Текст книги "Брачные игры чародеев"
Автор книги: Артем Тихомиров
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Пожалуй, найду. А с кем имею честь говорить?
– Ой… – Исполинская девушка всплеснула исполинскими руками. «Боги, боги, боги», – подумал я. – Прощу прощения, граф, я совсем забыла. Понимаете, в моей жизни происходит много того, что меня крайне расстраивает… Меня зовут Фероция Зипп… Браул! Что с вами, вам плохо? Позвать слуг?
Клянусь, она уже собиралась это сделать, но я отчаянно замахал руками. Если гостья затрубит на всю улицу, то что же еще подумают обо мне соседи?
В общем, я убедил великаншу не повышать голос. Так мы избежали множества неприятностей.
– Пройдемте, – сказал я, намереваясь увести гостью на второй этаж. Выбирать не приходилось. Разгром был, конечно, повсюду, но на первом этаже прохлаждались Селина и Тристан, чьи уши способны нанести вред инкогнито Фероции.
Я шел, а она шествовала, словно марширующая армия – с таким же гулом. Дын, дын, дын – отдавались эхом ее шаги, и каждый раз волосы мои шевелились на загривке. А стоило мне подумать о том, что именно эту девушку готовят в невесты моему приятелю Леопольду, так и вовсе призрак обморока начинал пощипывать меня за огузок.
Чтобы не упасть, я держался за перила обеими руками. В моих глазах Фероция выглядела, как разряженная в платье осадная машина, которую закатывали вверх по лестнице.
– Прошу извинить меня за крайний беспорядок, – произнес я, соображая, что окружающий ландшафт далек от совершенства. – Я занимаюсь магией, вы, наверное, в курсе. А магия – это такая штука… Словом, иной раз случаются некие… конфузы.
– Да, я слышала, – гукнула Фероция. – Довольно хлопотное дело – плести заклятия. А что у вас произошло?
Я сначала подумала, что вы только что отбили атаку банды налетчиков.
Я хотел сказать, что все было куда хуже, и налетчики сравнении с Тристаном Профитролем – всего лишь несмышленые детишки. Но смолчал, ибо, невзирая на наши разногласия с юным герцогом, обливать грязью его реноме не имел права.
– Понимаете, эксперименты бывают удачные и неудачные, – сказал я. – Процент тех и других колеблется.
– Этот был неудачный? – спросила Фероция, оглянувшись через плечо.
– О!.. Несомненно!
– Угу… угу…
Эта громадина – подруга Гермионы. Что, интересно, напела ей моя сестрица? Неужели и эта силосная башня в шляпке думает, что я не в себе? Если верить Тристану, в обществе нынче модно перемывать косточки вашего покорного слуги. Можно подумать, что в салонах больше нечем заняться!
– Тогда я вам сочувствую, – сказала Фероция, причмокнув чувственными губами. Они были пухлыми, как все, чем одарила ее матушка-природа.
– Спасибо.
Из-за беспорядка я нервничал. Но это было не главное. Я боялся, что в самый неожиданный момент нас посетит Профитроль-младший с очередной каверзой наперевес, и тогда Фероция уж точно не составит обо мне хорошего мнения. Я-де не смог приструнить сорванца, у меня начисто отсутствует хватка, и все прочее. Дочь банкира привыкла мыслить практическими категориями, и не уверен, что ей нравятся мужчины, похожие, как было сказано выше, на сливовый пудинг.
Я сел напротив Фероции, слыша отчетливое потрескивание кресла, в которое она себя погрузила. Что будет, если кресло не выдержит столь высокой чести?
Девица посмотрела на меня. Я воспользовался случаем И посмотрел на нее, очень надеясь, что она не заметит, что мой левый глаз слегка подергивается.
– Гермиона написала мне записку, где изложила историю, которая произошла с… Леопольдом, – перешла к делу Фероция. – Признаться, я шокирована. Не могла усидеть дома.
Я кивнул и сказал, что, получив такие новости, любой воспылал бы желанием прогуляться и остудить голову.
– Я не просто вышла на улицу, – ответила Фероция. – Гермиона подала мне мысль повидаться с вами и кое-что обсудить.
– Я весь внимание.
– Мне известна причина, по которой мой отец пытается выдать меня замуж за вашего… друга…
– Вот как? Положение все больше проясняется.
– Вы шутите? – спросила Фероция, и кожа на ее переносице сложилась в складочку.
– Я? Что вы? Просто я нахожу забавным всю эту…
– А я не нахожу! – отрезала она.
– Правда?.. Хм…
– Меня хотят выдать замуж против моей воли. Стали бы вы шутить на моем месте?
– Нет.
– То-то же! – Она вздохнула, словно кит, вынырнувший из морских пучин глотнуть воздуха. – Отец мне ничего не говорил… Так поступить! Какое коварство! Ничего подобного я и ожидать не могла… Гермиона намекнула мне, что его планы родились отнюдь не вчера… и…
– Вы правы. Вольфрам и Бруно Зипп вынашивали свои замыслы, по всей видимости, не один месяц. И в один прекрасный день ваш отец поставил бы вас перед фактом.
– Но я не собираюсь замуж за Леопольда!
– Понимаю. Мы с Гермионой солидарны с вами в вашем стремлении не ходить туда ни в коем случае. Мы обсуждали эту идею и сошлись во мнении, что этому браку надо помешать. Во имя трех персон – вас, Леопольда и Ирмы Молейн.
– Есть еще одна, – сказала Фероция, доставая веер. Он тоже был великанских размеров и гонял воздух по комнате Не хуже иного сквозняка. От терпкого запаха духов моей гостьи, принесенного воздушным потоком, у меня за свербело в Носу.
– И кто же, позвольте полюбо…
– Мой возлюбленный. Его имя я опущу из соображений конфиденциальности…
– Понятно.
– Таким образом, если мой отец добьется своего, несчастными станут четверо, – вздохнула могучая девица.
– Тем более нельзя сидеть сложа руки.
– Хорошо, что Гермиона меня предупредила.
– Не то слово. Лично я сделаю все, чтобы вытащить моего приятеля из лап злодея!
Фероция подарила мне такой взгляд, будто сомневалась, что я в состоянии вырвать хотя бы мышку из лап кота.
– Так, мы болтаем, а еще не подошли к главному.
– Ну… если бы Гермиона не улепетнула к своей загородной подруге, мы бы уже сейчас имели кой-какой план действий. Имею в виду согласованный план. А так…
– Я знаю.
Какую же записку ей написала моя сестрица? В тридцати томах?
– Что вы намерены предпринять в отношении Вольфрама Лафета? – спросила Фероция.
– Я намерен пойти к нему домой и поговорить по душам. Точнее говоря, решительно стать на пути его злодейств.
– Рискнете? – удивилась Фероция.
– Конечно! На карту поставлены четверо, а Браул Невергор не из тех, кто проходит мимо упавших в яму людей. Он всегда вытаскивает их оттуда, хотя иной раз во вред себе.
– Я поняла, – прогудела возлюбленная дочь Бруно Зиппа. – У вас нет четкого плана. Гермиона намекнула мне, что вы способны сорваться с места под влиянием настроения и помчаться делать глупости.
– Неправда! – возмутился я. – Гермиона обожает наводить на меня напраслину. Поверьте, сейчас это она и есть.
– Угу…
Начинаю подозревать, что Фероцию всерьез разочаровали первые результаты визита в мой дом. Возможно, она ожидала увидеть здесь нечто сногсшибательное. Например, рыцаря в полных доспехах, который только и ждет отмашки, чтобы ринуться в бой с армией тьмы. Увы мне, увы. Героем я бываю в исключительных обстоятельствах, но даже тогда надо мной не развевается грозное знамя, а в руке не сверкает остро отточенный клинок. Подвиги я совершаю лишь под бескомпромиссным давлением обстоятельств.
Сомнения Фероции вполне понятны. На ее месте я бы десять раз подумал, прежде чем вверять Браулу Невергору собственную судьбу.
К сожалению, рассчитывать на большее юной деве не приходилось, и она вздохнула, принимая историческое решение.
– Гермиона настояла на том, чтобы я пришла сюда и рассказала все, что знаю.
– Очень разумно.
– Хр-м-м… Видите ли, у моего отца есть одна реликвия магического свойства. Он коллекционер и собирает антиквариат со всего света, тот, что подороже. Можете мне поверить, у моего отца нюх на дорогие вещи, и за годы этого увлечения он создал громадную коллекцию редкостей.
– Понимаю. Богатому человеку просто грех не заниматься чем-нибудь этаким.
– Не перебивайте меня, прошу вас. Я этого не люблю! – рыкнула Фероция.
Я прижал уши.
– Среди экспонатов коллекции есть и волшебные реликвии, за которые иной чародей отдал бы все свое состояние.
– Интересно бы знать какие, – сказал я.
– Опять перебиваете?
– Нет.
Фероция одарила меня своим взглядом – очень тяжелым.
– Чародеи не дают отцу прохода, стремясь всеми правдами и неправдами выцыганить тот или иной предмет. Вьются вокруг него, словно навозные мухи, и беспрестанно жужжат. Обычно он непоколебим, но иногда их настойчивость достигает цели, и тогда папа обзаводится…
– Чеком на круглую сумму?
– Да! – рявкнула громадная девушка. – Чеками, наличными или драгоценностями… Бывает, что чародеи оказывает ему услуги, касающиеся бизнеса, но в эти дела я не вникаю. Ты – мне, я – тебе. Таким жестким принципом руководствуется мой отец. Его душа погрязла в меркантилизме.
Да неужели? А разве про какого-нибудь банковского воротилу нельзя сказать то же самое? По-моему, это у них профессиональная болезнь, и никто не является исключением.
Но я промолчал, напомнив себе, что Фероция не терпит когда ее перебивают.
– Вольфрам Лафет из той же когорты прилипал, он давно обхаживает отца и, кажется, не намерен сдаваться, насколько я знаю, он уже приобрел кое-что из его коллекции, но главного предмета своего вожделения так и не получил… Браул, почему вы молчите?
– А? – Я как раз обдумывал услышанное. Очень интересная история. – Что же я должен сказать?
Фероция взмахнула веером, который рассек воздух с таким гулом, словно был топором палача, опускающимся на шею жертвы.
– Задавайте вопросы! Не сидите с таким лицом, словно у вас живот прихватило!
– Но вы же запретили мне вас перебивать!
– Я снимаю запрет!
– Ох… Ладно. Вы, кажется, говорили про реликвию. Насколько я понял, вокруг нее развернулась некая катавасия, в которой участвуют ваш отец и Вольфрам Лафет.
– Ну хоть это-то вы поняли!
– Я бы понял еще больше, не будь рассказ таким скудным. Итак, Бруно Зипп владеет чем-то таким, что очень нужно Вольфраму Лафету?
– Да.
– И как связаны эти два факта – намерение вашего отца выдать вас замуж и волшебная реликвия?
Фероция смотрела на меня с полнейшей уверенностью что мое место в сумасшедшем доме.
– А что? Сами догадаться не можете? Эх, а еще чародей!
– Не только в вашей жизни гремят ужасающие потрясения… – ответил я, и в тот же миг догадка наконец сверкнула. – Стойте! Понял! Вы думаете, Бруно отдаст старому злодею то, что ему нужно, лишь в обмен на… Леопольда? То есть Бруно нужен Леопольд, а старику – эта таинственная штуковина?
– Наконец-то! Гермиона предупреждала, что вы способны увязнуть в мыслительном болоте, но вы меня удивили.
– Чем? – спросил я сдавленным голосом.
Теперь очевидно, что моя сестрица напрашивается на взбучку.
– Тем, что так быстро сообразили, – ответила Фероция, махая веером. – Они заключили договор. Мой отец отдает чародею реликвию, а тот в свою очередь предоставляет мне родовитого жениха. Вот что нужно Бруно Зиппу. Титул. Чтобы мои потомки были уже не абы кто, а аристократы.
– Подобные сговоры не редкость. А в старые времена молодые люди только так и сливались в брачном экстазе. Пока родители не подобьют все бабки и не щелкнут кнутом…
– Плевать я хотела на старые времена! И на новые тоже, если в них процветает такая гнусность!
– Значит, стать графиней вы не желаете?
– Нет. Мой возлюбленный, правда, тоже имеет титул, но для меня это неважно.
«Да, – подумал я. – Эта девушка далеко упала от своей яблоньки». Другая-то на ее месте вцепилась бы в Леопольда, как клещ, и стала бы аристократкой в мгновение ока. Ее суженый и ойкнуть бы не успел, как золоченые кандалы семейных уз сомкнулись бы на его конечностях.
Фероция пыхтела, словно лошадь, тянущая в гору карету, полную тучных пассажиров. Ее можно было понять.
– Почему вы молчите, Браул?
– Думаю. На это требуется время.
– И каковы же результаты?
Вот, женщины. Все им надо сразу. Вынь да положь.
– С этим более-менее ясно. Остается, правда, еще одна загадка. Волшебная реликвия. Что вы о ней знаете?
– Все. Я что, не рассказала?
– Нет.
– Прошу прошения. Когда я возмущена и расстроена, мои мысли путаются. Речь идет о книге заклинаний, которую отец приобрел чуть больше года назад. Ему продал ее торговец антиквариатом, с которым отец давно поддерживает деловые отношения. Книге не меньше пятисот лет.
– Автор?
– Сляден Исирод, насколько я помню.
– Знаю. Был такой чародей в давние времена. Интересно, что же такого в этой его книге, ради чего Вольфрам готов сокрушить все препятствия на своем пути?
– Откуда мне знать?
– А говорили, что все знаете!
– Но я же не чародейка. Мне стоило труда даже выучив имя этого ненормального.
– Какого?
– Слядена Исирода! У него еще и прозвище идиотское, в самый раз для городского сумасшедшего… хм…
– Неистовый Странник, – подсказал я.
– Вот именно! Представьте, с такими и якшается мои отец. Немудрено, что он свихнулся.
Я робко напомнил Фероции, что тоже являюсь представителем славного племени чародеев и хотя не жужжу, как навозная муха, но в чем-то схож с вышеописанными персонажами.
Громадная девушка фыркнула, как бегемот, и ответила, что еще не составила обо мне окончательного мнения. Есть надежда, что я гораздо лучше своих коллег по ремеслу, и я этой мысли ее настойчиво подталкивает факт моего родства с Гермионой (чудесной девушкой и сердечной подругой). В глазах Фероции это обстоятельство давало Браулу несколько дополнительных очков, хотя не гарантировало успеха в целом.
Тогда я напомнил малышке Зипп, что Гермиона – тоже чародейка, и в ответ услышал смех, каким время от времени разражаются кладбищенские призраки.
– Как можно сравнивать? – спросила Фероция с искренним недоумением. – Ведь Гермиона – девушка!..
Вывод напрашивался сам собой. Говоря о жужжащих субъектах, липнущих к ее отцу, этих чокнутых сляденах, исиродах и неистовых странниках, моя гостья имела в виду исключительно мужчин. По ее мнению, Гермиона по определению не могла претендовать на роль городской сумасшедшей, даже если бы официально взяла себе прозвище… ну скажем, Разрушительница Натор.
Что тут скажешь? В странное время мы живем. Мужчины теперь думают, что все зло – от женщин, а женщины полагают, что мужской пол пора запретить на законодательном уровне, после чего, без сомнения, во вселенной воцарится мир и гармония. Похоже, Фероция, как девица просвещенная, успела нахвататься подобных идей.
С удивлением обнаружив, что она продолжает кипятиться и пускать пар, я попытался вставить слово, но мне не удалось. Сам того не подозревая, я наступил на ее любимую мозоль и должен был расплатиться за свою ошибку сполна.
Спас меня Тристан Профитроль. Кто бы мог подумать, что его появление может вызывать не только разрушительные последствия? Юного герцога я заметил не сразу, а когда все-таки зацепился за него отчаянным взглядом, просиял. Фероция прервала свои излияния – она как раз бичевала нравы современных молодых людей (ее возлюбленный, конечно, не такой) – и сердито посмотрела на меня. Потом ее взор переместился к двери.
– Привет, Фероция, – сказал Тристан прежде, чем что-либо успел сказать я.
– Я тебе не Фероция, а госпожа Зипп! Пора бы запомнить!
– Мы знакомы всего один день, – заметило маленькое чудовище. – Слишком мало времени для такого важного дела. – Тристан прошел в комнату и уселся на кушетку, положив ногу на ногу.
Фероция грозно прищурилась.
– Так вы знакомы? – спросил я, стараясь рассеять внезапно сгустившиеся тучи.
– Еще бы не знакомы! Гермиона притащила к нам в дом этого гадкого мальчишку вчера утром, и он, недолго думая, раскокал папин любимый бюст.
– Папин?
– Это был бюст ее величества!
– О!
Я представил себе, сколько получилось осколков. Насколько мне известно, королева Амелия не отличается субтильностью, скорее наоборот.
– Он был плохо укреплен на подставке, – объяснил Тристан, ничуть не мучаясь угрызениями совести. – Стоило мне его толкнуть, как…
– А зачем надо было толкать?
– Ну… мне стало скучно. Вы с Гермионой болтали о всякой ерунде, а я, будучи предоставлен самому себе, не нашел ничего лучше, кроме как уничтожить бюст. Меня нельзя оставлять без присмотра, неужели не ясно?
Фероция покраснела от ярости.
– Зря я не оттаскала тебя за уши в тот момент, – сказам она. – Браул, это случайно не по его вине в вашем доме такой кавардак?
– Э…
– По моей, – сказал Профитроль-младший, показывая малышке Зипп острые зубы. – Я злостно и цинично нарушил два строгих запрета и теперь наказан.
– Кстати, почему ты здесь? – спросил я. – Разве последствия катастрофы устранены целиком? Не верю.
– Обеденный перерыв, – сказал мальчишка, ковыряясь в носу.
– Перестань! – возмутился я.
Тристан и не подумал меня послушаться.
– Думаю, надо его взгреть. Он давно напрашивается, сказала Фероция, взглядом давая понять, что не прочь взять на себя эту почетную миссию.
Я не сомневался, что у нее получится, учитывая ее размеры и, вероятно, богатырскую силу, но тут же с трепетом задумался о последствиях. Что же это будет, если по Мигонии пронесется слух, что в доме Браула Невергора то и деле взгревают отпрысков высшей аристократии? Что будет, если стража услышит пронзительные вопли, исходящей из особняка под номером десять по Радужной улице? Не скажут ли соседи: «Мы всегда думали, этот чародей – сумасшедший. И вот доказательство!»? Случись это, от моей репутации останется исключительно мокрое место.
– Лучше не надо, – прямо сказал я, хотя, признаюсь, ней легко было противостоять искушению.
– Нельзя потакать гадким мальчишкам, – изрекла Фероция, пожирая Тристана своими большими глазами, – Если их не колошматить каждую минуту, прививая хорошее поведение, они вырастают в гадких мужчин, которые…
Я поднял руку, не желая прослушать еще один продолжительный монолог, повествующий об извечной борьбе полов вообще и угнетенном положении женщин в частности.
Фероция фыркнула, считая, что получила еще одно доказательство моей неблагонадежности.
– Я на пути к исправлению, – сказал юный волшебник, подняв вверх указательный палец, который только что извлек из носа. – И если меня взгреть в начале этого многотрудного пути, за последствия я не ручаюсь!
– Он еще и издевается, – проворчала моя гостья.
– Предлагаю заключить временный мир, – сказал я, вытирая пот с шеи клетчатым платком. – На повестке дня стоят важнейшие вопросы, Фероция, вы не забыли?
Она не забыла, однако, похоже, желание продолжать беседу у нее пропало.
– Кстати, о важнейших вопросах, – подал голос Тристан, подгребая к нам вихляющей походкой. Наплевав на то обстоятельство, что находится в обществе дамы, он сунул руки в карманы и вел себя на редкость вызывающе. – Я тут подслушал, о чем вы беседовали.
– А тебе никто не говорил, что… – начал я, намереваясь дать паршивцу гневную отповедь, но тот лишь рассмеялся:
– Когда вы орете на весь дом и ржете, как лошади, фыркаете, как гиппопотамы, и хохочете, как привидения, трудно не подслушать. Моя же душа всегда стремится в направлении тайн и загадок, она держит нос по ветру и редко ошибается. В этой комнате речь шла именно о них? Тайнах и загадках?
– Тристан, это взрослые разговоры, тебя они не касаются! – сказал я. – Мы…
– Уходи!!! – рявкнула Фероция.
Клянусь, эта реплика, похожая на удар гигантского хлыста едва не опрокинула мой дом на бок. Чуткое ухо Браула уловило недоуменное и жалобное позвякивание оконных стекол, и, не будь я погружен в кресло, не знаю даже, какими были бы последствия. Я отделался помутнением сознания и предынфарктным состоянием, а тот глаз, что ранее дергался, взялся за дело с удвоенной энергией.
Тристан Профитроль каким-то чудом устоял. Учитывая его весовую категорию, он должен был вылететь за дверь в тот же миг, но природная верткость помогла ему не пойти на поводу у обстоятельств. Я заметил, что мальчишка инстинктивно схватился рукой за мое кресло, а потом нырнул за него и спрятался за спинкой.
– Браул, сделайте что-нибудь, иначе я за себя не ручаюсь! – добавила Фероция. Уже не так громко, но все равно было похоже, что в комнате проснулся небольшой вулкан.
Я повернулся, пытаясь схватить Тристана за шиворот. «Наплевать, сейчас взгрею!» – подумал я, но не тут-то было. Паршивец отпрыгнул в сторону двери.
– Уходи! – сказал я. – Пока еще чего-нибудь не случалось! – Я указал на дверь и начал вставать. – Мне следовало запереть ее изнутри с самого начала!
– Ладно, ладно… да вы что, шуток не понимаете? Скучные замшелые обалдуи! Неужели с возрастом люди теряют разум?
– Если сейчас же не уберешься, то можешь лишиться возможности проверить это на собственном опыте! – прорычал я. У меня хорошо получилось изобразить сторожевую овчарку, и Тристан догадался, что смог довести меня до состояния, именуемого в народе «белым калением». Его хулиганский инстинкт подсказал ему, что может последовать настоящая трепка. И произойдет, невзирая на стражу, соседей и Браулову репутацию.
Юный волшебник отступал, стараясь показать, что совершает стратегический отход, а не обращается в бегство.
– Ладно. Раз вы так хотите! Пожалуйста! Можете обсуждать свои взрослые дела хоть до посинения, мне-то что? Я уйду. И если вы не хотите узнать про Вольфрама Лафета, это не мои проблемы…
Мне удалось совершить стремительный прыжок и сцапать юного герцога за шиворот. Тристан зажмурился, втягивая голову в плечи.
– Что ты сказал?
Я сказал… про Вольфрама Лафета Первого…
– Ты его знаешь?
– Ага. В прошлом году на каникулах я провел у него полторы недели. И старый пенек чуть не рехнулся.
Я посмотрел на Фероцию торжествующим взглядом, словно это была моя заслуга.
– Милый Тристан, – произнеся торжественно. – Сделаем так. Сейчас ты сядешь в это кресло и расскажешь нам все, что тебе известно о Вольфраме Лафете. Не упусти ни одной подробности. Поведай нам скорбную историю своего пребывания в этом логове зла. Я никогда не поверю, что ты не сунул свой любопытный нос в святая святых старого монстра. Выступай. Сейчас твой звездный час!
Я выделил Тристану свое кресло, а сам встал рядом, точно надзиратель. Фероция была не в восторге. Ее не прельстили даже сокровенные тайны, которые должны были вылезти наружу через несколько мгновений. Громадная девушка оставалась суровой, словно кредитор, несущий вахту на крыльце должника.
Профитроль-младший разразился речью.
16
Не знаю, преподают ли сейчас в школах волшебников ораторское искусство. Если и преподают, то из рук вон плохо, учитывая, что по всем предметам Тристан считается отличником. Научившись ловко тараторить, он совершенно не представлял, с чего начинать, как продолжать и чем заканчивать собственные излияния. Перескакивая с места на место, юный чародей хотел вывалить на нас все сразу, в результате чего в наших мозгах произошел затор, а сам мальчишка едва не задохнулся.
После пяти минут могучего словопада Тристан утер губы и набрал в грудь побольше воздуха, чтобы начать акт второй, но я его остановил:
– Не стоит спешить, мой юный друг. Давай уточним сказанное и попытаемся привести этот хаос к общему знаменателю.
Тристан покраснел, сообразив, что не выдержал экзамен на умение гармонично выражать свои мысли. Его самолюбию нанесли удар, от которого оно едва не рассыпалось, как шалтай-болтай.
Фероция торжествовала. В ее глазах еще одно лицо мужского пола было свергнуто с пьедестала.
– Итак. Ты попал на полторы недели к Вольфраму Лафету Первому?
– Да, я же говорил!..
– Тихо!
Мальчишка что-то прорычал.
– Инициатива принадлежала твоему отцу, так?
– Ну…
– А ты не знаешь, о всеведающий отрок, имел ли твой родитель какие-либо деловые сношения с Вольфрамом или Бруно Зиппом?
– Без понятия.
– И все время, пока ты пребывал в доме старика, ты занимался подрывной деятельностью? – спросил я.
– Так он сказал, когда возвращал меня отцу. Я ему показал!
– Значит, теплых чувств к Вольфраму ты не питаешь?
– Питать к нему? Да я лучше съем дохлую кошку! Этот старый болван…
– Тристан!
– Да ладно! – махнул рукой Профитроль-младший. Не надо прикидываться. Вот что не люблю во взрослых, так это всякое притворство. Вы оба готовы слопать этого короля гнуси живьем, а сами не разрешаете мне называть вещи своими именами.
– Но ты еще…
– Да, я безмозглый ребенок, знаю! – взвился Тристан, но я усадил его на место.
– Все-таки лучше без лишних эмоций. Мы здесь занимаемся решением интеллектуальных задач, а не репетируем пьесу…
Тристан сказал, что на репетицию это уж точно не тянет. Вот в Скелосе, дескать, они репетировали так репетировали. Дальше последовал сумбурный рассказ о том, как юные гении решали творческие вопросы, возникающие по ходу дела. У меня сложилось впечатление, что речь идет не о дивном мире театра (хотя и школьного), а о масштабном столкновении нескольких армий, которые дубасили друг друга зонтиками, палками, бутафорскими мечами, тростью, спертой у учителя пения, и даже элементами декораций, которые в итоге пришли в полную негодность.
Завороженный этим эпическим повествованием, я на некоторое время впал в ступор. Из этого состояния меня вывела Фероция. Ее вопль мог бы занять первое место в национальном соревновании голосящих незамужних девиц, но никто, к сожалению, об этом не знал, кроме меня и Тристана.
Обстановочка сложилась довольно нервная, заметили?..
Чтобы предотвратить руко– и ногоприкладство, я закрыл Тристану рот ладонью.
– Если он будет и дальше надо мной издеваться, – проорала Фероция, – я за себя не отвечаю!
В тот же миг на пороге материализовалась Селина и сказала, что, если господа желают, она с удовольствием уберет отсюда «это маленькое надоедливое создание».
Господа в моем лице вежливо отказались.
– Итак, Тристан, – сказал Браул Невергор, чувствуя паническое дрожание внутри, – просто отвечай на мои вопросы. От тебя больше ничего не требуется.
Он согласился.
– Ты обследовал дом старикана? Что ты первым делом предпринимаешь, оказавшись в незнакомом месте?
– Лезу всюду, куда могу добраться, – ответил юный волшебник.
– Хорошо. Как я понял, обитель злодея выделяется на фоне всех прочих?
– Еще бы! Поживи в ней нормальный волшебник, он Давно бы ку-ку. Вольфрам разгуливает по своему дому то в образе демона, то превращается в громадную собаку и рыщет по всем углам, то становится нетопырем и висит на потолке. И вообще, там – как в склепе, разве что зомби и скелеты не разгуливают. Хотя, может быть, он нарочно убрал их, зная о том, что я осеню его гнездо своим визитом…
Фероция крякнула.
– Но вся эта экстравагантность не помешала тебе сделать свое черное дело? Расскажи подробнее о тайнах и загадках особняка. Из твоей предыдущей речи мы ничего не поняли.
– Не поняли? Зря, значит, распинался?
– Тристан!
– Ладно! Ну… всего и не расскажешь. Есть, к примеру, у старика такая комната, в которой сплошные двери. Он закрывает ее на ключ, но что мне замки? Я прихватил с собой связку отмычек и проверил, что внутри.
Фероция снова запыхтела, пораженная цинизмом подрастающего поколения.
– Все эти двери ведут в разные места. Это порталы.
– Ты их открывал?
– Некоторые открывал, но не входил. Что я, дурак? Откуда я знаю, каким образом они построены и найду ли я на той стороне выход?
Тристан постучал себя по лбу, намекая, что я задаю странные вопросы для человека, который взялся решать интеллектуальные задачи.
Я проигнорировал критику и сказал, что эти сведения могут весьма пригодиться (хотя еще не знал, каким образом).
– Никогда не водила знакомств с ворами и взломщиками, – мрачно сказала Фероция.
Мы с Тристаном оглядели комнату в поисках упомянутых субъектов, но никого не нашли.
Громадную девушку, кандидатку в жены Леопольду Лафету, это ничуть не смутило, и она молча указала на Профитроля-младшего, после чего объявила, что ни одна благая цель не оправдывает преступных методов.
Тристан в свою очередь тоже не подумал смутиться и с вызовом посмотрел на Фероцию.
Чувствуя, как воздух в комнате начинает потрескивать от электрических разрядов, я призвал благородное собрание к взаимной вежливости. Собрание согласилось. Ох и тяжело быть дипломатом! Мне повезло, что в жизни я не выбрал эту многотрудную стезю, иначе давно бы сошел с ума.
Мы с трудом, но вернулись к теме разговора. Я искал, за что бы такое зацепиться, и долгое время мне это не удавалось. Наконец смог сформулировать проблему и высказать ее вслух:
– Тристан, где, по-твоему, Вольфрам может держать в плену своего внука?
Тристан не понял. Он не был посвящен в страшную тайну семейства Лафетов, и мне пришлось, раз уж мальчишка теперь состоит в нашем тайном обществе, раскрыть карты. Вы бы видели, как загорелись его глаза! Опасным таким, хулиганистым блеском, заметив который я ощутил посасывание под ложечкой. «Ничего хорошего из этого не выйдет», – подумал я обреченно, но повернуть назад колесо судьбы было уже нельзя.
– Я знаю, – сказал юный герцог. – У старикана под домом обширные подземелья. Туда влезет сотня собак, не то что один малахольный фокстерьер.
– Ничего это не значит, – отозвалась Фероция. – К чему такие сложности? Старик ведь хочет, чтобы под венец Леопольд отправился румяным и здоровым, а не, наоборот, бледным и больным. Он не будет держать его в каземате.
– Верно, – кивнул я. – Что же делать?
Тристан ерзал в кресле, как всегда бывает с маленькими чудовищами, в уме которых один за другим в полный рост встают идеи дьявольских проделок. Он был переполнен ценными сведениями, но мы не могли воспользоваться ими немедленно и, по его мнению, не горели желанием. Зато горел он, да так, что мне казалось, я чувствую исходящий от мальчишки жар.
– Надо проникнуть в дом и посмотреть там, – сказал Профитроль-младший с полной убежденностью. На наш с Фероцией вопрос «как?» он расхохотался и назвал нас закосневшими типами, лишенными авантюризма и фантазии. А вот для него, опытного в этом деле человека, ничего не стоит проникнуть в логово зла и хорошенько там пошуршать.
Я открыл рот, чтобы заявить, что об этом не может быть и речи, но в этот момент Селина впрыгнула в комнату, напугав меня до полусмерти. Она сообщила, что посыльный принес записку, и вручила мне таинственное послание, пахнущее, как мне показалось, дымом пожарищ. Девушка хотела уволочь с собой Тристана, но я ей не позволил этого сделать. Селина очень удивилась, узнав, что Профитроль-младший нужен нам с Фероцией если не как воздух, то уж точно как вода в пустыне.
Селина улепетнула, ворча, что уборка до сих пор не закончена, а «этот маленький злыдень» все-таки увильнул от работы. Тристан показал ей язык.
Я принялся за чтение записки. Через несколько мгновений я ощутил, что меня дергают за рукав. Это был юный волшебник. Он спрашивал, в чем дело и не собираюсь ли я упасть в обморок. Фероцию интересовало то же самое, но она ехидно молчала.
Я не собирался лишаться чувств, хотя сложно было не поддаться искушению. Я протянул послание Фероции. Громадная девушка взяла его двумя пальцами с явной брезгливостью, словно секунду назад я вытащил бумажку из лужи, в которой искупались помойные крысы.
