Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 27 (СИ)"

Автор книги: Артем Шумилин

Соавторы: Серж Винтеркей
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 8

Крым. Ялта.

Пока хозяева развлекали нас рассказами о своём родном комбинате, Ульяна принесла четыре тарелки на стол.

– Точно не будете с нами кушать? – спросила она отца. Тот замотал головой в ответ.

Ульяна выставила на всех бокалы, принесла целую стопку блюдец под торт, пару чашек и кучу разномастных чайных и десертных ложек.

Хозяйка ещё маринованных огурцов принесла, и несколько вариантов самодельной овощной закуски. А хозяин настаивал, чтобы мы непременно попробовали домашнюю скумбрию из банки.

Нас кормили, как будто мы из заблудившейся во льдах полярной экспедиции только вернулись, месяц еды не видели. Разлили бутылку вина, получилось по неполному бокалу. Довольно быстро выпили и хозяин тут же предложил достать домашнего вина.

– Нам же ещё в ресторан, – сказал ему Михаил, переглянувшись со мной.

– Так это же вечером, – с недоумением посмотрел на нас Илья. – На пробу. Сам делал.

Блин. Я молча пожал плечами, глядя на Михаила. Пусть сам разруливает. Я ж не знаю, что у них тут за проблемы. Вдруг, Илье нельзя пить больше определённой дозы?

– Ну, если только на пробу, – согласился Михаил.

И Илья ушёл во двор и вскоре вернулся с целым прозрачным двухлитровым графином тёмно-красного вина и наполнил нам бокалы.

Взяв свой, пригубил, особой крепости не почувствовал и решил, что вреда не будет. Вкуснее, конечно, то было вино, что мне продали, десятилетнее, но и это неплохое. Приятное на вкус.

А Галия с Ульяной уже вытребовали у старшего мальчугана тетрадный лист и записывали рецепты. Особенно жене понравились домашние консервы из скумбрии. Ничего не могу сказать, очень вкусные, но где мне, теперь, в Москве столько скумбрии набрать?

* * *

Северная Италия. Больцано.

Фуршет на шестьдесят персон Тарек поручил организовать работникам ресторана гостиницы, где он стал уже постоянным клиентом.

К назначенному времени Нуралайн, Диана и Мария в ожидании гостей сидели в офисе на первом этаже и пили кофе с заместителем Тарека Алонзо. Сам Тарек и Фирдаус уже вели переговоры на втором этаже. Один из потенциальных заказчиков специально приехал с этой целью пораньше. Диана знала, что это очень серьезный человек, и переговоры будут вестись о регулярных поставках тысяч штук изделий их фабрики.

Приглашённые официанты уже накрыли столы и стояли в ожидании первых гостей. Ими оказались журналисты городской газеты. Нуралайн моментально вышла вперёд, начав изображать из себя гостеприимную хозяйку. Вскоре у офиса припарковалось несколько дорогих машин. Многие приезжали на такси.

Пока Тарек был занят с заказчиками, Алонзо в красивом черном костюме, белой рубашке и светло-синем шелковом галстуке рассказывал гостям о фабрике, её истории, расцвете, упадке и втором рождении после смены хозяина. Диана с Марией старательно прохаживались в центре между столами с двумя элегантными чемоданами на колёсиках, самыми маленькими из всей коллекции. Они специально, по примеру стюардесс, выбрали чемоданчики под цвет своих нарядов и обе смотрелись очень эффектно. Их несколько раз просили попозировать для съёмки.

Когда Тарек по окончании своих переговоров вышел с Фирдаусом на балкон, Диана сразу поняла по их довольным лицам, что сделка заключена и на прекрасных для них условиях. Хотя и их посетитель тоже выглядел весьма удовлетворённым.

Их заметили, когда они начали спускаться по лестнице, фотографы моментально заняли выгодные позиции для съёмки, тут же защёлкали фотокамеры.

Вот это да! – поразилась Диана. До этого столько фотографов и вспышек одновременно она видела только в кино.

Тарек спустился к гостям и поманил к себе Нуралайн, девушек, Фирдауса и Алонзо. Они долго терпеливо позировали для собравшихся представителей прессы. Мария руководила расстановкой участников группового фото и выглядела при этом не просто наёмным сотрудником, она откровенно наслаждалась происходящим.

Диана участвовала в таком мероприятии первый раз. Но Мария ей шепнула, что это будет теперь происходить регулярно.

– Фуршеты – это очень просто, – рассказывала она Диане. – Вот с обедами всё гораздо сложнее. Там и к внешнему виду надо серьёзнее относиться и во время обеда все сидят на тех местах, что им указали. Я обеды не люблю. С кем посадили, с тем и разговаривай, – призналась она. – А тут свободно ходишь, с кем хочешь общаешься…

Официальная часть фуршета быстро завершилась. Фото с разных ракурсов были сделаны в огромных количествах. И хозяева, и гости просто наслаждались общением под легкие инструментальные композиции. Тарек прохаживался между гостями, вовлекая их в общие беседы между собой. Нуралайн и Фирдаус делали то же самое. Очень скоро все гости были объединены по три-четыре человека. Журналисты, пользуясь случаем, пытались взять интервью у бизнесменов. Почти все были заняты общением. Осмотревшись, Диана заметила одиноко стоящего офицера в форме. Она не смогла сразу определить, какой стране она принадлежит, но подумала, что очень вряд ли это офицер из соцстраны.

Вот. Кажется, пришло время заняться работой на КГБ, надо же хоть что-то для них привезти из Италии, – решила она и направилась к нему с бокалом шампанского в руках и улыбкой на губах. Подойдя ближе, она поняла по акценту, с которым он заговорил на итальянском, что он француз и заговорила с ним по-французски. Курсы французского, на которые она ходила в Москве, и то, что они каждый день дома с мужем по часу общались на французском, пошли на пользу ее умениям в этом языке. Писать, конечно, она грамотно почти не умела, но разговорный язык уже немного освоила. Фирдаус время от времени говорил ей смело разговаривать, не боясь ошибиться с грамматикой, она, слушая его, обычно недоумевала – это когда она боялась таких пустяков? Она же сама контракты не заключает. А в обычной беседе если кто-то не поймёт ее из-за ошибки, то это его и будут проблемы…

Офицер оказался военным атташе при посольстве Франции. Как его занесло на это мероприятие, Диана так и не поняла. Посольство же в Риме, до Больцано не ближний свет. Он что-то начал говорить про друга-журналиста, у которого атташе гостил, и который получил приглашение на это мероприятие. Диане, после того, как в КГБ ее научили быть подозрительной, совсем не понравилось, что военный атташе Франции по какому-то невероятному стечению обстоятельств оказался у них в офисе. Она не верила в такие совпадения и поинтересовалась, кто именно из присутствующих является его другом. Но ему, видимо, надоели её расспросы, и он поинтересовался, что у неё за акцент? А услышав, что она из Москвы, ухватился за эту тему и начал вспоминать русских писателей. Начал для разминки с Толстого, затем начал восхвалять Достоевского с его тайнами русской души. Диана принялась лихорадочно вспоминать французских писателей, но смогла вспомнить только Александра Дюма. Улучив момент, высказалась о нём, как о самом популярном авторе Союза, мол, его читают даже больше, чем Толстого и Достоевского.

Француз совсем не ожидал такого, для него это заявление стало настоящим откровением. Он расплылся в удивленной улыбке, оживился.

И именно в этот момент рядом оказался Фирдаус с хмурым выражением на лице. Ему и говорить ничего не надо было, ясно, что приревновал ее к военному… Диана с радостью передала ему атташе, прокомментировав на арабском, что он стоял тут один, ей пришлось его развлекать как хозяйке…

Отойдя от них, Диана залпом выпила остатки шампанского в своём бокале и взяла ещё один.

Они там в КГБ серьёзно думают, что я смогу вот из этого офицера вытянуть какую-то важную информацию? Да он мне так и не ответил, как он здесь оказался! А я должна у него выяснить какие-то военные тайны французской или итальянской армии и НАТО? Спросить, к примеру, сколько танков на ближайшей военной базе? Да он тут же потребует меня арестовать! Они там, в Москве, в своём вообще уме⁈

Диана глянула на сжатую в руке визитку, что успел сунуть ей француз. Подполковник Ансель Косельни. Нет уж, Ансель, я не дам тебе посадить меня в тюрьму, даже если ты еще раз попадешься на моем пути!

* * *

Жена с Ульяной обменялись адресами. Михаил и Ульяна Столяровы оказались жителями Свердловска. Разговорились уже на тему этого славного города. Миша инженер Уралмаша. Ульяна художник на ювелирном заводе. Галия как про это услышала, так прямо рот открыла от удивления, подумала, что она там занимается тем же, что и Ксюша на ЗИЛе. Но оказалось, что все еще серьезнее. Ульяна художник-ювелир. Тут уже и я заинтересовался.

– Какая интересная профессия, – восхитился я. – Первый раз сижу за столом с ювелиром. Это, значит, в твоих изделиях щеголяют наши женщины?

– Ну, несколько женщин точно щеголяют, – рассмеялась Ульяна. – По моим эскизам делали несколько спецзаказов. А вообще, новые изделия в массовое производство редко запускают…

Галия начала расспрашивать её о работе с нескрываемым любопытством. К ним присоединилась хозяйка. Михаил с Ильёй вышли на улицу на перекур, прихватив свой бокал, вышел с ними. Мы уселись на террасе и говорили обо всём. Когда встречаешь нового человека это всегда так интересно, целый новый мир…

Когда мы вернулись, Илья, с сомнением глядя на Галию, заметил, что она замёрзнет в таком виде к вечеру, и мы с ней стали собираться в гостиницу переодеваться. Договорились со Столяровыми, что они подойдут ко входу Ореанды и мы вместе поедем на такси в ресторан.

У Галии выбора большого не было, поэтому переоделась она довольно быстро и возилась с причёской, когда позвонили снизу и сказали, что нас ожидают в вестибюле на первом этаже товарищи Столяровы.

Галия расстроилась, что не успела навести красоту, как хотела.

– Дорогая, это же морской берег, ветер, тут всё равно, всю твою укладку растреплет сразу, как выйдем из такси.

И я оказался прав. Стоило нам выйти на балкон, тут же вечерний ветер растрепал волосы нашим спутницам. Прическа погибла, жена сразу успокоилась и просто наслаждалась видом.

В ресторане «Ласточкиного гнезда» посидели без эксцессов, наблюдали чудесный закат, вкусно поужинали, послушали живую музыку, мы с женой пару раз вышли на медленный танец… Короче, получили тридцать три удовольствия сразу.

Вернулись в Ялту также, на такси.

* * *

Москва. Выхино.

У Ганина в Выхино в своём доме жила престарелая тётя, ветеран труда, получившая в войну похоронки и на мужа, и на двоих сыновей. Навещал он её регулярно, раз в неделю, как минимум, за что тётушка нарадоваться на него не могла.

Он с осени забивал ей подпол овощами, картошкой, морковкой… Правда, тётушка сама уже спускаться по крутой лестнице в подвал не могла, и он каждый раз вынимал ей в ведре овощей на неделю.

Ещё раз в месяц он давал ей пятьдесят рублей к пенсии. Каждый раз одинокая пожилая женщина начинала плакать, и он стал незаметно оставлять их ей на кухонном столе, в вазочке перед уходом.

Ганин не просто так приезжал к тёте. Он у неё в подвале оборудовал тайник, в котором и держал все свои накопления.

Пусть дураки смеются, – думал он, – а надёжнее трёхлитровой банки нет ничего. Главное, хорошо спрятать.

И он прятал две трёхлитровых банки с пачками соток за банками с солёными огурцами и помидорами. Вложив в банки цветные картинки с этими самыми огурцами. В полутьме подвала разглядеть, что это не настоящие огурцы, было очень трудно.

Глядя на этот простенький погреб, никому и в голову не придёт здесь искать деньги, – был уверен Ганин. – Тем более те огромные суммы, что он здесь накопил.

Пока лежал в больнице, а потом разрабатывал сломанные ноги, к тете, естественно, он приезжать не мог. И уже начал потихоньку волноваться, что давно не видел свой тайник.

Посетив тётю в первый раз после такого перерыва, он привёз ей продуктов и лекарств. Затем слазил в погреб, убедился в сохранности двух своих кубышек. Словно камень с души свалился! С чувством глубокого удовлетворения набрал тёте овощей на неделю, и поднял ведро с ними из подвала в хату.

– Ну вот, тёть Зин, на неделю хватит. А я, может, ещё в понедельник заскочу, хлеба, молока привезу. Мышеловку в подвале поставил, заодно проверю.

– Ох, Макар, голубчик, тебе самому после переломов-то лазить в подпол трудно, – покачала головой Зинаида Мироновна.

– Это ничего, – ответил он, – врачи говорят, ноги разрабатывать надо. Они же лучше нас, ничего не понимающих в медицине, разбираются. Верно?

Он чмокнул её, как всегда, в макушку, и уехал.

Марьяна, пока он лечился, очень плодотворно поработала за него, и в понедельник он ждал от нее достаточно приличную сумму, которую нужно будет добавить к основному сокровищу… Ей он от нее даст процентов двадцать… нет, хватит и десяти, чтобы не входила во вкус.

* * *

В воскресенье мы с женой, сразу после завтрака в ресторане при гостинице, пошли искать Рыбокомбинат. Пришли к Дому торговли, а там где-то должен быть мост через речку, как объяснял мне вчера Илья…

Но искать ничего не пришлось. Мост был один, пешеходный с витиеватыми литыми перилами и вёл он реально к дворцу, на фасаде которого, под самой крышей, гордо красовалась надпись «Ялтинский рыбокомбинат». Мы прошли мимо фонтана в виде кита и оказались на высокой парадной лестнице.

Надо сказать, здание проектировал выдающийся архитектор. Производственный корпус квадратный с большим внутренним двором. Все службы внутри здания, все разгрузочно-погрузочные площадки во внутреннем дворе, а вокруг чистая, ухоженная, красивая территория. Причем никак не огороженная, доступная всем жителям города.

Вокруг статуи, красивые уличные фонари, стилизованные под старинные. Какие-то невероятные хвойные и не только растения, явно, специально тут посаженные когда-то.

– Ну самим же приятно здесь на работу ходить каждый день, – заметил я, задумчиво осматриваясь. – Почему же у нас если производственная территория, то обязательно обнесена жутким забором с колючей проволокой, а за ней грязь по колено и свалки?

Надо с Шанцевым об этом поговорить… И с Бортко с Захаровым. Не только же в Ялте должна быть такая красота…

Мы ещё раз зашли к нашим новым знакомым. Расспросил Илью и Лену, что у них во внутреннем дворе рыбокомбината? Не воняет ли в цехах протухшей рыбой?

Во время прогулки мы учуяли с женой только запах копчёной рыбы. Очень приятный.

Меня уверили, что комбинат работает на свежайшем сырье.

– Утром ещё ставридка плавала, – ответил Илья.

– У нас же, в Ялте, целый рыболовецкий колхоз! – гордо ответила Лена.

– Надо же, не знал, – признался я.

Нас опять уговорили пообедать, мы вернулись в гостиницу только часам к шести вечера и сразу начали собираться в обратную дорогу. Такси в Ореанде вызывал портье, и оно появлялось по первому щелчку.

К семи часам мы уже ехали в Симферополь на самолёт. Выходные промчались незаметно. Но главную задачу я выполнил, устроил жене праздник на день рождения.

Прилетели во Внуково ближе к часу ночи. Домой попали только в половине третьего. Оказывается, меня с вечера уже ждал Иван Николаев. В одиннадцать мама уговорила его идти спать. Постелила ему в детской на свободной кровати в одной комнате с Загитом. Нашим пацанам рановато еще отдельно спать, так что места тут полно…

– Иван просил его разбудить, как вы приедете, – сказала она. – Ему завтра в двенадцать уезжать уже обратно в Святославль…

– Так а зачем будить? – удивился я. – Что, нам не хватит до двенадцати времени поговорить?

– Ну, он боялся, что тебе с утра бежать надо будет на учёбу или ещё куда-то, – ответила мама.

– Никуда мне не надо. Расходимся все спать.

Ахмад спал в большой комнате. Мама ушла спать к нему, а Галия сменила её, дежурившую у нас в комнате вместе с детьми. Мальчишки преспокойно себе спали, улыбаясь во сне.

– Вот видишь, дорогая, – сказал я жене, – они, небось, и не заметили, что нас два дня дома не было. А ты переживала.

С утра в понедельник Иван встал по привычке рано, и я, обрадовавшись, предложил ему пробежаться со мной на зарядку. Кто его знает, о чём сейчас пойдёт речь? В любом случае прослушку КГБ радовать мне нет нужды.

– Ну, рассказывай! Что у вас там? – взглянул я на него с любопытством.

– Всё нормально. Деньги Вагановича нашли, – ответил он. – Семьдесят тысяч. Хитрец, прятал в чужом пустом доме половину деньгами и половину положил на книжки на предъявителя… Шанцев мне дал двадцать пять процентов.

– Ну что же… Поздравляю, ты просто молодец!

– Я тебе часть денег привёз, – смущаясь, проговорил он. – За тот раз… Виноват был, сглупил. Ты же подсказал, где деньги искать…

– Э, нет, дружище, – порадовался я такой щепетильности. – Что было, то прошло. Ты мне ничего не должен. Это я тебе хочу сказать спасибо за то, что это сделал, нашёл деньги и наказал этого козла Вагановича. Он нам всем крови попил. Поверь, очень приятно сознавать, что не всё коту масленица.

Иван ошарашенно на меня посмотрел.

– Что, правда, что ли? Ты не в обиде за тот раз?

– Был бы я в обиде, разве же бы я рекомендовал тебя Шанцеву для этого дела?

– Но я тебе три тысячи привез! – не сдавался Иван, видимо, решив, что я не понимаю масштаб цифр. Может, подумал, что я неправильно его понял, и думаю, что он мне пару сотен хочет сунуть.

– Молодец, хорошая сумма, вижу, что ты действительно думал о том случае. Но правда – не надо. Ты, главное, старайся не сорить деньгами в Святославле. И спрячь их надежно, не так, как Ваганович.

– Не так и просто надежно спрятать серьезные деньги… – проворчал милиционер.

Хотел ему сказать, что я знаю, и что не у него одного такая проблема в СССР, но решил промолчать. Ни к чему ему информация, что я тоже об этом размышлял.

Вроде, уговорил. Надеюсь, не станет к этому вопросу в квартире возвращаться. Но я еще подумал, что стоит Ахмаду об этом рассказать. Порадовать. Ему особенно важно это услышать, как пострадавшему от самодура-коррупционера. Поэтому, когда они проснулись и пошли к себе собираться на работу, я извинился перед Иваном, что отлучусь ненадолго, и пошел наверх к родителям. У них же прослушки в квартире наверняка нет, КГБ они ничего нового сказать не могут, так что тут можно спокойно поговорить.

– Иван не просто так приехал, – начал я, когда мама оставила нас двоих на кухне. – Есть новости, что тебе очень по душе придутся. Решил, что ты должен знать. Но больше никому ни слова…

– Обижаешь, – посмотрел Ахмад на меня чуть ли не с обидой. – Когда я язык за зубами не держал?

– Это я не про то, что ты язык когда-то за зубами не держал, – примирительным тоном ответил я, – а просто предупреждаю, что распространяться нельзя никому о том, что я тебе сейчас скажу.

– Так и говори, – наклонился он ближе ко мне, приготовившись слушать. – Я ж – могила!

– Короче, наказали мы всеобщими усилиями Вагановича, – тихо начал я и рассказал ему всю эту историю. Он ближайший соратник Шанцева, радуется искренне, что его карьера в гору пошла, не предаст, не подставит, что и доказал, попав в камеру вместе со своим директором в тот раз. Ахмад цельный, гнили в нем нет, к чужим деньгам и успехам не завистлив, так что с ним можно поделиться.

– Конечно, основная заслуга принадлежит Ивану, – продолжал я. – Моя была только идея, а Александр Викторович помогал информацией. Но, согласись, важен результат: Ваганович остался без наворованных денег.

– Трудно не согласиться, что месть вышла на славу, – потрясённо глядя на меня, ответил Ахмад. – И Сашка на это пошёл? Вот уж не ожидал от него. Такой весь правильный вечно был, идейный, хоть теперь на человека стал похож. И что он будет делать с оставшимися деньгами?

– Сначала хотел в детский дом анонимно пожертвовать, а сейчас, Иван говорит, уже хочет их на весь Святославль потратить. Это же у нашего города деньги украдены…

– Логично, – согласился Ахмад. – Ну, если так, то всё понятно… Ну, что же? Хорошая новость… Нет. Не хорошая. Отличная! Вообще, в последнее время, одна новость лучше другой!

Про первую хорошую новость это он на беременность жены намекает… По его довольному виду понял, что он, и правда, очень рад, что Вагановича мы наказали. Чужая душа, конечно, потёмки, но лично мне было бы не очень комфортно жить, зная, что сволочь, попившая мне кровушки, живёт безнаказанно дальше. Думаю, Ахмаду сильно полегчало в этом смысле.

Пошёл к себе, оставив его тихо радоваться.

Дочитали главу – порадуйте авторов, поставьте книге лайк, если еще не сделали этого раньше! Вам несложно, а нам – приятно!!! /work/385804

Глава 9

* * *

Москва. Квартира Алироевых.

Какая же хорошая новость, – думал Ахмад. – А Саша-то каков? Помогал информационно… Интересно, это как?.. Да неважно, как. Сам факт! Всё-таки, отрезвила его эта история с арестом, совсем другим человеком стал. Как будто спустился с небес на грешную землю. Раньше и представить себе было невозможно, чтобы он в таком участвовал. Идеалист был высшей пробы! Но такой, изменившийся, Шанцев, нравился Ахмаду намного больше. Позвонить бы ему, да он, наверное, с утра весь в делах у себя в горкоме. Ладно, с работы позвоню… Хотя телефонный разговор… Только намеками может и получиться, что по делу сказать. А может, и не получится. Особенно если связь плохой будет. Съездить к нему в гости, что ли, на выходных?

Потом Ахмад задумался над этой историей с деньгами Вагановича с другой стороны. Его давно смущало, что у Павла слишком много денег. Конечно, он крутится как белка в колесе, работает по ночам, но всё равно… Как не считай, ну не сходится дебет с кредитом. Он уже потратил на несколько тысяч больше, чем можно было вот так заработать…

Первое, что приходило на ум, что парень занимается чем-то нехорошим, криминальным… Но как человек Павел вызывал у Ахмада только уважение своей честностью, даже, благородством. Он никак не мог сложить вместе Павла с его порядочностью и криминал, воровство, насилие…

А сейчас Ахмад испытал откровенное облегчение. Фраза Павла о том, что его была только идея, многое поставила на свои места. Судя по всему, у него это не первый такой опыт. Похоже, именно так у него лишние деньги и появились. Раскулачил ещё какого-то вора, такого же фальшивого коммуниста, как Ваганович…

Если парень умудряется зарабатывать на таких подлецах, – подумал он, – то и ветер ему в паруса. Не имею ничего против. Это не то, из-за чего стоит переживать. Во-первых, и поделом таким пройдохам. А во-вторых, они в милицию жаловаться не побегут, и тому же Павлу ничего за это не грозит. А если посмеют появиться с какими-то претензиями, то Ахмад их лично с лестницы спустит. После ареста по милости Вагановича не только Шанцев изменился. Ахмад почувствовал, что тоже стал другим. Злее, что ли. Больше он своей судьбой всяким махинаторам управлять не даст…

* * *

Вернувшись к себе, сели с Иваном обсуждать дальнейшие планы. Он рассказал, как накупил Веронике модных импортных шмоток и получил за это водолазкой по роже.

– Хорошо ещё, что не сапогом огрела! – не выдержал и рассмеялся я. – Надо же было ей духи какие-нибудь купить или цацку какую. Для малыша что-нибудь…

– Угу… – смущённо глянул на меня Иван. – Не подумал. Сказал, что в Москву поехал, говорю, выбери, что тебе в подарок поискать… Так и не сказала, что хочет. Мол, и так одежды надарил дорогой. Но все равно надо привезти что-то в подарок. Куда лучше съездить, пока время есть до поезда?

– В ГУМ езжай. Там и парфюмерия есть, и ювелирная секция. Матери же тоже не забудь подарок привезти! – подсказал я.

– Ага, спасибо, – оживился Иван, мы позавтракали, и он собрался ехать.

Расставались мы оба с таким чувством, что это ненадолго.

* * *

Москва. Союз советских обществ дружбы и культурной связи с зарубежными странами.

Приехав на работу, Галия всё никак не могла осознать, что ещё вчера она гуляла по набережной в Ялте. Перед глазами стояли пальмы, кипарисы разных форм, синее море, голубое небо и яркое весеннее солнце.

Как же там красиво! – восторженно вспоминала она. – А пальмы? Это тебе не Паланга, где всё как в Святославле, только ещё море и чайки. Ну ещё рестораны, конечно, получше. Это настоящие Юга!

По дороге на работу Галия уже представляла, как расскажет коллегам об этой чудесной поездке, но, войдя в кабинет и увидев Валерию Николаевну Белоусову, она осеклась на полуслове. Только, как обычно, поздоровалась с начальницей и её заместительницей.

– Ну, как съездили? – спросила Ольга Вениаминовна.

– Хорошо, – спокойно ответила Галия. – С погодой повезло. В «Ласточкино гнездо» съездили. Там ресторан в прошлом году открыли. Красиво…

Конечно, ей очень хотелось рассказать и про пальмы, и про тёплое солнышко, и про морские волны, и про канатную дорогу, и про Рыбокомбинат-дворец. Но она сдержалась, поглядывая с опаской на Белоусову. При таких специфических коллегах трепать языком категорически не стоит. Если и начальница, и Паша одно говорят, язык не распускать, значит, они без вариантов правы. Она знала, что они ерунды не скажут…

* * *

Отправив Ивана за покупками, собрался посидеть над цифрами из таксопарка. Но тут позвонила мама с работы и сказала, что у нас в почтовом ящике письмо лежит. Спустился на первый этаж, и правда, конверт просматривается. Оказалось, что это Эмма Либкинд написала! А какой конверт толстый! О чём она там столько написала?

Поспешил к себе. Эмма вложила в письмо пять тетрадных листов в клетку, исписанных аккуратным мелким почерком. Разные истории… Начал читать и поразился грамотности и хорошему слогу. Истории интересные, описаны ярко, последовательно. Явно, ей не так их излагали… Что я, не общался с работниками на фабриках и заводах, что ли? Похоже, я случайно открыл в ней скрытый талант. Она же вполне может стать журналистом или писателем!

Одна из историй начиналась с её комментария от себя. Она писала, что этот случай подходит под ту тему, что я уже поднимал в «Труде».

Работники Святославского ЖБК, оказывается, уже несколько лет занимаются облагораживанием братских захоронений павших в войну бойцов по всему нашему району. Безымянных могил, обелисков, памятников, посвященных героям Великой Отечественной Войны. Это решение они приняли на собрании всего трудового коллектива. А выступил с этим предложением работник ЖБК, некий Медведев Фёдор Тихонович. Эмма и его нашла, взяла у него интервью, расспросила о том, что сподвигло его выступить на собрании с таким предложением?

И он рассказал ей, что его собственный отец не вернулся домой с войны, числится без вести пропавшим. Семья до сих пор не знает, где именно он погиб, знают только, что на территории Брянской области. Они и переехали сюда с матерью, чтобы быть ближе… Он давно посещает братские могилы, мемориалы по всей области, пользуясь любым удобным случаем, иногда тратя на это выходные и отпуск, вчитывается в фамилии и имена павших, вдруг не заметили, вдруг пропустили… Так и обнаружил, что многие могилки, особенно одиночные, в плохом состоянии. А под каждым неизвестным может скрываться его пропавший без вести отец… Поэтому он ухаживает за этими могилами, а работники комбината, узнав об этом, единодушно решили поддержать его. Попросили выступить с таким предложением, заранее решив его одобрить. У каждого кто-то погиб, у многих родные пропали без вести и не обязательно в Брянской области, но… Ухаживая за могилами павших бойцов у себя в районе, они надеются, что и за могилой их, оставшегося неизвестным родственника, кто-то где-то ухаживает.

Сильная статья у Эммы получилась, я, прямо, прочувствовал те эмоции, что испытывал её герой. Решил сразу же пустить этот материал в работу. Во-первых, девчонка старалась, огромную работу провела. А во-вторых, хорошая тема, патриотическая. Выгодно подсветит Святославль в Союзе, ну и вклад, опять же, в воспитание молодежи.

Сел оформлять статью. Причесал текст Эммы и добавил от себя в начало текст про Святославль в целом, какой это прекрасный старинный русский город на славной реке Славке… Задумка-то у нас с Шанцевым была привлечь внимание к городу вообще, а не только к одному предприятию. Ещё решил указать Эмму вторым автором статьи, ей это очень пригодится в будущем. И для карьеры вообще, а уж если сподвигну ее заняться журналистикой, то в особенности.

* * *

Москва. ЗИЛ.

Ксюша только приехала на работу, поставила кипятиться воду в стакане и села составить план работы на сегодняшний день, как позвонил Иван Алдонин.

– Где ты была в выходные? – поинтересовался он. – Я тебе звонил…

– К родственникам в деревню ездила, – ответила она. – А что ты хотел?

– В кафе или ресторан тебя пригласить, – как о само собой разумеющемся ответил Иван.

А Ксюша, к своему собственному удивлению, почувствовала досаду вместо радости. Её вполне устраивали спокойные ровные отношения, которые у них вдруг сложились. Никто никому ничего не должен. Приехал – спасибо. Не приехал – ну, и не приехал…

Зачем все эти рестораны? – думала Ксюша. – Зачем что-то большее, чем то, что между нами осталось? Это только всё испортит. Сейчас опять начнётся: я хочу одно, он другое… Обиды… Непонимание… Зачем всё это?

– Так что? Сходим куда-нибудь завтра? – спросил он.

– Зачем? – не выдержав, спросила Ксюша.

– Просто так, – настойчиво ответил он.

Странно… В нём что-то изменилось. Какой неожиданный напор! – подумала Ксюша и неожиданно для себя согласилась.

* * *

Москва. Союз советских обществ дружбы и культурной связи с зарубежными странами.

Валерия Николаевна Белоусова зашла в соседний отдел, где любила посудачить и поделиться новостями с тамошними сотрудницами. А то с её начальницей сильно-то не поболтаешь о других, та это дело не любила, и даже несколько раз делала своей заместительнице замечания, мол, некрасиво людей за их спиной обсуждать. Ещё и сплетницей её как-то раз назвала. А какие же это сплетни?

– Представляете, наша новенькая Галия, на выходные в Ялту летала с мужем, – пришла она со свежими новостями в соседний отдел.

– Да что ты? Ну, и как? И что рассказывает? – тут же закидали её вопросами заинтересованные коллеги.

– Ничего не рассказывает, – фыркнула Белоусова. – Пару слов сказала, мол, хорошо съездили, в ресторане «Ласточкино гнездо» посидели, и всё. И сидит молчит, как будто говорить тут больше не о чем.

– Когда только так накататься по курортам успела, что для нее это рядовое дело, как будто за хлебом сходила в булочную? – поддержала её одна из коллег.

– Да воображает она! Зазналась. Вот и всё, – возразила ей соседка по кабинету. – Из грязи в князи… Слышала я про нее. Можно подумать, каждые выходные куда-то летает. А сама-то из какой-то глуши в Москву совсем недавно приехала!

И женщины дружно рассмеялись.

* * *

Москва. Выхино.

Ганин получил от Марьяны кругленькую сумму, и, положив её в дипломат, повёз к тётке. Для поддержания легенды ему надо было купить молока и хлеба перед её посещением. Остановившись у магазина, он спрятал свой дипломат в машине сзади между сиденьями и прикрыл ветошью.