень, составленный Олкоттом: стуки, перемещение предметов, живопись маслом и рисунки акварелью в состоянии транса, предсказание будущего, способность говорить на иностранных языках, целительство, левитация, запись посланий, психометрия, ясновидение, и, наконец, воспроизведение материализованных форм. Сеансы проходили так: медиума усаживали в специальный «шкаф», а зрители занимали скамейки, расставленные рядами перед ним. Можно, конечно, задать вопрос: а зачем был нужен этот «шкаф»? Последующие опыты показали, что без него вполне можно обойтись во всех случаях, кроме случая материализации. Хоум никогда не пользовался «шкафом», и современные медиумы тоже применяют его крайне редко. Есть, однако, весьма важная причина, обусловившая использование этого предмета. Не впадая в менторский тон, хотя речь идет о предмете малоизученном, отметим все же, что, согласно рабочей гипотезе, эктоплазматический поток, который затвердевая образует плотные формы, гораздо успешнее концентрируется в малом замкнутом пространстве. Обнаружено, кстати, что присутствие самого медиума в этом замкнутом объеме совершенно не обязательно. Автор этой книги лично присутствовал на самом выдающемся сеансе, где в течение одного вечера было создано около двадцати форм разного возраста и размера. Во время этого сеанса медиум находился снаружи «шкафа», в котором материализовались эти формы. По-видимому, если верить гипотезе, эктоплазматический поток мог быть направлен в замкнутый объем совершенно независимо от физического положения медиума. Во времена описываемых нами событий это еще не было известно, поэтому медиумов и сажали в «шкаф».

Этот предмет, естественно, и давал массу возможностей для подлога или переодевания; вот почему его всегда тщательно осматривали. Он находился в помещении, расположенном на третьем этаже, и имел одно маленькое окошко. Олкотт занавешивал его сеткой от москитов, прикрепляя ее с наружной стороны. В остальном «шкаф» состоял из сплошного дерева, и войти в него можно было лишь из той комнаты, где сидели зрители. По-видимому, никакого отверстия, которое могло бы послужить целям подлога, в «шкафу» не было. Олкотт прибег к помощи специалиста, чтобы убедиться в этом: данная им справка приводится в книге.

Таковы были условия, описанные Олкоттом в газетных публикациях, а потом и в книге, которую он назвал «Жители загробного мира»[138]138
  Olcott Henry. People from the Other World.


[Закрыть]. В течение десяти недель он наблюдал не менее четырехсот раз, как из «шкафа» появлялись разнообразные материализованные формы, отличавшиеся друг от друга и размерами, и полом, и цветом кожи, и одеждой. Среди них были и младенцы на руках, и воины-индейцы, джентльмены в парадных одеждах, курд с девятифутовой пикой, скво, курившие табак, и леди в изящных нарядах. Таковы свидетельства Олкотта, и все они подкреплены сообщениями зрителей, наполнявших комнату для представлений. В те времена его рассказ вызвал недоверие, не меньшее недоверие вызывает он и сейчас. Сам Олкотт – будучи основательно знаком с предметом и уверен в серьезности принятых им самим мер защиты от обмана – посмеивался, слушая возражения со стороны тех, кто никогда не являлся очевидцем реальных событий и совершенно необоснованно считали доверчивыми простаками свидетелей, видевших все своими глазами. Он пишет:

«Сколько ни рассказывай им о том, как из „шкафа“ появляются Женщины, несущие на руках младенцев. Молодые, невысокие, соблазнительные девушки со светлыми кудрями, разговорчивые старички и старушки или двое подростков, а с ними вместе другие фигуры – в разнообразных костюмах, кто с лысой, кто с седой головой, или духи умерших друзей, которых мгновенно узнают зрители, или духи, громко говорящие на иностранных языках, неизвестных медиуму, – все без толку… Легкомыслие ученой братии поистине безгранично: они скорее готовы поверить в то, что младенец способен перевернуть гору без помощи рычага, чем в то, что дух способен поднять хотя бы унцию».

Однако, помимо неисправимых скептиков, которые и в Судный день посчитают Архангела Гавриила оптическим обманом, есть еще здравомыслящие люди, у которых возникают вполне естественные вопросы, на которые честный исследователь обязан ответить. Что это за костюмы? Откуда они появляются? Можно ли считать девятифутовое копье предметом, принадлежащим духовному миру? Ответы кроются, насколько мы можем предположить, в удивительных свойствах эктоплазмы. Это поистине многоликая субстанция, способная принимать любые формы, а в качестве формирующей силы выступает духовная воля, которая может находиться как в теле, так и за его пределами. Из эктоплазмы можно создать все что угодно, если такова будет воля разумной сущности. По-видимому, на всех этих сеансах присутствовало некое духовное существо, приводившее в движение Фигуры и управлявшее ходом всей программы. Иногда оно говорило вслух, отдавая устные распоряжения, иногда молчало, проявляясь лишь через действие. Как уже сообщалось, такого рода руководителями зачастую бывают краснокожие индейцы, чья духовная жизнь имеет особое родство с материальными феноменами.

Здоровье Уильяма Эдди – ведущего медиума в данной области явлений, по-видимому, нисколько не страдало от этих, обычно изматывающих и болезненных для других медиумов процедур. Крукс свидетельствовал, что Хоум во время сеансов «лежал на полу, бездыханный, бессловесный и бледный». Конечно, Хоум – не грубый фермер, привыкший к жизни на свежем воздухе: это был чувствительный, обладавший слабым здоровьем артист. Эдди же, по-видимому, ел мало, зато курил без перерыва. Сеансы проходили в сопровождении музыки и пения, потому что давно замечена тесная связь музыкальных вибраций со спиритическими явлениями. Так же было замечено, что белый свет сводил на нет все результаты, и в наше время это объясняют разрушительным действием белого света на эктоплазму. Чтобы рассеять полную темноту, были испробованы все оттенки освещения, однако наилучшие результаты достижимы все-таки в темноте – если, конечно, медиум пользуется вашим полным доверием. Мы имеем в виду эффекты мерцающих огней и вспышек – то есть наиболее яркие феномены этого класса. Если освещение все же используется, то самый безопасный цвет, – красный. Сеансы братьев Эдди проходили в приглушенном свете завешенной лампы.

Не станем утомлять читателя описанием всех явлений, имевших место на этих сеансах. Мадам Блаватская[139]139
  Блаватская Елена Петровна (1831–1891) – в девичестве фон Гад-Роттерштерн. Дочь полковника, родилась в городе Екатеринославе. Путешествовала по Европе, Америке, Индии и Египту. Во время кочевой жизни развила способности медиума. В 1875 году вместе с полковником Олкоттом основала в Нью-Йорке Теософическое общество (вскоре центр его переместился в Индию, где существует и поныне). Основы своей теории она изложила в трудах: «Раскрытая Изида» (1877), «Тайная доктрина» (1887) и «Ключ к теософии» (1889). Была уличена мистером Ходжсоном в шарлатанстве. Ходжсон нанес сокрушительный удар по теософии; многие из теософических обществ распались.


[Закрыть], в то время никому не известная женщина, приехала из Нью-Йорка, чтобы посмотреть на них. Она еще не разработала своей теории теософии[140]140
  Теософия (греч. theos – бог и sophia – мудрость, знание; дословно богопознанне) – учение Е. П. Блаватской, претендовавшее на то, чтобы «научными» методами познать божественную мудрость, сделать ее достоянием личности и, в конечном счете, обеспечить человеку райское блаженство после смерти. Добиться этого, выявив скрытые «духовные силы», могут только теософы, обладающие тайными знаниями (оккультизмом). Теософия объединяла в себе элементы различных западных и восточных религий (буддизм, индуизм).


[Закрыть] и была ревностной последовательницей спиритизма. С полковником Олкоттом она впервые встретилась именно на этой ферме в Вермонте, где и началась их долгая дружба, столь причудливо развивавшаяся в течение последующих лет. В присутствии мадам Блаватской произошла материализация целой вереницы русских духов, обратившихся к ней на ее родном языке. Чаще всего, однако, на этих сеансах появлялся гигант-индеец по имени Сантум и индейская скво, называвшая себя Хонто. Их материализация была исключительно полной; зрители порой забывали о том, что имеют дело с духами. Контакт с ними был столь близок, что Олкотту удалось измерить рост Хонто с помощью шкалы, нарисованной на дверном косяке. Ее рост был пять футов три дюйма. Однажды она обнажила свою грудь и предложила кому-нибудь из женщин послушать, как бьется ее сердце. Хонто была полна веселья, она любила петь, танцевать, курить и демонстрировать всем свои роскошные черные волосы. Сантум, напротив, был суровый воин, ростом шесть футов три дюйма. Рост медиума был пять футов девять дюймов.

Индеец всегда носил с собой рог, набитый порохом, который подарил ему один из гостей. Этот рог висел внутри «шкафа», и индеец брал его в процессе материализации. Некоторые духи, вызванные Эдди, могли говорить, другие – не могли, да и беглость речи была у них разной. Эти сведения совпадают с тем, что наблюдал автор этой книги на подобных сеансах. По-видимому, воплощающаяся таким образом душа должна многому научиться для того, чтобы управлять своей материальной оболочкой, и в этом деле практика столь же важна, как и в обычном обучении. Когда эти фигуры говорят, их губы движутся так же, как губы обычных людей. Было установлено, что их выдох в кислую воду сопровождается характерной реакцией двуокиси углерода. Олкотт пишет:

«Сами духи сообщают, что искусству материализации нужно учиться так же, как и всякому другому искусству».

На первой стадии они способны лишь материализовать свои руки, как в случаях с Дэвенпортами, сестрами Фокс и в ряде других. Большинство медиумов дальше этой стадии не идут.

Среди бесчисленных визитеров вермонтской фермы были люди, настроенные враждебно. Никто из них, однако, не выказал признаков большой осведомленности в сути происходящего. Наибольшее внимание привлек доктор Биэрд, врач из Нью-Йорка, заключивший после единственного сеанса, что все фигуры – не что иное, как результат переодевания самого Уильяма Эдди. В подтверждение своего мнения он не привел ни одного аргумента, кроме убежденности в том, что сам смог бы показать такое, «купив за три доллара набор театрального реквизита». К такому мнению вполне можно прийти после первого сеанса, особенно не слишком удачного. Однако его легко опровергнуть, пронаблюдав несколько других сеансов. Так, доктор Ходжсон из Стоунхэма, штат Массачусетс, и еще четверо свидетелей скрепили своими подписями следующее заявление:

«Мы подтверждаем… что Сантум уже находился на эстраде, когда появился другой индеец, такой же огромный, и они ходили друг возле друга. Одновременно внутри „шкафа“ происходила беседа между Джорджем Диксом, Мэйфлауэром, старым мистером Морзе и миссис Итон. Мы узнали их голоса».

Масса независимых от Олкотта свидетелей подтверждает, что предположение о переодевании несостоятельно. Следует добавить, что многие фигуры имели облик маленьких детей и даже грудных младенцев. Олкотт измерил рост одного ребенка: два фута четыре дюйма. Справедливости ради следует отметить, что позиция самого Олкотта может вселить в читателя неуверенность. Олкотт впервые столкнулся с данным вопросом, поэтому волны страха и сомнений то и дело захлестывали его рассудок. Ему начинало казаться, что он зашел слишком далеко и требуется как-то подстраховаться на случай, если все-таки выяснится, что он заблуждается. Так, он пишет:

«Объяснить появление фигур, виденных мною в Читтендене, никакими причинами, кроме сверхчувственных, невозможно, однако как научный факт это не доказано».

Он постоянно упоминает о «неподходящих для опыта условиях».

Это выражение – «условия опыта» – стало неким штампом, начисто лишенным смысла. Так, если вы заявите, что абсолютно ясно видели лицо своей умершей матери, скептик обязательно спросит: «А условия для опыта были подходящие?» Само явление – это и есть опыт как таковой. Какие еще условия требовались Олкотту, если ему в течение десяти недель было позволено обследовать маленький деревянный «шкаф», завесить окно, наблюдать за медиумом, обмерять и взвешивать эктоплазматические образования? На самом-то деле все проще: пока Олкотт писал свой отчет, произошло мнимое разоблачение миссис Холмс, стали известны некоторые признания мистера Дейла Оуэна – все это и послужило причиной осторожной позиции Олкотта.

Если медиумические способности Уильяма Эдди были направлены на материализацию, то Горацио Эдди давал совершенно другие сеансы. При достаточном освещении он усаживался перед полотняным экраном, натянутым на сцене, а рядом с ним сидел один из зрителей и держал его за руку. За экраном располагалась гитара и другие инструменты, которые вдруг начинали играть сами по себе, причем из-за экрана показывались материализованные руки. Представление напоминало то, что показывали братья Дэвенпорт, однако оно было более впечатляющим, ибо медиум полностью обозревался всей публикой и находился под контролем одного из зрителей. Современная психическая наука, основываясь на многочисленных опытах, проведенных, в частности, доктором Кроуфордом из Белфаста, предполагает, что невидимые эктоплазматические нити – скорее проводники некоей силы, чем активные объекты – выходят из тела медиума и протягиваются к управляемому предмету, чтобы либо поднять его, либо заставить его звучать, в зависимости от воли управляющей разумной сущности – самого медиума, как считает профессор Шарль Рише, или некоей посторонней разумной силы, как считают более поздние исследователи. Во времена братьев Эдди таких знаний не было, поэтому показанные ими феномены не могли найти абсолютно никакого объяснения. Что касается реальности самих фактов, то сообщения Олкотта не оставляют по этому поводу никаких сомнений. Движение удаленных от медиума объектов, называемое ныне телекинезом, в наше время редко происходит при полном освещении, однако автор этой книги однажды присутствовал на частном спиритическом сеансе, во время которого большой плоский кусок дерева приподнимался над столом в свете свечи и отстукивал закодированные ответы на вопросы, в то время как люди находились на расстоянии шести футов от него.

Когда Горацио Эдди давал сеансы в темноте, психическая сила разгуливалась на полную мощь: по сообщениям Олкотта, в зале начинались жуткие индейские военные танцы, раздавался топот дюжины ног, крики, вой, одновременно неистово играли все инструменты. Он пишет:

«Эти индейские танцы превзошли все известные доселе проявления потусторонних сил, став ярким выражением грубой и неуправляемой энергии».

Когда зажигался свет, инструменты оказывались разбросанными по полу, а Горацио пребывал без сознания и сидел, развалившись в кресле, без малейших следов испарины. Олкотт уверяет, что он и еще два джентльмена, имена которых он приводит, получили разрешение усесться на медиума, однако это не помешало инструментам вновь зазвучать через пару минут. После такого опыта все последующие – а их было немало кажутся лишними. Если отбросить предположение, что Олкотт и все прочие свидетели лгали от начала и до конца, что, конечно, вряд ли возможно, то следует сделать вывод: Горацио Эдди обладал силами, о которых тогдашняя, да и современная наука знает очень мало.

Некоторые опыты Олкотта столь скрупулезны и так досконально описаны, что предвосхитили многие современные исследования и заслуживают тщательного рассмотрения. Например, он привез из Нью-Йорка весы, тщательно проверенные и снабженные сертификатом точности. Он потребовал, чтобы одна из материализованных форм, скво Хонто, встала на эти весы, а показания считывал третий человек – мистер Притчард, уважаемый гражданин и незаинтересованное лицо. Олкотт приводит результаты взвешивания, а также справку, заверенную Притчардом под присягой в городском собрании. Хонто взвесили четыре раза, при этом ее ставили на эстраду так, чтобы она не могла, опершись на что-либо, изменить свой вес. Женщина ростом в пять футов и три дюйма должна весить около 135 фунтов. Четыре взвешивания показали соответственно 88, 58, 58 и 65 фунтов в течение одного вечера. По-видимому, ее тело было не чем иным, как симулякром[141]141
  Simulacrum – подобие, видимость; тень (мертвеца), привидение (лат).


[Закрыть], способным менять свою плотность каждую минуту. Также выяснилось нечто, подтвержденное впоследствии Кроуфордом, а именно: вес симулякра не может быть целиком заимствован у медиума. Невозможно, чтобы Эдди, весивший 179 Фунтов, мог бы потерять 88 из них. Все собравшиеся вносят свой посильный вклад в создание фигуры, хотя способности к этому у всех разные, а некоторые элементы, возможно, образуются непосредственно из атмосферы. Наибольшую потерю веса продемонстрировала мисс Голигер в опытах Кроуфорда: 52 фунта, однако стулья-весы, на которых сидели все присутствовавшие, показали, что каждый принял участие в создании эктоплазматической формы.

Полковник Олкотт также приготовил пружинные весы для измерения силы рук духа, в то время как медиума держали за руки зрители. Левая рука выжала сорок фунтов, а правая – пятьдесят. Освещение было хорошим, и Олкотт явственно увидел, что на правой руке духа не хватает пальца. Он уже знал, что один из духов был моряком и при жизни потерял палец. Подобные сообщения делают совершенно непонятными жалобы Олкотта на то, что он не имел подходящих условий для опытов. Его окончательный вывод все же звучит так: «Сколько бы ни возражали скептики, сколько бы ни трубили „разоблачители“ в свои жестяные Иерихонские трубы, гранитная стена фактов не может быть разрушена».

Олкотт обнаружил, что все эктоплазматические формы были послушны мысленным приказам ментально сильных зрителей, появляясь и исчезая по их требованию. Другие наблюдатели и на других сеансах пришли к аналогичному выводу, поэтому можно считать этот факт доказанным.

Есть еще одна курьезная подробность, ускользнувшая, должно быть, от внимания Олкотта. Медиумы и духи, весьма дружески расположенные к нему, вдруг стали язвительны и враждебны. Эта перемена, как нам кажется, была вызвана приездом мадам Блаватской, ставшей близким другом Олкотта. Как уже говорилось, мадам в то время являлась истовой спириткой, но духи, по-видимому, обладали даром предвидения, а может быть, они просто ощущали, что от русской дамы исходит опасность. Ее теософские теории, появившиеся через год с небольшим, признавая реальность самих феноменов, объявляли духов безжизненными астральными формами, лишенными самостоятельной духовной жизни. Какова бы ни была причина, но изменение в настроении духов весьма характерно.

«Несмотря на их стремление к тому, чтобы мои труды получили признание, несмотря на всяческую техническую поддержку, духи держали меня на расстоянии: со мной обращались скорее как с врагом, чем как с непредвзятым наблюдателем».

Полковник Олкотт приводит много случаев, когда зрители узнавали духов, однако не следует уделять этому много внимания, ибо тусклый свет и специфическая эмоциональная атмосфера могли ввести в заблуждение самого честного наблюдателя. Автор сам имел возможность пристально рассматривать сотни такого рода образов, и только в двух случаях он абсолютно уверен в том, что узнал тех, кого видел. В обоих случаях лица светились сами, и не было нужды полагаться на неверный свет красной лампы. Было еще два случая, оба при свете красной лампы, за которые автор ручается. Однако в большинстве случаев разыгравшееся воображение способно представить смутные образы кем угодно. Согласно утверждению весьма компетентного человека – Ч. К. Мэсси, участвовавшего в сеансе в 1875 году, это и происходило на сеансах братьев Эдди.

Несомненно, отчеты об их сеансах, опубликованные в прессе, могли вызвать более серьезное отношение к психической науке и послужить делу истины. К несчастью, в тот момент, когда этот предмет привлек внимание публики, разразился действительный или мнимый скандал с семейством Холмс в Филадельфии. Это происшествие, а также откровения Роберта Дейла Оуэна были использованы материалистами для всяческих спекуляций. Дело было так.