Текст книги "Хроника гениального сыщика"

Автор книги: Артур Кангин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 26
Кот по кличке жора

1.

Губернский город Великий Новгород всколыхнуло жуткое происшествие – у губернаторши Марии Глобус средь бела дня украден кот по кличке Жора. И не простой кот! А потомственной вязки, с бирюзовыми выпуклыми глазами.

– Кто мог пойти на это святотатство? – спросил я, акушер второго разряда, Петр Кусков.

Сыщик Рябов передернул затвор именного браунинга.

Я надел полосатые носки и схватил кобуру.

Мы опрометью выскочили в кромешную тьму.

2.

Губернатор Афанасий Глобус, как заурядный обыватель, ел кильку в томате, запивал легким кефиром.

– Кто мог украсть Жору? – спросил я, Петр Кусков.

Губернатор развел лишь руками.

– Занавесь! Глядите! – крикнул Рябов.

Тюлевая занавеска всколыхнулась, кто-то стремглав побежал по опоясывающему дом балкону.

Мы ринулись к окну.

Узрели лишь ботинки беглеца.

3.

Покинули губернаторские апартаменты.

– Прочитали надпись на подковках? – спросил меня сыщик.

– Разве на них что-то было?

– Где же ваш акушерский глаз, Петр Кусков?

Я смутился.

– На подковке выбиты инициалы спикера губернской Думы. Василия Кобылко?

– Но это же уважаемый человек?

– Ах, Петя, Петя…

4.

Каждый понедельник спикер Кобылко облетал заранее выбранный сегмент губернии на воздушном шаре. Это стало доброй традицией.

Несколько зевак и собачка на трех ногах с нескрываемым любопытством наблюдали за приготовлениями.

Спикер хотел уже запрыгнуть в корзину, отпустить фал, как к нему подскочили мы, Рябов и я, акушер Кусков.

– Господин Кобылко! – срываясь на фистулу, крикнул я.

– Ах, чтоб вас… – сплюнул всегда крайне откровенный в своих физиологических проявлениях спикер. – Ну, подслушивал я ваш разговор с Глобусом, подслушивал. Ан Жорика не крал. Зачем мне? У меня дома собаки… Целая псарня!

Кобылко отпустил трос, взмыл в лазурное небо.

Обыватели подкинули шапки, собака о трех ногах лапидарно и басово тявкнула.

– Видимо, это ложный ход, Петя… – подытожил Рябов.

– Почему он так поспешно улетел?

– Забудьте! Мы забыли опросить главного фигуранта.

– Жорика?

– Губернаторшу Глобус, мой дорогой! Марию Петровну!

5.

К г-же Глобус нас не пустили.

Челядь даже отказалась доложить о нашем визите.

Тогда мы отправились на пуск первой троллейбусной линии в городе, щедро профинансированной Всемирным банком.

Празднество с размахом!

Молодки в кокошниках горланили похабные частушки, раскрасневшиеся молодцы скакали вприсядку от памятника Ленину до бюста Александра Невского. Сам полномочный представитель Всемирного банка, Джон Холидей, щеголял модной разлетайкой. Глаза Холидея же светились по-волчьи.

В кармане прорезиненного пальто сыщик Рябов перещелкнул именной браунинг.

Джон запеленговал нас, подобрал полы разлетайки, бросился со всех ног.

Мы гнали Холидея через Кремль, мимо памятника «Тысячелетия России», вдоль храма Святой Софии и покосившейся звонницы.

На апогейной точке моста через Волхов Джон было прыгнул в воду, да Рябов цепко схватил его за шиворот.

– Перестаньте дурить, – поморщился Рябов.

– Я вам все расскажу… – дрыгая в воздухе ногами, отреагировал Джон.

6.

– Друзья, – обратился к нам банкир на пляжной лавочке, – я должен принести извинения вашей стране. Именно я похитил Жору.

– Зачем вам понадобился столь мелкий хищник? – взметнул я брови.

– Дело в том, – передернул щекой заморский господин, – что наш банк разорен… Мы – банкроты!

– Ну и?

– Вот и пришлось мне продать Жору шейху Саудовской Аравии Барам-Махмуд-Аглы ибн Сулейману. Ему для полноты кошачьей коллекции именно его не хватало.

Джон достал из разлетайки фляжку с виски, жадно пригубил:

– На вырученные деньги мне удалось пустить ветку троллейбуса в Новгороде.

– Однако губернаторша в трауре! – обалдел Рябов. – Впрочем… игра стоила свеч.

На пешеходном мосту через Волхов открывался вид на озеро Ильмень, говорят, там по дну в поисках несметных сокровищ скитался горемычный Садко.

Я вдруг стопорнул:

– Инспектор, как же нам быть с мадам Глобус? Она может броситься головой в Волхов.

– Петя, – ласково глянул на сыскарь, – пусть этот материал раскапывают местные папарацци. Самый обыкновенный троллейбус я ставлю выше самого жирного кота.

Глава 27
Шербургский зонтик

1.

В Магадане, в Череповце, в Набережных Челнах, а также в столице РФ прокатилась чудовищная весть – появился террорист, употребляющий исключительно шербургский зонтик.

– Он укрывается им от дождя? – спросил я, акушер Кусков.

– Если бы так… – мрачно усмехнулся инспектор Рябов. – Им он хочет уколоть главного коммуниста России, господина Синебрюхова, Филиппа Филипповича.

– Просто уколоть?

– Ах, Петя, – по-отечески усмехнулся сыщик. – В кончике зонтика – яд гюрзы.

– Он уже уязвил кого-нибудь?

Сыщик лишь перещелкнул именной браунинг, с выгравированной русалкой топлес на рукоятке.

2.

Мы кубарем неслись с Рябовым по сумеречным московским улицам, невольно вглядываясь в испуганные лица прохожих.

Зонтичного террориста среди них не было!

И немудрено – стоял тридцатиградусный мороз, народ наотрез не пользовался зонтиками с ядом и без.

– Что будем делать, Петя? – помрачнел Рябов на Триумфальной площади, щурясь на циферблат часов гостиницы «Пекин». – Время к полуночи.

– Надо действовать жестко.

– Так-то оно так, – почесал заиндевевшую щеку Рябов, – но где противник? Не вижу!

– Я тоже…

– Стойте! Мы уже вышли на след.

– Чей след?

– Именно в «Пекине» проходит съезд коммунистов РФ. Будет много прессы. Террористу проще простого затесаться меж акул пера.

3.

Зал кегельбана поразил римской архитектурой и русским размахом.

Дюжина дорогих и сладострастных блядей увивалось подле партийных боссов.

Поминутно вспыхивали блицы папарацци.

В воздухе витал дурманящий дымок анаши.

В общем, всё как всегда… Съезд набирал обороты неспешно, по шажочку, хотя уже чуялось, что все кончится, если не перестрелкой, то уж, по меньшей мере, поножовщиной и мордобоем.

Сам глава коммунистов Филипп Филиппович Синебрюхов ходил подшофе и улыбался так, что мороз по спине.

– А мне здесь нравится… – шепнул мне на ухо сыщик.

Я вгляделся в продажную прессу. Много длинноногих дам со злобным оскалом, несколько завитых молодых людей с цветными татуировками на щеках и… ни одного террориста.

– А ведь он, сука, здесь! – словно прочитав мои мысли, прошептал Рябов.

– Не вижу змеиного зонтика.

– Присмотритесь к треножнику вот той телекамеры.

И – точно!

Ножкой одной из телекамер служил желтый, в игривую клеточку, шербургский зонтик.

Однако кто это стоит, приникнув к окуляру объектива?

Молоденькая, лет двадцати, ослепительная блондиночка с фарфоровыми щечками. Лишь отлично накаченные икры выдавали в ней прожженного головореза, точнее отмороженного боевика.

– По моему сигналу начнем операцию «Возмездие», – сухо произнес сыскарь.

4.

– Мы собрались с вами сюда, – вышел на трибуну Филипп Синебрюхов, – чтобы выработать тактику захвата Кремля, мостов, канализации и почтамта. Дело архисерьезное! Не время сопли жевать и заискивать перед пипл.

– Дело – партии, дело – народа! – рявкнул какой-то коммунист из глубинки.

– Ошибка, – густопсово пророкотал Синебрюхов. – Лозунг скомпрометировал себя. Дело партии – ее дело. И никого более…

Пока генсек витийствовал, мы с Рябовым, строго блюдя инкогнито, играли в кегли.

Рябов одним ударом крушил сразу весь ряд чурбанов.

Мой шар прокатывался рядом с кеглями, не задев ни единой.

– Вам надо сражаться на чемпионате по поддавкам, – усмехнулся инспектор. – Был бы триумф!

Я смутился.

Террористка вдруг скрестила ноги. Видимо, захотела в дамскую комнату. Эротическими шажочками зацокала в комнату под литерой «Ж».

Рябов подскочил к треножнику, отвинтил шербургский зонтик, сковырнул крышечку с наконечника, попробовал на зуб яд гюрзы.

– Что вы творите? – обалдел я.

– Утром выпил противоядие, дружище, – прошептал Рябов, гурмански пощелкивая языком. – Это не яд гюрзы.

5.

Когда террористка, ослепительная блондинка, уколола зонтиком зад господина Синебрюхова (кстати, его жирным телесам не помешал бы тренажерный зал), в кегельбане поднялся страшный переполох.

Отважные ребята из группы «Альфа» вязали террористку.

Синебрюхов, схватившись за ягодицу, завопил кабаном:

– Да здравствует капитализм!

Дорогостоящие и разухабистые бляди замерли.

Официант с подносом шампанского «Мадам Клико» рухнул на пол.

Коммунисты пошли болотными пятнами.

– Финита ля комедиа, – обронил Рябов сквозь зубы.

Через пару минут мы шли мимо статуи горлана В. В. Маяковского.

– Так что же было в кончике зонтика? – справился я.

– Раскиньте мозгами…

– Противогриппозная прививка?

– Петя, вы как никогда близки к истине. Там находилась ампула с генетической инъекцией… Гены миллиардера Анасиса.

– Россия спасена?

– Да и Запад прицепом.

Глава 28
Гибель кутюрье Мышкина

1.

В элитных слоях Москвы зароились зловещие слухи – зверски ограблен кутюрье мирового размаха Мышкин Лука Аркадьевич.

Рябов, как боевой конь, заслышавший горн, вскочил с зеленой софы.

– Петя, – спросил он меня, – вы когда-нибудь слышали о детской комнате кутюрье Мышкина? О его тридцати коллекционных плюшевых медведях?

– Признаюсь, я…

– И не могли ничего слышать, – с отеческой усмешкой глянул сыщик. – Эта информация прошла по моим секретным каналам.

Я вскочил с красной оттоманки и резко натянул пятнистые штаны.

– Инспектор, – воскликнул я, – мы беремся за дело?!

Вместо ответа Рябов перещелкнул затвор именного браунинга и бросил ястребиный взгляд в ночную жуть.

2.

В тот час великий кутюрье Лука Аркадьевич, пивший на брудершафт с самим Сен Лораном, в ужасе метался по разграбленной мастерской.

За компанию, и тоже в ужасе, метались с ним те люди, коих он так изысканно одевал, кои еще неизвестно кем бы стали, если бы они не носили платья, брюки, накидки от Мышкина.

Метались Алла Пугачева и Владимир Набоков, Константин Эрнст и Эдит Пиаф, Михаил Горбачев и Ал Капоне… Много еще кто метался.

На нас с Рябовым эта элитная братия взглянула с заметным презрением. Еще бы! Для расследования дела были привлечены сыщики Интерпола. Где уж тягаться с ними?!

Тем более, из нас двоих сыскарем являлся лишь Рябов один. Я же, как Санчо Панса, подрядился оруженосцем Мастера и, по совместительству, служил акушером второго (даже не первого!) разряда.

– Что вам угодно? – саркастически спросил нас кутюрье, отец ошеломительных виртуально-визуальных образов, Лука Аркадьевич.

– Разрешите, для начала, осмотреть помещения, – попросил Рябов.

Алла Пугачева с Михаилом Горбачевым неодобрительно покосились на нас. Владимир Набоков, поддерживая репутацию отчаянного эротического хохмача, прыснул в кулак.

От возмущения мне захотелось в туалет.

По-маленькому…

Однако я взял себя в руки и замаршировал за инспектором.

3.

Дом Мышкина поразил нешуточным размахом. Эдакий боярский расписной терем с ауди-видеотехникой. Восток и Запад в этой квартирище слились воедино.

Я вспомнил о своей убогой норе в Новых Черемушках и пригорюнился.

– Зависть – дурное чувство, – скосился на меня Рябов.

Я взял себя в руки и последовал за сыщиком к детской комнате.

Та оказалась наглухо заперта.

Сыщик достал раскладной ломик и поддел дверь.

…Белый рояль с клавишами из слоновой кости, парочка электромобилей фирмы «Ямаха», коллекционная гитара Элвиса Пресли…

– Зачем Лука приказал запереть детскую? – просипел я.

– Мы у кого-то под колпаком, – Рябов указал мне на глазок телекамеры, чуть торчащий из-за иконы Георгию Победоносцу.

– У кого?

– В операторскую… Живо! – гортанно вымолвил Рябов.

4.

За пультом, плотно приникнув к монитору, сидел сам Лука Аркадьевич.

– Что вам угодно? – словно не узнавая нас, вопросил он.

– Куда вы дели коллекцию плюшевых медведей? – с порога огорошил маэстро Рябов.

– Позвольте… – Мышкин встал во весь свой малюсенький рост.

– А вот этого вам мы не можем позволить! – жестко сказал я, акушер Кусков.

– Тридцать плюшевых медведей с символикой юбилея столицы! Где они?! – продолжал допрос Рябов.

Кутюрье попятился…

– Они в Нью-Йорке.

– Лука Аркадьевич, милый вы наш, а что находится внутри косолапых?

– Известно что, – Мышкин лязгал зубами. – Опилки…

– Неужели?

– А что же еще?! – в ужасе отшатнулся кутюрье.

– По сколько карат?

– Это последствие кризиса… – взвизгнул Мышкин. – Я спасал бизнес!

– Покупать такие квартирищи! Вы – плесень и накипь! – взвизгнул я.

– Опять завидуете? – прервал меня Рябов.

Тут произошло непредвиденное.

Кутюрье закачался и рухнул на шашечки паркета из карельской березы. Глаза его смежились.

Инспектор приложил ухо к сердцу кутюрье.

– Бобик сдох… – обронил он.

– Уснул?

– Капсула с цианистым калием в верхнем зубе.

5.

Когда мы вернулись в позолоченную гостиную, нас встретили волчьими взглядами.

Алла Пугачева что-то глумливо говорила на ухо толстомордому секьюрити.

Борис Моисеев нервно одергивал плиссированную юбку, отороченную лилльскими кружевами.

Владимир Набоков ядовито усмехнулся и быстро застрочил в сафьяновом блокнотике, инкрустированном самоцветами в виде австралийских бабочек.

– Господа! – обратился к этой развратной шобле Рябов. – Кто из вас еще шпигует косолапых для отправки в Нью-Йорк? А, может, на Кипр? Где у вас хаза?

Випы испуганно зашушукались и гуськом потянулись к выходу.

– И это цвет нации… – горестно произнес им в спину сыскарь. – Это джунгли! Причем асфальтовые…

Рябов достал мобилу, мизинцем настучал семизначный код.

– Таможня? – твердо спросил он. – Задержанный по моей просьбе груз у вас? Да, в Нью-Йорк… Да, от Мышкина… Отлично! Отправьте его прямым ходом в казначейство РФ.

Рябов сунул сотовый в карман клетчатого пиджака.

– Вы знали? – прохрипел я.

– Свой канал, – оскалился Рябов и добавил: – Я думаю, учителя и врачи из глубинки получат зарплату вовремя.

– У вас есть свои кадры в казначействе РФ? – вздыбил я бровь.

– Увы… Но где-то же должны быть честные люди?

Глава 29
Чебуречная мафия

1.

Желточный диск солнца плавился в немыслимой глубине небес. Золотистая рябь прыгала по гребешкам волн Черного моря. Мы с Рябовым лежали на камнях дикого пляжа в Туапсе и с наслаждением уплетали горячие чебуреки, истекающие мясным соком.

– Петя, – повернул мне лицо в защитных очках сыщик, – не правда ли, все суета сует, по сравнению вот с этим пляжем и этим солнцем?!

Я блаженно оглянулся вокруг и тут же услышал душераздирающий крик: «Помогите! Help!»

Прямо на нас, подпрыгивая на пляжной гальке, оседлав велосипед «Дружба», неслась длинноногая красавица. За ней, размахивая шашлычным мангалом, бежал наш знакомый, чебуречник Ашот.

Глаза паренька налиты лютой кровью.

Рябов встал во весь рост и преградил бегуну дорогу.

За широкой спиной Рябова девушка спешилась.

– На шашлык порублю! – пенился злобой Ашот.

Инспектор наклонился к уху чебуречника и ласково произнес несколько слов.

Ашот сгорбился и заковылял прочь.

– Меня зовут Эльвира Коршунова! – сказала велосипедистка. – Я дочь нефтяного барона…

– Не хотим ничего знать… – резко перебил ее Рябов. – Мы в отпуске.

Девушка поджала губы, тряхнула выгоревшими на солнце волосами и молнией унеслась к меловым отрогам Киселевой скалы.

Я доел чебурек, вытер бумажкой сальные губы.

– Может, зря мы не ввязались за это дело? – сыто вздохнул я.

– Кто вам сказал? – гортанно произнес Рябов, накинул на себя китайский халат с красными драконами. – К делу приступаем немедля.

2.

Во дворец нефтяного барона Парамона Коршунова брыластый охранник нас пускать не хотели.

Тогда Рябов отчетливо выговаривая каждую буковку, пояснил:

– Мы спасли дочь Коршунова от Ашота!

– Добро пожаловать! – щелкнул каблуками секьюрити.

И мы в какой-то диковинный город-сад.

На лимонных деревьях пели радужные канарейки. По золоту паркета прыгали макаки и разгуливал ручной лев, исполненный очей. Исполинская океанская черепаха с вельможной значительностью переползала из угла в угол.

Тут скрипнули ступени спиральной лестницы.

Коршунов оказался квадратным человеком с квадратной челюстью и квадратно-оловянным взглядом.

– Друзья, – надтреснуто молвил он, – я от всей души вам благодарен за спасение моей дочурки. Подарить каждому из вас по автомобилю хай-класса? Типа, бентли?!

– Лучше расскажите-ка нам о чебуречной мафии, – попросил Рябов.

Лицо нефтяного олигарха перекосилось.

Куда только делась наигранная деликатность?

– Тото! Чумбо! Ласка! Взять их… – крикнул он зычно.

Со второго этажа по спиральной лестнице кубарем скатились три собаки-убийцы. Оттянутые в рыке слюнявые губы обнаруживали недвусмысленные клыки.

Рябов выхватил из-за пазухи именной браунинг и всадил целую обойму в Тото, Чумбо и Ласку.

Псы распластались лягушками на золоте паркета.

– От дома я вам отказываю! – возопил Коршунов.

– Позвольте откланяться, – не без иронии произнес Рябов.

3.

Уже через полчаса мы были на нефтебазе «Коршунов и компания».

От проходной то и дело отчаливали младые велосипедистки и молнией неслись к пляжу.

В ближайшем веломагазине мы прикупили велосипеды «Дружба», вклинились в общую колонну.

Я ездил на двухколесном «коне» только в детстве, поэтому чувство равновесия поминутно оставляло меня. Я падал. Седло травмировало зад.

– Да, побыстрей же, Петя! Медведь вы этакий… – приободрял меня Рябов. Его загорелые волосатые ноги, как поршни паровой машины, вращали колеса.

На диком пляже за Киселевой горой к чебуречной «Золотой песок» стояла длинная очередь велосипедисток.

Они проходили в павильон и тут же неслись обратно к нефтебазе.

Вот подошла наша очередь.

– Открой рот! – приказал мне чебуречник с пластиковой биркой «Ибрагим», его кривые волосатые ноги торчали из-под белого халата.

– Три полугодовых пломбы. Одного зуба нет! – отрапортовал я.

– Идиот! – воскликнул Ибрагим. – Где алмаз, ослиная голова?!

– Он его проглотил, – позади меня молвил Рябов. – Дорога, сука, ухабистая.

– А твой где алмаз?! – повернулся Ибрагим к Рябову, наливаясь бешенством.

– Я тоже его проглотил… – спокойно оскалился сыщик.

– Эй, хирург! – крикнул Ибрагим в соседнюю комнату. – Тут выискались два героя. Наглотались алмазов. Надеюсь, у тебя скальпель не затупился?!

– Не затупился… – пророкотал невидимый пока нами эскулап.

– А у меня не заржавел браунинг, – парировал Рябов, выхватив оружие, разрядил в Ибрагима.

Собиратель алмазов рухнул.

В проеме двери показалась зловещая физиономия хирурга. Скальпель его ослепительно сверкнул на туапсинском солнце.

Мы ласточками сиганули в окно.

4.

Мы шли по центральной платановой аллее города Туапсе.

– Вы, надеюсь, заметили портрет Усамы Бен Ладена в чебуречной? Макет субмарины «Звезда Аль-Каиды» прямо над входом? – вопросил Рябов.

– Не мучьте меня! Что же произошло?

– Нефтебарон Парамон Коршунов, скрывая бешеные доходы от фискальных органов, покупает алмазы и продает их наследникам Бен Ладена.

– Причем тут чебуреки?

– Весьма тонкий ход! Алмазы, перевезенные очаровательными велосипедистками во рту, покойный Ибрагим вкладывал в чебуреки. Если бы товар накрыли, всегда можно сказать, что это всего лишь гуманитарная помощь голодным детям Африки.

– А Эльвира Коршунова? Неужели и она перевозила алмазы во рту? И почему ее хотел убить чебуречник Ашот?

Рябов снял солнцезащитные очки, устало протер глаза.

– Я по своим каналам навел справки… После этнических чисток Коршунов уволил Ашота из своей фирмы. Теперь он вынужден производить обыкновенные чебуреки без алмазов. С Эльвирой же совсем просто. Она учится в МГУ на юрфаке. Сейчас у нее каникулы. Вот она и решила помочь батьке.

Именно на этих словах эдакой амазонкой-велосипедисткой на нас налетела Эля Коршунова. Длинные загорелые ноги, узкий, хотя и мускулистый, зад. С родами у нее будут проблемы. Это я как акушер говорю.

Девчушка ударилась колесом о мой стан.

– Ой! – вскрикнула.

– Алмазы не проглотили? – иронически изрек Рябов.

– Этому вас учат профессора МГУ? – подхватил я.

Эля переменилась в лице, крепко оседлала железного друга, молнией понеслась обратно на нефтебазу.

– Коршунов заметет следы! – вскрикнул я.

Рябов не спеша закурил сигарету «Camel»:

– Я уже позвонил в ФСБ. Пусть продолжат. Не все же им есть мой хлеб?!

Глава 30
Кремлевский крот

1.

Один из зимних вечеров сыщик Рябов посвятил чтению газет США. И чем дольше читал, тем больше хмурился.

– Вы знаете, Петя, – вдруг вскричал он, – американцы нас догоняют в дирижаблестроении.

– Быть того не может! Русские дирижабли всегда будут лучшими.

– Скажу больше, янки копают под наш нанотехнологичный проект пористого дирижабля-невидимки «Илья Муромец». Тут не обошлось без крота.

– Крот – животное мирное, – возразил я. – Ему нет дела до дирижаблей. Парению по воздуху он предпочитает копанье в земле.

– Ах, милый Петя… Я говорю не о простом кроте, а о кремлевском.

– Какая разница?

– Крот – это глубоко законспирированный агент, – помрачнел Рябов и смачно передернул затвор именного браунинга.

2.

В семь утра мы уже были в Кремле.

Приступили к наружному наблюдению и сразу же были шокированы.

Сколько подозрительных лиц!

Вот татарин-дворник лопатой убирающий снег с ковровой дорожки, по которой пройдет президент.

Экое степное, дикое чело с раскосыми и жадными очами!

Однако знает ли он секреты дирижаблестроения?

Вряд ли…

Вот почтальон с сумкой фельдъегерской почты. Физиономия у него с выдвинутой челюстью. Шпион? Пока неизвестно.

В течение получаса перед нами прошли столяры, стекольщики, плотники, часовщики, полотеры, кухарки и т. д. и т. п. И у всех ошеломительно подозрительные и развратные физиономии.

Потом ровным шагом в безукоризненно отутюженных тройках промаршировала команда президента.

За ними с солидными брюшками вразвалочку прошла зондер-команда председателя правительства.

Следом, уж вовсе вразвалочку, а кто и в матросскую присядку, прохороводилась бандочка спикера Нижней палаты.

Что говорить, и у президентской гвардии, и у министров, и у думцев – чистые и архиблагородные лица.

– Среди них я не вижу шпионов! – обескуражено развел я руками.

– Таки не видите? – лукаво сощурился инспектор. Он весь был мускулисто собран, как лев пред прыжком.

3.

В кабинете спикера Госдумы нас явно ждали.

– Крот? – с порога огорошил нас спикер. – Я знаю, где-то здесь есть крот. Думаете, я? Да я за Россию матери глотку перегрызу…

Рябов вплотную подошел к спикеру, глянул ему в очи. Повернулся ко мне:

– Он не врет.

– Тогда кто же? – взметнул я брови.

– А вы беседовали с премьер-министром? – сощурился спикер. – Кто, как ни он?!

Через восемь с половиной минут мы сидели за полированным столом председателя.

– Да вы, что, хлопцы? – трубно высморкался в министерский платок премьер. – Я же сам по первому образованию – дирижаблестроитель. Вся фановая система на «Илье Муромце» – моя разработка. Сам проверял! У меня хроническое расстройство желудка.

Очи центрового министра, огромные и голубые, источали оптимизм и уверенность.

– А вы у вертикали шукали? Вокруг него такие шакалы собрались… Я отвечаю!

4.

Мы свернули в помещение пресс-секретаря президента, Артема Бобрышева.

Половину кабинета занимала клетка с голубями.

Каких пернатых там только не было!

Розовые и голубые, с мохнатыми лапками и с морковно-красными глазками…

Всякие…

Одного из голубей Артемка держал у себя на коленях и что-то морским узлом привязывал к лапке.

Завидя нас, он резко затянул узел и бросил голубя в форточку.

…И тут мимо меня, буквально со свистом, пронесся какой-то сигароподобный снаряд.

Он летел с фантастической для землян скоростью.

Рябов в прыжке перехватил голубя у самой форточки.

5.

На мохнатой ноге голубя оказалась шифрограмма руководителю ЦРУ о последних разработках по проекту «Илья Муромец».

– Господин Крот, – резко произнес Рябов, разглядывая в лупу шифровку, – о какой части дирижабля в этом сливе речь? Сколько вам заплатили бабок?

Крот ухмыльнулся:

– У меня, если хотите знать, всего одни штаны и те с заплатой. Сплю я на раскладушке, в ванной. Гол как сокол.

– Первый раз вижу бескорыстного Крота, – обалдел Рябов.

Секретарь погладил незадачливого голубя, пустил его к остальным собратьям, в клетку.

– И много вы секретов выложили? – устало спросил Рябов, с печалью посматривая в кремлевскую форточку.

– Это первый.

– Президент в курсе? – спросил я.

– Да. Это наша мзда за невмешательство в дела России. Сами знаете, рыльце-то у нас в пушку.

На улице, у Лобного места, сыщик заиграл желваками:

– Петя, друг мой, как же непостижима глобальная политика…