Текст книги "Данте. Демистификация. Долгая дорога домой. Том II"

Автор книги: Аркадий Казанский

 
Com'io tenea levate in lor le ciglia,
e un serpente con sei piè si lancia
dinanzi a l'uno, e tutto a lui s'appiglia. [51]
 
 
Co» piè di mezzo li avvinse la pancia,
e con li anterïor le braccia prese;
poi li addentò e l'una e l'altra guancia; [54]
 
 
li diretani a le cosce distese,
e miseli la coda tra «mbedue,
e dietro per le ren sù la ritese. [57]
 
 
Ellera abbarbicata mai non fue
ad alber sì, come l'orribil fiera
per l'altrui membra avviticchiò le sue. [60]
 
 
Poi s'appiccar, come di calda cera
fossero stati, e mischiar lor colore,
né l'un né l'altro già parea quel ch'era: [63]
 
 
come procede innanzi da l'ardore,
per lo papiro suso, un color bruno
che non è nero ancora e «l bianco more. [66]
 
 
Едва я оглянул их мимолетно,
Взметнулся шестиногий змей, внаскок
Облапил одного и стиснул плотно. [51]
 
 
Зажав ему бока меж средних ног,
Передними он в плечи уцепился
И вгрызся духу в каждую из щек; [54]
 
 
А задними за ляжки ухватился
И между них ему просунул хвост,
Который кверху вдоль спины извился. [57]
 
 
Плющ, дереву опутав мощный рост,
Не так его глушит, как зверь висячий
Чужое тело обмотал взахлест. [60]
 
 
И оба слиплись, точно воск горячий,
И смешиваться начал цвет их тел,
Окрашенных теперь уже иначе, [63]
 
 
Как если бы бумажный лист горел
И бурый цвет распространялся в зное,
Еще не черен и уже не бел. [66]
 

Шестиногий Змей – созвездие Муха, нападающее на созвездие Хамелеон. Начинается чудесное превращение расплавленного металла и формы в пушку. Прежде, чем в форму будет залит расплавленный металл, необходимо выплавить из неё восковую модель. Для этого форма обвязывается канатами – стропами, подвешивается над огнём с помощью подъёмного механизма – крана – висячего змея. Взметнулся шестиногий змей – паук для строповки – описывается строповка тяжелого груза для подъёма. Другой шестиногий змей – огонь вгрызся духу в каждую из щёк – форма разогревается и расплавленный воск вытекает через поры песчаной формы, изменяя цвет формы и стропов, которые сливаются в одно целое. Оба слиплись, будто воск горячий – прямо описывается процесс вытекания воска, взамен которого форма будет наполняться расплавленным металлом. Изменение цвета формы сравнивается с изменением цвета у хамелеона. Важно, что начавшийся процесс без перерыва переходит в процесс заполнения формы расплавленным металлом, чтобы разогретая форма не успела остыть. Заливка расплавленного металла в холодную форму приведёт к «схватыванию» металла при соприкосновении с холодной формой и отливка не получится.

Белый, как бумажный лист, цвет песчаной скорлупы через который вытекает расплавленный воск, постепенно переходит в бурый.

 
Li altri due «l riguardavano, e ciascuno
gridava: «Omè, Agnel, come ti muti!
Vedi che già non se» né due né uno». [69]
 
 
Già eran li due capi un divenuti,
quando n'apparver due figure miste
in una faccia, ov'eran due perduti. [72]
 
 
Fersi le braccia due di quattro liste;
le cosce con le gambe e «l ventre e «l casso
divenner membra che non fuor mai viste. [75]
 
 
Ogne primaio aspetto ivi era casso:
due e nessun l'imagine perversa
parea; e tal sen gio con lento passo. [78]
 
 
Come «l ramarro sotto la gran fersa
dei dì canicular, cangiando sepe,
folgore par se la via attraversa, [81]
 
 
sì pareva, venendo verso l'epe
de li altri due, un serpentello acceso,
livido e nero come gran di pepe; [84]
 
 
e quella parte onde prima è preso
nostro alimento, a l'un di lor trafisse;
poi cadde giuso innanzi lui disteso. [87]
 
 
Lo trafitto «l mirò, ma nulla disse;
anzi, co» piè fermati, sbadigliava
pur come sonno o febbre l'assalisse. [90]
 
 
Elli «l serpente, e quei lui riguardava;
l'un per la piaga, e l'altro per la bocca
fummavan forte, e «l fummo si scontrava. [93]
 
 
«Увы, Аньель, да что с тобой такое? —
Кричали, глядя, остальные два. —
Смотри, уже ты ни один, ни двое». [69]
 
 
Меж тем единой стала голова,
И смесь двух лиц явилась перед нами,
Где прежние мерещились едва. [72]
 
 
Четыре отрасли – двумя руками,
А бедра, ноги, и живот, и грудь
Невиданными сделались частями. [75]
 
 
Все бывшее в одну смесилось муть;
И жуткий образ медленной походкой,
Ничто и двое, продолжал свой путь. [78]
 
 
Как ящерица под широкой плеткой
Палящих дней, меняя тын, мелькнет
Через дорогу молнией короткой, [81]
 
 
Так, двум другим кидаясь на живот,
Мелькнул змееныш лютый, желто-черный,
Как шарик перца; и туда, где плод [84]
 
 
Еще в утробе влагой жизнетворной
Питается, ужалил одного;
Потом скользнул к его ногам, проворный. [87]
 
 
Пронзенный не промолвил ничего
И лишь зевнул, как бы от сна совея
Иль словно лихорадило его. [90]
 
 
Змей смотрит на него, а он – на змея;
Тот – язвой, этот – ртом пускают дым,
И дым смыкает гада и злодея. [93]
 

Собравшиеся внизу вспоминают одного из главных янсенистов – Аньеля.

Из академической статьи:

Паскье Кенель(14 июля 1634 года (16340714), Париж – 7 декабря 1719 года, Амстердам) – католический богослов.

В 1653 году окончил с отличием Сорбонну и в 1657 году вступил в конгрегацию ораторианцев. Всё более склоняясь к янсенизму, Кенель навлёк на себя неудовольствие церковного руководства книгой «Моральные рассуждения по поводу Нового Завета»; (первая публикация 1668 году, окончательная, существенно расширенная редакция в 1693 году) и комментированным изданием трудов Льва Великого (Париж, 1675 год), так что в 1681 году ему пришлось бежать в Брюссель к Арно. В результате действий иезуитов был арестован (1703 год), но бежал в Амстердам. После смерти Арно, Кенель считался лидером янсенистов, а его главная книга была наиболее популярным изложением янсенистских взглядов. В 1713 году папа Климент XI буллой «Unigenitus» осудил сто одно предложение из книги Кенеля как еретические; при этом многие предложения вне контекста были истолкованы в булле ошибочно, а в число осуждённых предложений Кенеля попали и приведённые им цитаты из блаженного Августина, что вызвало протесты германских и французских епископов и богословов, не встретившие понимания в Риме.

Хотя Данте и не встречал Кенеля, но родился, когда Кенель был ещё жив. Замечание: – «Уже ты ни один, ни двое» относится к названию папской буллы, «Unigenitus» – «Единородный сын», осуждающей книгу Кенеля.

В литейном цеху шумно. Ревёт огонь в плавильных печах, шумят меха, нагнетающие воздух, скрипят ворота и кабестаны. Подготовленная форма медленно перемещается к печи и соединяется с ней в единое целое, образуя как бы единое лицо. В процессе изготовления отливки, форма медленно передвигается по конвейеру. Затем она засыпается снаружи горячим песком, иначе, при заливке чудовищное давление металла разорвёт её. Поэтому бёдра, ноги и живот, и грудь постепенно исчезают под слоем песка, делаясь невидимыми, а две руки – две канавки для заливки, соединяющие летку печи, и литники формы остаются наверху. Литейщики кричат, чтобы перекричать шум, командуя подъёмными механизмами, горнами и каторжниками, засыпающими горячий песок.

Уже ты ни один, ни двое – возгласы литейщиков, командующих процессом выплавления воска и заполнения песком ящика вокруг формы для пушки. Затем пробивается летка (отверстие для выхода расплавленного металла из печи) – (туда, где плод питается – в пуп) ударяет ломом – быстрый, как ящерица, лютый змеёныш – созвездие Летучая Рыба – проворный литейщик, быстро отскакивая, чтобы не обжечься раскалённым металлом. Из пробитой летки, которая как бы зевает, раскрываясь, начинает медленно, а затем всё быстрее вытекать расплавленный металл. Ещё в утробе влагой жизнетворной – жидкий расплав металла в утробе печи, который вливает (вдыхает) новую жизнь в прекрасные изделия – пушки, колокола, статуи и т. п. Из язвы печи в рот формы течёт ручей металла, который сразу же заволакивается дымом и всё быстро скрывается дымом от глаз – дым смыкает гада – печь и злодея – форму для отливки.

 
Taccia Lucano ormai là dove tocca
del misero Sabello e di Nasidio,
e attenda a udir quel ch'or si scocca. [96]
 
 
Taccia di Cadmo e d'Aretusa Ovidio;
ché se quello in serpente e quella in fonte
converte poetando, io non lo «nvidio; [99]
 
 
Лукан да смолкнет там, где назван им
Злосчастливый Сабелл или Насидий,
И да внимает замыслам моим. [96]
 
 
Пусть Кадма с Аретузой пел Овидий
И этого – змеей, а ту – ручьем
Измыслил обратить, – я не в обиде: [99]
 

Лукан рассказывает («Фарсалия», IX, 761—804), как в Ливийской пустыне воины Катона гибли от ядовитых змей. Сабелл, ужаленный «сепсом», растаял, как воск, а Насидий от ужала «престера» так вздулся, что на нем лопнули латы, и труп его разросся в безобразную громаду.

Овидий рассказывает, что Кадм, основатель Фив, был обращен в змея (Метам., IV, 563—602). Нимфа Аретуза, преследуемая речным богом Алфеем, была превращена Дианою в подземный ручей (Метам., V, 572—641).

Данте утверждает, что все метаморфозы, воспетые Луканом и Овидием – ничто перед тем превращением, которое происходит перед его глазами. Воск действительно тает, как Сабелл, форма, заполняясь, распирается чудовищным давлением жидкого металла. Если она лопнет, металл застынет бесформенной громадой, как Насидий. С другой стороны, ручей жидкого металла, как Аретуза, попав в форму, создаёт «Бога войны» – пушку серпенту (змею), как змея Кадма.

 
ché due nature mai a fronte a fronte
non trasmutò sì ch'amendue le forme
a cambiar lor matera fosser pronte. [102]
 
 
Insieme si rispuosero a tai norme,
che «l serpente la coda in forca fesse,
e «l feruto ristrinse insieme l'orme. [105]
 
 
Le gambe con le cosce seco stesse
s'appiccar sì, che «n poco la giuntura
non facea segno alcun che si paresse. [108]
 
 
Togliea la coda fessa la figura
che si perdeva là, e la sua pelle
si facea molle, e quella di là dura. [111]
 
 
Io vidi intrar le braccia per l'ascelle,
e i due piè de la fiera, ch'eran corti,
tanto allungar quanto accorciavan quelle. [114]
 
 
Poscia li piè di retro, insieme attorti,
diventaron lo membro che l'uom cela,
e «l misero del suo n'avea due porti. [117]
 
 
Mentre che «l fummo l'uno e l'altro vela
di color novo, e genera «l pel suso
per l'una parte e da l'altra il dipela, [120]
 
 
l'un si levò e l'altro cadde giuso,
non torcendo però le lucerne empie,
sotto le quai ciascun cambiava muso. [123]
 
 
Quel ch'era dritto, il trasse ver» le tempie,
e di troppa matera ch'in là venne
uscir li orecchi de le gote scempie; [126]
 
 
ciò che non corse in dietro e si ritenne
di quel soverchio, fé naso a la faccia
e le labbra ingrossò quanto convenne. [129]
 
 
Quel che giacea, il muso innanzi caccia,
e li orecchi ritira per la testa
come face le corna la lumaccia; [132]
 
 
e la lingua, ch'avea unita e presta
prima a parlar, si fende, e la forcuta
ne l'altro si richiude; e «l fummo resta. [135]
 
 
Два естества, вот так, к лицу лицом,
Друг в друга он не претворял телесно,
Заставив их меняться веществом. [102]
 
 
у этих превращенье шло совместно:
Змееныш хвост, как вилку, расколол,
А раненый стопы содвинул тесно. [105]
 
 
Он голени и бедра плотно свел,
И, самый след сращенья уничтожа,
Они сомкнулись в нераздельный ствол. [108]
 
 
У змея вилка делалась похожа
На гибнущее там, и здесь мягка,
А там корява становилась кожа. [111]
 
 
Суставы рук вошли до кулака
Под мышки, между тем как удлинялись
Коротенькие лапки у зверька. [114]
 
 
Две задние конечности смотались
В тот член, который человек таит,
А у бедняги два образовались. [117]
 
 
Покамест дымом каждый был повит
И новым цветом начал облекаться,
Тут – облысев, там – волосом покрыт, – [120]
 
 
Один успел упасть, другой – подняться,
Но луч бесчестных глаз был так же прям,
И в нем их морды начали меняться. [123]
 
 
Стоявший растянул лицо к вискам,
И то, что лишнего туда наплыло,
Пошло от щек на вещество ушам. [126]
 
 
А то, что не сползло назад, застыло
Комком, откуда ноздри отросли
И вздулись губы, сколько надо было. [129]
 
 
Лежавший рыло вытянул в пыли,
А уши, убывая еле зримо,
Как рожки у улитки, внутрь ушли. [132]
 
 
Язык, когда-то росший неделимо
И бойкий, треснул надвое, а тот,
Двойной, стянулся, – и не стало дыма. [135]
 

Данте последовательно описывает процесс заполнения формы расплавленным металлом. Змеёныш хвост, как вилку расколол – ручей расплавленного металла течёт к форме по двум желобам. Раненый стопы содвинул тесно – на дне формы соединился расплавленный металл, уровень его стал повышаться, образуя ствол пушки. Самый след сращенья уничтожа – заливаемый с двух сторон металл для симметричного заполнения формы соединяется без следа сращения, получается нераздельный ствол пушки. Идёт процесс остывания и усадки отливки, местами ещё мягкой, местами покрывающейся, как бы сморщивающейся кожей, при этом кожа становилась корявой – на поверхности расплава при застывании образуется шершавая корка от быстрого окисления металла. Суставы рук вошли до кулака – отливаются цапфы пушки. Между тем, как удлинялись коротенькие лапки у зверька – желоб, по которому течёт расплав, отодвигался, и струи делались длиннее и тоньше. Остатки расплава для литья формировали два длинных прилива – два члена, с расширениями – залупами на концах. Новым цветом начал облекаться – процесс остывания металла после отливки, при этом, газы и пары от металла и формы повивают отливку и форму дымом. Один успел упасть, другой – подняться, уровень металла в печи падает, уровень металла в форме поднимается. Взгляд бесчестных глаз так же прям – прямое дуло ствола. Морды начали меняться – форма до конца заполняется расплавленным металлом. Стоящий растянул лицо к вискам – во всё лицо – формируется дуло ствола. Лишнее наплыло – литейный прилив, создающий давление на основную отливку. По мере остывания расплава, прилив убирается в основное тело отливки. Остаток застывает комом, соединенный литейными каналами с отливкой – ноздрями. Вздулись губы – формируется кольцевой наплыв вокруг дульного среза. Лежавший рыло вытянул в пыли – в засыпанной песком форме, становится виден уровень расплавленного металла. Уши, уходящие, как рожки у улитки внутрь – прилив при усаживании тела отливки убирается в основное тело отливки. Язык – льющийся металл, сначала разделяется надвое, по двум канавкам, затем снова сливается вместе. При окончании отливки язык стягивается – кончается вместе с окончанием литья. Когда литейная форма заполняется полностью, дым от неё перестаёт выделяться.

 
L'anima ch'era fiera divenuta,
suffolando si fugge per la valle,
e l'altro dietro a lui parlando sputa. [138]
 
 
Poscia li volse le novelle spalle,
e disse a l'altro: «I» vo» che Buoso corra,
com'ho fatt'io, carpon per questo calle». [141]
 
 
Così vid'io la settima zavorra
mutare e trasmutare; e qui mi scusi
la novità se fior la penna abborra. [144]
 
 
E avvegna che li occhi miei confusi
fossero alquanto e l'animo smagato,
non poter quei fuggirsi tanto chiusi, [147]
 
 
ch'i» non scorgessi ben Puccio Sciancato;
ed era quel che sol, di tre compagni
che venner prima, non era mutato;
l'altr'era quel che tu, Gaville, piagni. [151]
 
 
Душа в обличье гадины ползет
И с шипом удаляется в лощину,
А тот вдогонку, говоря, плюет. [138]
 
 
Он, повернув к ней новенькую спину,
Сказал другому: «Пусть теперь ничком,
Как я, Буозо оползет долину». [141]
 
 
Так, видел я, менялась естеством
Седьмая свалка; и притом так странно,
Что я, быть может, прегрешил пером. [144]
 
 
Хотя уж видеть начали туманно
Мои глаза и самый дух блуждал,
Те не могли укрыться столь нежданно, [147]
 
 
Чтоб я хромого Пуччо не узнал;
Из всех троих он был один нетронут
С тех пор, как подошел к подножью скал;
Другой был тот, по ком в Гавилле стонут. [151]
 

Душа грешника, превращенная таким образом в пушку – змея, гадину, после разборки ящика и осыпания песка и хрупкой скорлупы формы, из которой при отливке выгорели с дымом все связующие вещества, обнажается. Так как она раскалена, она шипит от брызг попадающей воды, которой её обрызгивает (плюёт ей вдогонку) литейщик, оставшийся неизменным в этом процессе. Сказал другому – оставшемуся нетронутым хромому – Пуччо. Литейщики и кузнецы по традиции изображаются хромыми, начиная с первого – Гефеста; хромым, по легенде, был и пушечных дел мастер Чохов. Да это и не удивительно. Кузнецы и литейщики всех времён подвергались большому риску падения тяжелых предметов или попаданию расплавленного металла на ногу. Дослужиться до мастера и не получить в процессе этого травму было делом немыслимым. Поэтому мастера, те, кто выживал, поголовно были хромыми, что и отразилось в мифах.

Новенькая спинка – новенькая пушка, которая, лёжа ничком (во время отливки форма стояла вертикально), теперь будет передвигаться ползком, лёжа на лафете (ничком). Новая пушка – новое, введённое Яном Гевелием созвездие Единорог [Рис. А. XVIII. 1].  Целый класс пушек в русской армии так и именовались – инроги – единороги.Менялась естеством седьмая свалка – из грязи, воска и металла изготавливалась пушка. Данте извиняется перед читателем в том, что ему не позволено рассказать об этом прямо, поэтому он говорит иносказательно (грешит пером). И хотя уже начали туманно видеть глаза, и дух блуждал в смятении, но он узнал хромого Пуччо.

Здесь он ещё раз возвращается к Маттео Риччи. Опасаясь, что за далью лет тот не будет узнан, поэт называет его ещё раз по-другому. Если в имени Риччи, написанном прописью, прочитать две первые буквы, как буквы кириллицы, получится Пуччи (Puccio). Риччи был хром; в начале его миссионерской деятельности он был избит местным населением, ему сломали ногу. Кость срослась, но он остался хромым до смерти. Риччи – единственный из троих, пережил Данте, поэтому он говорит о нём, как о нетронутом.

Возможно, именем Риччи Маттео – Ван Фучжи иди Фудзи, названа гора и вулкан в Японии – Фудзияма, где «яма» – гора. Кроме ознакомления жителей Поднебесной с фисгармонией и часами, за что Риччи был обожествлён, он составил первуюдля Японии, Китая и Кореи карту земной поверхности тех стран, с обозначением названий иероглифами. На этой карте он назвал знаменитый вулкан своим именем. Кроме того, Риччи познакомил Поднебесную с астрономией и астрономическими инструментами. Так что вряд ли можно считать незаслуженным именование святой горы в Японии его именем.

А кто же другой – Буозо? Это – представитель второго еретического направления, осужденного папой Пием VI – иосифизма.

Из академической статьи:

Иосифизм – термин, используемый для обозначения внутренней политики, проводимой императором Священной Римской империи германской нации Иосифом II по отношению к Римско-Католической Церкви и её влиянию в австро-венгерском обществе. Иосиф II, проводя определённые реформы, издавал специальные законодательные акты, подчиняющие Римско-Католическую Церковь светским властям и определяющие церковную структуру Католической Церкви как один из элементов государства. Согласно этим законам католические священнослужители становились государственными служащими и были обязаны полностью подчиняться законодательству государства.

Определённые ограничения деятельности Римско-Католической Церкви начались при императрице Марии Терезии (1740—1780 годы), которая провела ряд реформ, которые подчиняли католических иерархов светской власти. В принципиальных вопросах Мария Терезия всё же не пыталась противоречить Святому Престолу, стараясь договориться с церковной властью.

Теоретические основы иосифизма сформулировали австрийские правоведы Пауль ЙозефРиггер (1705—1775 годы) и  ЙозефЗонненфельс (1732—1817 годы). Большое влияние на Иосифа II оказал также приверженец идей Просвещения государственный канцлер Венцель Кауниц.

Иосиф II полностью подчинил государству Католическую Церковь, регламентируя её деятельность буквально во всём, кроме вопросов, связанных с вероучением. Следуя идеям Просвещения, Иосиф II проводил реформы, которые, по его мнению, должны были служить на благо государства всеобщего благосостояния. Согласно его идеям, многие церковные учреждения, например, монастыри, не исполняли социальные функции, и поэтому они массово закрывались за их ненадобностью гражданскому обществу. Было распущено около 500 монастырей.

Церковь же должна была взять на себя социальные функции заботы о бедных, образования и регистрации браков, а священники должны были стать государственными служащими, ответственными за воспитание патриотизма и поддержки морали. Было введено разграничение церковного и светского права (были разрешены разводы). Государство вмешивалось во все сферы деятельности Церкви. Светской властью решались все церковные дела, вплоть до мелочей. Государством определялся порядок проведения богослужения, обеспечение храмов, издания молитвенных книг, паломничества. Монастыри, в случае, если они имели централизованный орган за границей, должны были перейти под юрисдикцию австрийских епископов. Часть церковных земель была конфискована и передана государству.

Иосиф II также пошёл на конфликт со Святым Престолом. Он считал, что страны, входящие в Священную Римскую империю германской нации, должны были быть свободны от влияния папства и для всех без исключения папских указов должно быть согласие светского государства.

Римский папа Пий VI старался не входить в прямой конфликт с Иосифом II. В 1782 году он совершил поездку в Вену, в 1783 году Иосиф II совершил ответный визит к папе. Однако усилия Пия VI не принесли успеха. 28 января 1785 года Пий VI издал буллу «Romanus Pontifex», которой подверг критике реформаторские действия императора Иосифа II.

Реформы Иосифа II привели к недовольству среди австрийской аристократии и простого народа. В Бельгии притеснения Католической Церкви вылились в антиавстрийские настроения в 1789—1791 годах. В самой Австрии в 1784 году вспыхнуло крестьянское восстание в Трансильвании. В Германии вмешательство государства в дела Церкви воспринималось как переход в протестантизм. Возникновения различных бунтов, несогласия с проводимой политикой вынудило государственную власть ввести цензуру.

Но в то же время при правлении Иосифа II были открыты сотни новых католических приходов. Это объясняет не слишком сильное противодействие австрийского епископата на действия Иосифа II. Лишь немногие епископы активно сопротивлялись распространению полицейского государства на сферу церковных интересов.

Реформы Иосифа II способствовали возникновению религиозной терпимости. В мае 1781 год был издан «Эдикт толерантности», который разрешил религиозную свободу, немыслимую до этого времени. Указ разрешал деятельность протестантских и православных общин. Им было разрешено строить свои храмы, были отменены ранее принятые ограничения на профессию, образование и экономическую деятельность. Евреи получили значительную свободу в своей жизни. Были отменены специальный «еврейский налог» и многие ограничения, касавшиеся иудейской общины.

Из академической статьи:

Иосиф II13 марта 1741 года (17410313), Вена – 20 февраля 1790 года, Вена – король Германии с 27 марта 1764 года, избран императором Священной Римской империи германской нации 18 августа 1765 года, старший сын Марии Терезии, до конца ноября 1780 года был её соправителем; после смерти матери 29 ноября 1780 года унаследовал от неё владения Габсбургов – эрцгерцогство Австрийское, королевства Богемское и Венгерское. Выдающийся государственный деятель, реформатор, яркий представитель эпохи просвещённого абсолютизма. После смерти отца, Франца I Лотарингского, избранный императором, он был приобщён матерью к управлению австрийскими владениями. Эпоха их совместного управления ознаменовалась широкой преобразовательной деятельностью, так как необходимость реформ наглядно обнаружилась во время Семилетней войны, поставившей Австрию на край гибели, а из-за границы проникали просветительные идеи французской философии XVIII века.

Партия «просвещения» (Aufklärungspartei) все более брала верх в литературе и даже в правительственных кругах Австрии, несмотря на консервативные наклонности императрицы, и наконец во главе сторонников новизны выступил Иосиф, при участии которого правительство Марии Терезии облегчило положение крестьян, укрепило государственную власть, в ущерб клерикальным и феодальным элементам, упразднило орден иезуитов и отменило пытки. Тем не менее, политика Марии Терезии, полная компромиссов, не могла удовлетворить её сына. Несмотря на горячую любовь к матери, Иосиф провёл лучшие годы жизни в глухой борьбе с ней, иногда значительно обострявшейся (например, по вопросу о веротерпимости).

Только после смерти матери, с 1780 года, у Иосифа были вполне развязаны руки для выполнения широких преобразовательных замыслов. Программа Иосифа II была последовательным выражением системы просвещенного абсолютизма. Современник коронованных философов, Фридриха II Прусского и Екатерины II, Иосиф был одним из самых деятельных людей своего времени, который, не щадя ни себя, ни других, совершенно изнурил себя работой. Его бесчисленные путешествия были не триумфальными прогулками, а тяжелым трудом добросовестного ревизора. Входя во всё самолично, он искренне верил в своё призвание вывести Австрию из отсталого состояния путём реформ, идущих сверху. Для этого нужно было, как он считал, прежде всего, усиление государственной власти, причём Иосиф следовал старой австрийской традиции укрепления внешнего и внутреннего могущества государства, бюрократической централизации, объединения разноплеменного состава монархии, попрания старинных вольностей феодального происхождения и подчинения Церкви государству. В виде корректива произволу он допустил, однако, гласное обсуждение текущих вопросов в печати и открытую критику действий монарха (закон о печати 11 июня 1781 года).

Человеколюбивая деятельность его простиралась на всех обездоленных, начиная с притеснённого крестьянства, и кончая сиротами, больными, глухонемыми, незаконнорожденными. Тем не менее, Иосиф был совершенно чужд сентиментальному и несколько отвлечённому благодушию чувствительного XVIII века. При малейшем сопротивлении он проявлял большую жестокость; во внешней политике он руководствовался только интересами своего государства. В этом смысле он влиял на дипломатию Марии Терезии и  несёт ответственность за роль Австрии в первом разделе Польши.

В 1781 году он издал знаменитый указ 13 октября о веротерпимости и упразднил те монастыри и духовные ордена, которые не способствуют делу народного просвещения или призрения больных (20 декабря).

Церковь была поставлена в тесную зависимость от государства и связь её с Римской курией значительно ограничена. Народное образование поставлено под надзор государства, причём начальное обучение стало предметом особой заботливости. Католическая Церковь осталась господствующей, но православным, лютеранам и кальвинистам дарованы гражданские права, а иудеи получили различные облегчения. С 1782 года отступление от господствующей веры перестало считаться уголовным преступлением, но свободу совести правительство не решилось вводить в фанатической стране: право выбора вероисповедания ограничено было сроками и иными препятствиями, а к сектантам Иосиф относился иногда даже жестоко.

Как пример отношения императора к религиозным течениям находившимся вне лона католической церкви можно привести историю с абрамитами.

По Иосифу II стонут в Гавилле. Данте говорит о первом разделе Польши.

Из академической статьи:

19 февраля 1772 года в Вене была подписана конвенция о первом разделе Польши. Перед этим, 6 февраля 1772 года в Санкт-Петербурге было заключено соглашение между Пруссией (в лице Фридриха II) и Россией (в лице Екатерины II). В начале августа российские, прусские и австрийские войска одновременно вошли на территорию Речи Посполитой и заняли области, распределённые между ними по соглашению. 5 августа был оглашён манифест о разделе. Силы Конфедерации, исполнительный орган которой был вынужден покинуть Австрию после того, как та присоединились к прусско-российскому союзу, не сложили оружие. Каждая крепость, где располагались её воинские части, держалась максимально долго. Так, известна оборона Тынца, которая продолжалась до конца марта 1773 года, а также оборона Ченстоховы, возглавляемая Казимежем Пуласким. 28 апреля 1773 года российские войска под командованием генерала Суворова взяли Краков. Франция и Англия, на которых возлагали надежды конфедераты, остались в стороне и выразили свою позицию уже постфактум, после того, как раздел произошёл.

Конвенция о разделе была ратифицирована 22 сентября 1772 года. В соответствии с этим документом Россия завладела частью Прибалтики (Ливония, Задвинское герцогство), до этого находившейся под властью Речи Посполитой, и частью современной территории Беларуси до Двины, Друти и Днепра, включая районы Витебска, Полоцка и Мстиславля. Под власть российской короны перешли территории площадью 92 тыс. км² с населением 1 млн. 300 тыс. человек. Пруссия получила Эрмланд (Вармия) и Королевскую Пруссию (позже ставшую новой провинцией под названием Западная Пруссия) до реки Нотеч, территории герцогства Померания без Гданьска, округа и воеводства Поморское, Мальборское (Мариенбург) и Хелминское (Кульм) без Торуни, а также некоторые районы в Великой Польше. Прусские приобретения составили 36 тыс. км² и 580 тыс. жителей. К Австрии отошли Затор и Освенцим, часть Малой Польши, включающая южную часть Краковского и Сандомирского воеводств, а также части Бельского воеводства и вся Галиция (Червонная Русь), без города Кракова. Австрия получила, в частности, богатые соляные шахты в Бохне и Величке. В общей сложности, австрийские приобретения составили 83 тыс. км², и 2 млн. 600 тыс. человек.

Фридрих II, будучи вдохновлён своими политическими успехами, пригласил множество католических школьных учителей, в том числе иезуитов. Кроме того, он обязал прусских кронпринцев изучать польский язык. Австрийский канцлер Кауниц и российская императрица Екатерина II также были довольны новыми территориальными приобретениями.

Заняв территории, причитающиеся сторонам по договору, оккупационные силы потребовали ратификации своих действий со стороны короля и сейма.

Под давлением Пруссии, Австрии и России Понятовский должен был собрать сейм (1772—1775 годы) для утверждения акта раздела и нового устройства Речи Посполитой. Полномочная делегация сейма утвердила раздел и установила «кардинальные права» Речи Посполитой, в состав которых вошли избирательность престола, и liberum veto. Среди нововведений было установление «постоянного совета» («Rada Nieustająca») под председательством короля, из 18 сенаторов и 18 шляхтичей (по выбору сейма). Совет был разделен на 5 департаментов и осуществлял исполнительную власть в стране. Король уступил совету право отдавать земли «королевщины» в аренду. Совет представлял королю трех кандидатов на должности для утверждения одного из них. Сейм, продолжавший свою работу до 1775 года, провел административные и финансовые реформы, создал Комиссию Национального Образования, реорганизовал и сократил армию до 30 тыс. солдат, установил косвенные налоги и жалование чиновникам.

Захватив северо-западную Польшу, Пруссия взяла под контроль 80% оборота внешней торговли этой страны. Через введение огромных таможенных пошлин Пруссия ускоряла крах Речи Посполитой.

Гавиллу надо искать под Австрией. Под это название подходит «Червонная Русь» в составе Галиции и Бельского воеводства, которые, оторванные от славянских и православных корней, отошли и от папской Церкви.