Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 12 (СИ)"

Автор книги: Артем Шумилин

Соавторы: Серж Винтеркей
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Понятно, как не понять! – послушно кивнул Илья.

– Так, когда ты точно будешь знать, сможешь ли собрать всех завтра? – уточнил я у него.

– Через пару часов, я думаю, – неуверенно ответил он, пожимая плечами. – Пока дозвонюсь до всех…

– А тебе можно позвонить как-то, узнать результат?

– Нет, у меня нет телефона.

– Тогда давай, пиши мой. Набери вечером, предупреди, получилось ли всех организовать на завтра, – сказал я Илье, доставшему блокнот, и продиктовал ему номер.

Попрощавшись с ним, пошел довольный домой. Надо подготовиться к завтрашнему визиту. Настроение было предвкушающим, сродни охотничьему азарту у гончей. Посмотрим, товарищ Епихин, как у вас получится играть на своей территории, но уже по моим правилам…

Надо маршрут прикинуть, отметил себе мысленно, как добираться завтра буду из универа. Раз в двенадцать собираемся, еще и на первые пары успею заглянуть.

* * *

Сатчан, отпустив Пашку, задумался. Вот он и увидел, как у того честолюбие заиграло! А то все эти разговоры – я не хочу светиться, я ни на что не претендую, буду лучше в тенечке… А тут, едва жену его обидели, готов когтями всех рвать, словно дикий зверь. Есть у парня характер, есть! Можно, конечно, и не рассмотреть сразу, за постоянной вежливостью и дружелюбием, решить ошибочно, что он весь из себя такой типичный интеллигентишка, чуть что готовый сдать назад, но сегодня Сатчан видел перед собой лицо человека, готового зайти очень далеко. Такой не сдастся перед лицом трудностей и не струсит, пойдет до конца.

Похоже, пришло время глубже его в наши дела посвящать, да и в целом как-то развивать отношения, переводя их из чисто рабочих в дружеские. – подумал Сатчан. – Чтобы больше точек соприкосновения было, больше доверия с его стороны, и больше контроля с нашей. С меховой фабрикой сейчас работа предстоит нешуточная. Надо, чтобы в Пашке все были уверены на сто процентов. Да и у него важно, чтобы мыслей всяких ненужных не возникало. Чтобы понимал и ценил благодетелей.

Нужен хороший повод, чтобы его приблизить… О, придумал, надо его на день рождения свой пригласить! Он правильно поймет, что это значит, в этом второй секретарь был уверен. Да, вместе с женой нужно звать, пусть и жены между собой перезнакомятся. Это уже будет другой уровень.

Да, решено, время пришло! Как в следующий раз будем встречаться, так и приглашу.

* * *

Фирдаус долго думал, прежде чем звонить родителям. Его предупреждали, что все его звонки домой будут обязательно прослушиваться советским КГБ. Его это особенно не смущало – СССР сверхдержава, и спецслужба у нее соответствующего масштаба. Жил бы и учился он в США, другой сверхдержаве, так там бы его прослушивало ЦРУ. Это большие игры больших мальчиков, до которых крохотному Ливану, как до Луны. Но в США отец отправил старшего брата, Амаля, он как раз в прошлом году оттуда и вернулся. Ему же выпала другая сверхдержава, поскольку отец не хотел складывать все яйца в одну корзину. В принципе, пока что жаловаться ему не приходилось. Он встретил тут Диану, а теперь его и его родителей заинтриговал ее брат Паша.

До этого конкретного звонка он просто заказывал разговор и болтал, о чем хотел с родителями. Но в этом конкретном случае вопрос был непростой. Нужно было сообщить отцу результаты разговора с Пашей, не говоря о том, откуда информация. Фирдаус был уверен, что отец ему подыграет, но для начала он сам не должен делать ошибок.

Наконец, он поднял трубку и заказал звонок. При этом специально говорил по-русски с сильным акцентом, хотя мог гораздо чище. Уже давно советские друзья подсказали, что тогда соединят быстрее. И не будут долго расспрашивать, какова причина звонка. Достаточно сказать, что студент и звонишь родителям.

Все так и вышло и в этот раз. И уже через полчаса, не так и долго пришлось прождать, его соединили с домом родителей.

Поболтав немного с Нуралайн, он попросил маму позвать отца. Тарек, похоже, стоял рядом, потому как тут же взял трубку:

– Здравствуй, отец! – сразу перешел к делу Фирдаус, – я тут думал долго по поводу проблем в нашем фруктовом бизнесе, и появились идеи. Во-первых, надо бы узнать, как в этом году обстоят дела у наших конкурентов. Есть ли проблемы, как у нас, или все у них, как и раньше? Ты наверняка знаешь нужных людей.

Во-вторых, нужно нанять хорошего аудитора. У меня появилась мысль, что нас могут обкрадывать наши же сотрудники. Они могли договориться, к примеру, с сетью магазинов, что у нас закупает фрукты, с тем, чтобы они снизили нам цену в обмен на взятки. Или списывать хорошие фрукты, как испорченные. И продавать их на сторону.

Отец немного помолчал, но потом поблагодарил сына за то, что он даже в поездке и на учебе думает о благополучии семейного бизнеса. Фирдаус был уверен, что отец понял все правильно, что информация от Павла. Они поболтали еще немного, и он положил трубку.

После того разговора с Пашей кулаки у него все еще сжимались, когда он думал о том, что их могут обкрадывать. Больше всего хотелось сесть немедленно на самолет, и лететь самому разбираться с предателем, если Паша не ошибся, и он действительно есть. Но увы – семестр уже начался. Иностранным студентам, конечно, делали определенные поблажки, но зарываться было нельзя. Оставалось только надеяться, что его помощь будет полезна отцу в решении появившейся проблемы. И он сообщит ему об этом незамедлительно, чтобы он поменьше мучился в ожидании.

Глава 12

г. Москва

Во вторник проверку в таксопарке, к моему большому сожалению, провести не получилось. Илья позвонил вечером и очень извиняющимся голосом сказал, что назавтра никак. Двоих членов «прожектора» отправили в командировку в Подмосковье до четверга, а еще одна, девушка, на больничном до пятницы. Так что только в пятницу, но в пятницу по словам Ильи уже железно, «Комсомольский прожектор» можно будет задействовать как боевую единицу.

Сказать, что я был разочарован – это ничего не сказать. Бытует, конечно, мнение, что «месть – это блюдо, которое подают холодным». Но, блин, не люблю я холодное!.. Однако, что поделать, это жизнь, и сбои в работе случаются. Придется потерпеть с моим планом до пятницы.

Позвонил только Сатчану, сообщил о промедлении, и было слышно, что ему самому неудобно, что все переносится на конец недели. Комсомольский прожектор-то в его распоряжении, а он старается действовать всегда без проволочек. Чем мне и нравится с ним работать – есть у него, конечно, барские замашки, но, когда доходит до дела – он пашет на полную катушку. И гоняет подчинённых, не давая им Ваньку валять.

Ну что же, вторник прошёл стандартно. Учеба, дом, встревоженная моим грядущим выступлением на конференции Галия. Услышав, что конференция международная, и что на ней будут ученые из четырех стран соцлагеря, Болгарии, Венгрии, Польши и ГДР, она сильно распереживалась и все пыталась меня уговорить получше подготовиться к докладу.

Вот как ей объяснить, что при текущем состоянии экономической науки, я, знающий обо всех важных нобелевках по экономике за следующие полвека, вообще могу не напрягаться особо с подготовкой? Главное – не ляпнуть что-то, что будет воспринято как попытка идеологического подрыва социалистической экономики. Значит, как и во время моего вояжа по Подмосковью, делаем что? Правильно, говорим предельно медленно и солидно, проверяя в уме все, что хочется сказать, на предмет соответствия единственно верному учению Маркса, Энгельса и Ленина. И выглядеть буду серьезно, и не проколюсь по идеологической линии.

Но чтобы успокоить жену, вознесшую свою озабоченность в предмет чрезмерной важности, как это бывает с беременными, сел «готовиться» к докладу. Галия тут же успокоилась и принялась всячески мне содействовать, как она это понимает. Ходить стала на цыпочках, и даже вышвырнула из комнаты собачье-кошачью банду, затеявшую веселую возню под моим стулом. Пришлось поблагодарить, хотя меня эти мохнатые вовсе не отвлекали, а скорее забавляли – я же все равно занялся тем, чем давно понемногу баловался. А именно, принялся разучивать наизусть всякие полезные цитаты вождей марксизма-ленинизма.

Решил довести количество цитат до нескольких сотен – очень полезная вещь на семинарах, зачетах и экзаменах. Вот как поставить плохую оценку студенту на семинаре, если он свою мысль подкрепляет цитатами Маркса или Энгельса, да еще и наизусть? И как с ним спорить – мало ли кто потом анонимку подкинет, что преподаватель не согласилась с точкой зрения, высказанной в трудах великих классиков? Поэтому просто идеально – встаешь, высказываешь свою мысль, подкрепляешь ее парой цитат из великих, и можешь быть уверен, что тебя не только посадят на место с хорошей оценкой, да еще и похвалят перед всеми за правильный идеологический подход.

То же самое на зачетах – завалить тебя уже невозможно. Даже если цитата не совсем к месту – максимум, что тебе грозит, небольшая дискуссия, в которой ты поясняешь, что именно имел в виду, приводя эту цитату. А уж искусством натянуть сову на глобус, после баталий в интернете двадцать первого века, я владел всяко получше, чем мои преподаватели.

Ну а на экзаменах при таком подходе – могли только оценку пониже поставить, но тоже завалить полностью уже вряд ли осмелятся. Тем более, что учился я на совесть, и материалом владел неплохо. Кроме этого, вторая важная побочка заучивания цитат – память развивается на таком скучно-занудном материале просто отлично, тоже не лишнее.

Понятно, что как начнутся спецпредметы, буду уже серьезней заниматься. Но до них еще дожить надо. Весь первый курс у нас общеобразовательная программа со всякими философиями, высшей математикой и диалектическим материализмом. Второй тоже почти весь такой же, за исключением буквально пары предметов. И только на третьем курсе наконец-то начинаются дисциплины специальности. Так что пока знание цитат представляется мне очень полезным навыком.

Погода была хорошая, морозец минус десять, уговорил Галию прогуляться вечером вместе со мной и Тузиком. Естественно, как уже было заведено, к нам присоединился Родька. Удачно вышло, вначале он еще помалкивал и привыкал к Галие, а потом пообвыкся и начал с ней активно общаться. И, естественно, сразу ей понравился. Паренек-то смышленый.

Закончилось все тем, что она, узнав, что пацан сегодня ночует у «тети Шуры», поскольку дед ушел на сутки, предложила переночевать ему у нас. Я сходил с ним к Шуре, которая после моего визита к старику стала вести себя более спокойно, и она, конечно, ничего не имела против, чтобы снять с себя этим вечером заботу о соседском мальчишке.

Хорошо, что модель самолета я уже успел прикупить. И два часа перед сном мы ее собирали. Я специально не лез впереди паровоза, давая пацану самому найти нужные части, и Як-18 успел за это время обрести только хвост и половину корпуса. А Галия сидела рядышком и читала книгу – получился очень уютный семейный вечер.

Спать Родьку положили на раскладушке в гостиной. Забавно было наблюдать, как наши звери переваривают информацию о ночевке нового гостя. До этого они к Свете больше суток привыкали, пока успокоились и смирились с тем, что она у нас поживет, а сейчас вдруг новый персонаж нарисовался. Особенно изумлялся Мурчик. Все ходил и периодически заглядывал в гостиную с таким видом, словно не мог поверить, что мы пацана на ночь оставляем. Потом, покрутившись в нерешительности, все же просочился в комнату и устроился там спать на подоконнике. Я так понял, что решил кот за гостем присматривать. Тузик, посмотрев на Мурчика и что-то тоже для себя решив, спать лег у дверей комнаты. Обложили, короче, Родьку, со всех сторон. Не доверяют мелкому…

Утром Родька подскочил рано, практически вместе со мной. Напросился с Тузиком гулять. Объяснил ему, что у меня с псом пробежка утром, а не просто променад по району. Так пацан с улыбочкой тут же свой портфель школьный открыл, а там форма спортивная. Физкультура у них сегодня в школе, оказывается.

– Ну, раз ты так серьезно подготовился, – ухмыльнулся я, – то пошли. Но, смотри, не жалуйся потом, бегаю я по утрам много.

– Я справлюсь, – гордо заявил парнишка, надевая на Тузика поводок.

Ага, как же. Справится он… Скис Родька довольно быстро. Выносливости нет пока никакой. Надо тренировать.

Чтоб не расстраивать парня, похвалил его за отличное начало, сказал, что для первого раза очень неплохо и оставил его с Тузиком поиграть и покидать псу палку в одном из дворов, пока сам добежал привычный утренний маршрут. Забрал их, возвращаясь. Родька посматривал на меня теперь с еще большим уважением, прочувствовав на себе, какая у меня с утра зарядка. Даже интересно, попросится ли он теперь утром с нами каждый день бегать или поленится? Любопытно, какой у пацана характер?

У Галии уже готов был завтрак. По случаю гостя она расстаралась. Завтрак был плотным. Гречка, ветчина, а к чаю сырники с вареньем. Родька пришел в восторг, увидев завтрак. Уминал так, словно на неделю хотел наесться. Особенно его поразила ветчина. Он смаковал ее с таким удовольствием, что поневоле, глядя на него, на лицо наползала улыбка.

– Вкусно? – спросила жена, умилившись зрелищу.

– Очень. – Родька с энтузиазмом кивнул, дожевывая сырник. – Спасибо!

– На здоровье! – сказал ему я, поднимаясь из-за стола. – Спасибо большое, милая! Все очень вкусно. – чмокнул в щечку довольную Галию.

– А можно кусочек с собой взять? – вдруг спросил Родька, смущенно показывая на ветчину. – Хочу дедушку угостить.

– Конечно, – Галия всплеснула руками. – Только она испортится, если целый день в школе носить с собой будешь. Дедушка уже пришел с работы?

– Нет. Он ближе к десяти дома будет, – расстроенно ответил пацан.

– Тогда давай так сделаем, – предложил я. – Вечером, когда с Тузиком гулять пойдем, захватим с собой ветчину и на обратном пути дедушке занесем. Хорошо? Угостишь его.

Родька, просияв, закивал головой и побежал собираться в школу. Хороший парень, о дедушке заботится. Но на пробежку так и не попросился пока… Ну что ж, подождем.

Среда ушла на пленарное заседание и две секции. Отсидел я на них больше времени, чем на занятиях, тут совсем другой временной расклад. Зато покормили на халяву дважды, прежде чем иностранцев увезли на экскурсию.

Скучно было сильно, раз за разом немолодые люди подымались за трибуну и сообщали залу о тех или иных аспектах социалистической плановой экономики, как способе помочь развивающимся странам. И все это сухо, по бумажкам, без всяких хоть немного отвлекающих и вносящих разнообразие презентаций или картинок. Немного скрасили скуку только несколько эпизодов.

Первый – со старичком-профессором из ГДР. Мужику было под семьдесят, и он постоянно все забывал. Началось все с того, что он за пять минут до своего доклада обнаружил, что оставил его в гостинице. Выступления пришлось менять местами, а кого-то погнали в гостиницу за его вещами. Затем, во время обеда, я совсем не удивился, когда профессор потерялся полностью. Да, тут было полно «переводчиков», трудящихся по основной работе совсем по другому профилю, но как-то и эти профессионалы плаща и кинжала бодрого старичка упустили, и он куда-то ускакал, затерявшись в дебрях главного корпуса.

Нашли, конечно, минут через пятнадцать старикана, но эти минуты не прошли бесследно для нашего декана. Бегал и суетился он с весьма бледным видом. Я уже хотел даже посоветовать Эмме Эдуардовне приставить на постоянной основе к зарубежному гостю кого-нибудь из студентов, но вовремя остановился, вспомнив один из ключевых принципов армии – инициатива имеет инициатора. Уверен, что тут могло бы произойти то же самое, она меня бы и приставила за старичком носить портфель и забирать вовремя из туалета.

Немного развлекся, наблюдая за работой и самих «переводчиков». Смысла в их присутствии, помимо присмотра от КГБ, никакого не было – все гости конференции, без исключения, уверенно владели русским языком и только на нем и делали свои доклады. Но так, ради забавы, смотрел, как они реагируют на ту или иную фразу в докладах, как наших, так и зарубежных выступающих. Ясное дело, что они искали что-то, чем можно отчитаться.

Немного позлила еще одна тетка из Венгрии. Гонора в этой огромной бабе было на троих мужиков. Комментировала доклады и спорила со всеми так язвительно, словно мстила за события 1956 года. Может, так оно на самом деле и было. И это ей не так, и то – создавалось впечатление, что нам повезло, что ум такого масштаба прибыл к нам, убогим. А сама взялась выступать – так ничего толкового, кроме полдюжины цитат из классиков марксизма-ленинизма, и не прозвучало. Да и к ее докладу я и сам, при желании, мог бы легко прицепиться. Но, подумав, не стал. Мне бы это боком вышло.

Во-первых, мог напрячь этим руководство нашего факультета. Они искренне хотели обеспечить гостеприимство высшего класса – а если тетка у всех на глазах сядет в лужу, не оказавшись в состоянии ответить на вопрос студента?.. Как бы она перед этим сама себя стервозно не вела, она все же гость и представляет Будапештский университет. Так что участников конференции я бы повеселил, но руководство факультета против меня бы зло затаило. А оно мне надо? Тетка уедет к себе, а на мне потом при случае отыграются.

Ну а вторая причина – обилие цитат классиков марксизма-ленинизма в ее выступлении. Как раз та самая вещь, про которую и я недавно рассуждал, как лучшего друга студента. То, что я прицеплюсь не к ним, а к пробелам в логике самой тетки, товарищи «переводчики» могут и не понять. Вряд ли они видные экономисты. А вот пометят себе, что мне не понравился доклад, где все время цитировали Маркса и Ленина, поставят под сомнение мою идеологическую благонадежность – и мне эта их пометочка, попавшая в личное дело, потом однажды может боком выйти. Поэтому – улыбаемся и машем, улыбаемся и машем!

К моему выступлению на конференции в четверг Галия нагладила мне рубашку и свадебный костюм.

– Чтобы ты был самый важный на конференции. – сказала она, завязывая мне галстук утром. – Неужели ты совсем не волнуешься⁈

– Очень волнуюсь, – обнял я её. – Что доведёшь себя своими переживаниями. Не беспокойся ни о чём. Всё будет прекрасно.

Моё выступление стояло последним из трёх студенческих. После всего, что пришлось выслушать, выходил к трибуне вполне себе спокойно и уверенно. Зачитал доклад не спеша, с расстановкой. Импровизировать не стал, строго придерживался согласованного текста. Ни к чему заставлять нервничать куратора и КГБ-шников. С вопросами после выступления пришлось, конечно, попотеть, правильно подбирая факты и аргументы. Но обошлось.Моё выступление произвело очень хорошее впечатление, мне даже поаплодировали в конце. Хотя, думаю, сыграло роль еще и то, что я был единственным первокурсником, которому доверили выступать.

И еще одна поразительная вещь произошла. Ко мне вдруг воспылала теплыми чувствами та самая бой-баба из Венгрии. Минут десять меня мучила комплиментами и расспросами на глазах внимательно прислушивающихся к нашему разговору «переводчиков», а после нее за меня взялся тот самый старикан из ГДР. Оказалось, что вполне неплохо соображает, все правильно понял, что я имел в виду в своем докладе.

В пятницу на первой паре к нам в группу зашла Эмма Эдуардовна и с очень серьезным и торжественным видом всей группе объявила, что моё выступление на конференции оценено очень высоко. Поставила меня в пример всем остальным, указав, на кого надо равняться. Короче, фурор был произведен знатный.

Наших никого на конференции не было, первый курс туда не пускали, так что новость для всех оказалась ошеломительной. Сокурсники шушукались, поглядывая на меня кто с одобрением, а кто и с завистью. Да, в ближайшие месяцы мне станет четко ясно, кто и как ко мне в группе относится. Начнут проявлять себя все понемногу.

Словно в подтверждение этих мыслей, на первой же перемене ко мне подрулил наш староста Булатов. Искренне поздравил с успехом. Ух я способен различить, кто поздравляет с завистливым взглядом, а кто – искренне за меня радуется.

– Ну ты молоток! – сказал он, одобрительно похлопав меня по плечу. – Знал, что ты доклад готовишь, но почему-то думал, что для публикации, а не для выступления.

– Как все прошло? Расскажи. Много вопросов задавали? Кто там был? – присоединился к старосте Ираклий.

Пришлось довольно подробно рассказать про конференцию. Желающих послушать собралось много, почти вся группа. Международная конференция – событие не такое уж и рядовое, тем более для первокурсников. Все хотели получить информацию из первых рук.

Незаметно проговорил всю перемену. Когда уже расходились по местам после звонка, Булатов придержал меня за локоть:

– Давай, может, в обед или после пар переговорим. Дело есть. – сказал он.

– Не вопрос, – я согласно кивнул, – но только сегодня никак не получится. Я после этой пары сбегу, дело очень срочное. А в понедельник можем пообщаться.

Староста, мгновение подумав, согласился и пошел на свое место. Ну и хорошо, подумал я, значит дело не срочное, и выкинул из головы посторонние мысли. Сегодня на повестке дня у меня таксопарк…

* * *

Утро у Артема Епихина задалось на славу. Мастер принес ему доли руководства за пущенные налево запчасти. И вышло на этой неделе очень хорошо, лично ему упало на карман раза в полтора больше, чем на прошлой.

Затем, когда он занес положенную часть левых доходов директору, тот пришел в такое благодушное расположение духа, что пообещал ему особо щедрую премию за квартал. Мелочь, конечно, по сравнению с тем, что удавалось наваривать на левых делах, но все равно приятно. Тем более, что чистые доходы тоже нужно было иметь серьезными, чтобы не получить проблем в случае проверок.

Люди злы и завистливы, в их природе Артем не заблуждался, в любое время какая-нибудь обзавидовавшаяся сволочь, увидев новую шубу на его жене, может анонимку куда следует написать. А если зарплата хорошая, и премии большие, то все можно объяснить тут же без особых проблем. Тем более, что не будешь же говорить, за сколько ту шубу достал, учитывать будут ее официальную, магазинную цену.

Так что утро получилось чудесное, ничто не предвещало беды, пока около двенадцати в кабинет к Артему не ворвался возбужденный директор и не начал орать…