Текст книги "ОстанкиНО"

Автор книги: Артур Кангин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Компромат № 18
Человек-антенна

1.

У Анфисы Чековой, секретарши конструкторского бюро торпед «Тайфун», возникли вдруг сокрушительные проблемы.

С первого летнего понедельника она стала превращаться в человека-антенну и уверенно ловить телевизионную волну. И не любую, а только передач развлекательных, с соревновательным уклоном.

На одном из обеденных перерывов глава фирмы вице-адмирал Канарейкин Сергей Семенович застал Анфису за прелюбопытным занятием. Сотрудница ладошкой вылавливала в аквариуме золотых рыбок и, смачно щелкая зубами, прямо перед боссовским кабинетом живьем поедала.

– Анфиса Павловна, – побагровел патрон, – с вами всё в порядке?

– В порядке, – потупилась девушка, на ее носу отчетливо проступили веснушки.

– А безобразничаете?!

– Вдруг вспомнила передачу «Последний герой».

– Про необитаемый остров?

– Да! Там участники всё поедали заживо.

– Вы не на необитаемом острове! – шеф оттер клетчатым платком вспотевший лоб. – Еще раз такое увижу и вы уволены. Да, рыбок возместите за собственный счет. Немедля!

Анфиса прикупила на птичьем рынке рыбок еще краше прежних и теперь, когда властно превращалась в живую антенну, максимально старалась себя сдерживать. Особенно на работе.

2.

В опасные для себя мгновения девушка научилась колоть себя булавкой, яростно теребила мочку уха, до крови прикусывала язык.

Но однажды и это ее не спасло… В Большом театре!

Там она оказалась со своим воздыхателем, морским инженером, капитан-лейтенантом Петром Красильниковым.

В тот день давали модернизированную постановку «Лебединого озера». Лебеди были в джинсовых юбочках. Черти и прочая нечисть – в черной коже.

И вот в самый ответственный момент, когда человеко-птицы меланхолично умирали, Анфиса поймала волну «Золотого граммофона». И какую! Финальную! Когда каждая песня решала со щитом или на щите.

Анфиса поднялась в ложе, горделиво развела плечи и с русским озорным завыванием повела:

– Ты скажи, ты скажи, ты скажи чё те надо! Может, дам… А может, ни-ни!

Сценически конвульсирующие лебеди мгновенно ожили и деликатно одернули мини-юбочки.

Оркестр, взвизгнув кларнетом и бухнув басовым барабаном, захлебнулся.

Петр Красильников тянул Анфису за руку, прерывистым шепотом умолял сесть и замолчать.

Но куда там! Телевизионная волна была устойчива и сильна. А внезапная прима оказалась в ударе.

3.

Петр Красильников, видимо, не удержался и рассказал о досадном казусе на работе.

Сослуживцы шарахались от Анфисы, как от прокаженной.

На юбилеи, дни рождения и прочие торжества теперь ее категорически не приглашали.

Мало ли она еще какую поганку загнет?!

Анфиса осунулась, постарела, приобрела нервическую привычку кусать ногти.

Вице-адмирал Канарейкин как-то поймал ее на выходе из конторы, нежно взял за руку:

– Голубушка, вам пора отдохнуть. Есть горящая путевка. В южный нервно-психиатрический санаторий. Целебные грязи, пиявки, то да сё. Я вам настоятельно советую, поезжайте.

И она поехала.

Сочи ее порадовал знойным июлем, верхушкой лета. В воздухе сладостно плыл аромат красных роз и ядреного секса.

В Ботаническом саду Анфиса подошла к старику шарманщику с пляшущей обезьянкой.

Макака в колпаке с бубенчиком, отплясав свой менуэт, вытащила Анфисе записку с гаданием.

«Готовьтесь к амурному чуду» – было начертано стремительным почерком.

Ах, если бы… Все-таки уже двадцать пять лет.

В приморском городке Анфиса совершенно перестала улавливать проклятущие телевизионные волны. И чувствовала себя окрыленно.

4.

Кавалера она подцепила в роскошном ресторане гостиницы «Жемчужина».

Седовласый лев! Фигура! Ведущий политик могущественной российской партии!

Настораживало только одно. Живет он в Москве, а, значит, каким-то боком может разнюхать о злоключениях Анфисы.

Об этом не хотелось думать. Москва так далеко.

Вместе с Леопольдом Брусникиным Анфиса покаталась в лазурной бухте под алыми парусами, вкусила в японском ресторанчике «Путь войны» морских ежей, посетила женский, а затем и мужской стриптизы.

Наверное, это и называют счастьем.

– В тебе чувствуется какое-то подспудное напряжение, – иногда говорил Леопольд Иванович.

– Ну, что ты?!

– Ты разведена? Нет… Недавно делала аборт? Вот как… Или роковая любовь?

– Есть маленькая проблемка. Ты не поверишь.

– Расскажи, солнышко!

И она рассказала.

После исповеди Леопольд Иванович поправил ее рыжую челку, поцеловал в высокий лоб:

– Знаешь, юмор меня заводит. Пойдем поскорее в мой номер.

5.

В тот день с Леопольдом на пляже было особенно хорошо.

Небо источало жаркое золото, по ряби моря резвились солнечные зайцы, ветерок доносил аппетитный слоистый запашок чебуреков и шашлыков.

За две южных недели Анфиса загорела и чувствовала себя красивым, сильным животным. Самка! Мать мира!

Леопольд массировал ей спину и шею. Трепетно смазывал кремом для загара ее втянутый, мускулистый живот.

Кричали чайки. Море, как четки, перебирало камешки.

Запах шашлыков был столь раздражающим, что они не выдержали, отправились к шалману.

Молодые, кривоногие люди в эротически обтянутых плавках, с гортанными приветствиями стали призывать их.

И тут Анфиса поймала волну.

Волну «Гигантов мирового реслинга».

Анфиса издала нутряной победный крик и смертным боем двинулась на поваров.

Она раскидала их, как детей. Перевернула вверх ногами шашлычные шкворни.

– Цыпонька, опомнись! – пытался притормозить ее Леопольд.

Но где там?!

Рембо я юбке могла остановить разве что пуля.

6.

Роман, конечно, сошел на нет.

Какие тут томные вздохи? Психиатричка!

Только с помощью шальных денег Леопольда удалось замять конфликт со служителями чрева.

Первое, что сделала Анфиса, приехав в Москву, это вынесла к мусорным бакам стереофонический цветной телевизор.

Будь он проклят!

Никаких виртуальных изображений! Никаких развлекаловок и конкурсов!

Только добрые старые книги. Классика!

На работу, в торпедное бюро, Анфиса пришла со встревоженным птичьим взглядом. Сослуживцы же нашли ее помолодевшей, неотразимой.

Вице-адмирал Канарейкин заглянул в глаза, в самую душу:

– С приездом, душка!

И потянулась равномерная предсказуемая тянучка рабочих будней.

Дома же – одиночество, тоска, зловещая цифра «30» на горизонте судьбы.

Проезжая как-то мимо Останкинской башни, она увидела весело возбужденную группу людей с оранжевыми флажками.

Что-то заставило Анфису выскочить из троллейбуса, подойти к праздничной группе.

Они шли на съемку популярного ток-шоу «Кудесники телеэфира».

– Можно и мне? – Анфиса задала вопрос широкоплечей бровастой тетке.

– Какие у вас таланты?

– Никаких…

– Тогда, милочка, нам не по пути!

– Что ты человека мурыжишь? – вмешался старичок с козлиной бородой, глаза его ошалело глядели через стекла очков с дикими диоптриями. – У нас же Александра загрипповала. Как раз не хватает одного человека.

Тетка воинственно высморкалась.

7.

Слава пришла внезапно и сокрушительно.

В студии ток-шоу Анфиса продемонстрировала всё что умела.

Благо, Останкинская башня была рядком, прием волн был на диво чистым.

Анфиса пела песни, отбивала чечетку, укрощала тигров, стирала исподнее на скорость, впадала в летаргический сон, вытаскивала из дубового полена зубами десятидюймовые гвозди.

Девушка быстро переросла передачу «Кудесники телеэфира». Продюсеры, выдергивая контракты из дипломатов крокодиловой кожи, предлагали ей сольные вояжи по бескрайним просторам нашей страны и личное телешоу.

Соглашаться?

За советом Анфиса обратилась к торпедному боссу, вице-адмиралу Канарейкину.

Тот замахал на нее руками:

– Конечно! Что тут? Торпеды… Тлен… А ты – мегазвезда! Надежда нации!

Из бюро Анфиса заехала на Арбат и прикупила домашний кинотеатр.

Последнее время она стала забывать телепрограммы. Да и много появилось нового.

А Чехова и Достоевского она забросила в дальний угол.

Ничего, подождут до лучших времен.

А они, уж поверьте, не за горами.

– Я эту девку видел. Действительно, талантливая.

– Может, не трогать её?

– Нет уж, если закрывать телевидение, то закрывать. Теперь, Петя, обрати свой взор на коммерческих директоров. На эту вороватую братию. В этом болоте столько чертей!.. Как кстати шапка президентская? Носишь?

– Еще бы! А бы в ней и ночью спал. Жена не позволяет! Мех ее будит. А ведь мех соболий! Президентский! Супер!

Компромат № 19
Иметь сто друзей

1.

Андрюша Тараскин был компанейским человеком. Каждый вечер оказывался в замечательном обществе друзей. Телефонная его книга распухла от адресов и визиток. Андрей жил хотя и бедненько, рядовой советский инженер, зато весело и любвеобильно.

Когда грянула перестройка, связи пригодились. Ну, не стоять же ему весь остаток жизни с двумя бутылками водки в вытянутых руках? Подле Ярославского вокзала? У него же высшее образование! Какой из него коробейник?!

На Ярославском вокзале его и увидел Михаил Потапов. С ним как-то пьянствовали до утра в тесной, завешенной пелёнками коммунальной квартире, на Воздвиженке.

– Андрюха, ты ли? – оторопел Михаил.

– Я, – потупился Тараскин. Ему было неловко за свой китайский пуховик с вылезающими перьями, за левый ботинок, он каши просит… Двух бутылок водки он не стыдился. Так половина Москвы стояла.

– Ну-ка, пойдем со мной! – коротко приказал ему Миша.

С этого поворотного дня Андрей стал продавцом в Мишиной коммерческой палатке. Они тогда, как грибы после дождя, появлялись то там, то тут.

Дела пошли в гору!

Андрей справил с первой же зарплаты какую никакую одежонку. Отъелся селедкой и вареной колбасой. Покруглел мордой.

Со второй зарплаты сделал косметический ремонт в своей комнатенке на Чистых прудах. С третьей – подцепил путанку Виолетту. Ничего бабенка. По кувыркам в постели инженершам даст сто очков. Но оказалась алчной. Уходя, спёрла из холодильника заржавленную банку китайской тушенки.

Плевать!

Жизнь налаживалась!

Буквально через полгода Андрюша стал подумывать об открытии собственного киоска. Не ишачить же всю жизнь на чужого дядю? Пусть этот дядя и кровный кореш.

Для открытия собственного дела у Миши и призанял деньжонок. Несколько зеленых косарей. В те годы, в начале девяностых, это были огромные деньги.

– Отдашь? – скосился на Андрея друган.

– А то! – улыбнулся Тараскин.

2.

Первый долг Андрюша и, правда, отдал. Да и как не отдать, когда у него внезапно обнаружился недюжинный талант к торговле.

Влёт уходили индийские юбки, простроченные золотой ниткой, чудовищного размера искусственные фаллосы из каучука, куриные консервы из Таджикистана.

Долг свой Андрюша не только отдал, но и устроил Михаилу грандиозный сабантуй, праздник души.

Позвал в арбатский «Пекин», в мозаичный зал с лощеными лакеями, тьфу, официантами.

Вкушали изумительный расстегай и копченого вальдшнепа. Припивали ядрёным клюквенным морсом. И всё это под ледяную водочку. Голова от счастья шла кругом.

– Вот, Андрюша, – Миша обнял другана, – нам с тобой только по тридцать лет. А посмотри, чего мы уже добились! Сидим в козырном месте. Лакаем дорогую бодягу. Захотим, ночных бабочек кликнем.

– Я тебе, Миша, так благодарен, – Андрей взаимообратно обнял товарища. – Если бы не ты, стоял бы я у вокзала с двумя пузырями.

– Ну… Забудем! Новая мечта появилась?

– Хочу фирменный магазин открыть. Джинсами торговать. Мне бы тысчонок сто. Зеленых, конечно.

– Этого мало.

– Согласен. Мне для разгона. Сможешь занять?

– Да ты что?! Я таких денег в глаза не видел!

– А через друзей?

Михаил тяжело задумался. Потом махнул из хрустального фужера ледяной водки:

– Перезвони мне завтра. Что-нибудь вытанцуется…

3.

Деньги Михаил раздобыл.

Появился махонький магазин «Джинсовый Эдем». Прямо напротив Кремля.

Тараскин прикупил подержанный Мерседес с разбитой фарой. Поношенный костюм от Диора. А чуть позже – милую однокомнатную квартирку на улице Красная Сосна.

Конечно, этого показалось мало.

Нужны были деньги. Много.

Обратился к браточку Михаилу Потапову, но тот лишь смущенно скосил глаза. У него дела шли похуже Андрюшиных. Не до жиру!

Тогда направился к своим друзьям. Благо после открытия магазина их появилось сколько угодно.

И кореши не подвели. Немеренно отвалили бабла. В кредитоспособности Андрея никто не сомневался. Парню чуть за тридцатник, а как прёт в гору.

Тараскин у Ярославского вокзала открыл бар «Водочный рай». И во времена царствия палёной водки, дела у него пошли «на ура». Вокруг бомжи жгут картонки, алкаши, уткнувшись головой в стену вокзала, блюют, а тут, седоусый швейцар в костюме адмирала, длинноногие официантки в мини-юбках, наклонятся, трусики-танго видать. Ну, разве не рай!

Спустя какое-то время стали приходить друзья за возвратом долга. Первым трём деньги Андрюша отдал. Но потом призадумался! Вернет всё и вновь окажется на бобах. Надо попридержать лавэ.

Попробовал не отдавать вчистую, а друзья в обидки.

Тогда Андрюха избрал лисью тактику. У одного займет, отдаст другому. И раз уж пошла такая масть, стал занимать под себя. Много. Ну, очень много.

Бизнес-то требует расширения!

С ним не поспоришь…

4.

Когда долгов набралось на астрономическую сумму, Андрюша купил телеканал «Домашний рай», торговый центр на Таганке и основал Дом моделей. Элитные костюмы теперь так и назывались: «От Тараскина».

Кредиторы теперь ему звонили от рассвета до заката. Порой и позже. Андрюша же предлагал им Средиземноморский круиз на красавицах яхтах. Восхитительных девочек. Мальчиков. Да, что хотите.

На какое-то время кредиторы успокаивались.

Но и этому чудному времени был поставлен предел.

Под окнами особняка на Чистых прудах был взорвал его любимый алый автомобиль «Тайота-матадор». Шутки кончились!

Колёса авто улетели за несколько кварталов. Как НЛО.

– Кому это нужно? – Андрюша кинулся за разъяснениями к другану, к Михаилу Потапову.

Миша налил Андрюхе целый фужер вискаря:

– Пей!

– Кому?..

– Пей, говорю!

Тараскин покорно выпил. Горячая, сокровенная волна разбежалась по жилам.

– Ты сколько бабок всем должен? – спросил Михаил.

– Об этом лучше не думать.

– А ты подумай!

– Меньше думаешь, крепче спишь.

– В следующий раз они особнячок твой взорвут. С тобою вместе.

– Да это же друзья! – изумился Андрей. – Сказано же, не имей сто рублей, а имей сто друзей.

– Сто друзей ты точно поимел. Поимел по полной схеме!

– Да ты что?!

– Начинай отдавать бабло. Всем. Вот тебе мой совет.

– Да откуда я его возьму?

– Продавай свою яхту.

– «Ласточку»? Я же её недавно купил!

– Продавай!

5.

Красавицу-яхту Андрюша не продал, но выход нашел.

Не надо от кредиторов прятаться. Улетать на Гавайи, в тундру. Наоборот, надо идти к ним навстречу. Распахнув дружеские объятия.

Человеку, который разнес его «Тойоту», он доверительно исповедовался в казино «Кристалл»:

– Понимаешь, я сейчас такое дело замутил! Глобальное телевидение. По сетям Интернет. Лавэ такое потечет! Билл Гейтс отдыхает!

– А мне-то чего? – недоумевал кредитор.

– А то, что ты в доле! Ты долг свой с десятикратным наваром вернешь. Только обожди чуток!

– Сколько?

– Полгода! Не могу же я с этого проекта деньги сразу вернуть?

Кредитор засматривался на виляющую бедрами стриптизершу и… соглашался.

Говорил ли Андрюша правду?

Нет, врал, конечно!

Но именно от вранья он теперь испытывал неизъяснимый восторг.

Когда одна побасенка умирала, выдумывал новую.

И вот он уже спасает африканских детей от СПИДа. Предохраняет от таяния Гренландские льды. Спонсирует китайский полет на Марс. Латает озоновые дыры.

Кредиторы верили и не верили. Но Андрюша так весело и самозабвенно врал, что смирялись. Тем более, они были в курсе, что в Москве он занял практически у всех. Не так обидно.

6.

Меж тем, Андрей Тараскин разбогател страшно. Нет, безусловно, долгов у него было побольше. Зато повсюду по столице и за её пределами размещалось его движимое и недвижимое имущество. В Москве же прикупил еще три телеканала: «Страшное ТВ», «Смешное ТВ» и «ТВ-Камасутра».

Несколько шикарных отелей. Парочка умопомрачительно дорогих яхт, бороздящих воды мирового океана. А сколько роскошных девочек! Андрюша стал придерживаться правила, каждую ночь ложиться в постель с новой курочкой.

Кого у него только не было! Мулатки, арабки, таджички, папуаски, мексиканки, русские! Какие акробатические кульбиты они выделывали на надувном сексодроме! Из Андрюши хлестал просто фонтан спермы. Он был счастлив. Девочки тоже. Тем более, он им по-царски платил.

Всё оборвалось в единый миг.

Как-то сдуру, смеха ради, Андрюша купил в Майями лотерейный билет.

Думаете, он проиграл?

Рекордный выигрыш за всю истории лотереи!

200.000.000 $!!!

У Андрея Тараскина то и дело брали интервью, его чуть не постоянно показывали по телевизору.

Кредиторы, как хищные койоты, кинулись к Тараскину. И теперь он от них не мог отбояриться байками.

Деньги на кон!

Раздал весь выигрыш.

Долги погасил.

В душе ощутил какое-то странное смущение.

Позвонил Михаилу Потапову. Именно с этого человека начался его звёздный путь.

Распили бутылочку семисотдолларового виски. Закусили лимоном.

Андрюша вдруг прослезился:

– Всё закончилось, Мишенька! Сорок лет минуло! Всё закончилось!

– Что закончилось? – не понял Потапов.

– Долги заплачены! Смысл жизни утрачен…

– Слушай, займи у меня. Много не дам. Но всё-таки…

– Слушай, может этому парню дать еще пожировать, нагулять бока, а уж потом прихлопнуть?

– Опасаюсь, не уложимся в квартал.

– Верно. Вышли за ним машину, помнишь фильмы о 37-м годе, с надписью «Хлеб». Нет-нет. Время меняется. Лучше с логотипом каких-то прокладок. Доставь его к нам, подлеца. Поговорим с глазу на глаз. Выпотрошим его до последней копейки. А теперь, давай, приглядись к простому народу в Останкино. К дворникам, водителям, поварам… Там же тоже не очень всё чисто. Вытащи какого-нибудь гегемона на божий свет.

Компромат № 20
Потребность в чуде

1.

Максим Коткин служил дворником на улице Королева. С утра до вечера шаркал метлой, вытряхивал урны, собирал палые листья в скрипучую тележку у входа в Телецентр.

Казалось, унылая судьба. Максим же был ошеломляюще счастлив.

Каждый вечер он возвращался в свою крохотную конурку, в полуподвальный этаж, с шестью бутылками крепчайшего пива.

Почти залпом выпивал первую. Вяло тыкал на сковородке холодную жареную картошку. Алкоголь сразу не забирал. Душу томило.

В окне видны только ноги прохожих. Где-то заунывно, похоронно лает собака. Под пожелтевшими обоями прохрустел таракан. Всё, как и было. Никаких перемен.

Но умудренный прошлым опытом Максим понимал, нужно лишь чуть-чуть подождать и чудо свершится.

После второй бутылки в груди теплело. Пальцы рук и ног блаженно покалывали невидимые иголочки. Голова яснела.

С внезапной жадностью Максим доедал картошку и ложился на драную тахту. Пружина впивалась в бок. Но это пустяк! Вселенское преображение вот-вот должно было произойти.

И чудо свершалось!

Захмелевший дворник закрывал очи, и перед его внутренним взором вспыхивал дивный свет.

И вот он уже не жалкий изгой с метлой, не полуподвальный маргинал, а… витязь в тигровой шкуре. И несётся он по земляничной поляне на мотоцикле «Ямаха». В рекламной газетке он как-то видел такой. 14 зеленых косарей стоит. Не мотоцикл, ракета! И Коткин властелином на нём.

В опостылевшей реальности у Макса был только велосипед «Дружба» с поржавевшей рамой и дребезжащим звонком. А тут – «Ямаха». И он со своим орлиным профилем восседает на нем.

Максим откупоривал третью бутылку. С сокровенным трепетом выпивал половину. Он знал, дальше будет еще интересней.

И, действительно, было!

Максим выезжал на берег лазурного океана. Небрежно, как и положено богачу, бросал «Ямаху» на горячий песок.

А к нему уже бежала Она! Елена! Загорелая. Курносая. Милая. О грудях и попе – молчим. Совершенство! Против неё Венера Милосская привокзальная шлюха.

Елена была в одной набедренной повязке из цветов лотоса. Бронзовые ее упругие груди озорно подпрыгивали в такт юному бегу. Малиновые, чуть припухлые, такие желанные губы, слегка улыбались:

– Любимый! Я так тебя заждалась! Я сварила черепаховый суп и приготовила салат из устриц.

Максим рывком поднимался с драной тахты. Игла пружины втыкалась где-то между лопаток. Но дворник не чувствовал боли.

Нирвана была уже рядом…

Ничего не страшно!

Пусть утром, ни свет ни заря, нужно будет брать свой скорбный инвентарь, метлу, скребок, палку с гвоздем и брёсти на улицу. Целый день разгребать чужое дерьмо. Такова судьбина…

Печально до омерзения.

Любви нет. Лишь затрапезный перепихон в бытовке с дворничихой Людмилой. Бабе уже под пятьдесят. Спереди нет двух зубов. Воняет всегда чесноком и, кажется, псиной. Меж тем, похотлива, как кошка.

Зачем он с ней занимается сексом – загадка. Ведь он гораздо моложе. Мог бы найти и получше.

Хотя зачем искать? Если дома, в магическом полуподвале его каждый вечер ждут шесть бутылок крепчайшего пива. А на берегу лазурного океана в юбочке из цветов лотоса дожидается восхитительная Елена, любовь с которой язык даже не повернётся назвать сексом.

Какой там секс?!

Симфония страсти!

Они плещутся в океане. Ловят лобастых крабов. Собирают манго. Потом их бронзовые, жаждущие солнца тела, сплетаются в причудливый иероглиф.

Но вот шестая бутылка пива допита…

Макс погружается в сон.

И казалось, так будет всегда.

Всё изменил внезапный случай.

2.

В то время в Москве были взорваны два высотных здания. Взрывчатку заложили в подвал.

Из мэрии поступило строжайшее распоряжение – подвалы разобрать и опломбировать.

Несколько суток кряду Максим ковырялся в кошачьем дерьме. Выносил за хвост дохлых крыс. Выгребал бомжовские картонные лежбища.

При разборе последнего подвала, в собственном доме, наткнулся на школьный ранец. Тяжелый, зараза!

Выйдя на свет божий, взглянул внутрь.

Ранец был туго набит стодолларовыми ассигнациями. Под деньгами лежал вороненый пистолет. Маленький, ладный, с рифленой, приятной на ощупь ручкой.

На дрожащих ногах Макс добрел до своей коморки, сунул находку под драную тахту.

Горло пересохло. Кадык щемило так, будто кто-то душил.

А вечером к нему заглянула дворничиха Людмила. Улыбнулась щербатым ртом:

– Максим Иванович, хочешь, я тебе уборочку произведу? Ведь живешь без женской руки.

– Иди, Люда. Приболел я что-то, – угрюмо насупился Макс.

Выглядел он, и правда, не важно. Нос заострился. Под глазами пролегли лиловые круги.

– Давай, я тебе малинки принесу? – не унималась Людмила. – Выпьешь крепкого чая с малиной, аспирин с анальгином, утром будешь, как огурчик.

– Пожалуйста, оставь меня одного.

– Ну, как хочешь, – Людмила вышла, игриво вильнув жирными бёдрами.

Дура беззубая!

У него тут историческое событие, а она с малинкой!

Вытащил из-под тахты рюкзачок. Зашторил окно. Пересчитал наличность.

Полмиллиона грин! Ни больше, ни меньше!

Открыл обойму пистолета. Шесть ладненьких, матово отсвечивающих патронов с алыми пульками. Ковырнул ногтем мизинца дуло. Всё смазано, чистенько, словно с завода.

И как теперь жить?!

Откупорил первую бутылку крепчайшего пива. Вылакал единым махом. Не забирает. Ну, это понятно. Так и должно быть.

Сунул рюкзачок под тахту, а сам забрался под верблюжье одеяло. Ждал сладко толчка преображения. Но пиво не брало. Всё мимо!

Приговорил вторую бутылку. Вот тут его должно обязательно взять. За шкирку и к солнышку.

Не брало!

Где его сверхзвуковая «Ямаха»?! Где грудастая лапочка в юбке из цветов лотоса?!

Нету!

Максим почти залпом выпил оставшиеся четыре бутылки и угрюмо завалился спать.

3.

А утром понял, надо в корне менять свою жизнь. Имея более полумиллиона баксов, грешно грезить под грошовое пиво.

Довольно обмана!

Здравствуй, новая жизнь!

Максим решительно отправился в домоуправление. Получил расчет. Криво усмехнулся, пересчитав жалкие копейки.

Зашел в туристическое агентство «Розовое фламинго», благо оно было под боком.

– Кругосветные круизы есть? – спросил он рыжую егозу за стеклом, лицо сплошь в веснушках, острые грудки торчком.

– Есть, но о-очень дорого, – девица смерила взглядом кряжистую фигуру Макса в рабочих башмаках с заклепками и в китайском пуховике с вылезающими перьями.

– Сколько?

– Вам не потянуть.

– Сколько?!

– Хотите в Египет?

– Забронируйте за мной. Я – Максим Коткин. Сейчас приду с деньгами.

– В Египет?

– В кругосветку! Сорок тысяч зеленых хватит?

– Ну, что вы, – зарделась егоза. – Даже очень!

Сборы оказались недолги.

Рюкзачок с наличностью и пистолетом. Зубная щетка и паста «Помарин». Остальное докупит по ходу.

В путь, Максимушка! В путь, дорогой!

4.

Отчетливо осознал себя уже где-то в Бразилии. Лежал полуобнаженный в шезлонге. Рядом на плетеном топчане растянулась загорелая Кэт. Нежилась на солнышке топлес.

– Макс, мы сегодня пойдем в ресторан? – томно протянула Кэт.

– Конечно, старушка!

– Не называй меня старушкой. Мне двадцать лет.

– Хорошо, стрекоза!

– И мне хочется заняться с тобой оральным сексом. Надеюсь, ты уже успел отдохнуть?

– Не сейчас. Дай позагорать.

– Ну, я чуть-чуть подожду.

Кэт присела и стала натирать свои молодые, красивые груди кремом от загара.

Макс искоса взглянул на неё.

Конечно, с дворничихой Людмилой никакого сравнения.

Совершенство!

Кэт поймала взгляд Максима и смачно облизнула губы.

Сколько у него во время круиза было женщин? Десять? Двадцать?

Он уже сбился со счета.

Иногда он случайно оказывался где-нибудь в кают-компании со всеми феминами, которых трахал. Небольшой, компактный гарем. Все молодые, зубастые, между ножек – огонь!

Потом они с Кэт вкушали лангустов и филе фазана. Под фокстрот и танго кружились в танце.

Затем семя Макса взлетала к потолку каюты, а Кэт, экая развратница, хлопала в ладони и благодарно брала в рот естество богатого останкинского дворника.

Казалось, мечты сбылись.

Максим даже прикупил себе «Ямаху». С разрешения капитана гонял по верхней палубе, обдуваемый бризом. Когда причалили к Филиппинам, прыгал на «Ямахе» по местным буеракам.

Кончится этот круиз, отправится в следующий.

И так будет продолжаться всю жизнь.

5.

Очнулся лишь тогда, когда осознал, что деньги заканчиваются катастрофически. Рюкзачок почти опустел. Ощупал рифленую рукоятку пистолета. Не поставить ли точку в конце пути? Умереть фартовым?

Но решил для начала испытать судьбу.

Отправился в казино, на третьей палубе, всю оставшуюся наличность поставил на «21».

Выиграл.

Раз и еще раз!

Опять все деньги на кон.

Опять удача!

Когда в каюте складывал деньги в заветный рюкзачок, пересчитал их.

Сумма его заставила вздрогнуть.

Ровно 500 тысяч грин.

Ровно столько, сколько было тогда в подвале.

Ну, что продлить круиз?

Нет, захотелось домой.

Через пару дней он оказался в своей полуподвальной квартирке.

Сколько он тут не был?

Лет пять…

Почтовый ящик ломился копеечными счетами и угрозами. Вся комната заросла пылью. Под потолком свил свои сети чёрный паук.

Ночью Максим пошел к пивному шалману. Прикупил шесть бутылок крепчайшего пива.

Принес, махом выпил первую, упал на драную тахту с жалом пружины.

Ликующий алкогольный удар согрел сразу душу.

И вот он бежит по березовой чаще («Ямаху» – на фиг!) к красавице Маше.

А она к нему выходит совершенно нагая, лишь в венке из одуванчиков и медуниц.

– Я тебе сварила уху из карасей, – ласково шепчет Мария.

Он благодарно целует её в конопатое плечо.

Как хорошо!

Может, сжечь все эти поганые деньги, самому опять в дворники, а?

Ведь счастье же было!

И даже покруче, чем в реальной жизни.

В дверь позвонили:

– Это я, Людмила!

Макс выглянул в зрачок.

Его старая подруга. Испуганно улыбается. Спереди нет уже трех зубов.

Максим радостно распахнул дверь:

– Люся, заходи! Пива будешь? Только сгоняй в шалман. Тут у меня лишь своя норма.

Люся кинулась к Максиму и обняла его крепко, словно медведица.

От подруги пахло чесноком и немножечко псиной.

Вот оно счастье!

– Парня не трогай! Пусть мирно живет на свои пол-лимона. Все же гегемон, становой хребет нашей многострадальной страны.

– Мне он самому симпатичен.

– Что-то мы с тобой про бухгалтеров забыли. А ведь там столько можно нарыть! Там же Эльдорадо, Клондайк, Новый Уренгой! Иди, Петя, принеси мне ударный, зубодробительный компромат.