Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 12 (СИ)"

Автор книги: Артем Шумилин

Соавторы: Серж Винтеркей
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

* * *

Святославль. Квартира Якубовых.

Загит пошел в магазин. Воспользовавшись моментом, что осталась в квартире одна, Оксана решила позвонить сестре в Балашиху под Москвой. Перед этим она долго, очень долго думала, что делать с беременностью Галии, и решила, что сдаваться без боя не будет. Не пускает ее муж в Москву к дочке, не снимает дочка телефон, когда она звонит, что же, есть у нее еще одна возможность на нее повлиять!

– Машуль, здравствуй, дорогая. – грустным голосом приветствовала она сестру.

– Привет. Что случилось? Голос такой убитый… – сразу почувствовала неладное Мария.

– Галия беременна… – начиная рыдать, сообщила Оксана.

– Ну вот. Я так и знала! – воскликнула сестра. – Я так и знала!.. Только поступила!.. Зачем вы её только в Москву отпустили⁈ Сейчас бы уже на третьем курсе была. А теперь без диплома и с дитём на руках.

– Да кто меня слушал⁈ – ещё громче зарыдала в трубку Оксана.

– Что собираетесь делать? – спокойно спросила Мария.

– Рожа-а-ать хотят!

– Как рожать! Галия же на первом курсе только. Они там с ума посходили, что ли?

– Так, а я тебе о чём? – начала успокаиваться, почувствовав поддержку, Оксана. – Меня как никто не слушал, так никто и не слушает. Загит вообще запретил мне в Москву показываться. Галия слышать меня не хочет. Не понимает, дурочка, что жизнь себе ломает из-за этого пацана, за которого замуж выскочила. Свалился он на нашу голову. И что только нашла в нем? В рот ему смотрит, никого вокруг не видит и не слышит…

– Вот тетеря влюбчивая! Ну, я с ней поговорю. – рассерженно пообещала Мария. – Где они сейчас живут?

Оксана продиктовала сестре адрес новой квартиры Ивлевых и номер домашнего телефона.

– Это Пашка, мерзавец, Галию против меня настраивает. – жаловалась Оксана сестре. – Ты, смотри, при нём с ней не разговаривай. Пригласи её пройтись куда-нибудь. А лучше, вымани её из дома к метро, как будто времени нет, а хочешь с прошедшими поздравить.

– Разберусь. – ответила ей решительно настроенная сестра. – Подъеду к ней в субботу. Отзвонюсь потом.

– Спасибо, дорогая.

* * *

Не успел выйти из подъезда, как Родька кинулся к нам, приветствуя на ходу, забрал у меня поводок и гордо повёл Тузика по двору.

Проходя мимо второго подъезда, поднял голову и, заметив на посту в окне Родькиного деда, помахал ему рукой. Родька, увидев мой жест, тоже помахал деду. Тот помахал нам в ответ, и Родька радостно рассмеялся. Вот и хорошо. Первичную сигнальную систему для начала наладят, а там, глядишь, и общаться нормально станут. А школу к ногтю прижмем, так вообще все на лад пойдет. Займут парнишку делом, не так боязно за него будет.

Дорогие читатели! Мы рады, что книгу читает ПЯТЬ ТЫСЯЧ человек. Мы обрадуемся еще больше, если каждый из читателей поставит лайк. ЗАРАНЕЕ СПАСИБО!!!

Глава 8

* * *

г. Бейрут

Когда утром вся семья выехала загород, Диана всерьез настроилась, что муж собрался сделать ей сюрприз и провести свадьбу по местным обычаям. Ну, а зачем, иначе, он подарил ей шикарное белое платье с вуалью как раз накануне и попросил его надеть? Диана рассчитывала на пышное сказочное мероприятие, представляя себе свадьбу с сотнями гостей. Она ожидала, что поместье, как она про себя называла загородный дом Эль Хажжей, будет празднично украшено и будет много слуг.

Каково же было её удивление, когда их совершенно буднично встретил один-единственный дворецкий. Ни гостей, ни музыки.

Дом, конечно, большой и красивый, двухэтажный. По всему периметру первого этажа крытая терраса. Сколько же тут комнат? – потрясённо оглядываясь, подумала Диана.

Нуралайн, мать Фирдауса, сходила на кухню, распорядилась там насчет чего-то, объявила всем, что обед будет в два часа и все разошлись по своим комнатам отдыхать. Облом! Причем полный. Диана закипела. Нет, внешне она оставалась спокойной, но кто-то должен был ответить за опрокинутые ожидания…

Быстро переодевшись с дороги, Фирдаус потащил Диану показывать те самые плантации, с которых начиналась история семейного успеха. Они вышли из дома, прошли немного по каменистой дороге с лёгким уклоном вверх и вдруг дорога пошла вниз, а там…

– Что это? – разочарованно рассматривала Диана длинные ряды невзрачных невысоких деревьев с редкой бледно-зелёной листвой на сухой, жёлтой как песок, земле, простирающиеся далеко вправо и влево.

– Это оливковые деревья. – гордо ответил Фирдаус.

– Скорее, оливковые кусты. – не удержалась и съязвила Диана. – Они не засохли?

– Нет. С чего ты взяла?

– Цвет у них какой-то нездоровый.

– Нормальный цвет. – удивился Фирдаус. – А какой он должен быть, по-твоему?

– Зелёный. – невинно ответила Диана. – Пошли назад.

Не дожидаясь мужа, она развернулась и пошла к дому, не оглядываясь.

– Дина, ты куда? – удивлённо смотрел ей вслед муж.

– Я Диана. Диной стану после свадьбы. – помахала она ему рукой.

Только этого не хватало. Мать была права, когда говорила, что жена у него с характером. – подумал Фирдаус и пошёл вслед за Дианой.

– Постой. Свадьба будет не раньше лета. – догнал он её и развернул к себе лицом.

– Почему? – уставилась на него жена.

– Это серьёзное мероприятие. Будет много народу. Это не один день нужно организовывать. И, самое главное, сначала ты должна принять ислам. А ты ещё, даже, согласия на это не дала.

Диана смотрела на него потрясённо.

– С юридической точки зрения, наш брак, заключенный в Москве, законен и в Ливане тоже. У нас светское государство. В смысле, будет законен после некоторых процедур, я сейчас, как раз, этим занимаюсь. Поэтому можно и не принимать ислам, если не хочешь. – поспешил добавить он.

– А почему ты мне раньше об этом не сказал? – возмутилась Диана.

– Ты же комсомолка. Как бы я тебе это в СССР предложил? Хотел, чтобы ты сначала приехала, посмотрела, что это такое, как мы тут живём.

Обратно к дому они шли вместе. Диана молчала.

Неужели без этого не обойтись? – думала она. – Религия же – опиум для народа. Но как ещё узаконить брак по всем местным правилам? Чтоб уж наверняка… – она вспомнила, как брат ей выговаривал, что она не взяла паузу, когда её КГБ-шник поймал. – Не буду сейчас говорить ни да, ни нет. Вернусь в Москву и посоветуюсь с Пашкой. – решила она.

– Это очень серьёзный вопрос. – наконец сказала она мужу. – Мне надо время подумать.

– Разумеется. – с готовностью согласился Фирдаус.

* * *

Пятницу мы со Сковородкой провели в Кашире. Всё бы ничего, но связки во второй половине дня начали сдавать. Появилась осиплость и сухость в глотке. Серафима Михайловна предупреждала, что так всё и начинается.

Молчание и тёплое питьё. – вспоминал я её рекомендации на такой случай. – Ни в коем случае, не пытаться шептать.

– Голос сорвал. – тихо сказал я Василичу после последней пятничной лекции.

– Твоюждивизию! – воскликнул озадаченный водила. – И что теперь? В понедельник едем?

– Пока буду лечиться. – пожал я плечами и показал жестом, что умолкаю.

– Да-да. – с пониманием отнёсся Сковородка к моей проблеме. – Блин, вот же засада!

Он ещё немного попричитал и умолк, видя, что я сижу с закрытыми глазами. Решил, наверное, что я задремал. На самом деле сна у меня не было ни в одном глазу. Наоборот, лихорадочно вспоминал рекомендации доктора из разряда «немедленная помощь». Эх, а ведь завтра ещё Инна собралась приехать и мастера приедут мебель собирать. Что ж за напасть-то такая? Вот и как тут помолчишь?

Придётся переписываться с людьми, как глухонемой. А что делать? Голос надо восстановить до понедельника.

Поднялся на этаж с авоськами в каждой руке. Жены не было дома. Вместо неё записка на кухонном столе: «Ушли в кино на восемь. Две серии. Ужин на плите. Люблю!».

Ну, и хорошо. Меньше говорить придётся. Разложил дары от благодарных слушателей, поужинал и в полдевятого вывел Тузика и Родьку гулять. Блин, и побаивался – надо же голос восстанавливать, куда мне на холод, но пришлось. Тузик свои права прекрасно знал, и настаивал на прогулке, а взглянув в окно, увидел там и пацана у подъезда, и сразу понял, что он нас с Тузиком ждет. Ладно, решил, что за выходные подлечусь уже, и вышел все же. Опять помахали деду в окно. Развлекал пацана, разговаривая с ним жестами. Он не всё понимал, но старательно отгадывал.

Вернувшись с прогулки, нагрел себе киндзмараули с пряностями и лечил связки при свете свечи. Решил, что ночь ещё переживём без света. А завтра уже попробуем включить. Надеюсь, все уже точно просохнет и ничего не коротнёт.

Галия со Светой вернулись одни. Лёха довёл их до подъезда и рванул на электричку.

Написал девчонкам на их же записке, что сорвал голос, говорить не могу. Они поохали-поахали, и начали взахлеб пересказывать мне новый фантастический фильм «Солярис».

С ума сойти! «Солярис» Тарковского только вышел! Лёха очередь за билетами отстоял. Хорошо, говорить ничего не надо было. Улыбался и кивал, кивал и улыбался. Фильм я этот прекрасно помнил. Не фонтан, конечно, но смотреть вполне можно. Актеры хорошие многое значат. Если случайно по телеку поймаю, и будет совсем нечего делать, то пересмотрю. Но специально в кино точно бы не пошёл.

На следующее утро приготовил несколько тетрадных листков и карандаш в ожидании сборщиков мебели и Жариковых. Перетащил в большую комнату стол с кухни, раз уж гости будут.

Сборщики приехали к девяти. Они сами всё делали, я только оттаскивал освобождающиеся коробки на помойку.

В разгар всего этого хаоса явились Жариковы с двумя невообразимыми торшерами. Аж забыл, что говорить нельзя.

– Где вы это взяли? – осипшим голосом спросил я, не скрывая восхищения.

– Где взял, там больше нету. – ответил довольный Пётр.

Пришлось объяснить, что мне говорить нельзя, буду переписываться и опять замолчал.

Мы с Петром перенесли торшеры в большую комнату и поставили возле музыкальной системы, которая была чуть темнее торшеров, но всё равно смотрелась с ними очень гармонично.

– Ух ты! – восхитился Пётр. – Ин, смотри, как вписались здорово!

Показал ему большой палец вверх и обнял Инну, изображая всеми силами благодарность. Петра обнимать не стал. Мы еще с ним мало водки выпили для такого.

Петр переключился на пластинки и вскоре дом наполнился эстрадными ритмами. На розетки шел отдельный предохранитель, они у нас были по тем стенам, где не затопило, так что там уже электричество врубили. Предохранитель на верхний свет врубать пока еще не решался.

Инна ушла на кухню к девчонкам, периодически возвращаясь и что-то выставляя на стол.

Вскоре приехал Лёха. Оставил их с Петром в большой комнате развлекать друг друга, а сам вышел в коридор к сборщикам, а то их все бросили. Но они своё дело знали, неспешно собирали нам уже второй шкаф.

В какой-то момент зазвонил телефон. Сам говорить не могу, жестами позвал жену. Она, взяв трубку и сказав пару слов, показала мне, что это ей звонят. Не стал стоять над душой, переключил внимание на сборщиков.

А Галия вдруг засобиралась, оделась, сказала, что тётка, мамина сестра, мимо едет, надо встретиться у метро, подарки забрать. Предложил проводить, но она категорически воспротивилась:

– Сам же говорил, не стоит лишний раз на холод, пока голос восстанавливаешь. Я быстро!

И счастливая ускакала, чмокнув меня в щёку.

Хотел крикнуть ей вдогонку, чтоб не задерживалась, у нас же гости. Но вовремя вспомнил, что надо молчать. Надеюсь, она и сама это понимает.

Тем временем Света с Инной хозяйничали у нас на кухне. У Галии курица осталась в духовке, девчонки её вынимали периодически и поливали выделившимся соком, чтобы корочка была хрустящая.

А Галия всё не возвращалась.

Сборщики уже собрали вешалку. Прикинул, как это всё могло бы стоять, по замыслу жены. Мы выставили все шкафы в ряд вдоль одной стены. Рога пришлось снять. Если Галия как-то по-другому хотела их поставить, то потом переставим с парнями.

Расплатился со сборщиками и отпустил их.

Написал, что пойду к метро Галию искать, не нравится, что её долго нет. Показал записку Петру и Лёхе и начал одеваться.

Не успел я выйти из квартиры, как увидел жену, поднимающуюся по лестнице.

Всю в слезах, рыдающую навзрыд.

Бросился к ней, забыв про всё на свете. И дверь оставил открытой.

– Что случилось⁈ – прохрипел.

– Тётка меня свиньёй неблагодарной назвала-аа…

– За что? – Тут уже на шум выскочили в прихожую и все наши гости.

– Что с матерью не хочу обща-ааться.

– Какое, вообще, её дело⁈ – взорвался я.

Галия разрыдалась ещё больше. Завел ее домой, прижал и гладил по спине, скрипя зубами. Потом только до меня дошло, что она так и стоит в пальто.

– Я разберусь, дорогая. Раздевайся.

Отвёл её в спальню, уложил. За нами увязались Инна со стаканом воды.

– Попей. – настаивала она, протягивая Галие стакан.

– Ни о чём плохом не думай. – уговаривал я жену.

Она перестала всхлипывать и вдруг сказала, глядя в одну точку:

– Она говорит, что я себе жизнь ломаю. Что сейчас нельзя рожать.

– Забудь. Родная, забудь! – уговаривал я. – Всё у нас будет хорошо. Летнюю сессию сдадим, в Крым рванём, на море. Здоровья перед родами набираться и витаминов.

Наплакавшись, Галия задремала под мои уговоры. Инна так и сидела всё время рядом. Молча. Может, дойдёт, теперь, хоть что-нибудь… Учитывая, какие взгляды я на нее злобные периодически бросал, должно дойти.

Пётр заглянул к нам как-то, но Инна махнула на него рукой, типа, скройся, не до тебя.

Укрыл жену, только нос оставил. Шторы задёрнул. Сон лучший антидепрессант.

Мы с Инной вышли на цыпочках из спальни и прикрыли за собой дверь. За столом в большой комнате сиротливо сидели наши напряжённые гости в полной тишине. Заглянув, Пётр увидел, что Галия спит и выключил музыку.

– Вот тебе и праздник. – проговорил я, усаживаясь за стол. – Кто ж знал, что сестра у тёщи такая же настырная окажется…

– Тебе же нельзя разговаривать. – спохватилась Инна. – Попей чего-нибудь тёплого и молчи.

– Что случилось-то? – осторожно спросила Света.

– Мать с тёткой Галию заставляют аборт делать! – переполненная искренним негодованием ответила Инна.

– Ого! – воскликнул Лёха.

– Галия беременна? – ошарашено спросила Света.

Я бессильно схватился одной рукой за голову. Ну, за что⁈

– Ой… Извини… – пробормотала сестра в ответ на очередной мой злобный взгляд.

– Что собираешься делать? – серьёзно спросил Пётр.

– Тёща у меня ненормальная баба. – ответил я. – Видимо, и сестра у неё такая же. Значит, с ней говорить – время попросту терять. Попробую с тёткиным мужем поговорить.

– Правильно. – одобрительно кивнул зять. – Нечего лезть, куда не просят. – при последних словах он выразительно взглянул на жену, а та заёрзала под его взглядом.

Пока не начало темнеть, молча ковыряли остывшую курицу, думая каждый о своём.

– О, надо же свет попробовать включить. – сказал я, вспомнив, при этом, почему-то свои рассказы про электродугу, которыми Родьку пугал.

Но всё обошлось. Ничего не коротнуло. Прошёл по квартире, лишний свет выключил, кое-где выключатели остались в положении «включено». В спальне не догадался проверить. И вскоре к нам присоединилась разбуженная Галия. Выглядела она хреново, заспанная и с припухшими глазами. Ещё и с виноватым видом поглядывала на гостей. А те на неё с сочувствием, и только Инна не поглядывала, а наоборот – прятала глаза.

Ну, лёд тронулся, похоже.

– Как ты себя чувствуешь? – положил я руку ей на живот, раз уж все знают.

– Вроде, нормально.

– Тянущие боли внизу живота? Поясница? – взволнованно зашептала Инна, наклонившись к ней через стол.

– Да нет, всё нормально. – смущенная всеобщим внимание ответила жена. – Что вы тут сидите, как на поминках?

Все выдохнули, как мне показалось, с облегчением, зашевелились, а то моргнуть боялись.

Галия хотела что-то на столе поправить, за курицу схватилась, чтобы разогреть. Но я остановил её.

– Поздно уже греть, дорогая, полкурицы уже съели. Сама давай поешь. Лучшее лекарство от стресса – это сон и вкусная еда.

– Да, салатик попробуй. – засуетилась Света вокруг Галии.

Обстановка разрядилась. Осадочек, конечно, остался. Но остаток дня прошёл в спокойной обстановке, без приключений. Пётр музыкальный фон обеспечивал с явным удовольствием, диджей, блин.

Часам к семи Жариковы уехали. Галия со Светой ликвидировали последствия нашего сабантуя, а Лёха помог мне перевесить рога в новое место, определенное Галией, а потом вернуть стол на кухню.

Заметив, что Галию утомил этот сумасшедший день, погнал её в спальню. Лёха со Светой остались на кухне.

– Ложись, отдыхай. Не думай о плохом, дорогая. – подсунул я ей книгу, которую она читала. – Позвоню сейчас твоему отцу, узнаю, что там за муж у твоей тётки. Она не побеспокоит тебя больше, я приму меры.

– Не надо звонить отцу! – резко села в кровати жена. – Ты что! Родители, точно, разведутся.

– И что ты предлагаешь? – с недоумением спросил я. – Не спускать же это на тормозах.

– Тогда с Маратом об этом поговори. – умоляюще сложила руки жена. – И попроси его, чтобы отец не узнал.

– Хорошо. – согласился я. Какая мне разница, от кого информацию получать?

Заказал разговор с квартирой Якубовых. Надеялся, что Марат подойдёт, но не повезло, трубку взял Загит. Хотя тоже неплохо, главное – не Оксана взяла трубку. Не сразу Загит меня узнал из-за голоса, да и трещало в трубке все, как обычно. Пришлось выкручиваться на ходу. После общих фраз и невинным обменом новостями спросил, ведёт ли Марат ещё тренировки на механическом заводе? Услышав, что ведёт, сразу попросил его к телефону. Загит не заподозрил подвоха и позвал сына.

– Здорово. – заинтригованно взял трубку шурин. – Что случилось?

– Рядом никого нет? – уточнил я.

– Говори.

– Сегодня тётка ваша приезжала из Балашихи, Галию до нервного срыва довела, на аборте настаивала.

Марат на том конце аж присвистнул удивлённо.

– Тяжёлая артиллерия подтянулась. – озабоченно сказал он.

Вот, даже, как. Мария ещё похлеще Оксаны, что ли? Только этого нам не хватало.

– Что, совсем тяжелый случай? – озабоченно спросил я.

– Поверь мне на слово – да. – ответил Марат. – Ты ей слово, она тебе десять. Непрошибаемая вообще. Бетонный бункер с пулеметом на ключевом направлении атаки взвода. На полностью открытой местности.

Ну, если Марат на свой десантный жаргон перешел от волнения, значит, так оно все и есть. Похоже, ему эта тетка тоже немало нервов попортила в детстве. Значит, с ней мне бесполезно что-то обсуждать, правильно я все понял…

– Мне бы их телефон и как звать её мужа. – попросил я. – И кем работает тоже. И где.

– Понял. Перезвоню.

– Спасибо, брат.

Он перезвонил, и я всё старательно записал на моих листочках, с помощью которых я с утра общался со сборщиками и всеми остальными. Так, Артем, замдиректора таксопарка. Ну, невелика шишка… Авось он не упертый баран, это главное.

Только тут вспомнил, что надо молчать и пошёл греть себе вино с пряностями. А с Тузиком гулять отправил Светку. Про Родьку она уже знала, и я лично в окно убедился, что она его подобрала. Помахал пацану рукой, показал на горло, замотанное шарфом. Тот все понял, вроде бы, взял поводок Тузика и пошёл рядом со Светкой. Ну, ему полезно, пусть учится с разными людьми общаться, а то какой-то диковатый.

Глава 9

г. Москва

Четыре раза набирал за выходные полученный от Марата телефон. Идея была проста – представиться, как муж Галии, договориться встретиться с мужиком и переговорить лично, один на один. В том, что этот разговор должен состояться вживую, а не по телефону, я уверен был на сто процентов. Такие вещи по телефону не обсуждают. Тут в глаза смотреть нужно человеку.

Но не повезло от слова совсем. Каждый раз отвечал женский голос, и я клал трубку. Похоже, муж у сестры Оксаны вообще телефон дома не берет, значит, так его не выщемить. Эх, беда, придется импровизировать! Позвонил в пятый раз, и попытался заставить Марию его позвать к трубке. Представился, как сотрудник районного комсомола, мол, необходимо обсудить членские взносы таксистов-комсомольцев. И был отправлен равнодушным голосом звонить на работу в понедельник, сейчас, мол, мужа дома нету.

Значит, нужно его ловить в будни на работе. Но в будни я не могу его поймать у таксопарка, у меня же эти долбанные лекции от рассвета до заката. И хотелось максимально быстро разобраться с этим вопросом, но понял, что мужа тётки Галии придется отлавливать после окончания лекций.

Остаток субботы и всё воскресенье молчал, делал упражнения и лечился. Галия обживала шкафы в прихожей, читала и ходила в гости к художникам. Лёха со Светой съездили на вокзал, взяли билеты до Брянска и обратный для Лёхи на Москву. Они решили-таки познакомить Лёху с отцом и братом Светы в эти каникулы и собрались завтра уезжать.

Утром в понедельник попрощался с ними, вернусь – они уже уедут.

Ездили мы со Сковородкой в Рузу. Очень волновался, как мои связки выдержат вторую неделю гастролей. Говорил медленно, тихо, стараясь не перенапрягаться. Правильно Дейл Карнеги писал – это делало мои выступления гораздо эффективней. Люди быстрее успокаивались и начинали вслушиваться, лучше осознавали сказанное и проникались уважением. Правда, на одном предприятии произошёл досадный инцидент.

Это было уже в конце дня, одна из последних точек. И я устал, и народ в зале уже домой собрался. Закончил благополучно лекцию, начались вопросы. Как вдруг какой-то сильно «уставший» гражданин в робе лет тридцати встал, пошатываясь.

– Товарисч, лектор! – поднял он руку как школьник. – А вот, нам всё время говорят, что коммунизм уже на горизонте. Это правда?

– Конечно, правда. – ответил я, вспоминая, что там за подвох с этим горизонтом. А! Вспомнил.

– А что такое горизонт? – хитро спросил меня работяга.

– Что такое горизонт? – ответил я вопросом на вопрос, не поддаваясь на провокацию. Хочет пошутить по идеологической линии, так пусть сам это и делает, а мне не с руки. Я-то помню, где живу.

– Горизонт, товарисчи, – торжественно оглянулся он на зал с поднятым вверх указательным пальцем. – это воображаемая линия, которая удаляется при приближении к ней.

Все ожидаемо засмеялись. Кроме руководства предприятия, сидевшего передо мной в первом ряду. Вот этих скорежило на месте.

– О, я смотрю, вы природоведение очень любили в детстве. – ответил я, когда народ в зале отсмеялся и замер, ожидая от меня ответный пас. – Похвально, похвально. А какой основной принцип коммунизма? От каждого по способностям, каждому по потребностям. Вот, сначала, положа руку на сердце, ответьте, товарищи, сами себе на вопрос: вы отдали обществу всё, что в ваших силах? Все свои способности используете в труде на благо общества? Конечно, нет. Ну а чего, тогда, удивляетесь, что коммунизм всё не наступает? Или вот лично вы, товарищ, что задали вопрос, так шатаетесь оттого, что на работе устали и все силы отдали?

Тут уже зал засмеялся над работягой, который, однозначно, задал вопрос, потому что осмелел от выпитого. Но не настолько, чтобы продолжать со мной дискуссию. Сел поспешно и прикинулся ветошью.

Парторг, сидящий в первом ряду, рядом с директором, несколько раз нервно оглядывался, этого бедолагу, однозначно, на карандаш взял. А после лекции меня директор лично пошёл провожать через свой кабинет и очень просил не принимать близко к сердцу пьяный бред их бестолкового наладчика.

– Покрасовался перед бабами, дурак. – с досадой проговорил он, вручая мне традиционную коробку с дарами. – Весь коллектив под монастырь подвёл.

– Ещё, пока, не подвёл. – принял я коробку с благодарным кивком. – Но профилактическую работу с ним провести надо, а то мало ли что.

– Полностью с вами согласен, товарищ лектор. – обрадованно поддержал меня директор, сообразив, что я стучать не собираюсь, куда следует. – Спасибо вам и будьте здоровы.

Разбирая мою добычу за этот день, Галия именно в этой коробке нашла потом пятьдесят рублей и с удивлением показала мне.

Рассмеялся тоже, немало удивлённый. Ну, допустим, коробку с дефицитом они мне заранее собрали, но пятьдесят рублей когда директор успел туда подсунуть? На глазах же у меня всё время был, фокусник.

Галия положила передо мной купюру. Смотрел на неё, смотрел, вспоминая растерянное лицо директора… Я и так бы никому ничего доносить не стал, зря он так… Но однозначно будет тупо ехать к нему на электричке на следующей неделе, чтобы вернуть. Сейчас-то Сковородка туда меня не повезет, у нас уже другие направления в работе. Ясно, что если я припрусь все же, директор сделает морду кирпичом, и скажет, что деньги не от него. Не осмелится забрать, вдруг я уже приехал от органов, и его тут же повяжут за дачу взятки.

Идея пришла в голову неожиданно. Но мне она понравилась. Взял трёхлитровую банку, бросил в неё купюру и поставил на подоконник.

– Это что? – не поняла моего перформанса жена.

– Это копилка с добровольными пожертвованиями на коляску и кроватку для малыша.

Галия улыбнулась. Видимо, идея пришлась ей по душе, потому что, выйдя из кухни и вернувшись, вскоре заметил в банке ещё один рубль.

На ночь опять нагрел себе вина, чтобы поддержать связки. Всё-таки не легка лекторская работа такими вот темпами. Вспомнилось, как я обрадовался, когда мне её только предложили, думая, что пронесет, не будет проблем с голосом. Как же я ошибался.

* * *

Бейрут.

Амаль и Фирдаус с женой вернулись в Бейрут. Родители предпочли остаться за городом. Когда Фирдаус уехал ненадолго по делам, Диане пришлось сидеть одной на террасе в городской квартире Эль-Хажжей. Вернее, Амаль был всё время рядом, но языковой барьер делал невозможным их общение.

Да… Придётся в срочном порядке учить арабский. – думала Диана. – Чтобы к лету, хоть что-то говорить и понимать.

Когда муж вернулся и предложил ей прогуляться по старому городу, она с охотой согласилась.

Они вышли из дома втроём с Амалем и направились пешком вдоль по улице.

* * *

Бейрут.

Резидент КГБ в Ливане решил лично посмотреть на нового перспективного агента «Скворец». Припарковав машину в сорока метрах напротив дома Эль-Хажжей, он дождался, когда семья вышла на прогулку. Диана ярко выделялась, сразу было видно, что она не местная. Местные даже зимой так быстро, порывисто не ходят – не принято. Климат обычно жаркий, люди привыкают передвигаться степенно, даже в молодом возрасте, чтобы не потеть.

Так-то у резидента имелась фотография агента, он был недавно в Москве на инструктаже, там и посмотрел дело. Имелось и мнение завербовавшего ее старшего лейтенанта, который всячески ее расхваливал. Но огромный опыт резидента не позволял полагаться на фотографию. И на мнение старлея, который, конечно, всячески стремился показать всем, что сделал очень важную работу. Этот что угодно напишет с этой целью, не понимая, что сам себе копает могилу, если ошибся. Разведка не место, где можно перехваливать совсем незнакомого тебе агента, разумный человек скорее опишет его в полутонах и выразит определенные сомнения, чтобы подстраховаться, если что-то пойдет не так. Вот что значит отсутствие опыта.

Внимательно посмотрев на семью, прошедшую мимо него, он завел машину и отъехал, сделав определённые выводы. Скворец – очень эмоциональна и взбалмошна. Это было видно по взглядам, что она бросала и на мужа, и на других членов своей новой семьи. Мимика девушки была очень выразительна, эмоции сразу же отражались на лице, скрыть их или замаскировать она даже не пыталась. За примерно двадцать секунд, пока семья проходила мимо его машины, выражение лица девушки сменилось раз пять. Скорее всего, эмоционально она еще незрела, серьезных секретов он бы ей доверять не стал. Значит, Скворца придется использовать только в крайнем случае, если совсем уже выхода не будет. И быть готовым к тому, что это будет одноразовый вариант.

* * *

Москва. Квартира Ивлевых.

Каникулы какие-то получились суматошные. – думала Галия, оставшись, наконец, одна на целый день. Гости разъехались, Паша на работе. Тишина и покой. Только она улеглась поудобнее с книжкой в руках, как раздался телефонный звонок.

Кто это может быть? А вдруг опять тётка? Вспомнив её напористость и беспардонность, Галия непроизвольно вжала голову в плечи и неподвижно ждала, когда телефон перестанет звонить.

А часа через полтора в дверь постучали.

Тузик зашёлся лаем у входной двери. Неужели, тётка, не дозвонившись решила приехать?

Галия, чуть дыша, на цыпочках подкралась к двери и глянула в глазок.

За дверью оказалась соседка сверху Рита. Галия подумала, что та пришла поговорить насчёт потопа и открыла ей дверь.

– Добрый день. – заискивающе улыбаясь, проговорила Рита. – Можно позвонить? Очень надо.

Делать было нечего, уже открыла дверь, не закрывать же её теперь перед соседкиным носом. Галия сделала шаг в сторону и пропустила соседку в квартиру, рукой показывая на телефон.

– Спасибо. Я быстро.

Галия ушла на кухню, чтобы не стоять у соседки над душой. «Быстро» растянулось минут на пять. И ладно бы соседка просто говорила. Но где-то посередине разговора она начала на кого-то орать. Натуральным образом орать! Тузик, испугавшись, начал лаять на соседку.

Галия, раздираемая противоречивыми чувствами, не спешила закрыть где-нибудь пса, чтобы не мешал. Она представила себе, как Рита вот также явится, когда уже родится маленький, и начнёт вот так же орать… Будущая мать сама еле удержалась, чтобы не облаять соседку вместе со своим псом.

В конце концов, психанув, Рита с громким стуком шмякнула трубку на место и ушла, хлопнув дверью. Ни тебе спасибо, ни тебе извиниться хоть за такое поведение. Словно ей все должны вокруг по гроб жизни.

Больше не буду ни к телефону подходить, ни дверь открывать. Всё! Нет меня дома. – решила Галия.

* * *

Галия стала бояться телефонных звонков. Если меня не было дома, она к телефону вообще не подходила. Это мне Диана невольно сообщила, когда они вернулись с Фирдаусом в Москву.

– Где вы пропадаете целыми днями? – удивлённо спросила сестра, дозвонившись-таки в пятницу вечером. – С обеда звоню.

А я-то знаю, что Галия весь день дома была. Эх, надо заканчивать с этой историей с родственничками. А то у бедной моей девочки фобия разовьётся.

– Можно, мы заедем к вам завтра? – в открытую стала напрашиваться сестра. – Мы с подарками из солнечного Ливана. – игриво добавила она.

– Ну, заинтриговала. – рассмеялся я. – Приезжайте, конечно. Когда вас ждать?

– Часов в одиннадцать не рано?

– Хорошо, приезжайте в одиннадцать. – пригласил я сестру и попрощался до завтра.

Эк, ей припёрло. С утра пораньше встретиться готова. Что там стряслось, что ей так не терпится? Или это не у неё, а у Фирдауса появились ко мне вопросы? Но он сам бы позвонил. Ладно, к чему гадать? Утро вечера мудренее.

Василич, когда привёз меня сегодня из Солнечногорска к дому, напомнил, что подарки последнего дня идут ему и Константину Сергеевичу.

– С Константином Сергеевичем я сам поделюсь. – ответил я Сковородке. – Это всё себе забирай.