Текст книги "Теневой Дозор"

Автор книги: Аркадий Шушпанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Мне тоже есть тут чем заняться, – сказал Дмитрий. – Я хочу одного гада найти.

– Месть? – скривился Игорь. – Плохой смысл жизни и смерти. А мертвому ты все равно ничего уже не сделаешь. Даже Свет и Тьма здесь не воюют.

– Я Инквизитор, – повторил Дмитрий. – Ни с Тьмой, ни со Светом никогда не воевал и не собирался. Но я хочу посмотреть в глаза ублюдку. Он детей в Сумрак затаскивал и убивал.

Игоря вдруг словно пронзило болью.

– Детей?

Алиса закусила губу.

Не все о них узнал словесник, далеко не все. Никто теперь не прочел бы его мысли, и это было хорошо. Обидеть Алису Дреер не хотел. Но и не думать не мог.

Ты же сама Темная, да еще из Дневного. Тебе известно, как запрашиваются и выписываются лицензии. Для вампиров, для оборотней и для ваших ритуалов. Детей разрешено включать в лотерею с двенадцати лет. Или забыла? Нет, выходит, не забыла.

– Больше десятка Темных детей, – сказал Дреер. – Это те, про которых я знаю. А он хотел еще как минимум сотню. Вы про объединенный интернат слышали?

Алиса покачала головой. Игорь кивнул:

– Помню такой проект.

– Уже не проект. Школа работала, пока не явился этот тип и чуть не подвел ее под огонь Инквизиции. Эдгар собирался уже штурмом брать, а для всех это была бы почти верная смерть.

– Эдгар? – Глаза Игоря сузились. – Из Эстонии? Он же был в Дневном Дозоре…

Алиса тоже взглянула так, будто хотела самолично перегрызть Эдгару горло. У этих двоих явно имелся к нему какой-то давний неоплаченный счет.

– Теперь в Инквизиции. Мое начальство… в некотором роде.

– Скользкий он, – поморщилась Алиса. – Не любила я его. Да и никто, если честно, не любил.

– Жена у него погибла недавно, – сказал Дмитрий. – Тоже, говорят, ведьма. В смысле простая Темная. Сейчас где-то здесь должна быть. Вот как оно все сложилось…

Воцарилось молчание. Игорь и Алиса переглянулись.

– Как его звали? Того, кого ты ищешь? – спросил Теплов.

– Хотел бы сам выяснить. Он же сильнее меня, закрылся, даже когда в мое тело вошел. Все, что знаю, – он европеец. Возможно, из Германии. Что-то такое краешком я уловил.

– А не фашист ли бывший? – Игорь забарабанил пальцами по столу. – Видывал я таких партайгеноссе…

– Непохоже. Я в архивах копал. Старше этот гад, лет на триста. И не один работает. Не может один такое проворачивать, ни человек, ни Иной. Помогите их найти. А как остановить раз и навсегда – это уже моя забота.

Игорь и Алиса опять переглянулись. Странно. Тревожно. Что могло встревожить тех, кто оставил все страхи живым?

– Попробовать можно, – сказал Игорь, глядя почему-то себе на руки. – В город придется идти. Алис, все равно бы на стол не мешало…

Сам Теплов встал, прошел к шкафу-горке на Светлой половине дома. Там зазвенело стекло – видимо, кроме всего прочего, на хозяине в этом доме держалось то ли виноделие, то ли простое самогоноварение.

Вернулся Игорь уже с бутылью и стаканами.

– По чуть-чуть. За встречу и упокой твоей души одновременно. А теперь рассказывай все с самого начала…

Глава 2

Дреер видел сумеречные города. На первом слое они мало отличаются от привычных глазу. Только люди в них не живут, а перемещаются бесплотными тенями.

На втором слое не остается даже размытых человеческих силуэтов. Жилища людей превращаются в древние каменные здания, выстроенные непонятно для кого, или в шалаши, сплетенные неизвестно кем.

Что бывает еще ниже, до сего момента Дмитрий не знал. Пока они шли через холмы с Игорем и Алисой, он представлял себе сказочный город из книжек в стиле фэнтези, которые не сильно жаловал, как всякий уважающий себя Иной. В уме, если честно, рисовалась Прага, только лишенная малейшего налета современности. Сплошные башни, стрельчатые окна да химеры на крышах. По улицам снуют пронырливые гоблины, движутся ажурные повозки, запряженные единорогами, а в каналах, похожих на венецианские, плещутся русалки.

Город и правда был причудлив, но от причудливости веяло больным воображением. Здания из удивительных камней с прожилками, что напоминали кровеносные сосуды. Дворцы из металла невиданных изгибов. Башни из переливающихся разноцветных кристаллов. Даже уютные домики, казалось, выстроены из древесины мифического ясеня Иггдрасиль. На мостовой под ногами вспыхивали, гасли и текли незнакомые Дрееру символы.

А еще город был лишен нормальных пропорций. Жилища привычного Дмитрию размера соседствовали с кукольными дворцами, куда можно было проникнуть, лишь согнувшись в три погибели. А рядом стояли башни с дверными проемами в два человеческих роста. Когда Дреер спросил Игоря, что это за архитектурные игры, тот посмотрел сочувственно:

– Вот когда увидишь здешний народ, поймешь.

Однако чего Дмитрий не видел – так это людей. То есть, конечно, людей тут быть не могло по определению. Как в интернате, где наставник Дреер кончил свой земной путь, тоже не было ни одного человека – сплошь Иные. Однако в городе, предназначенном для Иных, царило безлюдье. Нет, какое-то движение тут все же наблюдалось. Одинокие метлы сами подметали мостовые. Крутились флюгеры на крышах, хотя не чувствовалось ни дуновения ветерка. По улице проехала карета – без лошадей и пассажиров.

– Где все? – спросил Дмитрий.

– Кто где, – отозвался Игорь.

– А почему никого на улицах?

– А что им тут делать?

Даже в окна никто не выглядывал. Дреер, честно говоря, ожидал, что на него выйдет посмотреть чуть ли не все здешнее народонаселение. Если уж оборотни почуяли в лесу новоприбывшего, то в городе и подавно должны все сбежаться. Однако ничего подобного не случилось. У Дмитрия больше не было ауры жизни.

Мозг не умирает сразу после остановки сердца. Мертвое тело не остывает в один миг. Погрузившийся в глубины Сумрака Иной еще несет в себе заряд из человеческой реальности. Эта искра, объяснил Игорь, сохраняется первые часы. Но пока они сидели у Игоря дома, а затем пешком добрались до города через холмы, запах живого успел как будто выветриться. Дмитрий еще не мог до конца осознать, что земное существование закончилось навсегда, однако здесь уже никого нельзя было обмануть. Даже оборотней.

Перед выходом Алиса поколдовала над костюмом Дреера, заявив, что в таком виде никуда его не выпустит. Она сплетала заклинания, делала пассы и кружила по комнате с таким удовольствием, будто в первый раз отправлялась на великосветский прием и старалась для себя. Запоздало Дмитрий понял, что здесь, в этом странном нечеловеческом посмертии, у нее просто не выпадало случая для подобного.

Алиса подошла к делу с таким вкусом и шармом, какому позавидовала бы Коко Шанель. После ее манипуляций Дмитрий не узнал себя в зеркале. Высший пилотаж заключался в том, что ничего на первый взгляд особенного Алиса с его костюмом не сотворила. Даже серый цвет остался, каким и был. Хотя, как выяснил Дреер из попутных объяснений Игоря, изначальный Свет к нему должен был вернуться. Там, где нет борьбы Света и Тьмы, отпадает нужда в Инквизиторах.

Покрой наколдованного Алисой одеяния был таков, что Дмитрий сошел бы за своего и в двадцать первом веке, и в двадцатом, и в девятнадцатом. Как ей это удалось – не сумел бы рассказать даже Теплов. Одно слово – ведьма.

Простреленные пиджак и рубашка были заброшены в корзину у дверей.

Алиса ненадолго удалилась, пока Дмитрий изучал свой новый имидж, а затем появилась снова, уже в сногсшибательном наряде. Наряд сшибал с ног, впрочем, не покроем, а во многом своей откровенностью: суперкороткие шорты, обтягивающий топик. Точно Алиса собралась заново соблазнить Игоря, как в первый день знакомства.

Она даже накрасилась и надушилась. Дреер не был уверен, что сделала это физически, а не создала магическую иллюзию. Он даже не был уверен, что его собственный костюм в один прекрасный момент не превратится в рваные тряпки. От ведьмы можно ждать чего угодно. Даже от мертвой.

Игорь переодеваться не стал. Разве что сандалии надел.

Так они и дошагали втроем до города: Игорь с Алисой держались за руки, словесник шел немного в стороне. Почему-то долго не разговаривали по пути – новичок старался переварить услышанное ранее, а Теплов с Донниковой и так прекрасно обходились без слов и чтения мыслей друг друга.

Только когда впереди с холма показался город и от его вида у Дреера перехватило несуществующий по идее дух, бывший Инквизитор поинтересовался, а к кому они, собственно, направляются.

Ответ удивил его не меньше, чем облик сумрачного полиса.

– Джакомо? Итальянец?

– Флорентиец.

Дмитрий остановился. Это было слишком большим совпадением даже для мира, который целиком состоял из магии.

– Ты чего? – спросил Игорь.

– Кажется, у нас с этим Джакомо общий учитель. Если он тот, о ком я думаю.

Про Дон Жуана Дреер им успел рассказать. Особенно эта история впечатлила Алису. Дмитрию было неловко от того, что приходится выдавать доверенное ему одному, но… Из песни слова не выкинешь. А Игорь с Алисой все же были оперативниками, и скрывать какую-либо информацию, способную помочь в будущих поисках, было по меньшей мере глупо.

А вот как звали ученика Дон Жуана, смастерившего искусственную руку, Дмитрий не сказал. Как-то выпало.

Только прав ли он был теперь в своих догадках? Флорентиец Джакомо – единственный ли Иной в своем роде? А фамилии Игорь не знал. Тут вообще, как понял Дмитрий со слов бывшего ночного дозорного, особо не было принято расспрашивать о прошлом и допытываться подробностей. Слухи вон доходили, что какой-то парень не так давно объявился, который будто бы в космосе побывал, да так и сгинул, потому что на земной орбите Сумрак кончается. Но никто не вызнал у парня больше, чем тот сам про себя рассказал.

Когда Игорь поведал о некоторых увлечениях Джакомо, сомнения развеялись. Тот самый. А вскоре Дмитрий убедился и воочию.

Дом флорентийца был не слишком велик, но архитектура замысловата – башенки, пристройки, выступы, множество разных украшений. Все, что можно, затянуто виноградными лозами.

Ворота сами отворились навстречу. Игорь пропустил вперед Алису, потом Дреера.

Во дворе бил фонтан. Вокруг него важно прохаживались павлины. Засмотревшись на эти живые веера, Дмитрий не сразу понял, в чем странность водного сооружения, но потом все же разглядел. В метре над водой висел старинный кран – не водопроводный, конечно, а тот, какой вкручивают в огромные винные бочки. Судя по всему, медный. Из крана в гранитную чашу с шипением ударяла прозрачная струя. Откуда она бралась – стороннему глазу было совершенно непонятно. Никакой трубы к крану не было подведено. Словно вода подавалась через портал.

Дреера, впрочем, не удивила сама конструкция.

– Я знаю, как это работает, – с ходу сообщил он Алисе с Игорем.

– И как же? – Теплов уселся на бортик гранитной чаши.

– Никакой левитации. В горловину крана вставлена стеклянная трубка. Вода поднимается по ней и стекает по внешним стенкам. Вот и весь фокус. Я такое видел в детстве. На фотографии в каком-то журнале.

– Феноменальная память! – улыбнулся Игорь. – Только детство у тебя когда было?

– Ну, в восьмидесятых…

– А Джакомо придумал этот трюк лет триста назад!

– Внушает… – сказал Дмитрий.

– Сотворить это было несложно! – раздался высокий голос за спиной. – К сожалению, я не придумал насос, который работал бы сам! Воду поднимает магия!

Дмитрий обернулся. Джакомо Лепорелло оказался невысоким человечком с пышной темной шевелюрой, глубокими черными глазами и выразительным носом. Определенно, в кино за такой типаж ухватились бы. Может, он и синематограф магический давным-давно изобрел?

– Много наслышан о вас, – сказал Дмитрий. Он понятия не имел, как надо приветствовать Иного, умершего… нет, ушедшего из мира живых в семнадцатом или восемнадцатом веке. Поэтому решил проскочить неловкий момент. – Если не ошибаюсь, у нас с вами общий учитель. Маэстро дон Хуан де Тенорио.

– О! – расцвел Джакомо. – Я думал, он уже среди нас, и однажды я его отыщу.

– Нет, он вполне жив и здравствует.

– А как его рука?

– В исправности. Если вы имеете в виду правую… Великолепная работа!

Итальянец прижал руку к сердцу и поклонился. Ему определенно нравилось выслушивать комплименты.

– Пройдемте в дом, сеньор…

– Дреер.

– Сеньор Дреер. – Лепорелло как будто прислушивался к звукам произносимого имени. – Я покажу вам плоды моих ученых занятий.

Игорь и Алиса переглянулись.

Дмитрий уже видел здесь разные дома. Но этот напоминал изнутри не жилище, а замысловатый часовой механизм. Шатались маятники, опускались противовесы, вращались металлические колеса, мерцали отсветы на поверхности больших линз.

– Когда я жил среди людей, у меня была одна страсть, – заговорил с ходу Лепорелло. – Механика! Я не мог понять, как вещи, взаимодействуя друг с другом, могут творить разные чудеса. Шутка судьбы была в том, что двадцати лет от роду я оказался Иным и смог творить чудеса просто так, одной лишь силой мысли. Маленькие, правда, но все равно настоящие. Тогда я решил, что волшебство и механика вполне могут помочь друг другу, как правая и левая рука взаимно дополняют гармонию человеческого организма…

– Или как правое и левое полушарие, – поддержал беседу Дреер. – Вы знаете, что центр, управляющий Силой, находится в правой половине мозга?

– Когда я учился у дона Тенорио, рассекать трупы было преступлением и богохульством, – пожал плечами итальянец. – Но Игорь и Алиса многое мне рассказали о более поздних временах и о том, как продвинулось Иное знание. Когда-то я думал, что магия способна оживить машины Леонардо да Винчи или помочь достигнуть Луны. Но дон Тенорио остудил мой пыл. Он внушил мне, что мы обязаны соблюдать Великий Договор и не вторгаться в жизнь людей без крайней нужды. Он хороший наставник.

– Да, – эхом отозвался Дреер, а сам подумал, что не ожидал от Дон Жуана такой законопослушности. Тем более в эпоху, когда тот слыл дуэлянтом, богоборцем и разбивателем сердец. Впрочем, непротиворечивые характеры встречаются только в книгах, и то не в самых правдивых.

– Я не сумел толком продвинуться в магии, – развел руками Джакомо. – Тогда подумал, что раскрытие тайн нашего мира поможет нечто разрешить в извечной борьбе Светлых и Темных, в извечной борьбе Иных и людей…

– Странно, что вы стали Темным, почтенный Джакомо, с такими идеями, – высказался Дмитрий.

Игорь с Алисой, которые бывали в этом доме явно не раз и не два, тем временем расположились в ажурных деревянных креслах гостиной. Та одновременно служила и лабораторией – на столе были хаотично расставлены склянки, реторты, горелка, валялись сломанные магические жезлы, а по углам громоздились недостроенные агрегаты с колесами и рычагами.

– Иногда не мы выбираем судьбу, а судьба нас, – улыбнулся Лепорелло. – Когда дон Тенорио нашел меня и посвятил в Иные, я был подмастерьем часовщика. Естественно, он познакомил меня в первую очередь с делом Тьмы…

Дмитрий кивнул. Интересно, если бы мальчика Джакомо выявил не Дон Жуан, а кто-то из Светлых – не получило бы человечество первого Иного гения-естествоиспытателя?

Впрочем, человечество в любом случае ничего о нем не узнало бы…

– Достойный сеньор – это всегда достойный сеньор, Темный или Светлый, – продолжил свою мысль Джакомо. – В конце концов, и Жанна из города Арка была хрупкой девушкой-Темной, но осталась в веках как образец добродетели и жертвы.

Дмитрий помнил лекции по истории Договора на инквизиторских курсах. Помнил, как возмущалась Ива, когда им рассказывали о случае Орлеанской девы. Как спорила с преподавателем, назвавшимся Девятым, и говорила, что Серая Инквизиция не должна была открещиваться даже от заблудшей Иной и доверять ее жизнь и смерть людям. Как старалась потом найти в архивах свидетельства, что Темные все же помогли Жанне спастись. Навести иллюзию аутодафе на толпу – это же вмешательство не выше третьего уровня…

Дреер не стал ее тогда разубеждать. Однако сам подумал, что Темные были бы последними, кто пришел Жанне на помощь. И Светлые бы не пришли.

– А что до меня, то я, наверное, все равно стал бы Темным, – говорил Джакомо. – Я всегда служил только самому себе, а другим лишь по необходимости. Я ушел от дона Тенорио, когда понял, что он не откроет мне тайн сумеречного мира, ибо сам имеет о них крайне скудные познания. Правда, дон Тенорио был богат, и я пользовался его средствами для своих опытов. Даже хотел сделать машину для путешествия через Сумрак.

– Я видел эту машину, почтенный сеньор Лепорелло, – заверил Дреер. – Дон Тенорио до сих пор присматривает за ней.

– Как ни странно, теперь я знаю, как ее доработать, – отозвался Джакомо. – Только что в этом проку? Я отправился по слоям пешком, а когда понял, что слишком далеко зашел, обратной дороги уже не было. Угощайтесь вином, сеньоры! Я недавно усовершенствовал самодвижущуюся винокурню.

Сделав глоток, Дмитрий запоздало решил, что напрасно думал, будто спиртное в доме у Теплова – его рук дело. Авторский почерк, вернее, букет, однозначно угадывался.

– Сеньор Джакомо, – спросил Дреер, – а почему вы пришли именно к нам? В смысле, в Россию?

– Дмитрий, – вместо Лепорелло сказал Игорь Теплов, – а где ты здесь видел Россию?

– Игорь говорит сущую правду, – подхватил итальянец. – На шестом слое нет Кастилии, Флоренции или Мавритании. Здесь нет Старого и Нового Света. Я много странствовал, но так и не нашел доказательств, что здешний мир вообще круглый. Я слышал много поверий, и одно из них, что в Сумраке воплощается то, что так и не воплотилось в мире людей, к добру или к худу.

«Я тоже слышал многое о Сумраке, – подумал Дмитрий, – вспоминая ночную беседу с хранителем артефактов Кармадоном Совиной Головой. – Но спускался ли сюда сам Кармадон?»

– Просто у меня бывают… видения. – На этих словах находящийся в вечном движении Джакомо даже остановился посередине комнаты. – Редко. Когда я еще жил среди людей, их почему-то не было вообще… И одно из них подсказало мне, где нужно задержаться. Потом уже я встретил Игоря и его прекрасную подругу…

Он церемонно поклонился Алисе. Та улыбнулась. Дмитрий подумал, что ученичество Лепорелло у Дон Жуана не прошло даром. А еще – уловил тень, что скользнула по лицу Игоря, когда Джакомо заговорил о видениях.

Лепорелло взмахнул рукой:

– Игорь и Алиса много рассказывали мне о новых временах. Оказывается, множество из того, что я придумал, но не сумел построить, уже существует! И без всякого волшебства, заметьте! Я бы очень хотел увидеть двадцатый век своими глазами!

– Увы, – сказал Дмитрий. – Даже если бы мы с вами сейчас поднялись, сеньор Джакомо, вы бы его не увидели. Там уже двадцать первый.

– А его не видели даже мы… – вдруг задумчиво произнесла Алиса Донникова.

Игорь, не вставая, дотянулся и взял ее за руку.

– Зато у нас тут предостаточно Силы, – оптимистично заявил Джакомо. – И я могу построить то, о чем мне рассказывал Игорь, без этого вашего электричества. К примеру, я давно хотел сделать ледник, который не тает в жаркий день и сохраняет свежими припасы. Видите ящик, сеньор Дмитрий? На него постоянно наложена заморозка времени. Здесь недалеко от города есть источник выброса Силы. Я поставил туда небольшой кристалл, он передает Силу вот сюда, – Лепорелло указал на замысловатую конструкцию на треноге у входа, – а отсюда она поддерживает все заклинания, включая заморозку.

– Почтенный Джакомо, вы изобрели волшебный холодильник. – Дмитрий хлопнул в ладоши, обозначая аплодисменты. Игорь с Алисой тоже смеялись – Лепорелло в свое время, наверное, так же хвастался им. – Но передавать энергию без проводов люди пока не научились. Так что вы, безусловно, опередили не только свое, но и наше время!

– Создать это было нетрудно, – отмахнулся Джакомо. – Труднее было вот с чем. – Он подошел и похлопал по боку предмет, напоминающий вертикальный саркофаг или печально знаменитую Железную Деву. – Вы уже заметили, сеньор Дмитрий, что наше солнце не такое, как земное. Оно дает тепло и свет, но загореть под ним невозможно. Этот прибор я сделал для сеньоры Алисы. Если в нем полежать несколько минут, на коже появится ровный и мягкий загар.

– Это же солярий! – охнул Дреер.

– Я после первого сеанса месяц ожоги выводила, – смеясь, сказала Алиса. – Игорь потом чуть не разломал это чудо техники.

– Магии! – поднял вверх палец Джакомо. – Однако теперь машина работает безотказно. А вот еще одно, самое последнее!

Итальянец показал на ящик в человеческий рост, глухой, только покрытый замысловатыми узорами. Лепорелло щелкнул пальцами, узоры заиграли, по ним побежали огни, как по символам на мостовой в городе. Ящик начал раздвигаться, поделившись на четыре части. Спустя несколько секунд в комнате возник идеально правильный квадратный Стоунхендж.

– Платяной шкаф! – объявил хозяин дома.

– Он что, выводит на другой слой? – Дмитрий вспомнил «Хроники Нарнии».

– Одевает! Зайдите внутрь, сеньор Дреер! Вы можете представить себе любой костюм, и этот платяной шкаф создаст его для вас, а заодно наденет!

Дмитрий посмотрел на Теплова, на Алису. Оба пожали плечами. Тогда словесник встал в центр конструкции.

– Вы снова опередили даже наше время, сеньор Джакомо, – чувствуя себя очень глупо, сказал Дмитрий. – Земная техника еще не додумалась до таких гардеробов…

Он постарался вообразить себя в каком-то другом одеянии, чем то, во что нарядила его Алиса. Почему-то в голову лезли только мушкетерские плащи, кружевные рубахи и шляпы с перьями. Некстати вспомнилось, что эти шляпы придумали такие же вот умельцы, как Джакомо, чтобы защитить головы благородных господ от выплескиваемых из окон помоев.

– Я тоже, – приложив руку к груди, сообщил итальянец. – Я вас обманул, сеньор Дреер.

– Зачем? – Дмитрий хотел было шагнуть к нему, но не смог. Ноги будто прилипли к полу. А четыре столба вокруг него, на которые распался лжегардероб, вдруг засветились. От них пошел пар, не распространяясь, однако, в комнату. Дмитрий ощутил холод, будто открыли форточку морозным днем.

– Это ловушка, – для чего-то поклонился Дрееру Лепорелло.

– Джакомо, ты в своем уме? – нервно сказала Алиса.

– Да, друг, ты бы того… – начал Игорь.

– Я очень сожалею, сеньоры, – с ноткой грусти произнес Лепорелло.

– Джакомо, так тебя растак! – Кресло Игоря заскрипело, однако не выпустило гостя. Хрустнул бокал, брызнуло стекло, закапала кровь на мраморную плитку пола.

Дмитрий зачем-то подумал, что его соотечественники предпочитают именно итальянскую плитку.

– Игорь, не старайся. – Лепорелло даже не повернулся в сторону Теплова и пристально смотрел на Дреера. – Ты же знаешь, открывание крови тут не разрушит чары. Потому что настоящей крови ни у кого из нас нет…

«Какая у них кровь, видимость одна, – не вовремя пронеслась в голове Дмитрия цитата из любимой книги. – Одно слово, нежить».

– Джакомо, – промурлыкала Алиса, неожиданно меняя тон, – что ты задумал?

– Разве ты еще не поняла? – Флорентиец все так же не поворачивал головы к своим пленникам. – Ты же все слышала сегодня утром. Видела, как я накладывал печать Игорю…

– Что за печать? – Дреер смотрел прямо в глаза бывшему ученику Дон Жуана.

Любопытно, сойдись они с Джакомо на рапирах, кто бы вышел победителем?

– Меня посещают видения, – сказал Лепорелло. – Одно из них было ночью, когда я работал.

Теперь он смотрел уже сквозь Дреера, как будто изобрел еще и рентген и магическим образом встроил себе в хрусталик. Впрочем, хрусталика в его глазах тоже не было, равно как и крови в жилах. Сплошные иллюзии.

– Придет Иной и принесет с собой войну в мир вечного упокоения, – напевно заговорил флорентиец. – Случится боль, случится огонь, случится страдание. Мир вечного покоя растеряет покой навсегда.

– А где ты видишь мир вечного покоя? – спросил Дмитрий, подражая Игорю. – Место для тех, кто никогда не находит себе места. Вот что вижу я!

Лепорелло очнулся от транса.

– Ты что, воспользовался нами, Джакомо? – все таким же мурлыкающим голосом проговорила Алиса. – Доверием своих друзей?

– Это не я должен был быть проводником Дмитрия? – сдавленно спросил Игорь – он явно все еще изо всех сил пытался разрушить невидимые узы, наложенные Лепорелло на кресло. Дерево скрипело в такт словам.

– Я не лгал тебе, Игорь, – тяжело произнес Лепорелло. – Сумрак выбрал тебя. Но я знал, что вы придете, и готовился.

– Что ты хочешь? – спросил Дмитрий.

– Давным-давно, когда я задумался о сохранении припасов на холоде, – сказал Джакомо, – то пришел к мысли, что так можно хранить и людей. Человек засыпает, а холод не дает тлену разрушить тело. Можно проспать столетия и увидеть торжество грядущего разума.

– Анабиоз, – сказал Дмитрий. – У нас уже погружают в такой сон смертельно больных. Если они согласны. Но еще никого не удалось пробудить.

– Сеньору не угрожает смерть. Она здесь больше никому не угрожает. Я заморожу сеньора, и он уснет. До скончания времен этому слою ничто не будет угрожать. – Лепорелло опять смотрел сквозь Дмитрия. – Если нужно, я заморожу всех нас и себя тоже. Никто не узнает о моем видении.

– Почему ты боишься войны, Джакомо? – сказал Дреер.

– Все Иные разные, – ответил Лепорелло. – Они служат разным силам. Но теперь они никому не служат. Свой покой они уже заслужили.

– Кое-кто нет, – сообщил Дреер. – Кое-кто вовсе не считает упокоение благом. Он готов убивать живых. Он готов убивать детей. Он уже это делает. Ты позволишь этому продолжаться, Джакомо?

– Дети ниже взрослых только рангом, – ответил ученик дона Хуана де Тенорио. – Здесь Иные ничем не отличаются от людей. Смерть Иного седьмого ранга или смерть Великого… Она одна.

«А ведь мне ему не объяснить», – подумал Дреер. Лепорелло опередил свое время как техник. Но мораль и прочее у него сохранились в неизменности, а сам Джакомо остался Темным. В его время дети в глазах людей, наверное, мало отличались от взрослых. Такие же, только маленькие, слабосильные и неоправданно прожорливые. Они работали столько же, сколько взрослые. Они вступали в брак в ту пору, когда современные идут в седьмой класс, а девочки – так еще и рожали. В конце концов, они умирали намного чаще взрослых, а выживали реже. Так что для Джакомо действительно не было большой разницы.

– Джакомо, милый, – сказала Алиса, – если ты хоть пальцем тронешь Дмитрия или помешаешь ему, я тебя собственноручно разорву на части. И не надейся погрузить меня в анабиоз. Я и с этого света на Землю возвращалась… ненадолго.

– Всегда старался держаться от женщин подальше, – вздохнул Лепорелло. – Похоже, не зря…

Что-то взорвалось в комнате. Дреер не сразу сообразил: это разлетелась вдребезги плетеная бутылка, из которой Джакомо подливал гостям. Следом раздался скрежет, и вмятина появилась на магическом холодильнике, словно великан со всей дури задвинул по дверце кулачищем. Заплясали по столу разбросанные и полусобранные жезлы. Одна за другой начали взрываться реторты.

Дмитрий отчего-то испугался, что осколки могут порезать Алису. Тем не менее ни один не попал ни в ведьму, ни в Игоря Теплова. Зато Лепорелло подскочил на месте – какая-то из острых стекляшек все же ужалила его пониже спины.

Грохот раздался и со двора. Струя воды вышибла окно и разметала бумажные свитки, сваленные в углу. Вместе с водой в дом ворвалось несколько павлиньих перьев. Заскрежетал и начал деформироваться саркофаг-солярий.

Игорь Теплов, сжав зубы и вжав ступни в пол, пытался вырваться из кресла, как барон Мюнхгаузен, вытаскивающий себя из болота за волосы. Алиса не дергалась, только пригнула голову, над которой свистели обломки лепорелловых изобретений.

Прокатилось по комнате сорвавшееся с механизма колесо. Дреер подумал, что в Москву это колесо, прямо по Гоголю, не доедет. Так и вышло: оно врезалось в стену и затихло.

Наконец взорвался магический роутер – так Дмитрий назвал про себя штуку на треноге, что транслировала Силу ко всем механическим артефактам дома Лепорелло.

И тут же все стихло, оставив полный разгром. Только шумела вода из фонтана во дворе да хлопали крыльями птицы. А Дреер понял, что его уже ничего не связывает.

– Что, заморозил? – Освобожденный Игорь мигом рванулся к Джакомо и схватил незадачливого мага за грудки. – Красный нос я тебе и так обеспечу!

Флорентиец беспомощно дрыгал ногами в нескольких сантиметрах от плитки пола.

– Милый, не калечь его! – поспешно сказала Алиса. – Оставь и мне капельку!

Однако бить Лепорелло по физиономии Игорь не торопился. Он тряс Джакомо, и тот болтался, как мешок со сменной школьной обувью. По крайней мере такое сравнение пришло в голову Дмитрию.

– Алиса, это ты? – спросил Дреер и махнул рукой в сторону убитой треноги.

– Нет, – покачала головой ведьма. – А жаль…

– Сапожник! – Теплов опустил флорентийца на пол и еще разочек тряхнул, так что Джакомо едва не клюнул себя в грудь длинным носом. – Опять недотянул где-то, к нашему счастью. Начистить бы твое лепорыло!

– Это не я, – сокрушенно выдавил Джакомо. – Это знамение.

– Везде-то у тебя знамения, штангенциркуль хренов! – Теплов выпустил хозяина дома из жаждущих возмездия рук.

– А ведь похоже… – Алиса с любопытством оглядывала хаос.

– На что?! – повернулся к ней Игорь.

– На ведьминский призыв. Только очень и очень мощный. С перебором.

– Это знак, – упрямо повторил Джакомо.

А Дмитрий, как всегда, неожиданно для себя процитировал пришедшее на ум:

 
Боже, боже,
Что случилось?
Отчего же все кругом
Завертелось,
Закружилось
И помчалось колесом?
 

– Это откуда? – спросил Игорь.

– «Мойдодыр», – вместо Дреера ответила Теплову Алиса, обнимая. – Даже я помню. Готовилась своим девочкам в лагере читать.

– Да уж, забываем классику, – вздохнул Игорь. – А еще воспитатель, называется.

– Я нарушил волю Сумрака, – проговорил, глядя перед собой и как будто опять войдя в транс, Лепорелло. – И он послал мне знак.

– Теперь скажи: «Я больше не буду!», – потребовал Игорь. – Три раза, лицом в угол!

* * *

Они навели порядок все вместе. Вернее, уменьшили хаос, потому что настоящего порядка в доме Лепорелло не было и до разгрома.

С разбитым транслятором Силы Джакомо остался тем, кем и был, – всего лишь Иным шестого уровня. Сломанные артефакты больше не действовали. И тут лидерство взяла на себя Алиса. Ведьмы прекрасно управляются с предметами и вещами, а Донникова к тому же знала несколько чисто женских хозяйственных заклинаний. Игорь и Дреер выносили обломки во двор и сваливали в кучу. Каждый раз, возвращаясь, Дмитрий замечал, что комната делается чище, но не успевал заметить, какие чары на этот раз творит Алиса.

Джакомо занимался сохранением своего интеллектуального богатства: собирал свитки, чертежи и рассовывал по полкам.

Наконец ведьма, стоя в центре помещения, обвела его суровым взглядом и скомандовала отбой. Джакомо куда-то исчез, а затем принес новую плетеную бутыль и корзину с фруктами. Прежде чем заново усесться в деревянное кресло, Игорь потребовал, чтобы хозяин дома снял оттуда все свои заклятия. Прилагательное, которым он эти заклятия наградил, к печати было никак не предназначено.