Текст книги "Безумный алхимик"

Автор книги: Артем Еремеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Он вынул трубку изо рта и тяжело вздохнул.

– Мой прадед был среди тех, кто сжег этот город.

– Как же так получилось, что башня рухнула, а шахты под городом целые?

– Я же говорю, гномья работа, – и он провел рукой по гладкой стене пещеры, – смотри сам, ни балок, ни подпорок, ни перекрытий, только стены, ну и немного алхимии. – Резкий хлопок о стену. – Ладно, хватит болтать. – Гном спрятал трубку и стал подниматься на ноги.

– Погоди, еще вопрос, почему мы идем в глубь шахт и спускаемся все ниже?

– Потому что все входы и выходы с восточной стороны поста засыпаны давным-давно. Выйти на поверхность можно только с западной стороны, там гоблины постоянно новые норы роют.

– А им-то зачем?

– Живут они тут, на крыс и прочую живность охотятся, мы к ним не лезем, они к нам не суются.

– Понятно.

– Ну, раз понятно, хватайте носилки и пошли.

Наверху зашелестело, и с потолка посыпались мелкие камешки. Гном тут же прыгнул на меня, сбивая с ног и воя во всю глотку:

– К оружию!

В слабом свете алхимических фонариков замелькали быстрые тени. Ерин встрепенулся, вскочил и тут же упал, подмятый огромным пауком, упавшим от куда-то сверху. На бессознательное тело раненого Лугаса упало сразу двое. Со стороны капитана раздались крики и звон стали. Ерин дико завопил, барахтаясь под пауком, а тот прогнулся, вскидывая хелицеры, и всадил их бедняге в живот, не спасла даже кольчуга. Крик моментально оборвался, переходя в бульканье. Подскочивший гном с хеканьем крутанулся и как битой ударил паука в бок своим посохом, отшвыривая в сторону. Атаковавших старлея пауков одна за другой пробили длинные стрелы. Неподалеку грохнуло, и все стихло. Я сидел на пятой точке, пораженный увиденным.

– Надо уходить, на запах придут другие, – капитан взмахнул клинком, стряхивая кровь.

– Что с Ерином и Лугасом?

– Мертвы, оба, – упавшим голосом сообщил гном.

Я на коленях подполз к парню, все еще не веря своим глазам. Лицо Ерина исказила гримаса ужаса, рот распахнут в безмолвном крике, оттуда медленной струйкой вытекала кровь. В животе две дырки, как пулевые ранения, вокруг них зеленая слизь. Подружиться я с этим парнем не успел, но умереть вот так… Только что же с ним разговаривал. Это мог быть и я.

– Вставай, Андрей, им уже ничем не поможешь, – резким рывком гном поднял меня на ноги.

Где-то наверху вновь зашелестели шаги мохнатых лап.

– Быстрее, – заорал капитан.

Этот крик вывел меня из ступора. Рюкзак на плечи, арбалет в руки.

– Бежим! – вновь скомандовал Корвум.

И мы побежали. Сзади, уже не таясь, неслись пауки, много пауков. Они бежали по полу, по стенам и по потолку тоннеля, коленчатые ноги мелькали, как спицы в колесе. Когда казалось, что нас уже настигли, Торнбрук выхватил из кармана склянку с ярко– желтой фосфоресцирующей жидкостью и не глядя бросил себе за спину. Упругий толчок подтолкнул нас в спину, волна жара опалила волосы. Я на секунду оглянулся, в узком месте перехода стояла стена огня. Пламя бешено лизало камни и пожирало еще брыкающиеся тела неудачливых преследователей.

– Не отставай, надолго это их не задержит.

Я прибавил ходу и обогнал гнома. Снова развилка, но Корвум уверенно держит направление. Вперед и только вперед. Внезапно стены расступились, и отряд влетел в огромную пещеру, похожую на станцию метро. Вокруг все было белым-бело от паутины. С потолка, как гроздья винограда, свисали коконы. Сзади из тоннеля послышалось шипение, тут же сверху на его зов раздалось ответное, гораздо громче и с нескольких точек.

Капитан рванул через пещеру к спасательному выходу из паучьего гнезда. Но его уже перегораживали, спускаясь на нитях паутины, как спецназ по веревкам, пятеро черных пауков. Тела около метра длиной, раскинутые во все стороны длинные волосатые ноги, они вызывали одновременно отвращение и страх. Ну почему в этом мире все такие здоровенные, то крысы, а теперь вот пауки размером с сенбернара. Свет фонариков раздражал тварей. Они прятали свои выпученные шарики глаз за передними лапками и шипели. Длинные и изогнутые хелицеры, похожие на кривые кинжалы, постоянно двигались, на их кончиках поблескивали капельки яда. Вход в пещеру перекрыли преследователи, обожженные и покалеченные. Ловушка захлопнулась.

– Бей их, – заорал капитан Корвум и кинулся на пятерку, преградившую выход. Приняв на щит удар передних лап, он крутанул перед собой мечом, и их обрубки полетели на пол. Как винтовка, захлопала тетива эльфийского лука. С потолка посыпались пронзенные стрелами пауки. Падая, они разбивались о камни, некоторые еще корчились в агонии, дергая суставчатыми лапами. Гном, издав воинственный клич, бросился на помощь командиру. Паук задрал вверх морду, демонстрируя свои жала, и получил со всего маху по ним посохом, во все стороны брызнула зеленая кровь.

Сзади из тоннеля перла паучья волна, щелкали жвала, стучали о каменный пол когти. Им навстречу вышла одна Виолетта, коса полностью размотана, кончик ее касался земли. Взмах руками – и в набегающих пауков полетели десятки длинных каменных ножей. Передние ряды смялись, задние все напирали, образовалась давка, магесса сжала обе руки у груди и выбросила вперед булыжник размером с баскетбольный мяч. Камень врезался в самую кучу пауков и взорвался, разбрасывая вокруг куски мяса и обломков. Мелкие, острые осколки секли паучьи тела не хуже шрапнели. Вслед за первым в продолжающую шевелиться массу влетели еще два булыжника. Стены и пол залила зеленая паучья кровь.

На капитана с гномом насела не меньшая толпа пауков. Корвум крутился, как юла, ловко принимая атаки на щит, и тут же колол мечом из-под него в незащищенное брюхо паука. Торнбрук махал посохом не хуже шаолиньского монаха, дробя суставы мохнатых ног и паучьи головы. Оба были перемазаны зеленой кровищей с головы до пят. Я опомнился, вскинул арбалет, прицелился и выстрелил в кучу мельтешащих тел. Болт пробил насквозь одного, и застрял где-то в толпе. Я лихорадочно принялся перезаряжать арбалет, как в этот момент прямо из стены, порвав паутину, выпрыгнула троица членистоногих. Руки дрожали, болт никак не хотел вставать в пазы, а пауки все ближе. Меня качнуло, мимо пронесся Эредор, на ходу он выбросил вперед руки, и пауки споткнулись, запутались в собственных ногах. Они зашатались, будто пьяные, задергались, сталкиваясь друг с другом. Блеснули два клинка, и в потерявших ориентацию пауков влетел вихрь из лезвий. В стороны полетели какие-то ошметки и брызги крови. Эльф работал руками с точностью и скоростью автомата, его кинжалы мелькали, словно лопасти вентилятора, расчленяя и пронзая все на своем пути. Один проход – и от пауков остались жутко искромсанные тушки.

Но остальные все перли и перли в нескончаемом потоке, разбегаясь по стенам и окружая нас. Оказавшись в круге за спинами профессиональных воинов, мой мандраж прошел, мозги прояснились, появилось чувство локтя и защищенности. Я перезарядил арбалет, четко, как на тренировке, присел на одно колено и стал выцеливать особо крупных особей. Щелк, легкий толчок в плечо и короткая деревянная стрела со стальным наконечником насквозь пробивает головогрудь, вырывая с другого бока куски хитинового панциря. Щелк, и решившего зайти сбоку паука сбивает с ног и отбрасывает на собратьев.

Виолетта, похоже, выдохлась, каменные лезвия и разрывные булыжники все реже слетали с ее рук, а пауки все ближе и ближе. Я успел выстрелить еще один раз, когда капитан закричал:

– Огонь! Торнбрук, сожги их к демонам.

Отскочив в середину круга, образованного отрядом, гном крутанул свой обляпанный кровью посох. Потом дернул что-то в коробе на спине, и с одного бока вывалилась тонкая кишка, а с другого выскочила изогнутая ручка. Соединив шланг с посохом, Торнбрук принялся быстро дергать вверх-вниз за рукоять на боку.

Капитан продолжал что-то кричать, но все заглушал рев гнома, который то ли пел, то ли молился. Наконец он отпустил рукоятку, натянул на глаза свои очки-консервы, одним махом опрокинул в себя пузырек с зельем и взвыл:

– Ортодруил!

Посох гнома сверкнул искрой и выдал гигантский шар ревущего пламени. Огонь мгновенно поглотил стоявших перед ним пауков. Задние попытались спастись бегством, но тщетно, алхимический огнемет гнома бил метров на пятнадцать, сжигая все на своем пути. Меня сбили на землю как раз в тот момент, когда разбушевавшийся гном повернул свою коптилку в мою сторону. Пламя прошлось над головой, а вслед за ним по мне прошелся коваными сапогами и сам гном. Окружившие нас пауки бросились бежать. Удушливый запах паленой плоти распространился по всей пещере. Торнбрук дико гоготал в перерывах между залпами и остервенело дергал за рукоятку, когда струя огня уменьшалась. Рядом на земле лежали остальные члены отряда.

– Лежи, не дергайся, сейчас у него топливо закончится, и он остановится.

– У кого, гнома или огнемета?

– У обоих, – капитан улыбнулся ослепительно сверкнувшими на грязном лице зубами.

– Как свалится, хватай его за ноги, я за руки и тащи к Виолетте.

– Понял, – я выставил вверх большой палец.

Тем временем гном, оставшийся без видимых врагов, принялся палить паутину и коконы. Горела она плохо, так что всеобщего пожара можно было не опасаться. Огнемет пшикнул, в последний раз, осветив дальние закоулки пещеры и погас. Торнбрук слабо проревел свое:

– Ортодру… – и свалился лицом вниз, как бревно.

Я со всех ног бросился к упавшему. В наступившей темноте найти абсолютно черного от копоти гнома удалось, лишь споткнувшись об его тело. Глаза еще не привыкли к полумраку после яркого пламени. Быстро нашарив ноги, я схватил их и сунул подмышки.

– Взяли-и-и, – скомандовал капитан, подхватывая тело под руки, и мы потащили его к магессе. Та стояла, как статуя Свободы с шариком-маяком в высоко поднятой руке.

– Пошли, пошли, пока пауки не вернулись, нам в ту сторону, – Виолетта махнула рукой куда-то в бок.

– Стойте, – взбунтовался я, – так далеко мы его не унесем.

Несмотря на свои метр с кепкой, весил гном неожиданно много.

– Снимай с него ранец, – сам не заметил, как приказал это капитану. Дождавшись исполнения, я бросил собственный рюкзак Виолетте и огрызком веревки связал гному руки. Просунув между ними свою голову, взвалил гномью тушку себе на спину. Капитан, поначалу стоявший столбом, кивнул и, тоже сбросив свой рюкзак, принялся напяливать ранец Торнбрука на себя. Эльфу досталось нести вещи капитана.

– Все, бежим.

Елки-палки, если бы я знал, что этот гном даже без ранца столько весит, я бы десять раз подумал, а стоит ли… но теперь ведь не бросишь. Капитана вот тоже пошатывает, неслабенький, видать, у гномика багаж. Успокаивало то, что все пауки разбежались и попрятались, и нас никто не преследовал.

Впереди послышался шум бегущей воды.

– Пере… йдем… реку… там… от… дохнем, – сообщил Корвум, обливаясь потом и дыша, как загнанная лошадь.

На ответ сил не осталось, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Передвигать ногами становилось все труднее. А вот и река. Узкий тоннель перехода пересекала широкая гладь реки, противоположного берега было не видать. В воде тут и там торчали камни, судя по ним, течение реки было довольно спокойным. Эредор подставил плечо вконец обессилевшей Виолетте. Вместе они вошли в воду и побрели вброд.

Я, не в силах больше терпеть, рухнул на колени у самой воды.

– Пиииить!

– Нет, – схватил меня за плечо капитан. – Надо перейти реку, на ту, на ту сторону.

С помощью Корвума я кое-как поднялся на ноги. Цепляясь друг за друга и пошатываясь, мы вошли в ледяную воду.

Мои глаза чуть не вылезли из орбит, а челюсть свело от нестерпимого холода, когда вода полилась в сапоги. Идти пришлось медленно, осторожно выбирая, куда наступить. Эредор с Виолеттой к тому времени выбрались на берег и активно раздевались. У самого берега я поскользнулся на гладком камне. Ноги разъехались, и я шлепнулся в воду, подняв тучу брызг. На сушу выбрался уже на карачках, гном на моей спине на падение в воду никак не отреагировал, продолжая пребывать в отключке. Я скинул его на гальку и свалился рядом, сжимаясь в позу эмбриона и дрожа как осиновый лист на ветру. Корвум, как моя личная Немезида, возник надо мной и принялся пинать ногами приговаривая:

– Вставай, вставай, засранец, ты у меня так просто не сдохнешь.

– А-а-а, – я заорал, вскочил и бросился на эту сволочь. Удар, еще удар в голову только разбили мне кулаки в кровь о стальной шлем. Грудь, живот, руки, везде мои удары натыкались на броню. Извернувшись, я схватил капитана за наплечники и двинул ему коленом в пах.

– Т-вою ж м-м-мать!

Корвум стоял, хватая ртом воздух и держась за причинное место. Я схватился за ушибленное колено и свалился на гальку.

– Больно-то как, у-у-у, у тебя что, яйца железные?

– Зачем ты меня туда ударил? Это нечестный удар.

– А ты? Какого хрена ты меня как собаку паршивую ногами пинал?

– Охх о-о-оууу, – капитан скривился, – я же тебя дурака от смерти спасал. Загнулся бы от холода и поминай как звали.

С этими словами капитана до меня дошло, что мужик то и вправду за меня переживает, а я ему по яйцам. Нехорошо.

– Эй, вояки, раздевайтесь, пока не простыли, – крикнул эльф, сидевший у костра, который развел из нескольких огонь-камней.

– Прошу простить меня, капитан Корвум.

Я с трудом поднялся на ноги, злость прошла, оставив после себя холод, усталость и чувство стыда.

– Ладно, пойдем к огню. А-то недолго и заболеть.

У костра, в свете пляшущих языков пламени, стояла полуголая Виолетта. Ничуть не стесняясь, она скинула мокрые штаны и нагнулась за своим рюкзаком. Белая упругая попка, как луна, засверкала в темноте.

Я замер в нерешительности. Сзади послышался тихий смешок и ойканья. Виолетта резко обернулась и зло уставилась на меня.

– Ты куда это пялишься, а?

– Я… я никуда. Я просто… – я слегка попятился, вроде тут не комплексовали насчет голого тела, но кто этих магов знает.

– Хах, Виолетта, не пугай парня, он и так весь дрожит.

– Я… я на косу смотрел.

Шагнувшая почти вплотную магесса остановилась в недоумении.

– Чего?

– Я, говорю, коса, она до пола была и вдруг до… пояса стала, – пробормотал я, стараясь изо всех сил смотреть Виолетте в глаза, а не ниже.

– Ну да, ладно, будем считать, что я поверила, – ухмыльнулась магесса и бросила на меня снисходительный взгляд.

– А что до косы, – она потеребила кончик волос, – это все издержки профессии, – и вернувшись к вещам, продолжила переодеваться.

– К-капитан, а тут безопасно? – спросил я и принялся негнущимися пальцами расстегивать ремни на доспехе.

– Относительно, но пауков тут точно бояться не стоит. Они терпеть не могут воду, так что к реке не сунутся. Странно только, что гнездо оказалось так близко к поверхности. Раньше такого за ними не наблюдалось.

Я уже справился с верхней одеждой и теперь менял исподнее под пристальным взглядом Виолетты. Наверно, стоило бы подразнить ее и раздеться медленно и сексуально, но уж больно холодно было.

– Так вы бывали тут раньше?

– Не только мы.

Капитан дольше моего освобождался от доспехов, под сталью пряталась целая система ремней.

– Лет десять назад сюда послали экспедицию из Академии Магии и Алхимии его королевского величества Нимрона Третьего. Мы были среди тех, кто охранял этих высоколобых умников. Кабинетные маги не чета нашей Виолетте, теории разводить да хитровыдуманные плетения плести на бумажке это сколько угодно. А сами даже крысу убить не могут, магия – мол, должна служить только во благо. Но ничего, когда парочку покусали и еще с десяток умников схарчили в этих тоннелях, без раздумий стали палить в любую тень.

Голым капитан был похож на молодого актера Дольфа Лундгрена, двухметровый здоровяк с рельефной мускулатурой и с коротким ежиком светлых волос. На его фоне я казался жалким заморышем. Так и до комплексов недалеко.

– А что значит издержки магии? – обратился я к Виолетте, чтобы отвлечься от этого качка.

– Ну ты и темная деревенщина. Магия неразрывно связана с жизненными силами мага. Каждое заклинание несет в себе частичку самого мага, и чем меньше магической энергии у тебя остается, тем больше заклинания будут забирать жизненной энергии. Причем каждая стихия забирает что-то свое. Магия земли, к примеру, вытягивает силы из костей и волос. Поэтому маги делают некий запас прочности своего организма. Согласись, потерять часть волос лучше, чем внезапно обнаружить, что у тебя крошатся зубы или кости. А волосы, – она помахала кончиком косы, – они сами отрастут, когда я отдохну.

– А другие маги как?

Магесса устало вздохнула, но все же ответила.

– Магия огня иссушивает тело и внутренние органы, поэтому огневики все такие пухленькие. Впрочем, как и маги воды, или подсушишь жирок, или высохнешь, как мумия. Магия воздуха отражается на нервах, поэтому, кстати, среди воздушников столько психов и просто кретинов. Говорят, правда, им помогает медитация и самоконтроль, но от дурости они не спасают.

– Ясненько. А с Торнбруком что? – повернулся я вновь к капитану, который уже оделся в исподнее.

– О боги, сегодня что, день вопросов?

– Делать-то все равно нечего, – скрепя сердце я вырвал несколько листов из своей книги и стал набивать сапоги скомканной бумагой.

– Долго он так валяться будет? И может, его раздеть все-таки?

Гном лежал у самого огня, все еще без сознания, и от его комбеза шел пар.

– Ооо нееет, – Виолетта затряслась от смеха, – Торнбрука голым ты точно видеть не захочешь. Хотяяя…

– Эй, эй, я вовсе не про это. Просто забочусь о товарище. И на будущее, мне нравятся женщины…

– Ага, значит, на мою задницу ты все-таки пялился? – магесса выставила на меня указующий перст.

– Конечно, пялился, – достала она меня, – и вообще ты ее сама напоказ выставила!

– Что-о-о?

Лицо Виолетты вдруг стало злым и хищным, глаза сжались в узкие щелки, а вокруг предмета спора земля пошла волнами.

– Да чего ты кипятишься.

Я выставил вперед руки в примирительном жесте.

– Ты и с той стороны тоже очень красивая девушка!

– Уа-ха-ха-ха, – капитан заржал так, что чуть не свалился в огонь. Рядом с ним загибался от беззвучного смеха вечно невозмутимый Эредор.

Реакция Виолетты на мои слова была, мягко говоря, неоднозначной. Она покраснела, как свекла, потупила взор и, явно смущаясь, ответила:

– Благодарю.

Затем снова стала прежней фурией.

– А вы, два болвана, вместо того чтобы ржать, поучились бы, как комплименты даме делать.

– Не волнуйся, Андрей, с Торнбруком будет все в порядке.

А голосок-то прям ласковый. Ничего себе, назвал девчонку красивой, а она уже и растаяла. Или в мире у них негусто с сантиментами, или это только в армии так все сурьёзно.

– Я поясню, – Виолетта оставила свои тряпки и подсела ко мне поближе. – Погружаясь в себя и концентрируясь, алхимики управляют процессом слияния на гораздо более высоком уровне. Объединяя порой абсолютно разные, по сути, вещи, чтобы получить нечто новое или более мощное. К примеру, компоненты огненного зелья, которым Торнбрук разогнал пауков. В твоих или моих руках их смесь была бы не страшнее вот этого костерка. Но под влиянием Торнбрука они превратились в мощное пламя, испепелявшее этих гадов на месте. Побочный эффект такой концентрации временная потеря сознания.

– Это понятно, но что же, он так и падает в обморок после каждой концентрации?

– Не каждой, то, что ты увидел недавно, было далеко не рядовым случаем.

В разговор вмешался посерьезневший капитан.

– То, что Торнбрук сделал, сможет повторить отнюдь не каждый эксперт магии огня. Вообще-то он не очень любит пользоваться этой штукой. Не знаю, понял ли ты, но тогда на кону были наши жизни. И если бы не лем-лейтенант, кормил бы ты сейчас паучьих детенышей своими кишками.

– Капитан Корвум, я восхищаюсь действиями лем-лейтенанта Торнбрука, и я вовсе не хотел его унизить или обидеть. Мои вопросы связаны исключительно с попытками понять принципы действия алхимика в боевой обстановке.

Эти мои слова несколько охладили пыл капитана, а эльф и магесса стали поглядывать на меня как-то по-другому. Следующие два часа мы просидели молча, размахивая у огня сохнущей одеждой. Корвум протирал тряпочкой свои железки.

– Дольше нам оставаться здесь не стоит. Собирайтесь, – скомандовал Корвум, доставая из рюкзака сложенную карту.

Вместе с Виолеттой и Эредором они принялись обсуждать, каким путем лучше пойти. Когда же я решил тоже глянуть на карту, Корвум быстро ее сложил и спрятал обратно. Вот жешь конспиратор хренов. Я и сам рисовал в книге по памяти пройденный путь, заодно прочел про паучков. Оказывается, их ядовитые железы довольно дорого стоят на рынке.

– Андрей, ты сможешь и дальше нести Торнбрука?

– Да, капитан.

– Вот и отлично, тогда думаю, на всякий случай, тебе стоит выпить вот это.

На мою ладонь лег пузырек с мутно-желтой жидкостью.

– Это эссенция выносливости, нам предстоит пройти еще пару гал под землей, и хорошо бы без остановок.

– Эээ, капитан Корвум, а что если меня опять вырубит, как тогда?

– Придется рискнуть, здесь оставаться больше нельзя, нужно выбираться на поверхность и доложить коменданту о гаргоилах. Да и серебряного корня здесь нет.

Я откупорил пробку и опрокинул залпом пузырек с зельем. Ничего не произошло. Может, мэтр Элькарин ошибся, и у меня просто нестандартная реакция на местную наркоту. У нас ведь тоже врачи часто ставят народу неправильные диагнозы, типа лечили от желтухи – оказался китаец. Небось, и в этот раз перемудрили.

Закинув безвольное тело гнома на спину и перевесив арбалет на живот, на манер автомата, я вновь устремился за широкой спиной капитана в темноту тоннеля. Бежалось и вправду легче, чем обычно, но все равно приходилось останавливаться и переходить на шаг, чтобы перевести дыхание и попить воды. Спустя какое-то время тоннель круто изогнулся и уперся в завал до потолка. Дальше пути не было.

– Дерьмо, – простонал капитан.

Он достал карту и вновь собрал совещание штаба, на которое меня опять забыли пригласить. Да и пофиг, постою, хвост рыбешки поглодаю, говорят, когда много пьешь и потеешь, надо соль не забывать потреблять.

– Придется идти через одну из узловых пещер, – как приговор сообщил мне капитан.

– И чем это грозит?

– Неприятностями. Там сходятся несколько тоннелей, по сути это маленькая подземная деревушка с десятком сохранившихся строений. И только боги знают, кто живет в них сейчас.

Мы перешли на шаг, постепенно разгоняясь до бега. Пришлось отмахать назад с полчаса и свернуть в более просторный тоннель. Он хоть и был больше, но прокладывал его явно пьяный шахтер, прямых участков почти не было, приходилось постоянно лезть то вверх, то вниз. На особо крутых участках попадались даже вырубленные прямо в скале лестницы. Постепенно тоннель выпрямлялся, стены выровнялись, на них появились металлические крюки, видимо, когда-то державшие осветительные шары. Через каждые сто шагов стали появляться небольшие постаменты неизвестного мне назначения.

Капитан существенно сбавил ход, теперь мы тихим шагом продвигались вперед. Свет он тоже приглушил, оставив едва заметный бледный светлячок. Вдруг в наступившей темноте у одного из постаментов я заметил тусклое свечение. Я подошел поближе и увидел, как на половинке крысиного трупа, подрагивая и пульсируя, примостился большущий комок прозрачной слизи. Он был похож на медузу, выброшенную на берег, только щупалец не хватало. Медленно продвигаясь, слизняк постепенно поглощал тело крысы, растворяя плоть, от задних лап и таза остались лишь кости, их было хорошо видно сквозь слизняка. Я наклонился рассмотреть получше, как вдруг крыса мне подмигнула. По спине стадом пробежали мурашки. Она уже наполовину труп, и все еще живая.

– Эредор, стой, – крикнула Виолетта, одновременно хватая меня за плечо.

– А ты даже не думай ее трогать руками, а лучше отойди-ка подальше.

– Я думал, она того, а она что же, еще дышит?

Как бы в ответ крыса снова мигнула.

– Яд этих слизней парализует жертву, она ничего не чувствует и находится в состоянии апатии. А слизняк тем временем пожирает тело.

– Что случилось?

– Малыш нашел слизня.

– Молодец, – то ли похвалил, то ли съязвил капитан.

Он высоко вскинул руку с фонариком и заставил его ослепительно вспыхнуть. Потолок был чист.

– Может, одиночка, – с сомнением в голосе пробормотала Виолетта.

Но капитан, похоже, так не думал, он все шел и шел вперед, задрав голову вверх, пока не нашел то, что хотел. Все пространство потолка занимало колыхавшееся озеро слизи. Еще несколько слизней ползли по стенам вверх, чтобы присоединиться к своим собратьям.

– Все, приехали, слезай с телеги.

– А если щитом прикрыться? – сказал свои мысли вслух я.

– Нет, они рухнут вниз всей массой и раздавят тебя, никакой щит не поможет.

На спине завозился гном и закашлял мне прямо в ухо.

– Ну он-то понятно, еще зеленый, а вы-то чего задумались?

– Торнбрук, ты очнулся, – радостно воскликнул я и принялся ссаживать своего наездника на землю.

Гном тяжело привалился к стене, его язык едва ворочался.

– Одна часть коры червеня, три части огненного песка, двенадцать крупинок янтарной соли, затем три части воды на две части толченой чешуи дряка, грейте до загустения, потом вливаете в чашку с порошком. И смотрите, не надыши… сь са-ам…

Гном снова отключился, а воин, маг и лучник застыли как вкопанные.

– Коптилка, – неожиданно для всех произнес эльф.

– Ты знаешь, о чем он?

– Да, это смесь…

– Неважно ты сможешь ее приготовить?

– Да.

– Приступай, – и Корвум скинул ранец гнома на пол.

Приготовления не заняли много времени. Тщательно все отмерив, Эредор перемешал и истер в порошок ингредиенты в ступке. Затем в небольшом тигле, похожем на кофеварку, он сварил еще одно зелье до состояния густого киселя. Держа обе посудины наготове, эльф подошел к краю нависших над ним слизней. Сделав глубокий вдох, Эредор выставил перед собой плошку с порошком и вылил в него варево из тигля. Негромко пыхнуло, и из плошки повалил густой черный дым, как от горящей покрышки.

Черные, жирные хлопья сажи облепляли студенистые тела слизняков, заставляя их сжиматься в шар. Несколько особо крупных особей, размером с арбуз, сорвались с потолка и смачно шлепнулись на пол, разбрызгивая вокруг слизь. Тем временем черный дым волнами продолжал растекаться по потолку. Эльф повязал на лицо тряпку, осторожно поднял дымящую плошку и перенес ее глубже, на еще не охваченную копотью территорию слизней. Так, постепенно, мы продвигались под раскачивающимся покровом из подкопченных слизней, и старательно обходя свалившихся.

– Смотри, чтобы на голову не свалился – пошутила Виолетта.

– Тебя-то сожрут, ладно, а вот Торнбрука было бы жалко.

– Жалко в попе у пчелки, – пробурчал я в ответ, но все же стал поглядывать и наверх.

– Что с ними теперь будет?

– Ничего, оклемаются и вновь на потолок полезут.

– А что если дальше есть еще.

– Маловероятно.

Да, ее ответ меня не сильно обнадежил, но деваться-то некуда. Пройдя опасный участок, Корвум тут же приглушил свет и шикнул на нас с Виолеттой. Эредор снова оторвался вперед, кажется, его глаза лучше видели в темноте.

Тоннель становился все просторнее и шире, попадались и боковые ответвления, большинство заваленные камнем, но была и парочка запертых дверями. Из темноты внезапно проступили толстенные створки ворот, распахнутые настежь. Их метровой толщине могли позавидовать двери противоатомных бункеров, я поначалу подумал, что они из дерева, даже специально подошел потрогать – камень, монолитный камень. Над ухом проскрипело…

– Каменные, не сомневайся.

– Торнбрук, ты как?

– Как в тумане, давно я дедушкиным огнеплюем не пользовался, вот и не рассчитал малость. Дай попить.

Я поднес к его губам фляжку.

– А я уж было решил, что тебе понравилось на мне кататься.

– Нее, кхе-кхе, я люблю девок, таких, ну знаешь… чтобы было за что подержаться, а не костлявых, как ты. Хлопнешь такую по заднице, и она дрожит до обеда.

Предавшись воспоминаниям, гном уснул, а я поспешил вслед за остальными. Боясь отстать и потеряться в этом подземном царстве, я так разогнался, что чуть не проскочил спрятавшихся за камнем моих спутников. Меня схватили и быстро затолкали за камень, прижав к земле.

– Тихо, куда ты несешься как на пожар, – зло зашептал на ухо капитан.

– Сиди, не дергайся, – предупредил он и осторожно выглянул поверх камня.

– Что там? – так же шепотом спросил я Эредора.

– Портал.

У края подземной деревеньки, отливая багровым светом, стоял портал. Окно было растянуто между двумя колоннами, сложенных из камня и украшенных, кажется, крысиными черепами, хотя была парочка и вполне человеческих. С того места, где капитан разрешил стоянку, до портала было метров тридцать, ближе он не решился размещать лагерь.

Вот уже третий час я сижу на втором этаже этой полуразвалившейся хибары, коих в округе штук двадцать, и слушаю тихую перебранку Корвума и Виолетты. Капитан хочет пройти в портал и узнать, что за ним, напирая на долг, присягу, угрозу национальной безопасности и прочий патриотизм. Виолетта категорически против, но внятно объяснить, почему – не может. Как я понял, они оба не знают, откуда здесь этот портал, кто открыл и почему он до сих пор работает.

В углу завозился Торнбрук, он уже почти оклемался и теперь может сам передвигаться, только изредка впадает в состояние ступора. Рядом со мной стоит эльф у окна, стоит как статуя, не шелохнется. Мне уже порядком надоела эта ссора, и пока капитан не перешел от обсуждений к прямым приказам, я быстро спустился и встал между спорщиками.

– Капитан, магесса, – я развел их руками в стороны, как боксеров на ринге.

– Вы все тут воины опытные, так что давайте рассуждать логически.

Ага, пока у них от моей наглости в зобу дыханье сперло, продолжим.

– Капитан Корвум, посмотри на свой отряд, с которым ты собрался влезть в то, не знаю что. У тебя истощенный маг, – я указал пальцем на Виолетту.

– Контуженый алхимик, – кивок на гнома.

– Что? Я не контуженый, я это… как его… – гном замер уставившись в одну точку немигающим взглядом.

Я продолжил: – Эредор, сколько у тебя осталось стрел?

– Семь, – не отрываясь от наблюдений, сообщил эльф.

– И лучник с пустым колчаном.

– Да, и не забудем еще и меня, зеленого новичка, который тоже не собирается лезть в эту дыру.

– Что-о, да если я прикажу… – начал заводиться Корвум.

– Ты не мой капитан, помнишь, ты сам это сказал, – со злостью в голосе оборвал я его речь на полуслове. – Предлагаю простой выход из сложившейся ситуации. Двое пойдут вперед и постараются найти отсюда выход. Трое остаются здесь и продолжают наблюдать за порталом. Если вылезет что-то маленькое и безобидное, они схватят его и допросят, если что-то большое и опасное, быстро отступят по следам разведки. В любом случае вы вернетесь не с пустыми руками, ну а я просто вернусь.