Текст книги "Брачные игры чародеев"
Автор книги: Артем Тихомиров
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– О нет… – выдавил я.
– Вот увидите, я стану совершенно другим. Больше не будет необходимости совершать злодеяния – вольно или невольно. Велика вероятность, что начну заниматься благотворительностью…
Я захрипел.
– Вам плохо? Перегрелись у камина?
Вероятно, я подтвердил эту версию кивком. Старик не поленился вытащить свои мощи из кресла, сходил куда-то и принес мне стакан очень холодного джина.
– Держите. На вас лица нет. Сдается мне, вы боитесь.
Я горячо заверил его, что нет-нет-нет. Нисколечко.
– Ваша миссия будет трудной, не скрою. Опасности будет подстерегать вас на каждом шагу, смертельные и страшные опасности, Невергор… Эй, да не изображайте из себя ростовщика на смертном одре!
– Не буду, но…
– Что? – Старик схватил меня за плечо могучей клешней.
– Но… разве вы сами не может достать этого Жаворонка? Вы знаете, где он, вам известна дорога к Замку-на-горе и все прочее, столь же интересное… Чего вам стоит?
Я воздел щенячьи глаза на своего антагониста, и он показал мне одну из своих нехороших улыбок. Она была хуже тех, которые Вольфрам демонстрировал ранее.
Так или иначе, но его злодейская суть лезла наружу. Ее нельзя было остановить, ибо по силе своей она равнялась снежной лавине. А кто остановит снежную лавину?
– Невергор, ваша прогрессирующая тупость меня беспокоит, – мягко заметил чародей.
– А уж меня-то как… – пробормотал я, булькая джином.
Вольфрам решил поразмяться и предпринял прогулку по гостиной. Чем-то он напомнил мне помесь фавна со старым бассет-хаундом.
– Дело в том, что я не могу. Силы мои не те, что в молодости или даже в зрелости, а они очень нужны для преодоления разных препонов.
– Но вы – могучий маг!
– Это ничего не меняет, – сказал Вольфрам. – К сожалению… С той поры как я набрел на мысль о Тигрином Жаворонке, я сделал несколько безуспешных попыток достать его. Да что там! Я бросился на его добычу со всех ног, как только представилась такая возможность! Увы! Цель близка, но недоступна. Мне не удалось продвинуться дальше Железной реки, а ведь это лишь половина пути. Всякий раз из реки вылетали драконы, и мне не оставалось ничего другого, кроме энергичного бегства. Мои чары, самые боевые, не могли противостоять натиску этих созданий. Вы хотите знать, в чем причина?
– Угадайте с трех раз.
– Я стар – вот единственная и неповторимая причина, – пафосно заявил Вольфрам. – Противостоять же таким опасностям, я считаю, способен лишь молодой чародейский организм. Такой, как ваш, Невергор.
– Спасибо за оказанное доверие.
– Откровенно скажу, будь у меня выбор, я бы остановился на ком-нибудь другом.
– Понимаю. Я бы на вашем месте сделал то же самое.
– Скажите, пожалуйста, какая самокритичность!
Мы снова поиграли в пучеглазых богомолов, но до отгрызания голов не дошло и в этот раз. Пока Тигриный Жаворонок не похищен и не доставлен по назначению, с такими радикальными мерами придется повременить.
– А какие еще чудовища подстерегают меня на этом нелегком пути? – спросил я слабым голосом. Где-то в глубине моей души только что прозвучала мысль, что, может быть, свадьба Фероции и Леопольда не такая уж плохая затея.
Вольфрам посмотрел на меня, словно я рыцарь, отказывающийся от участия в сражении.
– Какая вам разница, Невергор? Вы придумываете отговорки? – спросил чародей. – Не пытайтесь отлынуть. Поздно.
Будто я не знаю!
На душе у меня заскребли кошки. Их там было не меньше двух дюжин.
– Но хоть карту вы мне дадите? Не верю, чтобы такой могучий и интеллектуально отягощенный маг не создал нечто подобное, – прохрипел я.
– Мы поступим проще. Я кое-что подготовил, – ответил Вольфрам, закатывая рукава – так делает мясник, берясь за здоровенный тесак, чтобы оттяпать свинье голову. – Перестаньте трястись. Вы начинаете меня раздражать.
В течение следующей минуты я занимался полной мобилизацией душевных и физических сил – и чуть не надорвался на этой работе. Размякнув у камина и усыпленный елеем, проливающимся из уст Вольфрама, я потерял форму. А ведь она так нужна мне в походе за Жаворонком! Речные драконы мигом слопают меня, если увидят, что какой-то рохля валандается под носом у них на берегу и стенает, словно простуженный баран. Но драконы – полбеды. Судя по всему, они даже не в десятке самых опасных опасностей в мире, куда я должен отправиться.
– Итак! – грохнул Вольфрам у меня под ухом, появившись неизвестно откуда. – Все удачно. Вы отправляетесь в путь завтра в полдень. Так говорят звезды – я проверил. Помните мои инструкции?
– Ага.
Старик протянул руку в неизвестном направлении, словно ожидая, что кто-то что-то в нее положит. Нет, Вольфрам не рехнулся, а всего лишь продемонстрировал нехитрый фокус с предметной телепортацией. На его ладонь из воздуха спикировала фарфоровая собачка. На вид она была самой обыкновенной, такие во множестве украшают меблированные комнаты и каминные полки одиноких старых дев.
– Держите, это ваш проводник, Невергор, – сказал чародей.
Я взял собачку в руки, немало сомневаясь в умственных способностях моего антагониста.
Смешно и странно, но фарфоровый дружок был фокстерьером. Очень похожим на Леопольда Лафета Третьего. Это, конечно, сразу напомнило мне о трагической истории с похищением.
– Это не шутка, – предупредил Вольфрам, – не пяльте глаза. Даже странно видеть такое выражение на лице мага. Мыслите шире.
– Стараюсь.
– Я мог бы дать вам дурацкий клубок ниток, который привел бы вас к цели, но это несовременно и малоэффективно. Клубки разматываются, да будет вам известно, и на них далеко не уедешь.
– А на фарфоровой собачке?
Старик щелкнул пальцами. Фокстерьер на моей ладони ожил, встряхнулся и лизнул мой палец фарфоровым языком. В общем, веселый был песик, хоть и ростом не больше крысы.
– Он не слишком умен, но свое дело знает, – заметил Вольфрам. – Его зовут… Арни…
– Арни.
Арни прыгал на моей ладони. У, какая симпатичная магия!
– В общем и целом, Невергор, вам будет нужно только идти туда, куда он вас поведет.
– А откуда ему известно, где находится Тигриный Жаворонок?
Старик воздел руки и зарычал:
– Боги и духи! Невергор, по-моему, вы окончательно отупели. Вот уже битый час вы тщательно изображаете из себя умственно отсталого, а ведь я вручаю вам свою жизнь!..
– Можете не беспокоиться. Внешность обманчива. Я могу выглядеть как угодно, но в этой груди бьется пламенный мотор и все прочее. В этой голове сверкают яркие и прочные, словно бриллианты, мысли!
Я вскочил слишком быстро, спровоцировав легкое головокружение, и схватился за подлокотник кресла. Вольфрам не бросился мне на помощь, а стоял в стороне, с подозрением щурясь.
– Надеюсь, вы уходите, – сказал чародей. – У меня множество дел, не поймите превратно.
– Я хотел поинтересоваться насчет Леопольда…
– Что?
Арни отправился в мой внутренний карман. Ему там понравилось.
– Нельзя ли выпустить несчастного узника под… залог, как говорят в правоохранительной системе.
– Зачем? – удивился Вольфрам.
– Как это? Вы подарите страдальцу свободу и обессмертите свое имя в веках. Вас будут называть Вольфрам Справедливый…
– Не порите чушь, Невергор!..
– И не думаю. Услуга за услугу, граф. Я даю вам свое согласие добыть Тигриного Жаворонка, а вы отпускаете моего друга. Вам бы понравилось, если бы вас столько времени держали в собачьем состоянии?
– И всего-то ничего…
Я постарался, чтобы мои глаза сияли, как звезды, и демонстрировали непоколебимость. Это подтолкнуло старика в верном направлении, но не убедило окончательно.
– Вы уверены, что так будет лучше, Невергор?
– Уверен.
– Вы ведете себя, как торгаш…
– Я защитник угнетенных, не забывайте, поэтому мое требование вполне логично и обоснованно!
– Ладно, демон с вами! Я иду на это только из высших соображений, – пробурчал Вольфрам.
– Конечно. На карте стоит ваше здоровье.
Чародей одарил меня страдающим взором, таким кротким, что и не подумаешь, что это тщедушное в общем-то тело способно принимать самые чудовищные формы.
Вся экстравагантность и вздорный характер Вольфрама объяснялись проще некуда. Конечно, неизвестно, был бы он душкой, не подцепи свой Синдром, но уж точно не пугал бы Браулов рецидивами.
– Если изволите подождать пятнадцать минут, вы получите своего Леопольда. Только, будьте любезны, присматривайте за ним. Он поступает под вашу ответственность!
Я был целиком согласен и заверил, что отныне Леопольд будет содержаться в самом черном теле, какое только я смогу отыскать. Вольфрам, кажется, не поверил. Но удалился в сторону темницы, оставив меня в гостиной в одиночестве.
20
Только присутствие возлюбленного дедушки Вольфрама не позволило Леопольду броситься мне на шею со слезами благодарности. А слез этих было много, целое ведро. Взбрыкни Леопольд от радости, оно непременно расплескалось бы во все стороны, породив безобразную сцену; чародеи, бьющиеся в истерике, – не лучшее зрелище, поэтому я только обрадовался такой сдержанности.
Леопольд не мог поверить в свое счастье. Бывший фокстерьер шел, волоча ноги, как человек, только что получивший помилование и сдернутый с эшафота, где сверкал в лучах солнца воткнутый в плаху топор.
– Получайте. И помните мои наставления, Невергор, – произнес старик.
Леопольд сверкал сметанной бледностью. Его можно было поселить в каком-нибудь замке и выдавать за старинное родовое привидение.
Преодолев еле-еле половину расстояния от своего мучителя до своего освободителя, он подарил нам по одному высококачественному подозрительному взгляду. Должно быть, почуял заговор. Ему стало интересно, что здесь происходит.
– Мы возвращаемся домой, – сказал я дружелюбно.
– Какой дом ты имеешь в виду? – спросил Леопольд.
– Для начала мой…
Я оттеснял чародея к двери, стремясь побыстрее покинуть обитель ужаса, пока Вольфрам не передумал. Вообще-то на такую удачу я не рассчитывал. Приготовившись к долгим переговорам касательно судьбы несчастного фокстерьера, я получил его так быстро, что несколько растерялся. Пятнадцати минут, чтобы свыкнуться с этой мыслью, оказалось мало.
– Твой? – спросил Леопольд.
Хм… мне кажется, пребывая в образе собаки и думая собачьими мозгами, мой приятель невольно понизил свой интеллектуальный уровень.
– Мы пойдем ко мне домой и там обо всем поговорим. Его сиятельству графу Лафету нужно сосредоточиться на собственных мыслях, – сказал я громко.
Замечали когда-нибудь: если вы обнаруживаете, что ваш собеседник ничегошеньки не соображает, в вас просыпается непреодолимое желание орать во всю глотку. Будто бы так он быстрее поймет изрекаемые вами перлы. То же самое происходит с иностранцем, плохо владеющим вашим языком, – вы говорите с ним, словно он глухой.
С Леопольдом я поступил точно так же. В следующий миг он отодвинул меня от себя и спросил, зачем же так надрываться.
– Потом объясню, – прошипел я, стараясь выкатить его из гостиной. Он выкатывался с большим трудом.
«Ну и неуклюж ты, братец, – подумал Браул Невергор. – Что скажет красавица Ирма?»
И тут нас окликнул страшный Вольфрамов голос:
– Стойте!
Я хотел схватить Леопольда, сунуть под мышку, как давеча юного герцога, и убежать, но старик всего лишь предложил нам более удобный способ перемещения в пространстве.
– Я могу открыть вам портал прямо к месту назначения. К вам домой, Невергор.
Старик улыбался совершенно по-злодейски. Ну и как я могу доверять ему после этого?
– Я надеюсь, – задрал нос Леопольд, – это не очередная твоя выходка, дедуля?
– На твоем месте я бы помолчал, – гаркнул в ответ Вольфрам. Его лицо стало красным, и существовала опасность, что это и есть признак начинающегося рецидива.
– Мир, мир! Будьте любезны, граф, отправьте нас побыстрее в мою скромную хижину, – сказал я, оттесняя Леопольда за спину.
Старик мрачно пробурчал несколько уничижительных замечаний в адрес современной молодежи и потер руки с тем же противным пергаментным звуком. Он сказал нам не шевелиться, а сам принялся делать дирижерские пассы. Его манера колдовать была старомодной и вела свою родословную, наверное, еще с тех времен, когда на месте Мигонии шумели зеленые дубравы и квакали болотные лягушки. Теперь так не чародействуют, а жаль – в этом антиквариате присутствовала некоторая прелесть.
Не успев толком ею насладиться, я почувствовал сильное кружение. Потом произошел сильный наскок, словно на всем ходу в меня врезался двухголовый Гамб. Леопольд мяукнул и мешком повалился на мой любимый ковер, устилающий гостиную. Ту самую, куда недавно бесцеремонно вторгся Вольфрам Лафет Первый.
Шмяк! Это я приземлился рядом. Треснувшись затылком, Браул Невергор некоторое время не мог понять, где пол, а где потолок, но на помощь мне пришел друг детства.
– Живой? Бра-аул?
Леопольд пощелкал пальцами перед моим лицом.
– Мы умерли? – спросил я, очень надеясь, что это обстоятельство избавит меня от необходимости переться в Волшебную Страну и добывать Тигриного Жаворонка.
– Нет.
– Со своей стороны, замечу…
Но в тот же миг Леопольд схватил меня за руку и поставил по стойке смирно. Стойка была далека от совершенства – ноги, видите ли, подгибались, – поэтому чародей просто привалил меня к стенке. Отбежав к запертой двери гостиной (это я ее запер снаружи), Леопольд обернулся – его внимание привлек звук моего падающего тела.
– Браул, я тебя не узнаю, – сказал Леопольд, делая еще одну попытку вернуть меня в мир прямоходящих. – Сколько помню себя и тебя, ты всегда излучал энергию и улыбался до ушей!
– Те времена прошло безвозвратно, – промычал я.
Удар затылком об пол был слишком сильным. Если со мной произойдет еще что-то подобное, меня можно будет без сожаления отнести старьевщику.
– Ты пессимист.
– Станешь пессимистом, когда тебя вот так роняют, словно ты саквояж, а не живой волшебник.
– Побывал бы ты в шкуре фокстерьера, – сказал Леопольд.
– Однажды я был котом.
– Ну и как?
– Ничего хорошего.
Леопольду пришлось применить некое взбадривающее волшебство, после которого я окончательно пришел в себя и смог приступить к текущим делам.
Однако вот странность: пространственная аномалия исчезла. Она точно была здесь после визита Вольфрама, оставалась на месте, когда я выходил из дома, но сейчас ее и след простыл. Гостиная выглядела, как гостиная – и ничего больше. Узелок, завязавшийся на теле нашего континуума, благополучно развязался.
Я озадаченно скреб затылок, не обращая внимания на попытки Леопольда штурмом взять закрытую дверь.
Бывает, что аномалии рассасываются непроизвольно, и мне бы только радоваться, что я избавлен от необходимости зашивать дыру собственными руками, но червячок сомнения все-таки точил мою душу.
Когда живешь в обществе таких, как Тристан Профитроль, и водишь дружбу с Вольфрамами, привыкаешь во всем искать подвох.
– Ты долго будешь стоять, как фонарный столб? – спросил Леопольд, мертвой хваткой вцепившись в дверную ручку. – Это я так… если ты очень занят, то…
Я объяснил ему про аномалию, на что он ответил, что и знать о них не желает во веки веков, а волнует его сейчас единственное: как быстрее прижать к груди свою возлюбленную. Речь, конечно, шла об Ирме Молейн. Вряд ли Леопольд настолько изменился, чтобы воспылать чувствами к Фероции.
Исходя из тех сведений, которыми я владел до ухода, Ирма должна была как раз находиться в моем доме и сморкаться в платки, услужливо подносимые Селиной. Чтобы Леопольд не обрадовался раньше времени, я не стал сообщать ему эту новость. Если бедняжка успела помереть от горя, мое известие будет некоторым образом не к месту.
Чародей отлепился от двери и утер пот со лба. У него еще оставались силы проклясть всех дверных дел мастеров в королевстве. Я успокоил беднягу сообщением, что на замке лежит заклинание и что сейчас я его сниму.
– Ну? – спросил Леопольд.
Дверь не открывалась.
– Теперь надо повернуть ключик с другой стороны, – ответил я.
Чародей вскипел и проклял всех ключевых дел мастеров и их родственников. Досталось и тем, кто в стародавние времена изобрел врезные замки.
– Выход один, – сказал я. – Придется орать и вопить во всю глотку, чтобы нас услышала Селина.
– Кто такая Селина?
– Новая служанка.
– А где старая? Та кошмарная карга?
– Она сменила среду обитания. Теперь живет в аквариуме.
– Твой дом подозрительно напоминает палату для бесноватых, Браул.
– Знаю.
Делать ничего не оставалось. В течение десяти минут мы орали, стучали в дверь и выли на разные голоса. Я пытался колдовать, чтобы подать находящимся в доме существам какой-нибудь сигнал, но удар затылком не позволил мне сосредоточиться должным образом. Леопольд, пребывая в состоянии нездорового возбуждения, вообще чуть не спалил сам себя. Я вовремя остановил чародея. Его одежда уже начала дымиться.
– Так, спокойно, – сказал я.
– Клянусь, еще немного – и мне придется применить геомантию!
– Знаю, знаю… Это мы всегда успеем.
– Я хочу к Ирме.
– И это знаю…
Тут с другой стороны раздались шаги, и Селина спросила, кто мы и что тут делаем.
Я объяснил, чему маленькая блондинка несказанно удивилась.
– Тебе надо найти ключ, он в моих штанах, которые остались в спальне. А потом ты вернешься и сунешь ключик в замок…
– Ваше сиятельство, уж с этим я как-нибудь справлюсь, – ответила Селина, удаляясь.
– Вот видишь, – сказал я, утирая трудовую испарину с алебастрового чела.
– Вижу. Живи я такой кошмарной жизнью, я бы давно…
– А я рассчитывал на малюсенькое слово благодарности.
– Малюсенькое слово благодарности! Устраивает? – пробурчал Леопольд.
– Мне надо тебе кое-что сообщить, мой старый друг…
Ничего сообщить я не успел. Селина материализовалась по другую сторону порога и заскрипела ключом в замке.
Мы встретились, словно брат и сестра – улыбаясь. Только сословные нормы не позволили мне заключить эту прелестницу в жаркие объятия.
– Как дела? – спросил я, хватая свободной рукой Леопольда за шиворот. Он хорошо взял с места, но моя хватка была железной. Потеряй я бдительность хоть на секунду, чародей уже был бы в двух кварталах от моего дома.
– Дела преотлично, граф… – сказала служанка.
Извивающийся и изрыгающий проклятия Леопольд ее ничуть не удивил. После общения с Тристаном и работы в герцогской цитадели эту девицу ничто не способно было поразить.
Чародей затих. Его внимание приковала Селина. Будь он до сих пор фокстерьером, я бы назвал этот взгляд взглядом, брошенным на большую сочную сардельку.
– Дела преотлично. Кроме одного. Тристан сбежал.
– Что???
– Как есть – сбежал. Дал деру вскоре после того, как вы ушли.
– И?
Блондинка пожала плечами.
– Откуда мне знать? Я вышла из дома и покричала. Он, конечно, не отозвался, и я прекратила кричать, думая, что глупо изображать из себя пастушку, которая сзывает…
– Селина, Селина, это катастрофа! Вы видели наводнение?
– О нем кричали люди, пробегающие по Радужной улице. Я думала, они шутят.
– Так вода сюда не добралась?
– Нет.
– Какое наводнение? – спросил Леопольд, отрывая взгляд от служанки.
– Я мертвец, я мертвец, я мертвец… – пробормотал я.
– Почему?
Народ хотел знать.
– Юный герцог сбежал, и если он попал в бурные воды, представьте, что могло случиться! И это я виноват! Вместо того чтобы посадить его на цепь в подвале, я позволил ему свободно разгуливать по дому!
– А кто такой Тристан? – спросил Леопольд.
Через секунду я с громким криком зачем-то взбегал на второй этаж. Потрясенный ужасными известиями, Браул так и не услышал предупреждения, исходящего от Селины. Он вообще потерял способность соображать, а потому, заскочив в комнату, где мы недавно ворковали с Фероцией, замер как вкопанный. Было чувство, что передо мной незримая стена.
Мои волосы стояли дыбом, глаза, наверное, выскочили из орбит и покачивались на ножках, словно у краба, а цвет лица вообще нельзя было определить.
Такой вот конфуз. На грани разрыва сердца.
В комнате были две прекрасные персоны. Одну я знал хорошо, но другую видел впервые. Она показалась мне сгустком огня, вдруг принявшим форму миниатюрной девушки. Крохотуля сидела в одном из моих кресел и прикладывала к лицу скомканный и пропитавшийся слезами платок.
Мое появление заставило незнакомку вздрогнуть. Точнее, подпрыгнуть. Безусловно, она уже знала о Брауле Невергоре, но, держу пари, ей и в голову не приходило, что все настолько скверно.
– Ничего, ничего, дорогая, – сказала Гермиона Скоппендэйл, обнимая ее за плечики. – Ничего страшного. Это всего лишь мой сумасшедший брат.
Новость ничуть не успокоила великолепную рыжульку, и, вместо того чтобы сказать: «А, теперь все ясно!» – она разразилась рыданиями. Интересно, в который уже раз?.. Слезы низвергались водопадами, и количество сухих платков в моем доме падало с катастрофической скоростью.
Гермиона посмотрела на меня сурово.
– Браул, ты это нарочно? Зачем пугаешь бедняжку? Она и так не в себе… И прекрати моргать, как баран, которого огрели коромыслом!
– Тебе легко говорить…
– Да, мне легко. Не скрываю, – ответила Гермиона, пока рыженькая высмаркивалась. Звук получался такой, словно открывали форточку, к которой не прикасались много лет.
У меня резало глаза – настолько ярко-алой была моя новая гостья (от роскошных волос до платья). А уж ее красота… Ну не знаю, с чем и сравнить. Мигонская аристократия не испытывает нехватки в сногсшибательных девушках, но эта являлась чем-то из ряда вон.
– Дорогая, я ненадолго покину тебя, – промурлыкала Гермиона рыженькой на ушко.
Та кивнула, пряча лицо. Оно было прекрасным даже во время безутешных рыданий. Но каким же оно станет, когда слезы скорби осушатся и на эти румяные щечки вернется радостная улыбка?
– Нас не представили, – промычал я, пытаясь соблюсти остатки приличий.
– Ах… такие странные обстоятельства… Ирма, это Браул. Браул… это Ирма Молейн…
Я сказал:
– Очень приятно… для меня такая честь… я польщен… судьба была благосклонна к этому дому, когда…
После слова «когда» Гермиона бросилась вперед, словно собака по команде «фас», и закрыла мне рот рукой.
Мои перлы окончательно вывели рыжульку из равновесия, и потолочные своды огласились истерическим визгом.
– Хватит! – шикнула Гермиона, пытаясь вытолкнуть меня за дверь.
– А что? – фыркнул я. – Я…
– Ты явно не тот, кто поможет осушить слезы с ее щек!
– Но ты сама сказала мне в записке…
Вцепившись в косяк, я дал Гермионе понять, что хозяин тут я, но моя сестрица навалилась на меня плечом, после чего я вылетел в коридор.
– Все повернулось не так… Ты отправился к Вольфраму и бросил Ирму, которая пришла вскоре после твоего бегства с поля боя…
– Но ты сказала… И потом, я поступил наоборот – вышел лицом к лицу со злодеем!
– Правильно, я и забыла… – Сунувшись в комнату, Гермиона сообщила сюсюкающим голосом: – Дорогая, я скоро… пожалуйста, успокойся…
И, послушав, как сердечная подруга сморкается, закрыла дверь, чтобы в коридоре мы остались наедине.
– Она не станет рвать на себе волосы? – спросил я.
– Такую возможность не исключаю, – ответила юная чародейка. – С каждым часом положение все хуже…
– Но этой красавице-то я смогу помочь, – сказал я.
– Как? Она уже израсходовала все твои носовые платки. Боюсь, придется бежать в лавку за новой партией.
Я сверкнул улыбкой и поиграл бровью.
– У меня есть кое-что получше!
Гермиона посмотрела на меня с сомнением.
– Что у тебя может быть получше? Ты выглядишь очень странно, Браул. Словно неделю валялся на помойке, поливаемый дождями и осыпаемый градом.
– Почти так оно и было, милая сестрица. Но я расскажу. А сейчас… Подожди минутку здесь. – Я чмокнул Гермиону в шелковую щечку и помчался в том направлении, где несколько минут назад оставил Леопольда.
Он все еще был там. Когда я, подобно вихрю, преодолел оставшееся расстояние, стало ясно, что Леопольд время зря не терял. Я застал чародея за тем, что он совершенно не умеет делать: за построением глазок. Объектом этих обезьяньих гримас была Селина. Заливаясь ярко-красным, служанка теребила край передника и опускала очи долу, как делает всякая девица, не избалованная вниманием хлыщей из высшего света.
Не знаю, чем это должно было кончиться, но я появился вовремя. Бег сбил мое дыхание с нужного ритма, и я не мог излить на Леопольда гневные тирады, родившиеся в моем мозгу в тот момент, поэтому я поступил проще. Я сграбастал чародея обеими руками и поволок в сторону его возлюбленной.
– Ты что делаешь? – прокричал Леопольд, когда я тащил его, словно кошка мышку, на второй этаж. – Пусти!
– Нет. Твой дедуля поручил мне контролировать тебя, иначе может случиться беда! – пропыхтел я, задыхаясь.
– Ты рехнулся! Ты заодно с этим старым хрычом!
– Ты ничего не знаешь! А когда узнаешь, волосы твои поднимутся на дыбы, как дикие мустанги!
Леопольд спросил, почему это я так уверен, но мы уже прибыли на конечную станцию. Гермиона смотрела на наше силовое вальсирование изумленными глазами. Она отправляла меня на переговоры с Вольфрамом, но, конечно, не ожидала таких результатов. Вместо того чтобы слететь с крыльца и получить палкой по хребту, я выиграл первый приз.
Волшебнице пришлось посторониться, дабы не быть сбитой с ног.
– Да отпустишь ты меня или нет? – рявкнул чародей.
– За этой дверью тебя ждет твое счастье! – ответил я и дал ему пинка, благодаря которому он влетел в комнату с пронзительным воплем, словно запущенный из катапульты в небеса винторогий козел.
– Уф! – сказал я, закрывая дверь и наваливаясь на нее спиной.
– Браул, ты свихнулся, – заметила Гермиона.
– Мне все об этом говорят. Но безумие в моем положении – самый лучший выход.
Волшебница приклеилась к двери, чтобы послушать, что за ней творится. Творилось там такое, что трудно описать словами. Шум, производимый влюбленными, намного превышал то, что могли бы устроить взбунтовавшиеся в зоопарке животные, если бы все разом принялись голосить на разные лады.
– Гермиона, ты должна мне объяснить эту несуразность. Почему ты не у загородной подруги, а у меня дома?
– А ты объясни мне, где ты взял Леопольда?
– Как это? В доме у старика!
– Похитил? С ума сойти!
– Я шел вести переговоры – по твоему наущению. Впрочем, бежим в какой-нибудь уголок и все обсудим! Время поджимает!
Я схватил Гермиону за руку и потащил, сам не знаю куда. Вскоре выяснилось, что в библиотеку. Красота! Селина и Тристан здесь поработали на славу. Комната приняла такой вид, словно в ней никогда не бесчинствовали пикси, а собирались обсудить философские проблемы исключительно важные, степенные господа.
Я захлопнул двери, набрал полную грудь воздуха и выдохнул. Сестрица смотрела на меня, как принято говорить, с некоторой опаской. Наверное, сейчас со стороны Браул менее всего производил впечатление человека, с которым можно оставаться наедине, но Гермиону сложно напугать. Она трудностей не боится и всегда смотрит опасности в лицо. Даже в такое дикое, как мое в данный момент.
– Итак, – взвизгнул я, чувствуя, что у меня открывается второе дыхание, – давай сначала ты!..
Гермиона заняла стратегическую позицию возле окна.
– Браул, разве я могла усидеть за городом? Разве могла спокойно поглощать плюшки с чаем и кататься на лодке по маленькому милому озеру?
– Конечно, нет!
– Я убежала, рассыпав перед подругой десять тысяч извинений.
– Ты всегда была лучшей девушкой Мигонии.
– Браул, успокойся и перестань бегать по комнате, словно за тобой гоняется рой пчел!
– Не могу. Ты же понимаешь – Тристан исчез. Последствия могут быть ужасными…
– Да. Но нам надо подумать, иначе что толку?
– Так, мы топчемся в прологе. У тебя есть мысли, где искать Тристана? – спросил я.
– Уж точно не дома…
Я подстегивал мысли как мог, но все равно они больше напоминали жирных, раскормленных свиноматок, чем резвых барашков. Разлеглись – ни пройти ни проехать.
– Хотя бы удачно то, что я пригласила сюда Ирму. Бедняжка чуть с ума не съехала, сидя дома. А уж когда я рассказала ей про то, что Леопольд стал собакой, то и… И с Селиной повезло. Оказывается, они знакомы…
– Да-да-да! – Я носился по библиотеке и потирал руки, не подозревая, что скопировал этот жест у Вольфрама. – Да-да-да!
– Браул, этим «да-да-да» ты меня беспокоишь, – сказала Гермиона.
– Значит, проблему с Ирмой мы решили. Влюбленные воссоединились…
– Хм… – выразила сомнение юная волшебница.
– Теперь…
– Браул! – Сестрица взяла меня за плечи – как стремительно она бросилась ко мне! – и заставила сесть на пуфик. – Дыши ровнее! Никакие проблемы не решены! Над Фероцией по-прежнему висит дамоклов меч. Она рассказала о том, что знает? О книге Исирода!
– О! Еще как! Это было… словно лопатой по затылку!
– Я слушаю…
Я покосился на Гермиону и понял, что соперничать с этим сгустком энергии – пустая затея. Вымотанный бессонницами, проделками Профитроля-младшего и разговором со стариком, я не чувствовал себя на этом свете. Легкость в моем туловище была двусмысленной. Словно я воздушный шарик, наполненный теплым воздухом. Еще немного – и взлечу.
Гермиона приложила свои прохладные ладошки к моим вискам и прошептала заклинание Утренней Свежести.
Хотя сейчас было не утро, эффект не заставил себя долго ждать. Мой череп словно опустили на мгновение в прохладный живительный эликсир, сваренный исключительно на волшебных травах. И перед взором моим запрыгали веселые искорки.
– Теперь ты можешь говорить связно? Начни с того момента, когда сюда явилась Фероция.
Вот она, моя возлюбленная сестра. Холодный разум, четкая речь и непреклонный взгляд.
Браул Невергор восстал из пепла, в который успел обратиться несколько минут назад, и приступил к своей повести.
21
– Мы пойдем в Волшебную Страну вместе! – сказала Гермиона.
Волшебная Страна – это измерение, куда отправил меня Вольфрам. У этого мира столь длинное и сложное название (загляните в «Путеводитель по совмещенным локальным пространствам» Трехо Альманзора), что мы условились дать ему эту простую и непритязательную кличку. Главное, она отражала суть – страна и впрямь обещала быть волшебной дальше некуда.
– Зачем? – тут же спросил я. – Эта миссия возложена целиком на мои мужские плечи.
– Вот именно. Хорошо зная свойства твоих плеч, я не уверена, что все пройдет гладко. К тому же надо учитывать страшные опасности, о которых мы ничего не знаем!
Гермиона указала на «Путеводитель по совмещенным локальным пространствам», который лежал перед ней на круглом столе. Книга была раскрыта на интересующей нас странице.
– Этот Трехо Альманзор – халтурщик, – сказал Леопольд Лафет Третий.
– Определение подходит как нельзя лучше, – подтвердила волшебница. – Словно нарочно, про Волшебную Страну сказано меньше всего. И карта больше похожа на детские каракули, чем на научно подтвержденные данные. Чем должен руководствоваться путешественник, если он решит провести там отпуск?
Я пропустил эти слова мимо ушей, так как был занят придумыванием достойного ответа. Намек на ненадежность моих плеч резанул Браула по живому. Даже домашние хомячки вроде меня испытывают дискомфорт, когда вторгаются в их святая святых. У них тоже есть чувство собственного достоинства.
