Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 27 (СИ)"

Автор книги: Артем Шумилин

Соавторы: Серж Винтеркей
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 5

* * *

Москва. Съёмная квартира Регины Быстровой.

Проснулась Регина в отличном настроении. Вспоминая вчерашний вечер, она сама себе призналась, что Головин хоть и старый, а с ним гораздо интереснее, чем с Самедовым.

Юра тоже женат, – думала Регина, – а пригласил же меня вчера в ресторан. Так хорошо посидели. Как так, вообще, получилось? Только поулыбалась ему чуть-чуть на всякий случай, раз Володин сказал, что он далеко в карьере пойдёт. А оно вон как всё сразу закрутилось… Ну, и ладно, не такой уж он и старый. Зато, какой весёлый! С ним так интересно! Не то, что с Самедовым… Рашид вечно придёт, мрачный, как туча. Постоянно чем-то недоволен… Не знаешь, что сказать и что сделать, чтобы настроение у него улучшилось…

Она поднялась и потянулась со счастливой улыбкой на лице. На столе с вечера осталась бутылка шампанского и чашки. Бокалов у Регины на съёмной квартире не оказалось… Зато они с Юрой смеялись, чокаясь чашками.

И, кстати, он вчера сказал, что теперь знает, что мне подарить на Восьмое марта, – улыбаясь, припомнила она и принялась убирать со стола.

Вдруг она заметила сложенную купюру, придавленную бутылкой, чтоб не унесло сквозняком. У Регины как-то всё разом опустело внутри. Она взяла её и развернула. Двадцать пять рублей…

Ну, а с другой стороны, пусть будут. Что, было бы лучше, если бы просто ушёл? – подумала она, убрала деньги и понесла бутылку и чашки на кухню.

* * *

Святославский горком КПСС.

Придя на службу, Александр Викторович сам не заметил, как взял в руки лист бумаги и стал рисовать… Он всегда так делал, когда решал какую-то сложную задачу, это помогало ему думать.

В этот раз, он нарисовал домик и рядом человечка, в одной руке смычок, в другом скрипочка. С другой стороны листа похожий домик, а рядом машина с крестом и мигалкой. У него было пятьдесят семь с лишним тысяч рублей, и их надо было разделить между неотложными проблемами города. Особо нуждались сейчас в финансировании музыкальная школа и городская больница. Немного подумав, Шанцев нарисовал ещё подобие водонапорной башни…

На какой же из этих объектов потратить деньги, украденные Вагановичем? – думал он. – С одной стороны, больница – это социально важный объект. Жизненно необходимый. Как, впрочем, и водокачка. Она, вообще, всем нужна без исключения, той же больнице. А в школе – дети…

Он ломал себе голову над этим, но дело особо не продвигалось. И, возможно, уже принял бы какое-то решение, но не представлял себе, как оформить ремонт городских объектов за счёт неизвестно откуда взявшихся денег?

То, что казалось легким делом, когда задача вернуть украденные Вагановичем деньги была чистой теорией, теперь перешло в практическую плоскость. И вот тут сразу же нарисовались проблемы…

Начнёшь химичить, скажут, что воруешь, как тот же Ваганович – подумал Шанцев. – И никому не докажешь, что наоборот. А если какая-то «добрая душа» решит доложить куда следует о нестыковках в документах или тратах на ремонт, то ещё и под следствием окажешься.

У нас же как, лучше недостача, чем излишки. Когда воруют, это всем понятно. Спишут или возместят за счёт виновных лиц, если их найдут. А когда что-то откуда-то лишнее взялось, обязательно разборки начинаются, где взяли, откуда украли?

Хорошо бы посоветоваться с тем же Павлом, как грамотно всё сделать, чтобы самому за свою благотворительность не пострадать, – подумал Шанцев. – Но по телефону же это не обсудишь. В Москву, что ли, ехать?..

* * *

На камвольной фабрике показал Колесниковой расчёты швейки, и она откровенно схватилась за голову.

– Это почти все наши запасы готовой продукции, – с явным сожалением произнесла она. Ей, как и всем руководителям советских предприятий, не хотелось оставаться без подстраховки. План есть план и никого не волнует, почему ты его не выполнил. С запчастями ли к оборудованию вас поставщики подвели, с сырьём ли, или на электроподстанции трансформатор три месяца энергетики с завода ждали…

– Ну, хорошо. Пока мы не нашли вам дополнительное сырьё, хотя бы третью часть своих запасов уступите им, пожалуйста, – попросил я. Она без особого желания, но пообещала.

Тут же созвонился с директрисой швейки, передал трубочку Валентине Петровне и они обо всём сами договорились.

Потом мы с Колесниковой вернулись к обсуждению потребностей фабрики в сырье с учётом загрузки нашего нового швейного производства, их собственной новой линии и до загрузки предприятия, чтобы оно так очевидно не простаивало половину рабочего времени.

Прикинул, что если удастся раздобыть неофициально пряжи и дозагрузить камволку, то нам понадобится ещё один полноценный цех, а не четырнадцать машинок.

Потом поехал в таксопарк. Перед этим зашёл в магазин, купил грамм по триста разных конфет шоколадных, решил подмазаться к диспетчерам. Пример Веры Ганиной из редакции «Труда» убедил меня, что через желудок путь к сердцу лежит не только у мужчин.

Девчонки очень удивились, когда я, заглянув к ним, поздоровался, представился и оставил кульки с конфетами. Ничего-ничего, смена была другая, передали им про меня или нет, одному богу известно. А так они меня быстрее запомнят. Вряд ли им кто другой конфеты кульками носит…

Из диспетчерской сразу поднялся на второй этаж к директору. Волошин оказался на месте и сразу протянул мне напечатанный отчёт по всем пунктам, что я просил.

– Так, – просмотрел я бегло отчёт, – это за какой-то конкретный квартал? Или вы средние цифры взяли за несколько лет?

– Это зам мой отчёт готовил, – тут же схватился за телефон Волошин, но того, видимо, в кабинете не оказалось. Он набрал, как я понял, диспетчерскую. – Епихина ко мне!

Тут же по громкой связи раздалось: «Товарища Епихина к директору! Повторяю: товарища Епихина к директору!».

– Хорошо как слышно, – удивился я. – И не скажешь, что не слышал.

Епихин пришёл буквально через несколько минут. К моему появлению, в этот раз, он был готов, тут же руку протянул и сел напротив.

– Вот, Павел Тарасович интересуется, – начал ему объяснять Волошин, – что это за цифры?

– Можно просто Павел, – улыбнулся я. – Что это за цифры, в смысле это значения какого-то квартала или средние за какой-то период?

– Средние за прошлый год, – пояснил Епихин, – Правильно? Каждый же квартал они разные.

– Ну, да, – согласился я. – Зимой и аварийность больше… Всё правильно, спасибо, – убрал я отчёт в портфель. – Есть у вас какие-то проблемы? Помощь какая-то нужна?

– Да, вроде, справляемся пока, – переглянулись Волошин с Епихиным.

– Слышал, у вас проблемы недавно были с ОБХСС? На чём они вас прихватили? – спросил я.

– Рейд нам специальный устроили, – недовольно объяснил Волошин. – Начали с выпускающих медиков и дальше пошло-поехало, механик на воротах, мойка, ремзона…

– А что там было? – уточнил я. – На поборах взяли?

– Поборы… Это что за слово такое? – удивился Волошин.

– Это дань, – усмехнулся Епихин. – У нас же не подмажешь – не поедешь… Получить аккумулятор – трояк, поменять сальник у мотористов – пятёрка, сломалась рессора – агрегатчику трояк. А по-другому как? Если на складе и в ремзоне денег не дать, то и не поедешь никуда. Диспетчерам не дашь, заказов хороших не будет. А медики так просто на линию не выпустят после…

Он красноречиво пощёлкал себя по шее.

– Но, надеюсь, пьяными же они водителей не выпускают? – спросил я. – Или выпускают?

Они оба глубокомысленно промолчали.

– Но это же риск для них. Разве, нет? Вдруг авария, начнутся разборки, кто его такого тепленького на линию выпустил?

– И все медички хором мамой поклянутся, что он утром трезвый был, – ответил Волошин. – А где потом набрался – кто его знает, скотину такую.

– Н-да, – усмехнулся я. – Главное, я бы рекомендовал вам держаться от этих авантюристов подальше. Надо какие-то красивые схемы организовать, чтобы они лично вас не касались. Зачем по мелочам рисковать?

– О чём речь? – не понял меня Епихин.

– О безопасности, – попытался объяснить я. – Не брать с людей дань, как вы говорите. Деньги не должны переходить к вам из рук в руки. Как только начальник колонны принёс вам вашу часть за водку, вы соучастник, понимаете? И свидетелей по уголовному делу будет просто море.

– Ну а как же тогда? – забеспокоился Волошин.

– Ну, как… По-хорошему, отказываться надо от участия в таких схемах, о которых сотни работников таксопарка знают, – уверенно сказал я. – Это всё прогулки по лезвию ножа.

– А как же курочка по зёрнышку клюёт? – возразил Епихин.

– Если уж не можете сразу отказаться от этого, всё равно, надо что-то придумать, чтобы деньги из рук в руки не брать, раз уж вам ОБХСС такие спецрейды устраивает, – ответил я, а сам задумался. Что же тут можно придумать? – Пусть начальник колонны вашу долю кладовщику на склад запчастей отдаст и скажет, что это за запчасти, за которыми скоро приедут. А вы такому же директору таксопарка, как вы сами, предложите запчастей у вас купить. Пусть он машинку какую-то совсем левую, которую с ним не связать напрямую, пришлёт к вашему начальнику колонны, а тот отведёт водилу на склад, где ему отгрузят запчасти на ту сумму, что вам причитается. Уехали запчасти, куда, никто не знает. А директор соседнего таксопарка вам передаст причитающуюся вам сумму при личной встрече где-нибудь в ресторане, но отследить эту передачу уже будет гораздо сложнее. Тем более, привязать эти деньги к водочным доходам ваших таксистов.

– А зачем это директору соседнего таксопарка? – не понял моей задумки Волошин.

– Ну вы же ему дешевле рыночной цены запчасти продадите? Может, он их оптом сдаст в техцентр на Варшавке, той же машиной отвезёт и не отходя от кассы заработает. А может своему завскладом в таксопарке продаст через этого же подставного водителя. Представит его один раз, чтоб тот с ним торговать не боялся, мол знакомый, запчастями торгует, нам надо? Кладовщик всё равно запчастями торгует. Заодно дефицит запчастей в таксопарке ликвидирует, доброе дело сделает.

– Ну так-то красиво… Но у меня в таксопарке дефицит запчастей появится, – дошло до директора.

– Ну предложите директору второго таксопарка такой же финт ушами проворачивать периодически. Спецрейды ОБХСС, наверное, не только у вас устраивает? Вот и будете меняться запчастями. Но зато никто никогда ни вас, ни его за руку не поймает.

– Не слишком хлопотно? – с сомнением спросил Волошин.

– А лес валить на Колыме не хлопотно? – спросил я.

– Во-во, то же самое хотел сказать, – согласно покивал Епихин.

– Ну, если с этой точки зрения, то конечно, – неохотно согласился директор.

– Степан Архипович, можно же меняться такими запчастями, которые подороже, но поменьше размерами, чтобы объём груза меньше был, – подсказал я. – Даже и к лучшему, тогда всё это не так заметно будет. И не каждую неделю этим заниматься, а накопить за какой-то период. Чем реже, тем лучше. Меньше шанс, что кто-то на это пристальное внимание обратит.

– А начальник колонны спросит, нафига я всё это делаю? – поинтересовался директор.

– Скажите, что ОБХСС зверствует по всей Москве, все таксомоторные парки трясёт. Вот директора таксопарков друг-другу и помогают. Где у кого ОБХСС ревизию проводит, так остальные таксопарки быстренько им все, кто чем может, помогают, чтобы склады сошлись. Мол, спасение утопающих, дело рук самих утопающих.

– Поверит? – спросил Волошин Епихина.

– А почему нет? Даже я поверю! – уверенно ответил тот. – Вам же тоже будут что-то привозить.

– Ну, вы подумайте еще. Может, сами что-то придумаете. Просто, это не дело, что тысяча двести человек знает, что начальник колонны и главный механик вам деньги носят. Уволите кого даже за дело, а он раз – и в ОБХСС побежит жаловаться, – подвёл итог я. – Ладно, я побегу, а то у меня ещё дел на сегодня запланировано выше крыши. Всего хорошего, товарищи, – поднялся я.

Они тут же повставали и протянули мне руки на прощание.

Идя к выходу, прямо чувствовал спиной десятки взглядов. Все тут всё видят, всё замечают и всё понимают. Наивно думать, что тут можно от кого-то деньги незаметно получить. И наивно думать, что ты в безопасности, из-за того, что все берут. Круговая порука, круговой порукой, только разница в том, что таксисты отдают. А многочисленные службы таксопарка берут. Как говориться, почувствуйте разницу. Понятно, что таксисты, в свою очередь, наживаются на пассажирах, мухлюют со счётчиками, чтоб не из своих оплачивать услуги таксопарка, поборы ГАИ на дорогах и хоть что-то заработать к зарплате… Тут столько народу в этом водовороте крутится, что бороться с ним не вижу смысла. Спрос рождает предложение. Проще от этого бедлама дистанцироваться. Если мужики понадеются на авось и продолжат на глазах у всего таксопарка участвовать во всех их схемах, то рано или поздно напоремся мы на крупные неприятности. Чтобы дело замять, тому же Захарову, при всей его власти, нужно на определенной стадии о нем узнать, когда слишком далеко все не зашло. А ведь еще же может и начаться какая-нибудь компания, благословленная ЦК или Политбюро, с отчетами на самом верху, по борьбе с нетрудовыми доходами? Даже Захарову опасно будет лезть и заминать такое дело…

С Сатчаном ещё вчера договорились, что я к нему подъеду. Так что спокойно поехал без звонка.

* * *

Москва. Таксомоторный парк.

– Пришёл, жути нагнал, – пожаловался заму Волошин. – Только вздохнули свободно…

– Не рассчитывали же вы всерьез, что они будут сами подставляться ради нас, – усмехнулся Епихин. – Помяните моё слово, никто из тех, с кем мы разговаривали, сами от нас ни копейки не возьмут.

– Думаешь?

– Уверен. Вы посмотрите на него, он же на три хода вперёд думает.

– Это да. Такую мутотень с запчастями за минуту из пальца высосал! Да там, захочешь, не разберёшься, кто, кому и зачем? Я сам запутался, пока его слушал.

– Не, там всё просто. Смотрите, всё делается руками начальника колонны. Пусть механики тоже ему наши деньги сдают. Получится, что мы ни на складе не появляемся, ни денег ни у кого не берём. Потом только вы встречаетесь с кем-то, кому мы на свою долю купленные на нашем складе запчасти продали, и получаете деньги. А если что, откуда нам знать, что там подчинённые творят за нашей спиной?

– Да? А что, мне нравится, – потёр подбородок Волошин.

– Мне самому нравится. А то уже думал, как на нас ОБХСС последний раз насел, что пора завязывать с этой работой. А так-то можно ещё поработать. И подстрахуют сверху, это хорошо, но и самим подстраховаться не помешает…

– Да я сам, в этот раз, сколько здоровья потерял… Ну и прислали нам… куратора, а? А ведь он прав! Вон, Греков, сволочь, на повышение пошёл, бросил нас и еле выплыли!

– А вы не думали, Степан Архипович, что Греков на нас эту проверку и наслал? Я вот куратора нашего сейчас слушал, насчёт того, что деньги нельзя, чтоб из рук в руки переходили, а Греков, ведь, у нас брал и приличные суммы. Не свидетелей ли он так подметал, уходя в главк? Зачем ему за спиной такие, много знающие, как мы?

– Вот была у меня такая мысль, но я её даже думать побоялся, веришь? – признался заму Волошин. – Ведь с новой должности Грекову с нами разобраться, как два пальца об асфальт… Если не защитят наши новые друзья…

– Да уж… Вовремя мы подсуетились.

– Это точно, – согласился директор. – И люди серьёзные, и куратора какого дельного выделили. Смотрю на него и удивляюсь, Артём, откуда молодёжь такая берётся? На ходу же подмётки рвёт, ты посмотри, как он мыслит! Вот, скажи, тебе приходило в голову деньги не брать ради безопасности? Нет, ты боялся, но брал! Даже в голову не пришло, что деньги деньгам рознь. И мне, кстати, тоже. Смотри и учись!

– Угу, – ответил Артём, а сам подумал: – По поводу Ивлева я уже учёный… И неплохо так заплатил за науку…

* * *

Приехал в райком к Сатчану, и хотел скинуть на него проблемы, но он тут же потащил меня к Бортко. Правда, он был занят, пришлось посидеть немного в приёмной.

– Скажи, – обратился я к другу, воспользовавшись моментом, – а небольшая кожгалантерейная фабрика недалеко от метро Пролетарская не вашему райкому подчиняется?

– А что?

– Да был там вчера на лекции. Во-первых, предприятие очень интересное, у них такая кожа в работе, просто, загляденье. Может, скооперироваться с ними? Мы им свою оранжевую на ремни и заколки, а они нам лаковую чёрную на туфли? Ну, логично же?

– Логично, – с интересом посмотрел на меня Сатчан. – А не догадался поспрашивать, где они такое сырьё берут?

– Обижаешь! – полез я за своим ежедневником.

Тут Бортко освободился, и мы зашли к нему в кабинет.

Снова завел разговор про ту фабрику. Сказал им, как она называется, но у первого секретаря райкома она была не на слуху.

– Маленькая, наверное, фабрика? – снисходительно скривился Бортко.

– Ну, да, небольшая.

– Метро Пролетарская, – подсказал Сатчан. – Там надо улицу по карте смотреть, а то метро к нам входит, а всё, что за ним, в сторону Нижегородской улицы, уже Ждановский район.

– Вот, непруха, – разочарованно отозвался я. – Кажется, пролетели.

– Ничего не пролетели, ведь есть еще и товарищ Захаров, – уверенно ответил Бортко. – Навестим, поговорим. Да? – взглянул он на Сатчана.

– Да… А какой повод? – растерянно спросил он.

– Есть повод, товарищи! – вспомнил я. – Раз метро Пролетарская наше, то нам и разбираться с этим безобразием. Короче, вчера на лекции местные работяги рассказали, что в дни аванса к метро подойти нельзя. Всех в вытрезвитель метут, даже в лёгком подпитии.

– Серьёзно? – не поверил Бортко.

– Их руководство тоже не верит, а если правда? – спросил я. – Им квитанции на двадцать пять рублей за одну ночь выдают, сигнал на работу приходит. А на работе вдогонку – выговор и минус премия. А из-за того, что они часто попадаются, их профорг хочет из очереди на квартиру начать выкидывать в наказание. Короче, мужики стали добираться через метро Таганская.

– А там их никто не трогает, хочешь сказать? – всё ещё со скептической ухмылкой смотрел на меня Бортко.

– Во всяком случае, они так говорят, – развёл я руками. – Слушайте, ну проверять или не проверять, это уже как хотите. Но мы же с повода для начала разговора начали. А чем это не повод?

– Ну, кстати, да, – согласился Бортко. – Приедешь, поговоришь с людьми… С кем ты там из руководства общался?

Сатчан переписал себе тут же с моего ежедневника всё, что ему надо было, в том числе и про их поставщика.

– Следующая у нас проблема, МГУ, «Комсомольский прожектор», – продолжил я. – В среду они собираются с рейдом на трикотажную фабрику, которая матрасы шила из отходов производства. Она же у нас?

– У нас, у нас! – тут же напрягся Сатчан. Так, это он там куратор, что ли? – Это кто там руки тянет к нашему «Свободному труду?».

– Там сейчас вместо Самедова новый секретарь Гусев. Он сильно не заморачивается с поиском объектов для рейдов, ходит по нашим старым, где замечания были по итогам проверок, и, вроде как, проверяет исправление замечаний.

– Вот, гусь хитросделанный! – хмыкнул Сатчан.

– А зря ты. Это гениально, – возразил ему Бортко. – Так, и что мы будем делать?

– Возглавляет «Прожектор» близкая подруга моей жены и я её консультирую по работе там.

Тут Бортко начал смеяться.

– Ивлев, ты везде! Говорят, уже и на радио пролез!

– Я не специально, честное слово, – ответил я, улыбнувшись. – Хочется и внимание от нашего предприятия отвести. И подруге помочь. Так вот что я предлагаю… Надо дать им найти какое-нибудь нарушение, пусть, допустим, не устранено будет предыдущее. Она звонила вчера, говорит, в протоколе было нарушение пожарной безопасности. Помню, там пути эвакуации были захламлены. Значит, нужно там мешков всяких накидать и в этот раз.

– Хитро… Комсомольцы задачу по поиску нарушений выполнят, и радостные домой убегут? – понял Сатчан.

– Ну да, это же не ОБХСС, им много всего не надо. Бдительность свою показать и нужность, и домой бегом, к лекциям и семинарам готовиться…

Глава 6

* * *

Святославль.

Ивану очень хотелось как-то порадовать жену. Ну, из Москвы он ей, конечно, что-то привезёт. Но это ещё долго ждать, а хотелось прямо сейчас. Все же замучилась она от безденежья. Когда она на базе работала, то привыкла к определенному уровню жизни. Зарплата маленькая, но с каким наваром ей удавалось импортные вещи с базы перепродавать! Мать его нарадоваться на нее не могла. Иван, конечно, побаивался, что, если ее поймают на спекуляции, его карьере в милиции может наступить конец. Но достаток и его радовал.

А после увольнения, когда новый начальник своего человека привел на базу, зарплата продавщицы в обычном магазине, конечно, была ни о чем. Даже вместе с его зарплатой все было совсем не так, как в период, когда она на базе работала. А ведь она тогда увлеклась перепродажей вещей и себе толком обновок так и не купила. Думала, время еще есть, успеет, пока что надо денег заработать… А после увольнения с базы деньги как-то быстро разошлись, а вещей хороших оказалось не так и много…

Так, деньги теперь есть, даже и с избытком, этот вопрос решен. А что и где можно купить достойного в Святославле? Вряд ли в обычном магазине найдется что-то, что после огромного выбора на базе жене сможет понравиться.

Недолго думая, Иван взял и отправился на базу, где когда-то работала Вероника. Жена с новым завбазой не сработалась, но её коллега Степан Агапов до сих пор там работал, как-то смог удержаться. Видимо, своего грузчика, чтобы его заменить, у завбазой не нашлось, в отличие от товароведа…

Они хорошо знали друг друга. Иван часто заходил за женой, и они все вместе шли домой. Вот и сегодня Иван вызвал Степана покурить и тот обрадовался ему, как старому другу.

– Привет! – тут же спросил он, в ожидании уставившись на Ивана. – Можно поздравить?

– Да ты что? Только в декрет вышла, – ответил Иван. – В апреле ещё только…

– А, попутал малость, – смутился Степан.

– Я подарок ей хотел купить, – поспешил объяснить он. – Может, есть какие шмотки импортные?

– Есть. Для хорошего человека чего бы и не было. Юбки вельветовые длинные, чуть не до пола с пуговицами спереди, как на халате до самого низа. Будет твоя носить? Она же молодая… А то сестре принёс, сказала, что под пистолетом в такой на улицу не выйдет.

– Посмотреть бы, – попросил Иван.

– Приходи ко мне домой сегодня, я её опять принесу. Ещё водолазки привезли модные, попробую у Царёва выпросить.

– Тебе денег дать сразу? – предложил Иван.

– Да не, есть, – отмахнулся тот. – Вероничка у тебя модница, может, возьмёшь ей туфли с чулком? Наши говорят, последний писк моды.

– Что за туфли с чулком? – не понял Иван.

– Ну как сапоги, только не тёплые, посмотришь. Приходи вечером после работы.

– Спасибо! А размеры? Может, с запасом взять?

– На вырост? Она же не ребёнок…

– Не, туфли эти тогда 38 давай, а вот одежду на размер больше сделаем, – решил Иван, вспомнив, что женщины поправляются после родов.

Степан уже навострился, работая на базе, разбираться в женских размерах, так что только кивнул.

После службы он, не заходя домой, сразу отправился к Кузнецовым. Степан так и жил с сестрой и её младшими детьми.

– Добрый вечер, – поздоровался Иван с ними.

– Проходи, проходи, Вань, – отозвалась хозяйка. – Кашу гречневую будешь?

– Нет, Нин, спасибо. Сейчас дома жена кормить будет. Обидится, если сытый приду. Да еще чего и придумать себе может… не того. Настроение у нее сильно скачет…

– Понятное дело, на таком-то сроке…

Степан вынес несколько свёртков и обувную коробку.

Юбка оказалась очень необычного покроя, слишком длинная и спереди под поясом четыре клапана от карманов по два с каждой стороны, но без карманов. Правда, цвет очень красивый, светло-коричневый, яркий.

– Нин, а что ты сказала, что юбка плохая? – поинтересовался он. Ему совсем не хотелось ударить в грязь лицом перед женой.

– Кто сказал, что плохая? Я? – удивилась Нина. – Не говорила я такого. Сказала, не надену…

– Во-во, – уточнил Иван. – А почему?

– Ой, мужики!.. Ну куда мне такую юбку? Её же надо расстёгнутой носить! Она же узкая! Сам посмотри, в ней шага не ступить. Это для молоденьких стройных ножек…

– Веронике хочу взять, – вопросительно посмотрел он на неё.

– Во! Молодухе в самый раз будет! – поддержала она его.

– Материала много, не понравится, перешьёт, – решился он.

– Вот, ещё водолазка, – показал Степан темно-синий свитер, – и туфли-чулки.

– Сапоги-чулки! – поправила его Нина таким тоном, как будто он абсолютный невежда. – Бери, Вань! Даже не думай! Это так сейчас модно!

– Спасибо, – обрадовался он, разглядывая тёмно-коричневую странную обувь.

К туфлям на невысоком каблучке был пришит такого же цвета чулок с резинкой наверху. Длина чулок была явно до колена, если не выше…

– Это, правда, модно? Что-то я таких и не видел, – с сомнением проговорил он.

– В нашей-то деревне? Чудак! Да посмотри! – начала показывать ему Нина журналы мод с выкройками. Там, действительно, многие красавицы были в таких же чулках. – Это же во всяких парижах да мадридах носят, сам должен понимание иметь.

– А ты себе такие взяла? – поинтересовался он.

– Вот, болван, прости господи, – выругалась хозяйка. – Ну ты посмотри на сапоги и на мои ноги! Я их даже померить не смогла. У меня в них нога не пролезла.

* * *

Москва. Пролетарский райком.

– Да накидаем мы там и мешков, и коробок, – пообещал Сатчан. – Захламим пути эвакуации как следует. Я тоже, как и ты, завсегда готов друзьям помочь…

Мы с Бортко улыбнулись, и Сатчан к нам присоединился.

Достал расчёты с камволки и швейки и выложил их перед коллегами.

– Что новенького… – продолжая улыбаться, проговорил я. – Итак, камволка… Мы там немного подшаманили технологию, сейчас они могут выпускать ткани в два раза больше…

Теперь Сатчан с Бортко прыснули со смеху.

– Технологию они подшаманили! – глядя на меня, повторил Бортко. – Может, мы тебя по всем нашим предприятиям пустим технологию подшаманить?

– Да там случайно получилось! – ответил я, тоже начиная смеяться. – Отказались от многоцветной ткани, гоним однотонную и всё. Зато время производства сократилось и можно увеличить выпуск в два раза. Внимание, вопрос! Сможем ли мы найти неучтённое сырье в таком объёме? Или это слишком рискованно, столько левой ткани гнать? По моим прикидкам, чтобы всю её перешить на постельное бельё, нам ещё понадобиться машинок семьдесят, вместо четырнадцати.

Сатчан присвистнул.

– Это же целая фабрика, – удивлённо проговорил Михаил Жанович. – Я, конечно, переговорю с Захаровым, но, помнится, жадность фраера сгубила.

– Так и я о том же. Слишком большие объёмы, – согласился я. – Всех денег не заработать.

– И что будем делать? – спросил Сатчан, переводя взгляд с меня на Бортко. – Пусть план перевыполняют?

– А нафига? – спросил я. – В следующей пятилетке его повысят, вот и всё, чего мы добьёмся. А фабрика не резиновая.

– Согласен, – поддержал меня Бортко. – И какие будут предложения?

– Ну, совсем фабрике простаивать нехорошо, – задумался я. – Директриса сказала, что у неё и так простой – почти половина рабочего времени, как на однотонки перешли. Людей надо чем-то занять, а то разговоры пойдут нехорошие. За простой же люди тоже зарплату получают, прямые убытки государству…

– Ты там с технологией нашаманил, вот, теперь, сам и выкручивайся, – демонстративно сделал равнодушное лицо Михаил Жанович.

Теперь уже я рассмеялся и вполне искренне. Кто бы сомневался, что я крайним окажусь при любом раскладе.

– В апреле приедут американцы налаживать новую линию, – ответил я и положил на стол список поставщиков камволки. – Нам нужно уже сейчас начинать работать над увеличением поставок сырья для её загрузки. Это всё легально! Это наше официальное новое оборудование. Мы же должны его загрузить? Для этого нужно увеличить официальные поставки сырья. Логично?

– Ну, логично. Конечно, – вынуждены были согласиться мужики.

– Как раз, часть простаивающих работников займём работой на новой линии, правда, там людей значительно меньше надо. Дальше. План мы и при нынешних поставках сырья выполняем, значит, всё, что будет давать новая линия, будет уже сверхплановой продукцией и мы спокойно сможем часть её продавать швейке, чтобы у них была возможность шить свои официальные излишки для Мосторга.

– Так… Это только часть… А остальное куда? – пытался уследить за моими мыслями Сатчан.

– Остальное тоже можно предложить Мосторгу, – задумчиво посмотрел я на него. – Если нам удастся найти значительные объёмы неофициальной пряжи для камволки, – постучал я по списку поставщиков, – то все ткани из неё пускать на постельное бельё будет слишком рискованно, засветимся, как пить дать. Надо будет излишки наших тканей пускать в торговлю. А как это сделать, если наших тканей в продаже быть не должно?

– А, ну понял, – кивнул Бортко. – Ткань будем и в рулонах продавать и в простынях. Но это не решит проблемы недозагруженности производства.

– Ещё как решит! Часть старого оборудования демонтируем! – победным взором обвел я коллег. – И не спеша начнём готовить помещения!.. Под новое импортное оборудование, которое кое-кто, – хитро посмотрел я на Бортко, – начнёт пробивать сразу, после внедрения американской линии.

– Да ты смеёшься⁈ – воскликнул Бортко. – Кто нам даст ещё новое импортное оборудование⁉ Скажут, обойдетесь, и так щедро насыпали!

– А мы хитро попросим, – улыбнулся я. – Выйдем с этим запросом уже после того, как камволка покажет прекрасные результаты. Все будут рады, что она и план выполняет, и город замечательными тканями снабжает. Ещё нам надо бы в какой-нибудь профильной выставке с новыми тканями поучаствовать и обязательно получить какую-нибудь медаль, а лучше много разных выставок, и много наград. Я статью про это напишу, по радио расскажу, мол, можем же, если захотим. Наше предприятие будет на всю страну греметь! Пусть попробуют нам отказать.

Сатчан и Бортко ошарашенно переглядывались между собой.

– А что? За спрос денег не берут, – произнёс, наконец, Сатчан. – Попытка не пытка. А вдруг, еще выпишут?

– Гляжу я на вас: такие молодые, а такие наглые! – деланно строго осудил нас Бортко.

– Наглость – второе счастье, – ответил я, улыбаясь.

– Ну, хорошо, – кивнул Михаил Жанович. – Линию демонтируем… А народ-то куда? У нас же, сам говорил, только часть на новую линию уйдёт. А остальные? Уволить же их невозможно на улицу!

– Увольнять людей вообще не наш метод. Людей мы должны беречь и защищать. Поэтому перенаправим их на швейную фабрику. Там четырнадцать машинок пустуют, – вполне серьёзно ответил я. – Прямые строчки строчить ума большого не надо…

Сатчан начал тихо смеяться.

– Ты чего? – удивлённо посмотрел я на него. – Закон сохранения! Слышал о таком? Если где-то убыло, значит где-то прибыло…

– Да это понятно, – ответил он. – Мы просто не привыкли, вот так, как ты, в общем и целом на предприятия смотреть. Если перевод, то внутри одного управления или министерства…