Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 12 (СИ)"

Автор книги: Артем Шумилин

Соавторы: Серж Винтеркей
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Серьёзно? – недоверчиво глянул он на меня.

– Конечно! Две недели меня катал…

Расстались мы, если не друзьями, то добрыми коллегами.

Поужинав, решил, наконец, дозвониться мужу тёщиной сестры из Балашихи, договориться с ним о встрече, чтобы закрыть уже этот вопрос. И надо же, повезло – в этот раз мне впервые ответил мужской голос. Наверное, эта его Мария куда-то вышла.

Сначала он вообще не хотел со мной разговаривать, пытался на жену стрелки перевести. Еле заставил его меня выслушать.

– Послушайте, я же вам звоню, а не вашей жене. Я как мужчина с мужчиной хотел бы с вами поговорить.

– О чём?

– Это не телефонный разговор. Можем мы с вами где-то пересечься в ближайшее время? Я подъеду. Где вам удобно было бы встретиться?

– Завтра я работаю.

Решил не выдавать, что знаю про него много. Прикинулся, что понятия не имею, где он работает:

– А где? В Балашихе?

– Почему? В Москве. – важно ответил он и продиктовал мне адрес своего таксопарка.

– А где вас там искать?

– Нигде. На вахте скажете, что к замдиректора Епихину, вас отведут.

Отлично. Договорился с ним, что приеду завтра часам к четырём. Ну и хорошо, всё не в Балашиху тащиться.

Потом созвонился с Константином Сергеевичем, предложил ему встретиться. Он сразу понял, о чём речь, или ему Сковородка уже расклад мой выложил. Предложил начальнику встретиться со мной завтра вечером, после таксопарка часов в пять. Хотелось двух зайцев сразу убить. Но они с женой вечером в театр собрались.

– Может, утром? – предложил Константин Сергеевич.

– Утром у меня гости. – вспомнил я про жаждущую встречи Диану.

Договорились, что он встретит меня с дарами у своего метро в воскресенье утром. Позвоню ему, как буду выезжать.

* * *

Квартира Епихиных.

Артём Епихин не имел никакого желания участвовать в семейных разборках родственников своей супруги. Он их не знал и знать не хотел. Ему хватало одной Марии с её темпераментом и упрямством. Он научился жить рядом с ней, но стоило это ему огромных усилий. Приходилось быть в семье жёстким и требовательным, чтобы дома жена держала в узде свой скандальный нрав и не втягивала его в свои конфликты вне семьи. Только большой заработок и уважение на работе позволяли ему сдерживать амбиции его жены. Страшно даже представить, что было бы, если бы он мало зарабатывал, и не имел хорошей работы. Она бы его точно к стене прижала…

И тут на тебе. Какой-то её родственник звонит и требует встречи. Голос хорошо поставлен, говорит уверенно и грамотно. Как и рыбак рыбака, начальник начальника видит издалека. Представив себе такого же, как и сам, солидного мужчину, он неохотно, но согласился на встречу.

– Что там с твоей племянницей? – решил он навести справки у жены, желая подготовиться к предстоящему завтра разговору.

– Ничего! – начиная заводиться с полуоборота, ответила ему жена. – С ума сошла и всё. Только на первый курс поступила и рожать собралась. Никого слышать не хочет. С матерью не разговаривает. Неблагодарная! И со мной теперь тоже. А что я такого сказала? Я ей правду сказала! Рожать сейчас нельзя! А она от меня просто взяла и убежала! Представляешь⁈ Бросила посреди улицы! Бестолковая дура!..

Быстро уловив суть проблемы, Артём уже пожалел, что начал этот разговор. Он и сам был не прочь иногда, просто взять и убежать. Только дети и останавливали. Он встал и вышел из кухни, давая понять жене, что продолжать этот разговор больше не хочет.

* * *

В субботу к одиннадцати приехали Эль Хажжи. Привезли несколько штук манго и небольшую дыню. Расположившись на кухне, сразу принялись за дегустацию. Точнее, Эль Хажжи и я попробовали символически, во основном всё досталось Галие, которая была в восторге от манго. Я-то что, помню еще, каков манго по вкусу. Меня им не удивить.

Не сразу, но всё же наши гости обратили внимание на банку на окне.

– Это что ещё за элемент интерьера у вас такой интересный? – удивлённо спросил Фирдаус.

– Храним деньги в банке. – ответил я, улыбаясь. – А если серьёзно, это копилка, собираем на нужды малыша.

До них долго доходило, о чём я, но, когда дошло, они оба очень шумно отреагировали, набросились на нас с поздравлениями, Диана даже взвизгнула от избытка чувств. Ну, хоть кто-то за нас рад.

В стеклянный банк тут же полетел четвертной от Фирдауса.

У Галии было задумано для гостей чаепитие. Она заранее нарезала бутербродов с разной колбаской, выставила конфеты.Через некоторое время Фирдаус собрался покурить на балкон и глазами позвал меня с собой.

Глава 10

* * *

На кухне у Ивлевых.

Девушки остались одни.

– Чем от тебя так вкусно пахнет? – восторженно спросила Галия, наклоняясь к волосам Дианы.

– Это духи французские. У Фирдауса мать такими душится, я такие же попросила мне купить.

– Ох, ничего себе!.. Ну, как тебе семья Фирдауса? – с любопытством спросила Диану Галия.

– Мне нормально. Все понравились. У него много родственников, все очень доброжелательные. Я им, вроде, тоже понравилась. Я же языка не знаю, кто их разберёт, что они там говорят, улыбаясь. А я думаю, дура – ну чего я в школе не учила французский? Только делала вид, что учусь! Фирдаус сказал, они там все его знают, мне и арабский был бы не нужен!

– И то верно. Язык тебе надо срочно учить. А вообще, как тебе там? Интересно было?

– Ой, Галия. Как на другой планете побывала. Бейрут такой красивый город. Дома практически все из белого камня. Ночью город ярко освещён, кругом огни, фонари, витрины. На центральных улицах светло ночью, как днём. Всё по-другому. И так интересно, после нашей зимы лето настоящее. Все ходят в майках, платьях. Только вечером легкие кофты набрасывают. Очень тепло. Фирдаус говорит, что, когда летом поедем, там настоящая жара будет. У нас такой не бывает. А еще у них в магазинах все продавцы улыбаются и сами предлагают тебе товары, представляешь? И товаров так много, на любой вкус! Бегают за тобой и уговаривают купить!

– Не может быть. – не поверила Галия.

– Точно тебе говорю. На рынке так еще и за руку могут схватить, в магазин потащить. А товаров каких хочешь, сколько хочешь. Я столько вещей красивых никогда не видела. А продуктов! Больше, чем у нас в «Берёзке».

– Я не была никогда в «Берёзке». – растерянно ответила ей Галия.

– Ну, сходим как-нибудь. Я что хотела тебя спросить… Фирдаус пластинки стал покупать. – начала рассказывать Диана тихонько, чтобы их не услышали в комнате. Галия кивнула, типа, ну нормально. – Но трогать их не разрешает. На Пашку ссылается. Скажи, их правда трогать нельзя? Или блажь?

– Я не трогаю. – сразу серьёзно ответила Галия. – Паша пластинок всегда по две штуки одинаковых покупает. Одну можно слушать, а вторая спрятана.

– Зачем?

– Паша говорит, они со временем коллекционной редкостью станут и будут очень дорого стоить.

– Да? Когда?

– Ну, лет через двадцать, наверное.

– Ну-у-у… – разочарованно протянула Диана. – Это долго. Я к тому времени старушкой стану.

– Ничего. Детям в наследство достанутся. Ради детей подождать не жалко.

* * *

– Рассказал своим родителям о твоих пророчествах по поводу Ливана. – заговорил Фирдаус, когда мы остались одни. – Они очень серьёзно отнеслись к этому. Как бы мне ни хотелось забыть твои слова, но вынужден просить тебя повторить их. Мои считают это очень важным, а я боюсь, в первый раз не придал твоим словам должного значения и слушал невнимательно. Отец расспрашивал обо всем в подробностях, но я не так много смог вспомнить.

Я осмотрелся по сторонам. Хорошо хоть, зима, никого на балконах нет. Одни мы отмораживаемся потихоньку. Ну, можно потихоньку и обсудить наши вопросы.

– У вас там что-то началось уже? Что-то происходит тревожное? – тихо спросил я. До означенных мною событий ещё полно времени. – Почему твои родные так всполошились?

– Да в стране все спокойно вроде. – Фирдаус тоже осмотрелся, кивнул мне, в знак понимания, и стал говорить значительно тише. – Я думаю, родители волнуются, потому что в последнее время бизнес туго идёт. Прибыль падает. Кругом какие-то проблемы.

Я неспешно изложил все то, что ему говорил раньше. И про гражданскую войну, и про нефть в 1973. А потом добавил свои соображения по его семейному бизнесу:

– Думаю, что в данном случае одно с другим не связано. Кризис в стране, если вдруг начнется, почувствуют все. Его ни с чем не перепутаешь. Ну а что касается вашего бизнеса… Вам надо проанализировать факторы, которые влияют на состояние дел в нем. У вас там что-то другое, вряд ли связанное с проблемами всей страны… Обычно все так.

– И что, например?

– Ну, откуда же мне знать? Это надо отчетность по годам смотреть. Да еще взглянуть на состояние дел в отрасли в целом. Может, это общие для всех проблемы. Подорожание сырья, или рабочей силы, или электроэнергии. Я ж не знаю, что у вас там конкретно.

– Мы фруктами торгуем. Какая электроэнергия?

– Ну хорошо. Давай так. Ты с отцом хорошо поговорил по этой теме, владеешь нюансами?

– Да, много раз все обсуждали, знаю я все! – пожал он плечами.

– Ну тогда первый вопрос – что-то принципиально поменялось в вашем бизнесе в последнее время, с тех пор, как вы заметили снижение доходности?

– Ничего не менялось…

– Вы сами фрукты выращиваете? Или перепродаёте?

– И так, и так.

– Закупочные цены, может, выросли?

– Нет, примерно такие же.

– Рабочие забастовки устраивают, требуют прибавки зарплаты?

– Нет, у нас хорошие работники, мы их не обижаем, и они себя нормально ведут.

– Ну, не знаю… А у других как? У вас есть конкуренты? У них тоже прибыль снизилась?

– А вот этого не знаю. – Фирдаус вопросительно посмотрел на меня.

– Вот это надо точно узнать. Потому как если проблемы только у вас, тогда ищите у себя. Это у вас где-то что-то изменилось не в лучшую сторону.

– Я понял… Как искать?

– Ну, смотри, у вас есть цена, по которой вы продаёте свой товар. Она состоит из себестоимости товара, плюс сопутствующих затрат на приобретение, хранение, реализацию, рекламу и так далее, плюс в нее заложена ваша прибыль. Если прибыль оказывается меньше, значит, что-то не учли в себестоимости или сопутствующих затратах.

Ваша задача достаточно проста – найти то, что не учли или то, что значительно подорожало в последнее время. И исходя из этого уже принимать решение: или повышать цену при продаже, или искать возможности снизить себестоимость и сопутствующие затраты. Это так, первое приближение только. По-хорошему, надо садиться и документы анализировать на всех этапах. Потому как еще возможен фактор, что у вас внутри кто-то играет в темную против вас. Возможно, конкуренты наняли, чтобы вас разорить, или просто грабит вас втихую, пользуясь вашей доверчивостью. В свой карман кладет то, что к вам раньше попадало. Возможностей масса! Договориться, к примеру, с теми, кому вы фрукты свои оптом продаете, чтобы те цены закупочные снизили для вас в свою пользу, за откат в карман. Или увеличить нормы испортившихся фруктов, а на самом деле якобы испорченный товар налево продавать.

– Я понял… – зловеще нахмурившись, проговорил Фирдаус.

Глаза у него вспыхнули от одной мысли, что кто-то из их сотрудников может их обкрадывать или пытаться разорить. Ему сейчас в руки автомат и можно на афишу фотографировать, как главного героя фильма про революцию или войну. Харизма так и прет! Че Гевара ливанского разлива!

В стеклянную дверь балкона постучали. Обернувшись, мы увидели улыбающуюся Диану.

– Вы там не замёрзли?

– Да, пошли. – согласился с женой Фирдаус, с трудом натягивая на лицо обратно улыбку. Он вернулся в комнату и в шутку схватил холодными руками Диану за шею. Она завизжала, он её отпустил, хихикая и ушёл на кухню вслед за Галией, чай пить. Мы остались с сестрой одни. Подумав, что всё, что им нужно было, мы уже обсудили, хотел идти вслед за Фирдаусом, но Диана остановила меня.

– Постой, Паш. Дело есть. Совет нужен.

– На балкон пойдём? – улыбаясь, спросил я, оттирая замерзшие уши. Они у меня большие, есть чему замерзать.

– Зачем? Дверь закроем и всё, – на полном серьёзе ответила сестра и закрыла изнутри двери нашей с женой спальни.

– Фирдаус ждёт моего решения, – начала Диана. – буду я ислам принимать или нет. Говорит, брак, заключенный в СССР и так будет в Ливане действителен, а если я хочу свадьбу по их обычаям, то нужно ислам принимать. Вот так, значит. Что посоветуешь?

О! Вот в чём дело.

– Ну, для начала, ты должна понять, что религиозность очень распространена в большинстве странах, кроме Советского Союза и стран соцлагеря. В религиозности, как таковой, нет ничего страшного и плохого. Что касается конкретно ислама. Если бы ты была крещёной по православным обычаям и была истинно верующим человеком, то переход в другую веру, действительно, был бы для тебя очень серьёзным шагом, отказом от христианской веры. Но это же не твой случай, верно?

– Ну, какая из меня христианка! – хихикнула Диана, – я и церковь изнутри ни разу не видела!

Ну, примерно так я и предполагал. Просто нужно было убедиться. А то мало ли, в их семье просто прячут свою религиозность в советском государстве ото всех. Поэтому я продолжил рассуждать:

– Ну, раз ты, на сегодняшний день, являешься некрещённой атеисткой, то, принимая ислам, тебе не надо ни от чего отказываться. Ты ничего не теряешь, другими словами. А интегрируешься лучше и в страну, и в семью. Для них ислам – не что-то напускное, это важная часть их жизни. Принятие ислама – это знак твоего уважения к их традициям. Ну и в прогрессивном исламе, а в Ливане ислам прогрессивный, права женщин неплохо защищены. В особенности с материальной точки зрения.

– Да? – хитро посмотрела на меня сестра. – Спасибо…

Мы вышли в кухню. Фирдаус вопросительно взглянул на меня. Незаметно махнул рукой, типа, ничего серьёзного.

Эль Хажжи посидели у нас ещё символически и засобирались.

Проводили их, ещё раз поблагодарив за гостинцы. На удивление благожелательно пообщались. Даже радостно на душе стало.

Диана изменилась в лучшую сторону, найдя свое счастье. Успокоилась как-то, стала доброжелательней и искренней по отношению к окружающем. А еще она явно стала сдержаннее, более терпеливой. Фирдаус на сестру определенно положительно влияет. Самое главное, чтобы у них все и дальше складывалось благополучно. Диана пока трудностей в семейной жизни не видела толком. Интересно, как будет справляться?

* * *

Таксомоторный парк.

Артём любил чёрные субботы. Провести день в тишине своего кабинета гораздо приятнее, чем в доме с двумя малолетками, которые постоянно выясняют отношения друг с другом и окружающим миром, и крикливой женой, пытающейся перекричать обоих детей.

Он пил чай с шоколадным вафельным тортом с орехами и наслаждался тишиной. Зазвонил городской телефон. Артём с досадой потянулся за трубкой.

Звонила жена и, не скрывая радости, сообщила, что позвонила её портниха: можно забирать новое пальто.

– Ты когда придёшь с работы? – спросила супруга, явно намыливаясь слинять на весь сегодняшний вечер.

– Как обычно. – отрезал Артём. – А может и задержусь. Сегодня муж твоей племянницы попросил с ним встретиться.

– Кто⁈ Пашка? Нечего с ним разговаривать! Нашёл ты, на кого время тратить! Оболтус малолетний.

– Мне так не показалось. – возразил ей муж.

– Когда кажется, креститься надо! – завелась уже жена. – Гони его в шею!

– Чтобы прогнать, сначала его надо дождаться. Короче, когда буду, тогда буду. – глубокомысленно заявил Артём и положил трубку.

А сам мысленно пытался сопоставить свои ощущения от телефонного разговора с этим Пашкой и словами жены о нём. Неужели, он ошибся?

* * *

Надо постепенно втягиваться в текущие дела. Выпал немного с этим двухнедельным лекционным марафоном. Сегодня мне ещё предстоит встретиться с мужем тётки Галии. Надеюсь, он окажется вменяемым, как Загит.

К четырём часам я уже стоял у кабинета заместителя директора таксомоторного парка Епихина Артёма Геннадьевича в ожидании, когда появится хозяин кабинета.Тот подошёл с озабоченным видом минут через пять, на ходу доставая ключи из кармана чёрного рабочего халата, надетого поверх на хороший дорогой свитер и джинсы.

– Тебе чего? – небрежно спросил он, подозрительно взглянув на меня и зашёл к себе в кабинет, даже не пригласив и не поприветствовав.

– Артём Геннадьевич? – уточнил я для проформы, заходя следом за ним. – Я Павел, муж племянницы вашей супруги. Мы договаривались с вами о встрече.

Хотел подойти и протянуть ему руку, но мужик зашёл за свой стол, смерил меня оценивающим взглядом, и на лице его досада сменилась пренебрежением. А кого он ждал? У племяшки девятнадцати лет отроду мужу должно было быть лет под сорок?

– И чего ты хочешь? – с вызовом спросил он, снимая халат и явно намереваясь уже уходить с работы.

– Хотел, чтобы вы поговорили с женой. – вежливо и спокойно начал я. Тон держал холодный, его реакция мне совсем не понравилась. – Мария в прошлую субботу довела мою жену до нервного срыва. Мы очень не хотели бы ни с кем из родни ссориться, но подобное поведение недопустимо…

– Слышь, ты, – вдруг перебил он меня, опёрся обеими руками на стол и уставился на меня с раздражённым видом. – Не хочет он ссориться… Кто тебя спрашивает, что ты хочешь? Хотелку отрасти сначала! Сопляк. Будет он ещё взрослых людей уму-разуму учить, указывать, кому и что делать.

– Н-да! Хамство – это у вас семейное, похоже. – ответил я. – Многое объясняет.

Он порывисто выскочил из-за своего стола и рванул ко мне, явно собираясь мне врезать. А я тут же, с радостной ухмылкой, шагнул ему навстречу. В результате Артемка недобежал, замер в метре от меня со сжатыми кулаками. Вспомнил, что ему за сорок, а я в самом расцвете сил, подумал, наверное, как потом будет объяснять в милиции драку на работе, в своем собственном кабинете. Ну и вид мой агрессивный его, видимо, впечатлил – понял, что бежать в ужасе я не собираюсь.

– Уходи, не доводи до греха! – сказал он мне, пытаясь изобразить воинственный вид.

– Я сейчас уйду, но, когда вернусь, ты этому не обрадуешься.

Постоял мгновение, глядя ему в глаза, развернулся и вышел из его кабинета. Мужик такой же неадекват, как и его жена, оказался. Родственнички, блин.

Вернувшись домой, не стал Галие рассказывать, что встретился безрезультатно. Пока ехал, родилась одна мыслишка. Забегу к Сатчану завтра, обсудим. Если выгорит, так хвост прищемлю этому хаму, вмиг риторику сменит. Возраст мой ему не понравился, видишь ли. С молодыми не разговаривает. Рожу ему разукрасить кулаки чесались, конечно, но не вариант, на самом деле. Это не студентик зеленый зарвавшийся, вроде Рафаэля. Таких на место надо ставить по-взрослому. Так, чтоб и спустя месяцы, в холодном поту просыпался.

Попросил Галию к завтрашнему дню подготовить мне коробку для Константина Сергеевича. Она радостно сообщила, что уже всё разделила. Хватит и бабушкам, и бате, и соседям… Ну да, привёз я в этот раз много.

Вечер провели у художников, занесли им гостинцы, нас, естественно, уговорили остаться на чай. Говорить много не мог, связки ещё будут восстанавливаться какое-то время после такой эпопеи. Мы с Михаилом Андреевичем повесили ещё пару работ в прихожей, а потом он показывал мне альбом с полотнами из итальянских музеев.

В воскресенье, созвонившись с Константином Сергеевичем из «Знания», встретился с ним в вестибюле метро и вручил приличных размеров коробку. Кратко обсудили с ним результаты моего турне.

– Отзывы прекрасные! – поделился тот со мной. – Если бы не твоя учёба, можно было бы такие выезды в область организовывать регулярно. Одним днём. Без перегрузок. Раз в месяц, к примеру… – мечтательно произнёс начальник. – Уже посыпались заявки… А городов больших и малых в Подмосковье пруд пруди!

– Раз в месяц можно день выкроить. – заинтересовался я такой возможностью заработать за день рублей восемьдесят-сто. Это же намного больше, чем я за несколько выездов по организациям за целый месяц обычно имею. Ну и нет неоплачиваемых лекций, как класса. А вот подарки, как раз-таки, всегда есть. И полезные в хозяйстве. Кроме горисполкомовских, конечно, тем положено всякую идеологическую фигню дарить по определению.

– Прекрасно! Тогда продумаем варианты. Может, какой-то определенный день выделим? И из прошлой нагрузки – тебя «Дары природы» уже заждались, кстати. – вспомнил Константин Сергеевич. – Сможешь на этой неделе начать?

– Конечно.

Мы попрощались, он обнял свою коробку и, весьма довольный ее весом, потащил домой.

Глава 11

г. Москва

Остаток воскресенья провели, неожиданно для себя, на горке недалеко от дома отца. Вернувшись домой, я созвонился с отцом, хотели с женой навестить их, закинуть гостинцы. А тот велел нам тепло одеться и выдвигаться к ним, как можно скорее. Приехали и не раздеваясь, все пошли сразу на горку. С санками и ледянками. Мы с отцом и детьми катались с высоченного спуска недалеко от проспекта Мира несколько часов, пока не стемнело. Галия с Кирой стояли, сверху наблюдая за нами. Дети были в восторге. Да и мы с отцом тоже. Катались и отдельно, и парами, и паровозиком.

Каждый раз подниматься приходилось довольно далеко и высоко. Мокрые от снега и вспотевшие от нагрузки мы вернулись к ним домой. Пока раздевались и развешивали сушиться мокрое шмотьё, девчонки разогревали обед.

Остаток вечера провели в шумной семейной обстановке, отмечая последний день каникул. Завтра начало второго семестра. Незаметно пролетел отдых, если его можно так назвать, и вот уже снова на пары.

Прощаясь с Кирой и отцом, мы сообщили им новость о беременности Галии, раз уж и так много народу в курсе уже, то лучше пусть узнают от нас.

Надо было видеть их ошарашенные лица. Несколько мгновений они приходили в себя.

– Мог бы и сам догадаться. – произнес, наконец, отец. – А то все не мог понять, почему Галия с горки не катается… Ох, ребята, трудно вам будет!

– А мы на что? – тут же пихнула его локтем в бок жена. – Поможем. Вещей детских полные антресоли, ванночка есть, коляска есть. Кроватку Василий освободит, да? – обратилась она к младшему. – Тебе уже четыре года будет, купим тебе взрослую тахту.

– Ну, так-то да. – согласился тут же папаня – И с учёбой помогу. – посмотрел он многозначительно на Галию. Она благодарно и немного смущенно кивнула.

– Ничего. И родится малыш, и вырастет. – уверенно сказала Кира. – Маленьким ещё никто не остался.

Рассмеялся и обнял её, прощаясь. Какая же она, всё-таки, разумная. Повезло с ней отцу. Хочется верить, от нее он уже не уйдет.

Домой вернулись в хорошем настроении и принялись за подготовку к началу учёбы завтра. Пока собирал бумаги в портфель, вспомнил про доклад на конференцию. Сделал пометку себе, завтра обязательно зайти к замдекана по науке. Уже вот-вот нужно будет выступать, насколько помню предварительные договоренности.

Эмма Эдуардовна моему появлению обрадовалась:

– Паша, хорошо, что зашел, а то я уже думала за тобой сама идти. Значит, так – конференция стартует послезавтра. На все время ее проведения ты освобождаешься от занятий. Первый день конференции пленарное заседание и доклады самых важных участников, профессоров, доцентов и зарубежных участников. А твой доклад и еще двух студентов нашего факультета намечены в секциях на второй день. Завтра забеги ко мне снова, я тебе и программу конференции покажу. Уже финальную сделают. А то пару человек не сможет приехать из других университетов.

Текст доклада у меня был полностью готов – переделал немного, в связи с замечаниями замдекана. Появилось в первой части больше цитат Маркса и Ленина, а как же иначе-то, я их маловато внес, как оказалось. Думал по одной достаточно, но нет, оказалось нужно по две-три от каждого классика. Отвык уже, подзабыл немного реалии и интенсивность использования деятелей марксизма-ленинизма и всяких «решений съезда» в науке этого времени.

Но содержательная часть доклада осталась без изменений, это самое приятное. Поняла Эмма Эдуардовна, что я дело предлагаю и оценила это. И, скорее всего, и те, кому она его тоже показывала. Сейчас все страхуются на всякий случай, время такое. По крайней мере, одна из правок на тексте, что она мне вернула, была точно мужским почерком вписана. И по цвету чернил отличалась от других.

Приятно было видеть своих сокурсников, соскучился уже. Хорошие ребята и девчата, очень наивные, но возраст такой, я это понимаю. Троих студентов мы потеряли по итогам экзаменационной сессии, но был шанс, что кто-то из них все же пересдаст и вернется к нам. Как я выяснил, все трое, двое парней и девчонка, пали жертвой расслабона в общежитии. Так загуляли в Москве, вырвавшись из-под строгого контроля родителей, что к сессии оказались абсолютно не готовы. Недооценили объем материала, который надо за короткое время выучить. После школы это распространенная ошибка. Многие по этой причине в первую сессию либо сдают плохо, на трояки, либо вылетают.

Сегодня все трое выбывших были центральной темой обсуждения в группе. Как мне показалось, многих факт возможного скорого отчисления сокурсников заставил призадуматься. Оно и понятно, было у нас еще несколько весьма загульных персон. Но в этот раз им повезло больше. Кто-то с восторгом рассказывал, как вытянул единственный билет из всех, что выучил, кто-то удачно списал.

Еле отсидел на парах, так рвался к Сатчану в гости. Прямо места себе не находил. И сразу к нему и поехал после занятий.

– Так, ты уже по поводу меховой фабрики приехал, освободился? – обрадовался он.

– Еще три дня нужно на конференцию с иностранцами, там мое присутствие контролировать будет замдекана, и можно будет и фабрикой заняться, – ответил я, – но пока еще один вопрос возник неожиданно. Хочу воспользоваться твоим районным «Комсомольским прожектором», чтобы срочно кое-кого на место поставить. Можешь организовать?

– Ого, какой ты мстительный! – усмехнулся Сатчан, но тут же посерьёзнел, увидев мое выражение лица, – похоже, кто-то тебя конкретно так из себя вывел?

– Да родственник по линии жены оборзел. Его жена шляется к нам и лезет в наши дела так нагло, что Галию до слез доводит. А он пальцы гнет, хамит и меры принимать не хочет. Хочу ему намекнуть очень прозрачно, что так дело не пойдет. Чтобы он свою благоверную раз и навсегда приструнил.

– Ну понятно, согласен, это уже хамство так себя вести, – сосредоточенно кивнул Сатчан, – особенно для родственника.

– Ну так!

– А что за предприятие у него, и кем он там? – спросил Сатчан с интересом в глазах.

– Таксопарк, пару километров от тебя расположен, номер пять. Он там замдиректора.

– Замдиректора? В таксопарке? Ну тогда ясно, что он выпендриваться начал, там простые ребята не работают. – тут же отреагировал Сатчан. – Ну а что, мне это тоже полезно может быть, там же наверняка есть, что нарыть, чтобы мы отчитались?

– Поверь, нарою, – кивнул я, – дефицитные запчасти, махинации с выручкой, торговля бухлом шоферами, на крайний случай. Более чем уверен, что там много чего есть того, что они не жаждут засветить. И мне завтрашнего дня как раз хватит, чтобы застращать родственничка. И подсобрать нарушений для отчетности, чтобы он очень внимательно меня слушал в следующий раз.

Сатчан, не откладывая, прямо при мне сделал звонок главе районного Прожектора. Он мне как раз недавно жаловался, что предшественник его запустил работу, и «прожектора» в районе только на бумаге и числились. А Сатчан взялся за дело всерьез, и теперь все они начинают оживать. Правда, еще жаловался, что энергичных людей из комсомола в «прожектора» еще можно найти, а знающих и понимающих, что нужно делать – пока что не получается. Ну так мне таких и не нужно, я сам знаю, что делать, остальные мне чисто для декораций нужны.

Сразу после разговора с Сатчаном я и поехал на назначенную встречу. У главы Комсомольского прожектора Пролетарского района работа заканчивалась через двадцать минут, так что сразу с ним у проходной и договорились встретиться. Какой-то приборостроительный завод, в СССР их было так много, и очень жаль, что в девяностые их массово позакрывали. Я смотрел как-то статистику по Германии, так они на этом приборостроении десятки миллиардов евро экспорта делают, в том числе и в Россию. Что уж про Китай говорить… сколько технологий мы в девяностые загубили, сколько талантливых инженеров от нищеты эмигрировало… Все время забываю, когда про это рассуждать начинаю, что сейчас 1972, следовательно – все это еще предстоит.

Сатчан по моей просьбе как следует накрутил парня, так что, когда мы с ним встретились, тот был полностью готов сотрудничать. И четко понимал, кто из нас главный. А то мне еще с ним бодаться не с руки, хватит и козлистого родственничка Галии.

– Савостюк Илья, – представился он мне, крепко, но без излишней напористости пожимая руку. Впрочем, после бетонных работ я руки больше людям пожимать не боялся, хватка у меня теперь была крепкая, то, что надо.

Илья был явно не из славян, а из семитского племени, но мне это было чисто для сведения. Никогда мне не мешала ни с кем работать национальность человека. Чуть ниже меня ростом, глаза умные – вот это для меня и важно. Надеюсь, у него не только внешний вид умного человека будет.

– Значит так, Илья, – начал инструктировать я его прямо на улице, – завтра к десяти сможешь свою команду собрать?

– Лучше к двенадцати, мне нужно будет отпросить девчат и ребят с рабочих мест, а сейчас уже поздновато для этого. Да и не уверен, что прямо на завтра у всех получится.

– Хорошо, предварительно договоримся к двенадцати. Сразу в двенадцать делаешь звонок директору пятого таксопарка, оповещаешь его, чтобы ждал нас скоро с визитом по линии комсомола. Если будет отбрехиваться или пытаться говорить, чтобы попозже, гни свою линию – мол, тебе большое начальство велело, и ты ничего не знаешь. Пусть сразу поймет, что с ним с позиции силы разговаривают, а не юродивые робко на пороге топчутся, конфетки выпрашивая. Понятно?

– Понятно!

Мне понравилось, что глаза парня засветились интересом. Ага, он не робкого десятка, сработаемся! Да и какому амбициозному пацану не понравится в таком возрасте директоров предприятий строить! Кем он у себя на приборостроительном работает – ясно, что невелика шишка. Вряд ли мастером, всего лет на шесть меня старше, небось только после вышки пришел. А раз в Комсомольский прожектор напросился бесплатно работать, то всяко, амбиции у него есть.

– В половине первого встречаемся все на проходной таксопарка, чтобы они в панике уже начали бегать, но никаких следов замести за собой еще не успели. Дальше я буду говорить, что делать, а вы мне подыгрывайте. Что касается других инструкций на месте – ходим, осматриваем все придирчиво, пусть каждый прихватит тетрадку пустую и старательно в нее время от времени что-нибудь малюет. Хоть песиков с котиками рисуйте, они все равно будут думать, что вы туда компромат заносите. Я один буду без тетради, и пока они на ваши записи будут зачарованно таращиться, буду делом заниматься. Все понятно?