Текст книги "Рай беспощадный"

Автор книги: Артем Каменистый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Несмотря на усталость, угомонились не скоро. Сперва Жора вытянул из Макса и Дины все подробности собрания старших и разговора с Эном. Затем обсуждали перспективы намечающейся экспедиции. Жора легкомысленно считал, что с Мусой отбиться от мелких групп диксов будет проще простого: Бизон наверняка доверит ему один из топоров, иначе без такого инструмента нечего даже мечтать заготовить нормальный бамбук для луков. Макс не разделял его оптимизма – хорошо помнил, как огрел тварь по голове без особого эффекта. Дина вообще помалкивала, ограничиваясь односложными ответами, зачастую невпопад.

О том, что диксов может оказаться очень много, старались не думать. Даже если в поход пойдут все ребята поселка, справиться с ордой они не смогут. Так что лучше не говорить о таком – можно беду накликать.

Глава 15

Вопреки туманному обещанию, отдохнуть всласть Максу не позволили, однако и сильно обременять не стали. Подготовка к экспедиции – дело ответственное и трудоемкое, так что к нему припрягли всех. Для начала каждому приказали подобрать себе корзину по вкусу, чтобы нести было комфортно. При походе к дальнему бую это никого не беспокоило, так что теперь даже без дополнительной информации любой дурак поймет – все гораздо серьезнее.

Затем Макса приставили к упаковке припасов. Девочки на кухне запекали моллюсков прямо в раковинах, обжаривали на камнях прессованную смесь из разных видов съедобных водорослей, замешивали ее с кокосовой стружкой – получалась здешняя пародия на хлеб. Из «стратегических запасов», хранившихся в штабе на льду и в кладовках, доставали орехи, вяленую и копченую рыбу.

С водой тоже новшества появились – нести ее предстояло не в кокосовой посуде, а в пластиковых бутылках. Разумно – вес у такой тары существенно меньше, следовательно, и горбам, на которых ее потащат, будет комфортабельнее. Часть заполненных емкостей самого большого объема заранее заморозили на самых суровых пластинах, превращенных в подобия холодильников. Для этих «упакованных ледышек» отводилась особая роль: их понесут в двойных корзинах с теплоизоляцией из утрамбованных водорослей, нескольких слоев коры, пальмовых листьев и липучки. Там, внутри, медленно отдавая свой холод, они будут оберегать продовольствие от жары. Без этих мер предосторожности еда, попавшая на солнцепек, долго не продержится, а отравления грозят как минимум задержками в походе.

«Корзины-холодильники» Макса приятно поразили – с тем минимумом возможностей, которым обладают островитяне, они сумели додуматься до такой эффективной штуки. Нормальные экспедиции здесь, похоже, привыкли устраивать на совесть. Завершившийся вчера поход к дальнему бую при всей его трагичности теперь казался чем-то несерьезным – к нему вообще не готовились толком.

Помимо возни с корзинами и припасами Макс впервые в этом мире попал на медосмотр. Катя, конопатая девушка лет двадцати двух, успела окончить медучилище и даже немного подрабатывала медсестрой. Здесь, за неимением других вариантов, ее поставили заведовать местным «здравоохранением». Близоруко щурясь, она заставила Макса показать язык; потрогала лоб; пощупала пульс; зачем-то осмотрела ступни; спросила: не беспокоит ли его живот или что-нибудь другое? После отрицательного ответа признала его годным к работе в дальних экспедициях.

* * *

К великому удивлению Макса, в путь отправились спустя четыре часа после полудня – когда жара только-только начала спадать. Это глупо – ведь если выйти с рассветом, успеешь пройти гораздо дольше. Но не в его положении учить других уму-разуму, расспрашивать тоже не стоит – наверняка есть причина для такого необычного по времени выступления и вскоре он сам ее узнает.

Ему выпала сомнительная честь нести одну из «корзин-холодильников». Кожаные и веревочные лямки он подрегулировал под себя заранее, но все равно с туристическим рюкзаком по удобству не сравнить – тяжелый груз давил и натирал поясницу. Ничего – обратно легче нести будет, если трофеями не навьючат. Хорошо, что, кроме копья, больше ничем не обременили. Копье – все тот же бамбук заточенный, очень легкое. Лишь у Мусы оно с костяным наконечником, топорик, найденный Максом, тоже у него.

Всего в отряде было девять человек: сам Макс, Жора, Снежок, Ник, Дина, Муса и трое ребят, с которыми вместе работать пока не доводилось: Олег, Ботан и Додик. У двух последних, естественно, клички – слишком мелкие они, чтобы по имени называли. Обоим не больше шестнадцати и ничего примечательного собой не представляют – тощие загорелые оболтусы. Олег на вид чуть старше Макса, и видно, что со спортом дружит: худой, но мускулатура развита. Если дело дойдет до драки, на него, похоже, можно положиться – движения уверенные, взгляд твердый, с агрессивным прищуром. По отдельным фразам, которыми он перекидывался с Мусой при сборах, можно предположить, что бывалый тип.

Водоносы ушли отдельной группой – они выступили еще на рассвете, чтобы сделать склад далеко впереди. Их задача проста: шагать как можно быстрее, без привалов, не жалея сил. Когда экспедиция, нагруженная трофеями, будет возвращаться, вполне возможно, что припрятанные кокосовые фляги спасут чью-то жизнь. Жора сказал, что на ночлег носильщики остановятся в условленном месте, куда они тоже должны успеть подойти до темноты. Вместе дождутся рассвета и потом расстанутся.

От пятерки диксов-оборванцев и без носильщиков должны отбиться. А если их окажется больше, то… Если нарвутся на толпу, то всего населения поселка не хватит выстоять на открытом месте.

Оказалось, что экспедиции на Большой остров принято провожать всерьез – на пляж высыпало все население поселка, не задействованное на дальних работах. Даже Бизон выбрался из своей холодной пещеры и Ленку свою вытащил. Еще и речь короткую толкнул в духе «Притащите всего побольше и не помрите там в полном составе».

После речи пришла пора прощания с близкими. Максу расставаться не с кем – близких у него нет. Разве что Жору и Дину можно с некоторой натяжкой считать своими, но они идут вместе с ним, так что разлуки не предвидится.

Муса и Додик обнимались со своими подругами, Ник и Снежок щебетали о чем-то со стайкой таких же мелких пацанят. Олег трещал одновременно с двумя девчонками, так что непонятно было, какая из них ему ближе. Остальные остались без провожатых.

Хотя нет – к Дине подошли Оля, Серж и Мишаня. Обступили, начали о чем-то тихо разговаривать. Макс и Жора тактично отошли к скучающему в одиночестве Ботану и ничего не расслышали, но, судя по реакции девушки, беседа не вызвала позитивных эмоций. Лицо у нее, и без того невеселое, стало совсем уж кислым – похоже, вот-вот заплачет. Макс даже жалеть начал, что не остался рядом: смертельно любопытно узнать, что же такое ей там плетут.

Когда Серж склонился к Дине, непринужденно обнял, что-то быстро зашептал в ухо, Макс почувствовал неприятный укол. Взревновал, что ли? Вот ведь дурак – у него Лера есть, а он, взяв под покровительство другую девушку, начинает проявлять собственнические инстинкты. Глупо, конечно, но ничего не может с собой поделать. Наверное, все самцы в этом одинаковые. Или это из-за того, что он антипатию к Сержу испытывает? Вот не нравится он ему почему-то.

Когда отправились, Дина чуть ли не побежала. Не оглядываясь. Едва не плача. Чем это ее так достали? Теплым напутствием?

Макс поинтересовался причиной расстроенного настроения, но она ответила неопределенно:

– Со мной все хорошо… все хорошо…

А сама глаза прячет, и такое впечатление, что перепугана до ужаса.

Что-то с этими липовцами неладно. Не могут прийти в себя после бойни в поселке? Возможно… Но верится в это слабо.

* * *

На первых же шагах пришлось остановиться – дорогу преграждала расселина, в которой покачивался на волнах ближний буй. Преодолевали ее в несколько этапов, на большом плоту. За один раз он вмещал лишь парочку пассажиров, да и то с трудом, а путь туда-сюда занимал у него чуть меньше десяти минут, так что потеряли около часа.

Дальше Муса гнал безжалостно – видимо, боялся не успеть до места встречи с носильщиками. По рифам и без груза тяжело бродить, а с тяжелой корзиной вообще экстрим, так что Макс по сторонам особо не поглядывал – в основном под ноги. Но понял, что идут они почти строго на восток или, возможно, чуть уклоняются к северу. Хотя в точности наблюдений уверен не был – известным ему методом, с помощью часов, в этом мире вычислять направления на стороны света не получалось. Оставалось лишь по солнцу – на глазок, очень приблизительно, если дело было не в полдень.

К вечеру Макс узнал причину, по которой выступили в столь странное время: добрались до высокой, по местным меркам, скалы. Идеальное убежище от диксов. Она будто треугольный стол вздымалась из воды на добрые три-четыре метра. Вершина почти идеально плоская, края обрывистые, нависающие над водой. Лишь в паре мест кое-как можно забраться, да и то без груза – корзины коллективными усилиями затаскивали.

Наверху обнаружился большой закопченный очаг. Рядом с ним, придавленные плоскими камнями, серели стебли крупного дровяка – их сюда явно не сегодня принесли. Видимо, это место уже давно используется как промежуточный пункт при походах к Большому острову.

Муса, осмотревшись, обрадованно указал на восток:

– Идут!

Взглянув туда же, Макс рассмотрел вереницу крошечных фигурок, шагающих к скале. Пересчитал – четверо. Все понятно: носильщики возвращаются.

Муса, помахал им рукой, повернулся к Дине, указал на очаг:

– Ты давай ракушки свои запекай на всех. И быстрее – как стемнеет, огня не должно быть. Костер на открытом месте ночью издали можно разглядеть, нельзя его оставлять.

Только сейчас Макс узнал, что в корзине у Дины были живые мидии, для сохранности переложенные мокрыми водорослями. Долго они вряд ли протянут, так что все правильно – надо сейчас прикончить. Приятно будет поесть горячего: даже свежие печеные моллюски деликатес сомнительный, а холодные так вообще…

Когда носильщики добрались до скалы, ужин уже был на подходе. А спустя минут пятнадцать пришлось спешно заливать очаг водой – тьма, как это всегда здесь бывает, опустилась внезапно.

* * *

Диксы, увы, ночью не появились. А жаль – расхрабрившийся Макс на это надеялся. Без оружия они бы все остались под этой скалой – даже их сила и ловкость не поможет быстро взобраться наверх. Видимо, не настолько они разум потеряли, раз не суются в заведомо гиблые дела. Из разговоров он уже знал, что к поселку твари наведываются частенько – самых любопытных иногда удается ранить копьем, ударив через завал на баррикаде. Но такое случается все реже и реже – диксы будто знают, что добыча недоступна, и предпочитают не рисковать. Разве что свежие, неопытные часто попадаются. Но обычно лишь по лаю собак можно догадаться, что они неподалеку.

Носильщики ушли на рассвете, не дожидаясь завтрака: их накормят уже в поселке, куда они доберутся к обеду. Дина испекла остатки живых мидий, их запили водой – больше горячей пищи не будет. Дальше придется питаться всухомятку: разжигать костры на подходе к Большому острову – затея более безумная, чем делать это под стеной порохового склада.

С огнем, кстати, проблем не было – надобность в трении палочками друг о друга или прочих извращениях не возникала. Зажигалки с новичками попадали сюда нередко, в поселке был приличный запас – так что для экспедиции одной не пожалели.

* * *

Макс, приловчившись к неудобной корзине и ритму, задаваемому Мусой, начал втягиваться в походную жизнь – шагал уже не бездумным роботом, неотрывно уставившимся под ноги. Успевал теперь смотреть по сторонам, прислушиваться к коротким разговорам товарищей, сам иногда бросал слово-другое.

Посмотреть было на что – помимо все тех же мелей и рифов встречались вещи поинтереснее. Для начала уткнулись в глубокую расселину. Муса не стал ее обходить, пояснив, что это невозможно: у нее, похоже, нет конца. Макс заподозрил, что это та самая, вдоль которой он продвигался в первый день своего пребывания в новом мире.

Преодолевали ее вплавь, груз перетаскивая с помощью парочки жердевых плотиков, припрятанных в укромном месте. Обошлось без приключений – акулы не появились. Точнее, на мелководье, уже после переправы, заметили одну, но совсем уж несолидную – не больше полутора метров. На зрелище с интересом полюбовались все: такие рыбы в окрестностях поселка не водились. Если и появлялись, то надолго не задерживались – Анфиса умела отваживать конкурентов.

А еще в этих местах частенько встречались островки. Иногда даже приличные – самый большой, по прикидкам Макса, не меньше трехсот – четырехсот метров в длину и шириной чуть поскромнее. Рядом с ним, примерно в полукилометре, виднелась еще парочка клочков суши – каждый размером с футбольное поле. Настоящий архипелаг.

Обширные водные поверхности, наоборот, стали редкостью – рифы топорщились как ежовая шкура, лишь местами виднелись залысины мелей и неглубоких провалов. Даже там, где не было скал, коралловая поросль подступала к поверхности почти повсюду. Макс до этого подумывал над проектом постройки бамбукового плота с целью притащить в поселок побольше ценного сырья, но теперь понял: затея сомнительная. Даже узкую байдарку провести через здешний хаос вряд ли получится – настоящий лабиринт. Хотя сейчас время между приливом и отливом – при высоком уровне воды будет чуть попроще. Но все равно затея нереальная.

Шагать было трудновато – уж лучше по колено в воде брести, чем по камням неровным скакать или осторожно переступать через коралловые нагромождения. Неугомонный Снежок ухитрился подвернуть ногу. Несерьезно, но теперь заметно хромал, а Муса, отругав его и выделив обидный подзатыльник, распределил часть груза пострадавшего по другим корзинам.

Но Снежок все равно плелся позади, в компании с Диной. Та почему-то стала заторможенной, погруженной в какие-то нерадостные размышления, вздрагивала от любого шума и вообще выглядела очень жалко – будто птенчик, выпавший из гнезда. Макс попытался поинтересоваться причинами плохого самочувствия, но получил нелюбезный ответ, после чего циничный Олег посоветовал оставить ее в покое – дескать, дело в регулярном женском недомогании. Вот как только пройдет, сразу милой и проворной станет.

Но Макс сомневался, что причина столь прозаична: поведение Дины беспокоило его все больше и больше. Непонятно, что с ней, но, как ему показалось, не одна она ведет себя странно – все липовцы какие-то загадочные, если вдуматься. У него было время за ними понаблюдать, и чем больше их узнавал, тем больше это бросалось в глаза. Надо по возвращении переговорить с Эном – ведь их секрет может касаться всех. Пусть даже они скрывают что-то позорное, неприглядное, но раз живут теперь на острове, то не должны держаться, будто у них тайное братство. Это неправильно, да и Макс от любопытства умрет – ведь очень интересно узнать, что же с ними такое приключилось там, в Липе. Оговорка Дины, что не в диксах дело, разбередила его фантазию не на шутку.

Ничего – глядишь, в отрыве от товарищей через день-другой разговорится. Такое ощущение, что она их боится, особенно Сержа. А Мишаня? Она на него поглядывала будто на омерзительное насекомое. Украдкой косилась – похоже, тоже побаивалась.

Ее заставили скрывать что-то нехорошее? Разрывается теперь между желанием рассказать, страхом и стыдом? Может, и так – на душе у нее явно неладно.

На одном из привалов, устроенном под сенью кустарников очередного островка, заметили следы диксов. Обычные отпечатки ног, возможно, и нормальные люди оставили, но сомнительно: ни одного оттиска обуви. Твари со временем теряли все, оставаясь голыми, но это им не мешало – ступни у них сильно грубели, превращаясь в естественные подошвы. Даже острые кораллы не могли справиться с почти ороговевшей кожей.

Находка не обрадовала, и вдвойне неприятнее, что оказалась совсем свежей: ветер еще не успел занести. Возможно, твари побывали здесь этой ночью – ночевали на бережку. Хотя зачем им ночью спать – у них это любимое время суток…

К удивлению Макса, ребята к следам отнеслись равнодушно. Ни удивления, ни интереса. Ну диксы и диксы – обычное дело. Для них, вероятно, это рутина, а он, новичок, волнуется по поводу и без. Пока народ отдыхал, не поленился – исследовал весь островок. Но больше ничего интересного не нашел – все те же корявые кусты и четыре кокосовые пальмы. Орехов под ними, увы, не обнаружилось – вероятно, диксы утащили. Жора рассказывал, что старшие не один раз посылали отряды проверить близлежащие клочки суши, но плодов практически не попадалось – за тварями не успевали собирать. Те даже недозрелые не ленились срывать, легко забираясь на макушки пальм без какого-либо снаряжения. Единственно полезное, что удавалось утащить, – древесина. У себя рубить, естественно, никто не будет, а «чужого» не жалко.

Но это было давно – с полгода назад. Тогда Бизон еще не обленился окончательно и лично участвовал в этих вылазках. Своего топорика он никому не доверял, а другого рубящего инструмента в поселке не было. Пережигать деревья опасно – слишком много дыма при этом получается, и заметить его можно издали. Так что с тех пор лесозаготовки больше не проводились.

После долгого обеденного привала обошли стороной приличное по меркам этих мест водное пространство – гектара три-четыре безо всяких рифов. Почти по центру темнел островерхий буй.

Заинтересовавшись, Макс спросил у рядом шагавшего Олега:

– Это такой же буй, как возле поселка. Может, здесь тоже люди появляются?

Тот, обернувшись, прищурился, кивнул:

– Это четвертый буй – мы его так называем. Даже не знаю почему: ведь ни третьего, ни второго, ни первого нет. Единственный буй поблизости, который не в протоке болтается. Хотя, может, таких и полно – мы же всего не знаем. Дальше их точно много – вокруг Большого рассадник этих штук.

– Я вот думаю – если все сюда падают к таким вот буям, то, может быть, они не просто места обозначают, а сами притягивают людей и вещи? Аппаратура внутри специальная или антенна какая-то для наведения светляков?

– Может, и так.

– Хорошо бы попробовать притащить один на удобное мелководье и посмотреть. Если сработает, то к нам будет падать много полезного, а собирать там легко.

– Думали уже о таком – не один ты такой умник. Наши ныряли на дальнем буе, проверяли, как он под водой устроен.

– И?

– Не утащить его. Сам цилиндр буя в глубину метров на пять тянется и заканчивается таким же конусом. А из конуса трос или труба толщиной сантиметров тридцать на дно уходит. Из такого же металла, а его даже нож стальной не царапает. К чему на дне прицеплен, не смогли узнать – глубоко там очень. И мидии почему-то не растут ни на буе, ни на тросе, хотя обычно им такие места нравятся.

– Понятно… Жаль, идея заманчивая… Кстати, Бизон говорил, что на обратном пути заглянем сюда. Автобус там на дне – понырять надо.

– До обратного пути еще дожить надо…

– Ты бывал уже на Большом?

– Угу. Два раза.

– Круто! Ну и чем все закончилось?

– Первый раз ничего – восьмеро нас тогда было. Бамбука надергали-наломали; персиков кислых каждому по полкорзины набили; травы немного нарвали на болоте. Могли и больше, но тритоны нас почуяли – сразу два приползли. Мелковатые, но все равно стремные – смылись мы сразу. А еще на берегу кокосов насобирали и нарвали много. Ох и напился я тогда молочка и наелся мякоти! Может, там и много диксов, но пальм еще больше – тысячи, наверное. Еле назад весь хабар дотащили. А во второй раз все плохо вышло. Было нас семнадцать человек, а назад только одиннадцать вернулось.

– Что так?

– Да задница полная – не повезло по-крупному. Сперва ломанулись к озерам, за травой – Бизон сказал набрать ее побольше. И прямо в зарослях на тритонов нарвались – один здоровенный, второй совсем мелкий. Тот, что большой, по ходу собирался слопать мелкого, но, когда нас увидел, сразу поменял планы. Гогу прихватил наповал, а Таракана мелкий тритончик за ногу цапнул. Он с нами почти до берега добежал, уже там свалился, помирать начал. Оставили с ним пару ребят и пошли в обход озер, на западный склон южного холма, за теми же персиками. Набрали их, а с бамбуком решили не заморачиваться – он ведь в низинах, у воды растет. Особенно его много вокруг промоин дождевых и ручьев. Влагу, гад, любит. А после тритонов у всех очко играло туда возвращаться. Пришли к берегу, а там ни Таракана, ни ребят, которые с ним были. И следов тритонов полно, причем здоровенных. Мы ноги в руки – и бегом тикать, пока те за нами не вернулись. Не знаю как, но ночью нас дикс выследил и напал. Пока мы его успокоили, он Стасу горло вырвал и Дыне руку изгрыз. Рану замотали, да только не помогло это – когда через расселину первую переправлялись, акула напала на него. Видно, кровь почуяла. Мелкая, но ему хватило – руку отхватила по локоть и ногу порвала. Мы его еще живым вытащили, да только не соображал он уже ничего. И плотик тогда перевернулся – три корзины коту под хвост. Когда в поселок пришли, Бизон чуть не взбесился: мало того что шестерых ребят работящих потеряли, так еще и попусту. Не принесли толком ничего, если не считать персиков. Без них бы спокойно прожили, что бы там Эн ни говорил. До него ведь обходились нормально без всяких витаминов. В общем, сходили, блин…

– Да уж, – медленно протянул Макс, не зная, что еще можно сказать.

Дина, шедшая позади с мрачным видом, вдруг изменила своей недавно приобретенной привычке все время молчать – неловко произнесла:

– Я тоже ходила на Большой остров.

– Слышал, – кивнул Макс. – Удачно – или?..

– Даже не знаю как. Нас двенадцать было, и двоих потеряли.

– Тритоны или диксы? – заинтересовался Олег.

– Возле озер тритон напал – бесшумно из кустов выскочил и схватил одного мальчика. На обратном пути другой мальчик ногу проколол чем-то на дне. К вечеру она распухла, ночью сознание потерял, бредить начал, кричать. Ему даже рот пришлось закрывать – боялись, что на шум диксы сбегутся. А утром умер.

– Бывает, – флегматично произнес Олег. – Обувь, видно, плохая была, раз проколол, или ногу в неудачном месте поставил и в бок пришелся шип.

– Это что за тварь такая? – спросил Макс.

– Да их тут полно разных – всех невозможно знать, – вздохнул Олег и мечтательно продолжил: – Я вот море раньше обожал. Мы с родителями каждый год отдыхать ездили. Семья у нас большая – два брата еще и сестра, но я старший. Отец детей любил, все грозился пятого завести. А почему бы и нет? Мы не олигархи какие-нибудь, но жили неплохо. Бывало, еще двоюродного братана брали – тот со мной в один день родился, но год разница. С ним веселее всего получалось – ох и юморной он! Песок, девушки в купальниках красивых, некоторые даже без лифчиков. Лежишь на шезлонге, уставившись на красавиц, мороженое хаваешь или пьешь что-нибудь холодненькое. А вечером на дискарь: там подруг найдем – и потом по берегу гуляем. Ну и не только по берегу… – Покосившись на Дину, Олег пояснил: – Там некоторые будто с цепи срываются. А уж что устраивают те, которым давно за двадцать. У-у-у-у-у! Ведут себя так, будто им завтра умирать и надо до утра успеть многое. Мне еще четырнадцать было, когда я с одной такой переспал. Первый раз – прикольно было. Ей под тридцать, наверное, но ничего, красивая. Рассказывала, что муж у нее есть, только некогда ему с ней отдыхать – пашет без отпусков. Я вот думаю: он на самом деле верил, что она там пай-девочкой будет, или ему все по фигу? Там, по ходу, всем мужьям на всех по фигу – территория тотального разврата. Не будь родаков, уж мы бы там с братаном по полной отвязались. С ними плохо, но без них тоже… Только сейчас это понял… – В голосе Олега появилась грусть, но это продолжалось недолго. – Дин, а ты на море отдыхала?

– Ага.

– И что, тоже так весело было?

– Нет, я отдыхала совсем не ТАК. Я просто на море купаться приходила, а не…

– Ой, извини, смутил тебя, скромную!

– Да ничего – после разговора с вашим уважаемым Бизоном я уже ничего нового не услышу. Вначале он был очень красноречив.

Хохотнув, Олег добавил:

– Ага, он умеет мощно задвинуть. Это ты верно сказала – нового не услышишь. И покраснеть здесь тоже не покраснеешь, какой бы скромняшкой ни была, при таком-то загаре. Вот предложи тебе сейчас оттянуться на таком курорте по полной – небось не стала бы отказываться. На вид тихоня, но штучка небось та еще – дай волю. Вон как за волосами следишь – такой прически четкой я здесь ни у кого не видел. Стараешься не просто так. Молчишь? То-то. На все небось теперь согласна, лишь бы туда попасть. А уж я… И что самое прикольное – не о девках думаю, а о мороженом. Все бы отдал за него сейчас. Все… На каких ты хоть морях бывала, расскажи?

– На тех, где есть вода, – недружелюбно ответила Дина.

– Ну надо же! И я такие больше всего любил! Мы там случайно не встречались? Нет, вряд ли. Уж тебя я бы запомнил.

Разглагольствования Олега Максу были неприятны, да и смутиться заставили. Может, это зависть к похождениям бывалого бабника? Никогда ведь не доводилось попадать в описываемую обстановку пляжно-отпускного разврата. Да ну, какая к чертям зависть! У него Лера есть – он ее любит и будет ждать. А Олег, показавшийся поначалу надежным парнем, начал сомнения вызывать. Какой-то он слишком легкомысленный. И вообще, стал о семье вспоминать – и тут же на дамочек курортных переключился. Некрасиво как-то… И рассказывает как-то неубедительно – небось приврать любит.

Хотя чего он к нему придирается? Обычный пацан – не хуже и не лучше других. Если вспомнить тот же спортлагерь, где Максу обычно приходилось проводить лето, то там среди старших тоже процветали разговоры на тему ниже пояса, и никого это не коробило.

Неправильно поняв причины замешательства Макса, Олег успокаивающе произнес:

– Да ты не грузись. Оттого что грузишься, легче не станет. Повезет – так все живые вернемся, с хабаром хорошим. Не повезет… Ну не повезет – так безнадегой своей этого не поправишь. Вспоминай хорошее, пока есть возможность. Завтра у нас будет трудный денек. И нервный…

– Мы завтра дойдем до острова?

– Даже сегодня, если поднажмем, можем успеть, да только смысла нет: ведь тогда на Большом заночевать придется или совсем под берегом. Когда я ходил, мы устраивались на рифах, неподалеку от острова. На рассвете рывок делали – и хватали все, что можно и нельзя. А потом быстро назад, в море. Боялись, что диксы после заката заметят наши следы и в погоню пойдут. Да и днем они могут там встретиться – матерые твари ни солнца, ни черта не боятся. Дин, а вы как делали?

– Так же.

– А ты смелая.

– Что?!

– Да ничего – смелая, говорю, ты. Вызвалась идти сюда. Девчонок на такие дела не берут. С виду трусиха та еще, а сама вызвалась.

– Плохо ты меня знаешь… И я не вызывалась. Эн решил, что мне надо с вами идти. Рассказала, что мы корни выращиваем съедобные, и он загорелся идеей так же сделать. Семена я знаю где брать, вот и послали.

– Да ладно тебе: промолчала бы – и никуда не пошла. Сама напросилась.

– Нет! Я никуда не напрашивалась! – странно резко, чуть ли не крича, заявила Дина.

Удивленный ее вспышкой, Олег охотно пошел на попятную:

– Ну не напрашивалась – и ладно, мне без разницы. Но все равно смелая. У нас, к слову, тоже пытались огороды устроить. Хотели бамбук выращивать. Семян не нашли, но корни притащили. Думали побеги срезать молодые – их есть можно. Но только не вышло ничего.

– У нас тоже пробовали и тоже не получилось. Очень плохо рос. А семена он дает один раз в несколько десятков лет. Зацветает весь, дружно. И потом засыхает. Здесь цветения еще ни разу не видели.

– Что мы все о ботанике да о ботанике. Может, об астрономии поговорим? Давай, когда вернемся, вечерком пойдем на луну полюбуемся. За штабом она особенно красивая, если под стенкой лечь. Там такой теплый песочек…

– Сам и любуйся… Галилей…

– Что за Галилей?

– Был такой астроном. Эн рассказывал, что он открыл Ио, Ганимед, Каллисто и Европу.

– О! Умная! Я люблю умных! Может, заодно и звезды тогда посмотрим – Венеру мне покажешь, Марс и другие планеты? Особенно интересует Венера – планета любви и сопутствующих любви заболеваний.

Макс, вспомнив о своем статусе «покровителя», вмешался:

– А может, отстанешь от нее?

– Да я и не приставал, – хмыкнул тот и, оставив Дину в покое, поравнялся с Максом, тихо произнес: – Знаешь, Бизон у нас великий любитель блондинок. Если светленькая в поселок попадает, то мимо него не проходит. Бзик у него такой – помешан на них. Понял?

– Ты о чем?

– Да я тут с людьми потрепался за жизнь и узнал, что ты у нас, оказывается, ждешь свою великую любовь, которая должна явиться во всей красе и в белом платье. И еще он сказал, что любовь твоя не брюнетка лысая, а блондинка, каких поискать: беленькая и длинноволосая. Думаешь, Бизон такой не заметит? Или тебе все равно уже – решил, что Динка лучше?

– Жора растрепал?! Вот же балабол!.. И что тебе до этого?

– Мне? Да мне вообще ничего – о себе думай. Ленка Бизону уже оскомину набила, так что может не просто попользоваться разок-другой твоей девахой, а вообще себе оставит. И останешься ты со своей Динкой-колючкой. Она, похоже, такая трусиха, что ты ее до пенсии будешь уговаривать сиськи показать. Классная перспектива? Будете вы жить долго и счастливо, как импотент и монашка. Сильно о таком мечтаешь?

– Не пойму – к чему ты все это говоришь? – как можно спокойнее спросил Макс. – По морде захотел или что?

Олег, ухитрившись приблизиться совсем уж вплотную, очень тихо пояснил:

– Не один ты такой. У многих здесь терки со старшими. По разным поводам. И вообще надо что-то срочно замутить, а то сгнием дружно при таких делах. Раньше большие экспедиции постоянно посылали, а теперь еле-еле поднимаемся, да и то несерьезно. Посмотри на нашу – дошло до того, что пару детей взяли и девку. Те, которые больше всех и лучше всех пашут, дохнут как мухи, потому что в опасные места приходится лезть. А те, кто ни хрена не делает, продолжают небо коптить. Их все больше и больше становится – то к старшим кого-нибудь примут, то вроде Ленки подруга образовывается, то детей у буя вылавливают. Я против детей ничего не имею – не выгонять же на рифы. Да и вырастут они, долги вернут. Но вот старшие и все, кто вокруг них трутся, – они как не делали ни хрена полезного, так делать и не будут. Балласт бесполезный. Расплодились трутни, а остров не резиновый – при наших возможностях всех не прокормит. С полгода назад ураган был – одиннадцать дней не могли на промысел выходить. Голодали тогда страшно – всех собак съели. Но теперь и без ураганов вечно жрать охота. А кормят черт знает чем – ведь самое хорошее старшим уходит. Мы кокосы всерьез пробуем только в экспедициях, да и то стружку. Иди они в дело полезное – не жалко. Так на брагу переводят! Нормально это? Вот скажи!