Текст книги "Имперский детектив КРАЙОНОВ. ТОМ II (СИ)"

Автор книги: Арон Родович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Брюки тёмные, идеально выглаженные, дорогие туфли, рубашка подобрана так, чтобы не спорить с пиджаком, а подчёркивать его. Весь образ кричал не только о деньгах, но и о том, что эти деньги – старые, родовые. «Нормально для княжеских родов, – отметил я про себя. – Если уж выпендриваться статусом, то делать это красиво».

Он решил начать первым:

– Здравствуйте. Я так понимаю, это вы – частный детектив?

– Да, здравствуйте, – кивнул я. – Всё верно. Меня зовут Роман Аристархович Крайонов, частный детектив.

– Савелий Юрьевич Змеевский, – представился он.

Фамилию я уже слышал от официанта, так что удивления не было. Я заметил, как его взгляд коротко скользнул к моему кольцу.

– Я так понимаю, вы аристократ? – уточнил он.

– Да. Барон, – спокойно ответил я.

– Барон, – повторил он, как факт, который поставлен на полочку. – Тогда я хотел бы вас нанять.

Я слегка приподнял бровь, даже не пытаясь изобразить удивление.

Ни к чему играть эмоциями перед человеком, который всю жизнь тренируется не показывать свои. Да и смысл? Я и так прекрасно понимал, что всё происходящее больше похоже на чью-то аккуратно выстроенную многоходовку, чем на «случайно украденное колье во время ужина». Ещё одна проверка. Ещё одна попытка втянуть меня в аристократические игры.

Почему-то всё чаще я ловлю себя на мысли, что меня не просто пытаются использовать по мелочи. Меня куда-то целенаправленно затаскивают. И каждый раз, когда в истории всплывают княжеские роды, Канцелярия и странные совпадения, у меня в голове всплывает одно и то же: «Это как-то связано с отцом этого тела».

Не со мной прежним, а с тем бароном, чью биографию теперь ношу на своём лице и в документах.

Мой дар, похоже, имеет больше приложений, чем просто «удобно раскрывать дела и читать людей». И если Канцелярия действительно заинтересовалась мной, не удивлюсь, что они использовали для этого даже княжеский род.

Я отлично понимал, что в статусе барона и в роли детектива отказаться от расследования, которое мне предлагает князь, – это не просто «неудобно». Это политически глупо.

Но вслух я, разумеется, этого не озвучил:

– Чем я могу быть полезен? – спокойно спросил я. – Неужели у вас, как у княжеского рода, нет собственной службы безопасности, которая могла бы разобраться в столь странном деле?

– Давайте сначала вы с друзьями пройдёте клятву, – мягко обрубил он. – На артефакте. А уже потом мы перейдём к делу. Так будет правильнее.

Тон – без архаизмов, без театральщины, но с той самой княжеской ноткой, когда тебя вроде бы ни к чему не принуждают… но и вариантов «нет» по факту не оставляют.

– Разумеется, – кивнул я.

Здесь всё было куда проще и организованнее, чем с Элисио.

Князь даже не стал заниматься рутиной лично. Он позвал помощника, которого я мысленно окрестил «правой рукой».

Парень в очках, с аккуратной стрижкой, с папкой под мышкой, двигался так, будто шаги заранее отрепетировал перед зеркалом. Он без суеты выставил на стол три небольших артефактных камня для клятв и начал ритуал.

Мы поочерёдно произносили положенный текст, каждый – свой, под свою формулировку. Каждый оставлял на своём камне каплю крови. Всё стандартно. Ничего нового. Но вот что меня зацепило: три камня у князя были с собой сразу. Не в сейфе, не где-то в глубине поместья или ресторана, а просто – под рукой. На всякий случай.

Я, естественно, это вслух не прокомментировал, но взгляд, видимо, выдал мои мысли.

Князь коротко усмехнулся:

– Удивляет, барон? Это нормально. Доберётесь до княжеского статуса – поймёте, что такие вещи нужно всегда иметь при себе. Желательно в количестве пяти штук.

На этих словах его помощник молча достал из папки ещё два камня и поставил рядом, подтверждая сказанное.

«Конечно, рассказывай дальше», – подумал я. Но вслух произнёс:

– Да нет, что вы, я всё прекрасно понимаю.

Ритуал завершился. Камни приняли кровь и текст клятвы, лёгкий отклик по коже показал, что артефакты сработали.

Клятва вступила в силу.

– Ну что ж, теперь, я думаю, мы можем перейти к делу, – сказал князь. – Мой помощник изложит вам суть, пока мы ужинаем. Кстати… вы голодны?

Честно? Голоден был очень. Весь день на ногах, плюс нервная нагрузка, плюс ресторан, в который я рассчитывал прийти не только ради разговора, но и ради нормальной еды.

Но вслух я, почему-то, решил сыграть в вежливость:

– Нет, не голодны, спасибо, – ответил я.

И тут же поймал два очень выразительных взгляда.

Ксюша посмотрела на меня с таким видом, будто я лично только что выкинул её ужин в мусорку. Женя – чуть менее драматично, но с тем же посылом.

Ксюша вообще сегодня явно готовилась к ресторану: платье, макияж, настроение – и, разумеется, пустой желудок, чтобы всё это не закончилось животом, который предательски урчит в самый неправильный момент. Женя, может, и поел бы днём, но, зная его, он вполне мог сознательно оставить место «под халяву». Не выглядел он откровенным халявщиком, но будь я на его месте, тоже бы подумал: раз уж занесло в такое место, грех не попробовать как можно больше дорогих блюд за чужой счёт.

Если уж быть честным до конца – я сам специально не ел перед рестораном. Хотел нормально поужинать, попробовать что-то из местной аристократической кухни, а не просто сидеть и смотреть, как другие едят. Но, видимо, сегодняшний вечер решил, что у меня другие задачи.

Парень в очках, кстати который при проведении представился Дмитрием, сделал шаг вперёд, слегка расправил папку и вежливо представился:

– Если позволите, прошу за стол. Я изложу всё, что уже известно по делу.

«Стол?» – машинально повторил я про себя и повернул голову.

Его там не было, когда мы входили. Не было и в тот момент, когда мы произносили клятву – я стоял спиной, но двери бы услышал. А сейчас перед нами аккуратно сервированный стол, будто возникший из воздуха. Ни звука, ни движения, ни малейшего намёка, откуда его занесли.

Значит, в этом зале есть ещё выходы. Скрытые. Те, что не заметишь с первого взгляда.

«Ну что ж, – отметил я, – становится интереснее».

Глава 8

Я сидел и перебирал в голове всё, что только что изложил Дмитрий. А там было над чем подумать.

С каждым его словом картина становилась не проще, а наоборот – запутаннее.

Подозреваемых можно было набросать целый список, но один пункт из этого списка уже точно вычёркивался.

Демид.

Если бы речь шла о какой-нибудь мелкой краже, о сумочке в общем зале, о чьих-то драгоценностях попроще – я ещё мог бы представить себе, что он подговорил кого-то из персонала, подсуетился, чтобы проверить меня «на прочность».

Статус князя сам по себе ещё не гарантирует сказочного богатства, я это прекрасно понимаю. Бывают и рода, у которых титул остался, а вот деньги давно утекли. Но здесь было не так.

Слишком много денег, слишком много статуса, слишком толстый слой официальности и процедур, чтобы в это всё вписался Демид. Не его уровень.

А происходило всё так.

Молодая княжна, новая жена князя, Елена Андреева Змеевская – по местным меркам свежий брак, всего около полугода. Третья жена. В Империи аристократам можно иметь несколько супруг одновременно, и вопрос фаворитки считывается безошибочно.

В случае Савелия Юрьевича всё было предельно очевидно: Елена ходила с ним по светским мероприятиям, появлялась рядом на всех значимых встречах и почти всегда была в родовом ожерелье – реликвии рода Змеевских. Так князь сразу решал две задачи: показывал, кто сейчас «основная», и напоминал окружающим, что сокровища рода – при нём, а не в чьих-то чужих сейфах.

Практически каждый четверг они приезжали ужинать в этот ресторан.

Схема была обкатана до автоматизма.

Елена входила в общий зал в ожерелье, чтобы все, кому надо, успели разглядеть и её, и драгоценность. Потом они поднимались в отдельную зону для княжеских родов, в свою личную VIP-комнату, которую ресторан держал под Змеевских в этот день.

Уже там, когда посторонних взглядов не оставалось, княжна снимала ожерелье и клала его в шкатулку, сделанную именно под эту реликвию. После чего шкатулку уносили, а супруги спокойно ужинали.

Дальше включался протокол.

Администратор зала, старший охранник и старший официант – трое людей, допущенных до драгоценности, – вместе сопровождали шкатулку в отдельную комнату, где стоял сейф.

По словам Дмитрия, сейф этот был одним из лучших, что вообще можно приобрести в Империи: защита от взлома, сверления, высоких температур, от взрывной волны, от всего, о чём только способен подумать параноик с очень толстым кошельком.

Перед тем как убрать шкатулку внутрь, они обязательно открывали крышку так, чтобы на камеру было чётко видно: ожерелье лежит на месте. Лишь после этого шкатулку закрывали, ставили в сейф, сейф запирали, и запись с камер уходила в отдельное защищённое хранилище.

Доступ тоже был сделан не «для галочки». У администратора – физический ключ. У старшего официанта – код, который он вводил на панели. У начальника охраны – биометрия: только его отпечаток пальца позволял сейфу вообще согласиться открыться. Не хватает хотя бы одного элемента – и вся конструкция остается просто очень дорогим металлическим шкафом.

До сегодняшнего вечера у всех было ощущение, что реликвия здесь под такой защитой, что статусными гостям совершенно нечего бояться.

Изменил ситуацию один маленький датчик.

Внутри сейфа был установлен датчик веса, отслеживающий минимальные изменения нагрузки. В какой-то момент – по журналам это заняло доли секунды – вес содержимого шкатулки дернулся и зафиксировался на значении ровно на два грамма меньше прежнего. Система посчитала это аномалией и запустила стандартную процедуру: тревога, блокировка, вызов ответственных. Начальник охраны, администратор и старший официант втроём явились вскрывать сейф.

Они снова соблюли весь протокол. Открыли сейф, достали шкатулку, под камерой подняли крышку… и увидели внутри не ожерелье, а аккуратный кусок камня. По весу – практически один в один с реликвией, из-за чего датчик и среагировал лишь на разницу в два грамма. Для железа и артефактной электроники – мелочь. Для княжеского рода – очень громкая пощёчина.

Из этого я мог сделать вывод:

Первые две основные фигуры, которые приходили на ум это сама Елена – молодая княжна, третья жена, сегодняшняя фаворитка. И Канцелярия.

У Елены был мотив для кражи, а у канцелярии проверка меня. Но пока выводы делать рано.

В пользу Елены говорило то, что именно она точно знала их расписание. Именно она ходила в этом колье, именно она привыкла снимать его в одной и той же комнате, класть в одну и ту же шкатулку, отдавать на хранение, которое проходило по одному и тому же маршруту.

Если фаворитка решила подготовить себе финансовую подушку на будущее – с учётом того, как быстро меняются жены – она могла подобрать удобный момент, найти исполнителя и выстроить всё так, чтобы удар пришёлся по роду, а не лично по ней.

Шкатулка на месте, протокол соблюдён, свидетели всё сделали правильно… а ожерелья нет.

В пользу Канцелярии говорило другое. Сегодня был не четверг, а вторник. Не их обычный «день ресторана».

По словам Дмитрия, визит сюда был привязан к встрече князя с каким-то партнёром. Если Канцелярия решила совместить приятное с полезным – проверить меня в бою, заодно дернуть за ниточки Змеевских, напомнить о каких-то старых долгах – всё это очень неплохо укладывалось в их стиль.

У них есть ресурсы, чтобы организовать такую комбинацию, есть полномочия, чтобы заставить даже князя сыграть по нужному сценарию, и есть интерес к «барону-детективу, который слишком быстро стал приносить результаты».

Я поймал себя на мысли, что, возможно, беру на себя слишком много. Считать, что ради проверки одного барона Канцелярия раскачивает целый княжеский род, – звучит самонадеянно. Но опыт общения с Империей уже показал: если система обратила на тебя внимание, масштабы у неё бывают очень разные.

И вот это совпадение – вторник вместо четверга, встреча с партнёром, реликвия, исчезнувшая именно сегодня, и я, случайно оказавшийся в ресторане – слишком уж аккуратно ложилось в одну картинку.

А если вспомнить, как я входил в ресторан, то я был зафиксирован в списке гостей. Так что узнать о моем появлении, для канцелярии не было бы проблемой.

Я уже успел разложить в голове все куски рассказа Дмитрия, прикинуть, с чего логичнее начать – с камер, с сейфа или с допроса троицы, которая имеет доступ к хранилищу, – когда в дверь вежливо, но настойчиво постучали. Не дожидаясь приглашения, створка приоткрылась, и внутрь заглянул один из охранников.

– Господин, тут… некоторая ситуация, – осторожно произнёс он.

– Говори, Сань, – князь даже не поднял голоса, просто повернул к нему голову.

– Тут… Канцелярия внутри, как оказалось, есть, – замялся он. – Представительница. Говорит, что хочет присутствовать. По вопросам аристократов она.

– Понятно, – князь чуть заметно поморщился, но без удивления. – Ну, пусть заходит.

Охранник исчез, и через несколько секунд дверь открылась уже шире.

В комнату вошла девушка моего возраста. Миловидная блондинка в белом вечернем платье – аккуратном, без излишеств, элегантном, но явно не из тех, что шьют в закрытых домах мод для аристократии. Скорее, хорошая, тщательно выбранная вещь из того ценового сегмента, где за каждый рубль приходится думать.

Платье подчёркивало фигуру. И хоть по манере держаться, по жестам, по лёгкой зажатости в плечах было понятно, что выросла она не в аристократической семье, по формам она ничуть не проигрывала многим аристократкам.

Талия обозначена, бёдра мягко намечены линией ткани, грудь держалась естественно, без попытки «выставить вперёд», но и без комплексов.

Природа постаралась, а она, судя по всему, умела это не портить.

Мой взгляд на секунду задержался на линии талии и том, как ткань ложится по бедру. Не то чтобы я собирался кого-то разглядывать, но профессиональная привычка «снимать параметры» человека с первого взгляда иногда подмешивалась к обычному мужскому интересу. И в боковом зрении я чётко уловил, как рядом Ксюша чуть дёрнула плечом и напряглась, будто сделала глоток слишком холодной воды. Глаза она не перевела, продолжала смотреть на новенькую, но внутренний микродискомфорт я прочитал легко.

«Успокойся, заноза, я не на свидание пришёл», – подумал я, но вслух, разумеется, ничего не сказал.

Девушка тем временем попыталась собраться и заговорила:

– Здравствуйте… – голос дрогнул, но она поймала его и выровняла. – Меня зовут… Соня Игоревна. Я представительница Канцелярии по вопросам аристократии. Хотела бы присутствовать при расследовании. Всё-таки если меня потом спросят… я должна буду подтвердить, что была здесь, в ресторане.

Она слегка запиналась, подбирая слова, и от волнения то сжимала пальцы, то снова распрямляла их.

Я по привычке считывал: не ложь, не игра – честное, почти студенческое волнение человека, который первый раз оказался между князем, бароном и официальным делом, по которому могут спросить начальство.

Князь перевёл на неё взгляд, оценил за секунду – и на лице возникла та самая снисходительная улыбка, которую невозможно спутать с презрением. Это была не насмешка, а спокойная констатация: «маленький человек попал в большой мир, но мы позволим ему тут находиться».

– Да, девушка, я не против, – сказал он спокойно. – Более того, будете работать по делу вместе с детективом. Он тоже, кстати, аристократ. Так что все формальности соблюдены: аристократическое дело, аристократический заказчик и аристократ-исполнитель. Канцелярия будет в курсе всего из первых рук.

Ксюша при этих словах чуть приподняла подбородок, косо глянув на меня, как будто внутренне отметила: «Ага, наш детектив уже официально приравнен к местным высокородным».

Женя, наоборот, сделал вид, что изучает потолок, но по лёгкой усмешке на лице было видно: ему смешно от самой идеи «формальностей», когда по сути нас втянули в очередную историю без права отказа.

– Дим, приведи ритуал, – добавил князь, даже не оглядываясь.

– Да, конечно, господин.

Дмитрий, его помощник, молча извлёк из папки артефактный камень для клятв и поставил на стол перед девушкой. Соня, уже вроде бы успокоившая дыхание, вдруг снова запнулась:

– Какой… какой ритуал? – спросила она, и на щеках тут же вспыхнул румянец.

– Ритуал неразглашения, девушка, – мягко напомнил Дмитрий. – Вы же должны знать, что работа с аристократами всегда подразумевает такие формальности.

– А… да. Да, конечно, – быстро кивнула она, явно проклиная себя за то, что задала настолько очевидный вопрос.

Я следил за ней, уже прикидывая про себя: насколько она будет мешать или помогать.

Нервная, но честная. Без снобизма, без привычки давить статусом. Простолюдинка, вытащенная наверх по оценкам и стараниям. В мире, где аристократы привыкли решать всё между собой, такие люди иногда становились либо лучшими союзниками, либо самыми неприятными свидетелями.

И почему-то у меня было стойкое ощущение, что Соня – явно не из тех, кто согласится просто молча стоять в углу и ставить галочки в отчёте.

Ритуал получился куда веселее, чем кто-то мог бы ожидать. Соня старалась изо всех сил, но было видно, что для неё это первый подобный опыт: голос дрожал, слова пару раз убегали, и каждый раз, когда она сбивалась, она вздрагивала, как будто её кто-то пугал.

Честно – наблюдать за этим было настолько смешно и мило, что я пару раз едва не расхохотался вслух.

Именно за это, кстати, дважды получил локтем в бок от Ксюши.

Один раз – предупреждающе.

Второй – уже с ощутимой ревностью, потому что, видимо, слишком явно у меня на морде проступило умиление.

«Ну прелесть же», – подумал я тогда.

Ксюша мысленно, кажется, подумала противоположное.

Но Соня, несмотря на все спотыкания, всё-таки довела ритуал до конца. Последние слова выдала почти на одном дыхании, будто финишировала на стометровке.

Я даже поймал себя на том, что внутри готов выкрикнуть: «Ура!» – но вовремя вспомнил, что стою рядом с Ксюшей, которая уже пыхтела, как чайник, и смотрела на меня так, будто знала все мои мысли и была категорически против.

Когда камень подтвердил принятие клятвы, Дмитрий плавно шагнул вперёд:

– Как зовут нашу новую посетительницу все уже в курсе, поэтому Соня, давайте я переставлю вам тех, с кем вы будете работать.

Детектив-барон Роман Аристархович Крайонов, частный детектив. И его помощники: Евгений и Ксения.

Соня аккуратно наклонила голову – уважительно, чуть нервно, но без заискивания.

– Очень приятно познакомиться, – сказала она. – Надеюсь, мы с вами сработаемся.

Обстановка была наэлектризована, Ксюша холодно её изучала, Женя едва сдерживал ухмылку, а Соня явно не знала, куда деть руки. Я решил немного разрядить воздух:

– Соня, вы не волнуйтесь. Мы девушек не обижаем и не кусаемся. Работаем спокойно и аккуратно. Обещаю, всё будет в порядке.

На секунду она даже улыбнулась, но Ксюша рядом сделала такой вдох, словно готовилась выбросить меня в окно.

«Ну да, видимо, сегодня ревность включена в расширенный пакет услуг моей помощницы, надеюсь она сверхурочные за это не попросит.» —отметил я про себя.

– Мы теперь с вами, наверное, пойдём… – начал я, но осёкся, прикидывая следующее действие. – К камерам? Или…

И сам же махнул рукой:

– Хотя зачем ходить кругами? Мы начнём с главного. Пойдём смотреть сейф.

– Сейф? – переспросила Соня.

– Самый защищённый сейф в Серпуховской области, между прочим. Вы его видели когда-нибудь?

– Нет… – честно призналась она.

– Тогда у вас выпала редкая возможность познакомиться с этим зверьком, – сказал я. – Так что собираемся: ручки в ножки – и вперёд.

Я повернулся к Дмитрию:

– Дмитрий, прошу вас пригласить к сейфу всех троих ответственных за доступ. Пусть будут там, когда мы придём. Нам нужно осмотреть всё лично.

– Да, конечно, господин Крайонов, – сразу откликнулся он. – Любое содействие с моей стороны будет вам предоставлено.

Ну что ж. Идём знакомиться с сейфом.

А самое главное – с тем, кто его переиграл.

Глава 9

Дмитрий повёл нас тем же маршрутом, по которому каждый раз переносили ожерелье: от VIP-зоны общего зала – к комнате с сейфом. Шли спокойно, без суеты, но с той внутренней собранностью, которая появляется, когда понимаешь: сейчас каждая мелочь может оказаться важной.

Я специально смотрел не на интерьер, а на путь. Углы, повороты, расстояния, точки, где человек может замедлиться или, наоборот, ускориться так, чтобы это выглядело естественно.

Камеры висели грамотно: не «для галочки», а так, чтобы покрывать коридор целиком. Свет – ровный, без тёмных провалов, где можно раствориться на секунду. Персонал на маршруте попадался, но в пределах нормы: мимо прошла пара официантов, кто-то из охраны мелькнул у дальнего входа, и всё. Никакого «окна», куда можно нырнуть и исчезнуть. И ширина коридора позволяла выстроить в длину до семи человек среднего телосложения, и им было бы комфортно и не пришлось бы менять направление корпуса.

Чем дальше мы шли, тем увереннее становилось простое чувство: по дороге это ожерелье не могли украсть. Не физически. Не так, чтобы никто не заметил. Не так, чтобы камера «ничего не видела».

И всё равно мысль не отпускала.

Рядом со мной – Ксюша. Маг иллюзий. А иллюзия – это как раз та штука, которая превращает «невозможно» в «возможно, если правильно сделать».

Я машинально прикинул: человека подменить проще. Свет, угол, поведение – и камера съедает картинку. Но предмет… предмет – это уже другая история. Если иллюзию наложить на себя, ты работаешь своим телом, своим контуром, своим движением. Ты управляешь тем, как тебя видят.

А если наложить иллюзию на вещь, лежащую в шкатулке? Чтобы объектив видел «ожерелье», когда там уже лежит что-то другое?

Теоретически – да. Практически – вопрос в деталях, которых я не знаю, потому что как работает дар Ксюши я до сих пор не узнал.

Камера не человек: она не «додумывает». Она фиксирует. И если в этом месте стоит хорошая система наблюдения, а такая система тут точно стоит, то у неё могут быть свои «привычки»: спектры, фильтры, привязки к форме. На себя Ксюша может переломить свет так, что выглядеть будет иначе. Но сможет ли она заставить камеру видеть предмет там, где его нет, стабильно, под разными углами, без дрожи, без «плывущей» кромки?

Я не знал.

И важно было даже не то, умеет ли она. Важно было другое: если такой трюк вообще возможен, это сразу меняет уровень человека, который провернул кражу. Это уже не «кто-то из персонала». Это уже работа головой и с пониманием магии.

Я бы ещё минут пять спокойно прокручивал это в уме, но Соня, которая до этого шла чуть позади и держалась тихо, вдруг решилась заговорить. Голос у неё получился осторожный – как у человека, который сам понимает, что сейчас не время болтать, но вопрос сидит в горле и не даёт молчать.

– Извините… Роман, – начала она и тут же запнулась, будто поймала себя на слишком фамильярном обращении.

Я повернул голову.

Она шла ровно, старалась не смотреть слишком пристально, но пальцы на папке то сжимались, то отпускали край. Плечи чуть приподняты, подбородок держит, но дыхание короткое. Не ложь. Не игра. Обычное волнение, когда ты идёшь рядом с людьми, у которых статус, опыт и привычка к таким ситуациям, а у тебя – должность и ощущение, что ты тут лишняя.

– Да? – спокойно отозвался я, давая ей возможность не спешить.

– Вы же учились в полицейской академии… правильно? – спросила она, и в конце фразы снова мелькнула та самая оговорка, которую я слышал у людей в стрессовых ситуациях: вопросительная интонация, но с ощущением, что она уже знает ответ и проверяет себя.

– Учился, – кивнул я. – Всё верно.

Соня будто чуть выдохнула. Плечи опустились на миллиметр, но на этом всё – она быстро собралась обратно, словно боялась показать слабость.

– А у вас… кто был куратором группы? – она снова подбирала слова. – Я… просто фамилию знаю. Если я не ошибаюсь Басовский?

Вот здесь уже было ясно: она не «просто так» спросила. И не из протокольного любопытства Канцелярии. Это был человеческий вопрос. Личный.

– Да, всё верно, Иван Петрович Басовский, – ответил я сразу.

На секунду её взгляд дрогнул. Даже не радость – скорее подтверждение, что совпало то, о чём она думала. И в этом коротком мгновении я поймал ещё одну деталь: она знала меня не по бумажкам. Она знала меня по академии.

– Тогда мы учились примерно одновременно, – сказала она уже увереннее. – Я на год младше. Группа Высоцкой Татьяны Кирилловны.

– Высоцкая… – я кивнул. – Рукопашный бой. Жёсткая.

Соня невольно улыбнулась, но тут же спрятала улыбку, будто вспомнила, где находится, и что это не разговор в коридоре академии.

– Да, – тихо подтвердила она. – Очень жёсткая.

Я ещё раз посмотрел на неё, уже иначе.

Теперь становилось понятно, почему лицо казалось знакомым и почему одновременно я не мог вспомнить, откуда. В академии у меня было другое состояние. Я пришёл туда не за романтикой и не за дружескими кружками. Тогда мне впервые дали нормальный доступ к знаниям: законы, структура Империи, работа систем, архивы, библиотека. Я сидел в этом, как в кислороде. Девушки, группы, фамилии – всё это было на периферии.

И если Соня меня помнила, то не потому, что мы «общались». Скорее, потому что я тогда бросался в глаза. Лучший ученик, как она сказала бы про себя – и как она, судя по всему, была сама. Такие людей обычно запоминают не из-за того, что они симпатичны, а из-за того, что они постоянно оказываются на одном уровне, в одном списке, в одном соревновании, даже если никто этого вслух не обозначает.

– У тебя отличная память, – сказал я спокойно и чуть смягчил голос. – Давай так: можно на «ты». Мы всё-таки сверстники.

Она машинально подняла руку, будто хотела поправить волосы, но остановилась на полпути и опустила ладонь обратно на папку – жест аккуратный, сдержанный, почти дисциплинарный.

– Я… не уверена, что могу, – честно призналась она. – Вы… аристократ.

Я усмехнулся не злой усмешкой, а той, которая снимает напряжение.

– Бароном я стал только сегодня, – ответил я. – А в академии я был просто курсантом. Так что давай без этого. Работа у нас всё равно будет совместная, и лишний официоз тут только мешает.

Соня кивнула, но видно было: ей непривычно. Она будто разрешила себе, но ещё не поверила, что это действительно разрешено.

– Вы… – она снова запнулась, и в этот раз её взгляд на секунду встретился с моим, и тут же ушёл в сторону. – Вы прям такой… хороший детектив, что вас нанял сам князь…

Вопрос мне не понравился. Не по сути – по формулировке. Слишком близко к тому, как обычно начинают разговор люди, которым нужно не «познакомиться», а собрать на тебя справку.

Но по Сонe это не читалось как подлость. Скорее как слишком прямой интерес человека, который впервые оказался внутри такой истории и пытается понять, что за человек перед ним и на каком он уровне.

Я уже собирался ответить спокойно и коротко, как Ксюша рядом выступила на один шаг вперёд и вклинилась в разговор так, будто заранее ждала момента.

– Девушка, – голос у неё был ровный, но холодный. – А вы зачем такой информацией интересуетесь у нашего работодателя? Вас шпионить за нами послали?

Соня заметно растерялась. Пальцы на папке снова сжались, но она не отступила – только быстро вдохнула, пытаясь не потерять лицо.

Я промолчал секунду, давая им обеим эту паузу. Ксюша сказала вслух то, что у меня и так мелькнуло в голове, но я не хотел бросать это в лицо прямо. Она хотела – и бросила.

Дмитрий, который всё это время шёл чуть впереди и вёл нас уверенно, будто таких разговоров не существовало, на мгновение повернул голову, оценил напряжение одним взглядом и так же спокойно отвернулся обратно, не вмешиваясь.

Его роль была понятной: провести нас к сейфу. Всё остальное – наше.

На Соню в этот момент было даже страшно смотреть – не потому что я ожидал подвоха, а потому что я видел, как она сама поняла: ляпнула лишнее, залезла туда, куда без приглашения обычно не лезут. Любопытство, которое ещё минуту назад казалось ей безобидным, вдруг привело её на минное поле. И любой её ответ может привести к подрыву контакта, который она попыталась установить.

Ксюша стояла рядом и смотрела на неё так, как умеет только она: холодно, ровно, без истерики, но так, что у человека внутри всё начинает чесаться от желания срочно оправдаться. И это работало почти тем же приёмом, как тогда с Юлей и тем самым «апельсином»: вопрос попадает неожиданно, времени на красивую обёртку нет – и лицо отвечает быстрее языка.

Соня побледнела, потом резко залилась румянцем, снова побледнела. На секунду мне показалось, что она сейчас начнёт менять оттенки дальше – чисто по кругу, чтобы не было скучно. Пальцы на папке то сжимались, то отпускали край, как будто она пыталась удержать руками собственное спокойствие.

И именно в этот момент я наконец-то понял, почему она смотрит на меня так странно. Я слишком был занят делом, маршрутом, камерами и мыслью о том, что кража точно не произошла в коридоре и на пути к сейфу – там просто не было для этого места. Эта часть у меня уже сложилась, и голова освободила угол под то, что раньше висело фоном.

Соня смотрела на меня с симпатией. Не служебной и не «потому что я барон». Человеческой. Академической.

Если она действительно была лучшей у своей Высоцкой, если у неё всё в голове разложено по полочкам и она привыкла держать планку, то такой, как я в академии, легко превращается в ориентир. В того, на кого ровняются. А у некоторых это «ровняться» незаметно переползает в «нравится». И чем больше человек пытается это скрыть, тем сильнее оно вылезает в мелочах – в том, как взгляд цепляется, как голос сбивается, как пытаются держать дистанцию, но всё равно тянет спросить лишнее.

Соня замолчала, не зная, что сказать. И я видел: она не выкручивается, не врёт – она просто не ожидала, что её так резко остановят.

Ксюша, впрочем, тоже не выключалась. Ревность у моей помощницы, похоже, была включена по умолчанию, без права на паузу. Она даже не делала ничего демонстративного, но весь её вид говорил: «Мне не нравится, что ты разговариваешь с другими бабами. Вообще».

Я перевёл взгляд на Соню – смотреть на неё было страшно.

Я решил спасти Соню.

– Соня, вы поймите меня правильно. Сегодня слишком много совпадений. Поэтому моя помощница подозревает всех – и это нормально. Вам маленький совет, как человеку, который дальше будет работать в органах: сначала рассматривайте всех как врагов, и только потом – как друзей. Но на вопрос… на вашем месте я бы всё-таки ответил.

Соня сглотнула, но заставила себя держаться. Её взгляд метнулся вниз – к моей руке.

– Вы… не подумайте. Мне правда интересно, как так получилось. Вы очень молодой… и, во-первых, аристократ.