Текст книги "Возвращение к вершинам"

Автор книги: Артем Каменистый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 13

Очередная порция незваных гостей пожаловала через несколько часов, когда солнце уже укрылось за хребтом, но еще продолжало освещать вершины. На заснеженном склоне в такую пору уже не светло, но полным мраком это не назвать. Народ готовился к ночлегу, на скудном костерке, устроенном из деревяшек, найденных днем, парили котелки, в которых растапливали снег и лед. Газ в баллончиках приходилось экономить, поэтому горячим бульоном и отваром, заменяющим чай, народ баловали нечасто. Но сегодня обойдутся альтернативным топливом, так что душу отведут.

Пришельцы двигались открыто. Хотя разглядеть их издали в сгущающемся мраке не получалось, было прекрасно видно парочку факелов. Человеческий глаз в темноте пламя спички за несколько километров может заметить, а тут огня куда больше.

Неизвестные вряд ли настолько наивны, что не догадываются об этом. То есть они не сомневаются в том, что их быстро заметят. И вообще, если вдуматься, по плотному снегу, нанесенному за прошедшие месяцы, даже в полной темноте можно пройти без факелов и фонарей. Ну это в том случае, если собираешься подкрасться незамеченным и напасть внезапно.

Если исключить глупость и сумасшествие, так демонстративно нападать могут лишь при единственном условии – если полностью уверены в своем подавляющем превосходстве. И то здравомыслящий военачальник не будет переть на рожон даже при таком раскладе, он постарается использовать свою силу хитрее.

Приготовились к бою, заняв все ту же позицию. Один раз она себя неплохо зарекомендовала, так почему бы и дальше не использовать ее сильные стороны.

Вскоре послышался скрип снега под ногами, и по интенсивности этого шума было очевидно, что к позиции приближается не так уж много людей. Точнее – даже очень мало. Ну никак не тянет на ударный отряд.

Затем сквозь мрак проступили тени, движущиеся по снегу. Всего лишь две – курам на смех. Или понятия не имеют, что вот-вот наткнутся на толпу дурно пахнущих, небритых и причудливо вооруженных мужчин, или у них нет явных агрессивных намерений.

Нет, явно не заблудились. Останавливаются, высматривают следы, идут четко по цепочке, оставленной убежавшей девочкой.

Рогов, решившись, прокричал:

– Вечер добрый!

Парочка остановилась, несколько секунд помалкивала, затем один спокойно ответил:

– И вам доброго вечера! Не возражаете, если мы подойдем?!

– Тут ходить не запрещено, подходите!

– Может, внимание отвлекают, – прошептал кто-то из стоявших рядом ребят.

Рогов кивнул:

– Четыре дозора по периметру, никому не расслабляться, а с этими я сам поговорю. Киря, ты идешь со мной. Только не болтай там, у тебя язык дурной, просто слушай.

Про гостей Рогов мог сказать лишь то, что один был высоким, а второй чуть ниже среднего. Оба закутаны в разнообразную одежду, частично превратившуюся в грязные обноски. Лица защищены масками, но не ради того, чтобы скрывать физиономии, а для сохранения тепла. Ребята в отряде поступают аналогично. А уж ноги обмотаны так, что по толщине конкурируют со слоновьими. Оружия нет, но оно может укрываться в тряпье, возможностей для этого более чем достаточно.

– Поговорить бы надо, – хриплым голосом произнес высокий.

– Хорошо, – согласился Рогов. – Пройдемте к костру.

Отличная идея. Там можно внимательно изучить пришельцев, а сами они не смогут оценить силы отряда, потому как наблюдать со света то, что укрыто во мраке, – неблагодарное занятие.

Высокий, подойдя к огню, стащил непомерно толстые обледеневшие варежки, протянул ладони, ловя тепло от огня, и безжизненным тоном произнес:

– Меня здесь называют Холодом. Я забочусь о последних людях в городе. Кроме нас, здесь никого не осталось. До этого дня почти все были уверены, что мы единственные люди в этом мире. Я думал так же. Мы не раз пытались найти дорогу вниз, но не нашли. Еще утром я не сомневался, что нам осталось жить недели или считаные месяцы. Но сейчас кое-что изменилось. Все изменилось. Здесь появились другие люди. Оттуда вы пришли?

– Снизу, – коротко ответил Рогов.

Холод медленно кивнул:

– Это предсказуемо.

– Вообще-то мы тоже отсюда. Не все, только некоторые. В самом начале спустились.

– Вам, я вижу, повезло.

– Да, повезло. Мы ведь живы.

– Вы спасли Анюту от снежных людей. По ее словам, вы пришли из мест, где растут пальмы. Это правда? Там, внизу, так тепло, что растут пальмы?

– Кокосовых не видели, но зато полно кедровых, – не смог удержаться Киря.

– Это тоже звучит заманчиво.

Рогов решил дополнить рассказ об исходе:

– Мы не просто так ушли. Нам пришлось. Здесь нарисовалась очень неприятная банда, сил у нас не хватало. Они захватили наш лагерь.

– Где он располагался?

– Возле супермаркета, на стоянке.

– В городе два супермаркета и один гипермаркет.

– Серьезно? Мы нашли только один. Возле казначейства который.

– Я понял, о чем речь.

– А где остальные? Мы ведь весь город осмотрели, всего один супермаркет нашли, других не было и не могло быть.

– На западе есть другие руины. Отсюда их не увидишь, они скрыты за гребнем, и через него можно пройти всего по одной тропе. Развалин в том районе мало, но туда попала как раз торговая часть города, что к кольцевой дороге примыкала. А тот супермаркет, где располагался ваш лагерь, переходил из рук в руки несколько раз. За него воевали все кому не лень. И закончилось это тем, что все участники конфликта растеряли силы. А потом пришел я, с запада, и привел свежих людей. Мы искали выход из горного лабиринта и нашли эти руины. На наших разведчиков напали, двоих убили. После этого нам пришлось навести порядок. Жестко навести, иначе никак. С тех пор никто никого не убивает, за преступления у нас лишь одно наказание – вечное изгнание. Впрочем, назовем вещи своими именами – нет никакого вечного одиночества, ведь это та же смертная казнь. За стенами лагеря долго не протянешь. Но наш лагерь тоже обречен, запасы не бесконечны. Там, откуда вы пришли, есть шансы протянуть дольше?

– Там тепло, есть дичь, рыба, ягоды и кое-какие фрукты. Даже сельское хозяйство начали налаживать.

– Звучит еще более заманчиво.

– Есть сложности, но с тем, что здесь, сравнивать невозможно.

– Зачем вы вернулись?

– Материальные проблемы.

– Не понял?

– Нам нужен здешний металл, внизу мы его не нашли.

– То есть там полная дикость и нет руды?

– Да, дикость. Руду искали долго, но ничего не нашли. Где-то она точно есть, только нам не повезло.

– Я хочу вывести своих людей отсюда. Мы сможем как-нибудь с вами договориться? За эти месяцы мы много чего нашли. Понимаю, что металл вы можете насобирать в любых количествах и без меня, но наверняка сюда пришли, чтобы найти не только его. Не сомневаюсь, что вам не помешают более ценные и редкие вещи.

– Да, нам нужно многое.

– Значит, нам есть что обсудить.

– Когда мы отсюда уходили, супермаркет держала банда людоедов…

– Да, до такого поначалу доходило. И не только поначалу. Некоторые из этих людей выжили и теперь с нами. Но людоедства больше нет, еды пока хватает, ее распределяют справедливо. Пайка скромная, пытаемся растянуть то, что есть. От истощения никуда не деться, но от голода никто не умирает. И беспредела нет. Больше нет.

– А ведь был.

– Не у нас. Беспредельщики нежизнеспособны, вот и вымерли.

– Прежде чем показывать вам дорогу вниз, мы бы хотели убедиться, что все обстоит именно так. Нам не нужны проблемные попутчики.

– Вы можете послать в наш лагерь своих людей, они быстро убедятся, что у нас железный порядок и нет никакого беспредела.

– Девочка, которую мы сегодня спасли, выглядела запущенной.

– У нас есть еда, но почти нет топлива. Легкодоступное уже все сожгли, остались крохи, на них и живем. Нет возможности греть воду для мытья. Мы все такие же запущенные, я, хоть и самый главный, не отличаюсь в этом от других. Руки и лицо можно оттирать снегом, но с остальным сложнее.

Холод опустил маску, показав изможденное лицо, на котором выпирали все кости, снял шапку, обнажив спутанные грязные волосы.

– Мне раздеваться дальше?

– Не надо, вижу.

– У нас все справедливо. Еда делится на всех. Порции небольшие, но нам приходится растягивать запасы. Голодаем и мерзнем все одинаково, привилегии в распределении продуктов только у маленьких детей и беременных женщин.

Низкорослый, до этого слушавший молча, с заметным смешным акцентом спросил:

– Вы были самой первой группой у супермаркета?

– Да.

– Я знаю, что ваш лагерь захватили. Но я не знал, что кто-то сумел уйти.

– Нас осталось немного.

– Мы выбили их из вашего лагеря. Много людей погибло. Раньше все время убивали друг друга, пока с запада не спустился Холод. Он умеет объединять людей. Вы должны послушать его и посмотреть, какие порядки в нашем лагере. И вы поймете, что мы те, с кем можно делать дружбу.

– Палач, я бы хотел обсудить это самостоятельно, – твердо попросил Холод.

– Прости меня, больше не повторится.

– Интересное прозвище у вашего друга, – заметил Рогов.

– Это не совсем прозвище. Его оригинальное имя звучит похоже, но выговорить его западному человеку трудно, вот и упростили наши остряки. Палач родился в Южном Китае, ему здесь тяжелее, чем другим. Слишком холодно.

– Я, может, вам и верю, но я отвечаю за людей, которые здесь, и за тех, кто остались внизу. Своих людей. Приводить вас без тщательной проверки не могу. Уж очень нехорошие воспоминания остались о тех, кто здесь обитал после нас.

– Вы должны поторопиться с проверкой. Это не моя просьба, это требование сложившихся обстоятельств.

– Что за обстоятельства?

– Анюта сказала, что вы убили нескольких снежных людей и разогнали остальных. По пути сюда я заметил два тела. Были еще?

– Всего восемь, четверым удалось уйти.

– Плохо. Они очень не любят, когда гибнут их соплеменники. После этого приходят в больших количествах и не уходят, пока не отомстят. Мы немало людей из-за таких набегов потеряли, прежде чем научились их не злить.

– Снежные люди, говорите? Раньше мы их не видели. Даже следов не было.

– Название придумал не я. Да, раньше их здесь не было. Мы сами виноваты в том, что они появились.

– Это как?

– Искали путь вниз, посылали разведчиков во все стороны. И нашли на свою голову, по другую сторону склона. – Холод указал на север. – На своем пути разведчики встретили долину, где на поверхность выходили горячие источники. Там была растительность в теплых местах и вроде бы развалины древних сооружений. И там жили снежные люди. Часть разведчиков они убили, но некоторым удалось спастись. Они вернулись, но лучше бы остались там все до единого. Снежные люди – упорные преследователи. Гнались по следам до самого конца и нашли город. Они всеядны, падаль им по душе, а ее здесь до сих пор полным-полно. Их группы теперь пасутся в развалинах постоянно. Вы видели, как выглядят снежные люди, и должны понимать, что у нас с ними большие проблемы.

– Догадываюсь.

– То место, где располагается ваш лагерь, мы бросили. Слишком опасно. Наша база теперь на западе главного комплекса развалин. Там устроено надежное укрытие, взять его снежные люди не могут. У вас может возникнуть вопрос, почему они сумели схватить ребенка?

– Как раз хотел его задать.

– Я уже говорил, что у нас осталась еда, но вечная проблема с топливом. Все доступное собрано, вынуждены рассылать группы по всему городу, чтобы найти хотя бы крохи. В этих работах принимают участие все, исключение делается только для больных, раненых, самых маленьких и беременных. По нашим правилам, эта девочка должна работать.

– Не так уж и холодно сейчас, чтобы детей выгонять на поиски топлива.

– В первый месяц было гораздо тяжелее, ночами холодало до минус сорока.

– Прилично.

– Вы могли это застать, если были в самом начале.

– Нечем было мерить.

– Это при том, что термометры чуть ли не на каждом окне?

– Нам не до термометров тогда было. Эти снежные люди, как быстро они вернутся мстить?

Холод пожал плечами:

– С ними не угадаешь. В городе их сейчас не меньше пары десятков, но ведут себя смирно, заняты своими делами: трупы выкапывают, последних собак вылавливают, к нам не забредают. Если эти до сих пор не всполошились, значит, те, которых вы не убили, пошли жаловаться в долину. А это далеко. Может, через день успеют вернуться с толпой, а может, и через три. Бывает, вообще обходится без последствий. Но это редко. Тут простое правило: убил одного – готовься к потерям, они очень злопамятные. В общем, если вы не хотите проблем, рассчитывайте управиться за день-два. Но гарантировать, что у вас будет это время, я не могу.

– Понятно.

– Ну так мы договоримся о чем-нибудь конкретно?

– С утра я сам схожу в ваш лагерь. Посмотрю. Если увиденное мне понравится, будем обсуждать все остальное. Согласны?

– Выбора у меня нет, согласен. Но вы все равно не увидите у нас ни людоедов, ни чего-то другого, так что давайте не будем терять время, сразу скажите, что вам нужно помимо металла.

– У меня длинный список.

– Есть на чем записать?

– Уже все записано в двух экземплярах. Один могу отдать вам прямо сейчас.

– Давайте.

Рогов покопался в рюкзаке, вытащил сверток из местной грубой ткани, протянул, разворачивая.

– Это не бумага, – слегка удивился Холод.

– Да, с бумагой у нас проблема. Это береста.

– Береста? Там, где вы живете, растут березы?

– Ну а где бы мы еще могли ее взять? Бумаги нет вообще, приходится подбирать замену.

Холод поднес один «листок» к лицу, понюхал, лицо его приняло странное выражение. Севшим голосом произнес:

– Утром за вами придут мои люди. Ранним утром. Мы будем очень вас ждать.

Глава 14

Проводник оказался не из разговорчивых. Заявился перед рассветом, при этом ему пришлось идти к лагерю отряда Рогова по темноте через местность, где шастают снежные великаны. Может, поэтому и настроения болтать не было. Сухо поздоровался, приказал идти след в след, и с тех пор от него и трех слов не услышали.

Если поначалу Киря настаивал на том, чтобы пойти целой кучей не менее чем из десяти человек, то теперь, увидев, что по городу ходят по двое или даже по одному, урезал осетра до пяти. А Рогов вообще остановился на двух – то есть пошел сам и его взял.

Если их заманивают в хитроумную засаду, пусть отряд потеряет всего лишь двоих, а не десяток. Хотя в коварство Холода не верилось. Ведь нет никакого смысла устраивать конфликт. Не похоже, что они здесь благоденствуют, появление отряда Рогова – для них единственная надежда на спасение. Даже если у выживших припасены горы продовольствия, это всего лишь оттягивает неизбежную развязку. Здесь невозможно протянуть годы: нет притока ресурсов.

Доверяй, но проверяй. Рогов помнил, как чуть не погиб при захвате лагеря у супермаркета. И как едва не околел в коротком плену – тоже помнил. Если эта в высшей степени жестокая шайка истреблена в сражениях с другими группами – прекрасно. Но если это не так или если ее сменили куда более нехорошие люди, надо будет сделать вид, что все в порядке, вернуться назад и как можно быстрее рвать когти, плюнув на все обещания Холода помочь с малодоступными предметами.

Достаточно того, что нагрузятся металлом.

На подходе к веренице белых холмов, в которые превратились груды строительного мусора на месте многоэтажных домов, проводник резко изменил курс, направился параллельно погибшей улице. Кирю это насторожило, и он тут же высказался:

– Ты куда это заводишь нас, Сусанин?

– Туда, куда нужно… – мрачно пробурчал проводник.

– Хоть я и не поляк, но от таких стихов мне в голову лезут пессимистические мысли.[7]7
  Герой намекает, что приведенный выше диалог сильно напоминает строки из известного стихотворения К. Ф. Рылеева «Иван Сусанин». Тот самый момент, когда поляки (ляхи) наконец догадываются о том, что русский проводник их обманул: «Куда ты завел нас? – лях старый вскричал. Туда, куда нужно! – Сусанин сказал».


[Закрыть] А ну бегом колись, чего это мы петляем как зайцы? Будешь молчать – сильно огорчусь.

– Огорчайся…

– Рогов, мне это чучело перестало нравиться.

Тот, вздохнув, остановился и требовательно произнес:

– Нам сказали, что ты проведешь нас в лагерь кратчайшей дорогой, насчет кругов по горам нам ничего не говорили. Или прямо сейчас объясняешь, в чем дело, или мы разворачиваемся назад – и сам потом разбирайся со своим Холодом.

– Какой горячий парень, назад он пойдет, ну да, конечно… А подумать если? Занятие не для тебя? Посмотри, сколько следов вокруг, и все почему-то петляют. Тебя это не удивляет? Ну так я поясню – снежные люди, если прямой след видят, сильно интересуются, долго могут по нему идти. А если он крутится, быстро бросают. Неинтересно им по зигзагам бродить.

– Совсем тупые? – удивился Киря.

– Я им интеллект не замерял, но похоже на то. Если бы те умники, которые спустились в их долину, догадались уходить зигзагами, мы бы этих волосатых здесь не увидели. Все ясно? Пошлите дальше, хватит уже маячить на открытом месте.

– Скажи ты это сразу – не пришлось бы маячить.

– А вы ничего не спрашивайте, просто идите, ртов не открывая. Или очень трудно языком не размахивать?

– Ты чего такой борзый? Хроническое бешенство?

– Да так, счеты старые…

– О-па! Рогов, мы этому Сусанину сдачи в магазине недодали, что ли? Не было такого? Вот и я не припомню. Лифт твой тоже как сортир не использовали, в переулке мобилы у тебя не отжимали. Человек, ты ничего не попутал?

– Я из тех ребят, которые вам тогда наваляли у супермаркета.

– Блин, да с нами, оказывается, героическая личность. Может, все же остановимся, очень хочу тебе за тот случай кое-чего высказать. Пары слов вполне хватит, остальное кулаками объясню. И вообще, Рогов, это что у нашего Сусанина за альтернативная логика? Они, значит, пришли туда, куда их никто не звал, навешали хозяевам люлей, выперли из теплого и почти родного дома. И что в итоге? В итоге у этого странного гражданина к нам какие-то претензии? Я очень сильно удивлен.

– Мне три зуба выбили тогда. Может, кто-то из вас и постарался.

– Это точно не мы. Рогов бы выбил минимум десять, а я бы обе челюсти сломал. Но не в том дело. Мы вас вообще не трогали, даже кончиком мизинца, а вы, сволочи, меня чуть без рук не оставили. И Рогова тоже. Я не пойму, какие у тебя к нам счеты могут быть после такого?

– Счеты?! – Сусанин задрал край маски, злобно сплюнул. – Вы хоть знаете, каково здесь было в первые дни? Это я о тех говорю, кто не в городе оказались, а дальше, под стеной скальной? У меня тогда малые дети и женщины пачками помирали на руках. Даже не от голода, от безнадеги. В ступор впадали и замерзали. Как не сбрендил в первые дни, до сих пор не понимаю. А потом пришли ребята, честно сказать, ни разу не положительные на вид, и говорят: «Так, мол, и так, пристроилась неподалеку кучка буржуев зажравшихся. Уселись на лучшем месте, никого на свою поляну не пускают, употребляют исключительно деликатесы, все остальное собакам скармливают. Решить вопрос с ними можно только толпой и кулаками, по-хорошему они не понимают». Почти все, к кому они приходили с такими словами, соглашались. А как не согласиться, если просвета впереди не видать и на твоих глазах умирают самые слабые? В общем, три зуба мне тогда выхлестали. А за что, спрашивается?

– А ты пробовал к нашим подойти договориться?

– А что, надо было?

– Кто тебе запрещал?

– То есть вы бы прямо сразу дали мне пару ящиков тушенки. Так?

– Ну там варианты всякие были, мы в магазине тоже не первые люди, другие такие вопросы решали. Да и какие там решения, в первые дни сплошной дурдом везде.

– Но злюсь я не за зубы, хрен с ними, все равно жевать тут особо нечего. Ведь как получилось, если Холод не врет? А он не врет, береста, которую от вас принес, свежая и добротная, пахнет хорошо. С березами у нас в городе плохо было, а уж сейчас, когда все деревья в огонь пустили, даже веточку найти трудно. И вообще не в бересте дело. Вы, получается, остались без ничего, с голыми задницами, и смогли уйти отсюда. Потом добрались до теплых мест, мы даже не знали точно, есть ли такие вообще. Одно вроде как нашли, но там не так уж и тепло плюс снежные люди, и много, нам с такой оравой не справиться, хотя Холод подготовку все же начал. От безысходности – ведь это единственный вариант. Ну, допустим, получилось у нас зачистить ту долину. И что? Сидели бы возле кипящих источников, где растений почти нет, и все они только у теплой воды. Несколько шагов от нее отойдешь, и впереди те же снег и лед. Туристом на такое посмотреть интересно, а вот жизнь прожить… У вас ведь все куда лучше – так?

– Так, – кивнул Рогов. – Хотя без проблем тоже не обошлось.

– С нашими проблемами не равняй. Мы, получается, вам крепко навешали и остались как бы победителями. Но на деле получилось, что вы теперь в дамках, а мы в яме выгребной. Странные дела.

– Тебя Холод послал специально, чтобы мы посмотрели на одного из тех, по чьей вине пришлось из города уходить?

– Он такого мне не говорил, но тут и дятел догадается. Ну так чего? Посмотрели на меня? И как я вам? Хорош?

– Жалкое зрелище, – демонстративно вздохнул Киря.

– Я водителем работал, на «скорой помощи». Помогал людей спасать, получается. А здесь столько убил и покалечил, что уже со счета сбился. Тут воевали и за жрачку нормальную, и за собачатину, и бензин поделить не могли, а уж сколько людоедов извели – вспоминать страшно. А ведь не из психушки сбежали, обычными людьми раньше были, вроде меня. Но как чуть приперло, моментально в дикарей превратились. А вы, получается, тоже это понимаете, вот и хотите на нашу жизнь посмотреть, чтобы не связываться с совсем уж безнадежными. Так ведь?

– А ты бы разве стал выводить отсюда людоедов?

– Да я все понимаю. Только вы зря время теряете. Дикость в человеке сильна, да, не отрицаю. Особенно если все так резко происходит, непонятно, безнадежно. В первые дни у многих крыша поехала и вернулась назад далеко не у всех. Только цивилизованности в нас тоже хватает, и дикость перед ней проигрывает. Эффективность у первобытности не та. Людоедов мы извели, тех, кто борзые не в меру, тоже к ногтю придавили. Мы в грязи и в дерьме, мерзнем и голодаем, но у нас порядок, а не кучка визжащих папуасов. Отмыть чуток – и не хуже вас будем, который месяц теплой воды не видели.

– И все же мы должны убедиться.

– Ну смотрите-смотрите…

Идти пришлось прилично, около двух с половиной часов. Правда, путь сильно удлинился из-за нескончаемых зигзагов, при помощи которых сбивали с толку снежных людей. Зато шагать было легко, наст удерживал вес тела, на открытых местах рыхлого снега поверх него почти не было.

Рогова вчера всерьез удивила информация о еще одном супермаркете и даже гипермаркете, которые сюда занесло. Ведь в свое время их группа отчаянно пыталась найти путь вниз, для чего разведывали все направления. И ничего такого не заметили. Это объяснилось просто – искомое место располагалась под скальной стеной, которая перекрывала дорогу на север. Даже издали можно легко понять, что там прохода нет, потому в эту сторону никто не ходил. К тому же каприз необъяснимой катастрофы забросил эту часть города отдельно от других, пришлось пройти несколько километров по территории, где не было ни намека на присутствие человека, прежде чем показались первые развалины. И на этом злоключения не закончились, дальше началась единственная тропа по узкой трещине, рассекавшей вертикальную стену высокого уступа. Без альпинистских навыков и снаряжения такой в лоб не возьмешь.

Группа Холода устроилась капитально. Со всех окрестностей стащили поддающиеся переноске обломки бетона, битые кирпичи и шлакоблоки, все это укладывали в несколько рядов, плотно набивая снегом малейшие щели. Неизвестно, сколько времени ушло на эту работу, но в итоге получилась квадратная стена с прилегающим крутым валом, на который без альпинистского снаряжения тоже не заберешься. Вход один-единственный, и не сказать чтобы широкий – всего лишь калитка в удачно приспособленных металлических гаражных воротах. Такой голыми лапами не выломаешь, да и с применением инструментов придется повозиться. И это при том, что у защитников есть техническая возможность бросать с высоты на головы камни и бутылки с зажигательными смесями.

Подходы к крепости усеяны наклоненными наружу кусками бетонных столбов и пирамидками из того же материала. Если кому-то удастся завести бульдозер, как уже случалось в здешней короткой истории, после чего добраться до главных укреплений, дальше придется непросто – застрянет. По углам наверху поставлены уютно выглядевшие будки, сверкавшие застекленными смотровыми щелями. Часовым там не приходится вышагивать по гребню вала на лютом морозе, окрестности можно контролировать, оставаясь в тепле.

Неизвестно, кто спроектировал эту миниатюрную крепость, но в фортификационных талантах ему не откажешь. К делу было приспособлено все, что можно и нельзя. На гребне располагались удобные позиции, оборудованные из бетона и листового металла, чтобы не подставляться, укрывавшиеся за ними бойцы до нужного момента могли наблюдать за атакующими через смотровые щели, а затем распахивается створка – и в противника летит что-то смертоносное.

Что именно? Да одних дротиков из заточенной арматуры заготовлено как минимум несколько сотен. Ведь это только те, которые можно разглядеть снизу, наверняка запас куда больше.

Приблизившись, увидел, что бетонные надолбы еще и проволокой связаны друг с дружкой. Обычно простой, но местами просматривались жилки колючей.

Да тут даже хорошо вооруженному и оснащенному неприятелю мало не покажется.

Не успели подойти к воротам, как над ними показался один из защитников. Закутан будто мумия, даже глаз не видно – прикрыты солнцезащитными очками с огромными стеклами. За спиной элегантно выглядевшая винтовка, скорее всего малокалиберная, деталей Рогов рассмотреть не сумел. Незнакомец поднял руку, приветствуя. Сусанин в ответ вскинул свою.

Ворота распахнулись, наружу вышел Холод. Без маски его трудно перепутать с кем-то другим, лицо аскетическое, будто с иконы срисовано, рост опять же не из средних или тем более маленьких.

– Привет, Рогов. Как дошли?

– Нормально. Зигзагами…

– У нас иначе нельзя.

– Просветили уже.

– С чего свой осмотр начинать будешь?

– По пути мы видели две группы, занимавшиеся поиском дров. К обеим подходили, немного пообщались. Теперь хочу просто посмотреть, как живете.

– Ну так заходи. Только учти, что людей и половины на месте нет. Пока хорошая погода держится, стараемся заготовить как можно больше топлива: дрова, фанера, резина, бензин – у нас все, кроме снега и бетона, в дело идет.

Рогов, зайдя в крепость, с первого взгляда убедился, что и внутри все сделано так же продуманно и надежно. Три больших низких дома жались к трем углам укреплений, четвертый свободен, используется в качестве хозяйственной площадки. Как раз сейчас там разгружают сани с разным горючим хламом, складывая его под навесом, где хватало разнообразного топлива. Рядом вздымается металлическая вышка, на вершине который лениво жужжат лопасти ветряка.

– Да вы тут не замерзнете с такими запасами.

– Здесь случаются затяжные бури, приходится держать резерв.

– Сталкивался, с неделю пережидать пришлось.

– На столько нечасто затягиваются. При такой погоде приходится жечь много дров, а собирать их в это время невозможно – верная смерть.

– Согласен.

– В этом доме у нас одинокие мужчины, в этом женщины и мелкие дети-сироты, в этом – семейные пары. В той пристройке карантинный блок, стараемся оградить народ от контактов с заразными.

– Продуманная система.

– Спонтанно сложилась, но в принципе – удобно и просто. Разной теплоизоляции мы в горы отовсюду натаскали, но беда подкралась с другой стороны. Сам понимаешь, строили как могли, опыта в горной жизни ни у кого толком было.

– Напортачили?

– Вроде того. В общем, не все предусмотрели. С печками было много мороки, никак не хотели тягу выдавать, хоть ты тресни. Но постепенно это дело наладили. Только если топить скудно, начинает лезть конденсат. Влага во всех углах, что ты с ней ни делай, из-за нее плесень разрослась, хоть ложкой ешь. В том числе и черная, а она для здоровья не полезная. Где эта пакость, там и болячки, вот и нас беда не миновала. Так что кашляющих увидишь много, при нашей жизни легкие в первую очередь страдают.

– А электрическое отопление? – Киря указал на ветряк.

– Мощности не хватает. Есть еще пара бензиновых и дизельный генератор, запускаем их для обогрева в совсем уж суровые ночи, когда печек недостаточно. Иначе уже не влага, а лед по углам полезет. Все время гонять генераторы нельзя, горючего не так много. Да и проблемы с проводкой – как ни изолируем, а влага свое берет. По уму тут сперва надо было продумать систему отопления, а уж потом строиться. Но сами понимаете, что в тот момент нам было плевать на четкие планы. Торопились, жилы рвали, вот и расплачиваемся за спешку. Только как иначе? Времени ведь не было вообще.

– Так нам можно заглянуть в дома?

– Вы можете заглянуть куда хотите, для вас здесь открыто все. Только в женском доме стучитесь сперва, и в семейном тоже. Как насмотритесь на наши порядки, поднимайтесь на ворота, вон лестница удобная. Я вас там в будке ждать буду. Не хочу над душой стоять, сами смотрите и делайте выводы, без моих подсказок.

Спустя неполные полчаса Рогов выбрался из последнего дома и зажмурился от солнечных лучей, ударивших по глазам после влажного сумрака заплесневелого подвала, в котором ютились десятки грязных людей. Прикрылся от слепящего света ладонью и тихо произнес:

– Ну, по крайней мере, людоедов тут точно нет. Такого не спрячешь.

– Ага, – согласился Киря. – Загонов с двуногим кормом мы тут точно не увидели. Рожи у всех слишком честные, изъясняются как порядочные, даже я при всей своей подозрительности купился. Чистый коммунизм, все поровну, полная справедливость. Аж противно.

– Работа тоже поровну. Ты ведь прекрасно видел, что дрова у них и мужчины, и женщины, и дети собирают.

– Снег копают, говори уж как есть. Почему они до сих пор не вымерли? Там некоторые совсем нехорошо кашляют, на туберкулез похоже.

– Ты врач, чтобы разбираться?

– Нет, но придется научиться, если притащим за собой ораву туберкулезников.

– Антибиотики есть, кое-какие медики тоже есть.

– Откуда у тебя антибиотики взялись?!

– Ну хоть одну аптеку надо успеть распотрошить.

– И где ты ее сейчас найдешь?

– Раньше на каждом углу были.

– И где теперь эти углы искать? С Холодом говорить надо, у этого куркуля все есть, зуб даю. Глянь, сколько навесов под стенами, и под каждым ящики разнообразные. Да тут этих ящиков тысячи, и вряд ли все пустые. Хорошо затарился.

– Ладно, пойдем поговорим.

Дверь в будку, которая установлена над воротами, оказалась низкой и тяжелой. Пришлось пригибаться и с силой тащить непослушную створку на себя. Внутри обнаружилось крохотное помещение без мебели, если не считать табуретов по углам. На одном из них сидел Холод, поглядывая в затянутую стеклом смотровую щель.

– Дверь плотнее прикрывайте. Хлопайте посильнее, не жалейте, не отвалится. Отопления тут нет, греемся тем, что надышим.