Текст книги "Поцелуй с разбега!"
Автор книги: Арина Ларина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Хочу, – заволновалась Вера, поняв, что в лифте они будут целоваться. Почему она была в этом так уверена, девушка не знала, но четко понимала одно – иначе и быть не может. Он стоял так близко, так смотрел… А у нее во рту прочно поселился вкус борща и блинов с мясом! Этого никак нельзя было допустить: первый поцелуй должен быль свежим, как роса, как предрассветный ветер. Как могут развиваться отношения после гастрономического поцелуя, насыщенного столовскими запахами и привкусами? Никак! Они вообще не смогут развиваться.
– Дай мне две. – Она застенчиво покраснела и торопливо запихнула подушечки в рот, начав жевать с такой скоростью, словно надеялась их съесть, установив мировой рекорд. На смену первой проблеме тут же пришла вторая. В жизни все сложно и взаимосвязано, фортуна никогда не дает нам вздохнуть свободно: стоит только взлететь вверх, порадовавшись близости звезд, как чаша весов, на которой вы сидите, уже обваливается вниз, заставляя сердце тоскливо сжиматься в ожидании удара. Жвачка превратилась в огромный ком, размер которого не позволял думать не то что о поцелуях, а вообще о возможности спокойно открыть рот. Вера приняла мужественное решение и проглотила несчастный «Орбит», отчего на глазах у нее немедленно выступили слезы, а в мыслях всплыли воспоминания о маминых рассказах, куда девается в организме съеденная жвачка и какое именно место она намертво заклеивает.
Филипп продолжал аккуратно жевать, распространяя запах мяты и многообещающе улыбаясь. Но теперь Верочка была готова и тоже улыбнулась по-взрослому, отчего кавалер неожиданно перестал жевать и с некоторым удивлением вгляделся в лицо спутницы. Эту улыбку Вера многократно репетировала перед зеркалом, считая ее обольстительной и сексуальной. Правда, Руслана, когда Вера продемонстрировала ей достигнутые результаты, долго хохотала, взяв с подруги обещание никогда больше не повторять этот экстремальный номер. Вера тогда обиделась, но виду не показала, решив, что Руся тоже не эталон и многого может просто не понимать в силу возраста. Самой ей улыбка очень нравилась. Примерно так же улыбались девушки в ночном «Плейбое», на который Вера пару раз натыкалась, переключая каналы. Они так же оттопыривали нижнюю губку, облизывались и хлопали ресницами, кокетливо опустив глаза. Кстати, Володе безумно нравилось, когда она так делала.
Но, то ли ее коронная улыбка чем-то напугала непривычного к экзотике Филиппа, то ли он не решился выкинуть жвачку при даме, а проглотить не догадался, но поцелуй не состоялся. Они стояли совсем рядом, у Верочки даже закружилась голова от ощущения его близости, но ничего не произошло. Единственное, что позволил себе Филипп, пропустив ее вперед, слегка придержать за локоть и дунуть в затылок. Вера чуть не упала в обморок от избытка чувств и еще долго сидела на рабочем месте, медленно приходя в себя и прислушиваясь к его движениям за перегородкой.
– Ну как, покушала? – в комнату вернулась Уля, распространяя терпкий запах табака и волны грубоватого веселья. – Филя, что ты сделал с девушкой? На ней лица нет!
– Как? – с демонстративным волнением заохал за фанерой Филипп, так и не появившись в поле зрения. – Не может быть, я возвращал коллективу все в полном комплекте.
В его голосе промелькнули самодовольные нотки. Вера покраснела, но Ульяна Валентиновна то ли из тактичности, то ли по каким-то своим соображениям не стала углубляться в тему.
– Верушка, давай поработаем, детка! – Она приволокла три листа блеклого кривоватого текста с вкраплениями таблиц. – Переведи, о чем тут речь, что им еще от меня надо!
– У меня словарей с собой нет, – робко пискнула Вера, поняв, что близится час расплаты. Сейчас все поймут, что никакая она не переводчица, а обычная студентка, по блату взятая на приличное место. Скользнув краем глаза по тексту, она тут же поняла, что письмо изобилует неизвестными терминами и понятиями.
– Да боже ж мой, какая ерунда, ты мне в общих чертах скажи, кто, кого и с чем ест! Не надо никаких словарей!
Над переводом они бились целый час. Верочка подозревала, что пала в глазах Ульяны, но мужественно продолжала продираться сквозь дебри гадкой химико-технологической терминологии. Как выяснилось, Ульяна Валентиновна занималась продажей китайцам каких-то красителей и прочей малопонятной дребедени. Примерно через час женщины наконец-то поняли друг друга: Уле перевод терминов был не нужен, их значение она знала, а вот все остальные слова, собиравшие эти термины в смысловую кучу, были ей недоступны. В результате Верочка обогатила свой словарный запас, записав всю химическую ерунду в блокнотик, а Ульяна получила связный текст. Как только Уля удалилась в свой загон, осмыслять письмо желтолицых друзей, к Верочке тут же подсел Рома. Причем подсел в прямом смысле слова, начав речь из положения стоя и постепенно переместившись едва ли не на руки обалдевшей переводчицы. Попытки прижаться к Верочке боком или навалиться на нее результата не давали, поскольку девушка потихоньку отползала по креслу, а Рома наваливался и наваливался, пока наконец не переместился на сиденье, а Верочка не вскочила, не зная, как реагировать.
– Ой, Вера, я ж тебя выжил совершенно, извини. – Рома испуганно вскочил и галантно предложил ей сесть, но Верочка не рискнула.
– Я не поняла, что надо-то? – Она уже готова была начать грубить, поскольку основной просьбе предшествовал путаный рассказ Ромы о трудном детстве, одиночестве и больной старенькой маме.
– Так я ж говорю, мама у меня болеет, а я один, и в магазин, и в аптеку, и еды сготовить…
– Я так понял, что он тебя в домработницы приглашает, – внезапно подал голос Филипп. – Причем, судя по жалостливости рассказа, в бесплатные.
– Да ты что! – Рома даже побагровел от возмущения. – Какие домработницы! Да моя мама, хоть и болеет, любую загрызет. На это у нее сил хватит. Не, мне только аннотацию перевести.
– К гарпуну? – продолжал ехидничать за перегородкой Филипп. Верочке это понравилось: видимо, он все-таки что-то планирует, раз подслушивает ее разговоры. И она ему явно небезразлична!
– Тьфу на тебя! К лекарству. – Рома вытер со лба испарину и жалостливо сказал, обращаясь исключительно к Верочке: – Знакомые из Бельгии передали, а там не пойми что понаписано, на французском все. Лекарство, оно ведь в неправильной дозировке и убить может!
– Рома, – прервала его лекцию о вреде неправильной дозировки Верочка, – я не знаю французского!
– Вера, помоги, с меня шоколадка! Мама старенькая, больная…
– Рома, ты слышишь меня или нет? Я не знаю французского! Не зна-ю!
– Ну, хоть в общих чертах, – заныл Рома.
– Слышь, Романыч, как я понимаю твою жену! С одной стороны ты нудишь, с другой стороны – твоя мама, которая кого угодно загрызть готова! – встрял Алексей, победивший очередного компьютерного монстра и наслаждавшийся картиной крушения инопланетного корабля. Ромин скулеж портил общий настрой.
– Мама живет отдельно, – обиделся неизвестно за кого Рома: то ли за себя, то ли за маму.
– Нечего самолечением заниматься, пусть пьет наше, поддерживает лечащего врача и отечественного производителя!
– Лечащий врач говорит, что она здорова, – судя по воодушевлению, Рома оседлал любимую тему.
– Если лекарство из Бельгии, то там может быть и англоязычная аннотация, – прервал дискуссию недовольный голос Филиппа. – Хватит трепаться, работать мешаете. Можно подумать, что в отделе только я сдаю отчет, а всех остальных это не касается!
– Да, – с готовностью взвизгнула из глубины помещения то ли Кира, то ли Даша. – Хватит там жужжать, я уже второй раз не те цифры пишу.
– Ой-ей-ей, – прошептал Алексей и состроил недовольную физиономию. – А я вот уже написал отчет, в отличие от остальных тормозов, и что мне теперь, изображать памятную стелу до конца рабочего дня…
– С твоими объемами продаж, – недовольно пробасил кто-то издалека, – можно и без отчета обойтись. Можно подумать, что ты бомж, которому негде погреться в течение дня. Других аргументов для твоего сидения в офисе я не вижу. Какой смысл работать за процент, если этот процент ты умножаешь на ноль?
– Так, работать сегодня будем или как? – грозно поинтересовался женский голос на повышенных тонах. – Если есть желающие лишиться премии, подходите, записывайтесь.
В офисе медленно, но верно назревал скандал. Зато теперь Верочка знала, что Леша лентяй, а Рома зануда, у которых имелись явные недоброжелатели, а начальницей отдела, похоже, был кто-то из девушек.
– Давай сюда свою бумажку, я посмотрю, – шепнула Верочка Роме, который тут же начал торопливо рыться в барсетке. На стол полетели обрывки бумажек, ключи, документы, какие-то таблетки и даже пулеметная лента презервативов.
– «Сексстрим», – громко прочитал на упаковке Алексей. – Ты что, маму замуж выдать собрался? И что значит «стрим»? Это от слова «стремно» или «экстрим»? И что это за резиночки?
– Это напальчники, – взвизгнул Рома. Кто-то хихикнул. Вере стало жалко багровеющего дядьку, и она тихо потянула упаковку к себе, чтобы помочь с переводом и закрыть щекотливую тему.
– Что, интересно? – Рома выхватил коробочку. – Это я не себе! Не себе!
– Да мне-то какая разница, – искренне утешила его Верочка. – Я посмотрю, может, смогу перевести.
– Это мое, – непоследовательно буркнул толстяк и подтолкнул к ней изжеванную листовку, заполненную бисерными буковками. – Вот то, что для мамы.
Английский вариант там был, поэтому Вера, желая хоть как-то утешить несчастного дядьку, с ажиотажем взялась за перевод. Тактичные сотрудники остались в меньшинстве, если таковые вообще были. Остаток дня народ с подхихикиванием и привиранием обсуждал Ромины таблетки и напальчники. Вере было противно. Она не ожидала от взрослых людей такой тупой тяги к пошлым обсуждениям и пережевыванию чужих слабостей. Дружный коллектив интеллигентных людей вел себя, как трудные подростки в подворотне. Больше всего ее волновало, как отнесся к происшествию Филипп. А еще было не совсем понятно, одна ли она сегодня едет домой. Или все-таки не одна?
Верочка так углубилась в собственные переживания, что не заметила, как к ней крадучись приблизилась Ульяна Валентиновна.
– Веруша, скучаешь?
– Нет. – Вера вздрогнула и улыбнулась. Она только что в мыслях выбирала, в какое авто сесть с Филиппом: в троллейбусоподобный джип или в изящную спортивную машину. И то, и другое ему подходило…
– Вот и правильно.
– А когда конец рабочего дня? – застенчиво перебила Верочка уже готовую к какому-то выступлению Ульяну.
Соратница неодобрительно осеклась. Ей, как будущей свекрови, имеющей взрослого сына «на выданье», нравились работящие и умные девушки. Умной Верочку еще можно было признать, учитывая знание иностранных языков, а вот работящей в свете последнего вопроса – вряд ли.
– В шесть. Так ты вроде сегодня не особо и перетрудилась. – Ульяна побарабанила пальцами по столу. – Рабочий день у нас восемь часов с перерывом на обед.
– Так мне что, с двенадцати отсчитывать? – испугалась Вера. – Я же даже не оформилась еще.
– А-а-а, – подобрела Ульяна. – Тогда прощена.
Девушка не оценила шутку и напряглась. Ей хотелось чувствовать себя равной среди равных, несмотря на возраст. Мужчин она старалась в расчет не брать, помня, как Руся говорила, что мужчины не в состоянии оценивать женщину как себе подобную. У них изначально очень завышенная самооценка, в связи с чем сильному полу надо делать скидку и вести себя как психиатр, согласно кивающий и поглаживающий по головке пациента, мнящего себя Наполеоном. А вот снисходительного отношения женщин нельзя допускать с самого начала.
Но навести порядок в субординации Верочка не успела. Уля, вспомнив, кто кому нужнее в данном конкретном случае, заискивающе заглянула Вере в глаза и покачала головой:
– Все-таки самое главное у женщины фигура, что ни говори! Вот смотрю я на тебя, и слюнки текут. Эх, была б я парнем…
И Ульяна мечтательно закатила глаза, поцокав для выразительности языком.
Верочка отшатнулась и беспомощно посмотрела на рубившегося в очередную стрелялку Алексея. Он целиком ушел в виртуал, и ждать помощи с той стороны не приходилось. Что делать, если Ульяна Валентиновна сейчас начнет хвататься за нее руками, Верочка не знала. Первый день, и уже столько проблем!
Но Уля, посчитав торжественную часть законченной и совершенно не обращая внимания на перевернутое лицо переводчицы, помахала у нее перед носом листком бумаги и без всякого логического перехода сообщила:
– Солнце, надо бы нам это с тобой по-быстренькому перевести!
Девушка так обрадовалась развязке, что даже не обратила внимания на нахальное «нам». С другой стороны, вполне вероятно, что переводы для сотрудников отдела продаж входили в ее обязанности, о которых ее еще не оповещали.
– Давайте, конечно, – выдохнула она и радостно взяла листочек, нацелившись писать надстрочный перевод.
– Не-е-ет, – ласково протянула Уля, – нам его надо напечатать, чтобы клиентам послать, понимаешь?
Вера грустно посмотрела на выключенный компьютер. У Володи в офисе он выглядел немного по-другому, поэтому Верочка, бесплотно потыкав все кнопочки и так и не включив агрегат, хотела перенести неприятное мероприятие на следующий день. Видимо, не удалось.
– Я не знаю, как комп включить, – тихо шепнула она, надеясь, что Уля просто включит его сама. Но Вера просчиталась. Ульяна в ужасе выкатила глаза:
– Ты что, даже включать его не умеешь? А как же ты будешь работать?
– Я работать умею, я только включить не знаю как, – чуть не расплакалась Верочка.
– Ничего себе, – пробормотала Ульяна и нырнула куда-то под стол. Монитор моргнул и вывесил во весь экран здоровенную женскую грудь.
Вера покраснела и судорожно вздохнула. Рабочий стол был каким-то незнакомым, он не был похож на ту программу, в которой она работала у Володи.
– Это «макинтош»? – решила она блеснуть обрывком знаний, чтобы не выглядеть совсем уж дурой.
– Это «экспи», – непонятно ответила Ульяна.
Загрузив «ворд», Уля напряженно посмотрела на Верочку:
– Ну, дальше сможешь?
– Ну, конечно, просто я…
– Неважно. Вот текст, мой почерк разберешь?
– Ой, вы так аккуратно пишете, конечно, разберу, – подольстилась Верочка.
– Вот и разбирай, – смилостивилась Уля и побежала отвечать на телефон.
Верочка, высунув язык, начала прилежно набирать текст на английском, благо что латиница стояла по умолчанию. Параллельно она решила завтра же узнать у кого-нибудь, как переводить текст с латиницы на кириллицу и обратно. Все известные ей комбинации клавиш Вера уже перепробовала, но безрезультатно.
Через полчаса Ульяна вернулась.
– Представляешь, сын опять ночевать остается непонятно где, – сокрушенно поделилась она и неожиданно затихла.
– Что? – Вера спиной почувствовала недоброе.
– Ты что, всегда вот так одним пальцем печатала? – в ужасе спросила Уля, глядя на пару жалких строчек на пустой странице. – И вообще, ты письма оформлять умеешь? Куда, кому, касательно…
– Это же на конверте пишется, – простодушно ввела ее в курс дела Вера, продолжая аккуратно тыкать пальчиком в кнопки на клавиатуре. Перед тем как нажать нужную кнопочку, она изящно вертела указательным пальцем правой руки над клавиатурой, потом нацеливалась на нужную клавишу и нежно нажимала подушечкой, стараясь не повредить ноготок.
– На каком конверте? – простонала Ульяна, переходя на разъяренный тон общения, чем заставила Верочку в непонимании сжаться. – Это факс, понимаешь, факс! Ты хоть делопроизводство изучала, а?
– Вообще-то, – неожиданно подал голос Филипп, – она не секретарь, а переводчица, причем еще неизвестно чья, так что я бы на твоем месте так не горячился. Насколько я понимаю, вряд ли в ее обязанности входит оформление и отправка факсов.
– А как я должна общаться с импортными клиентами?! – завопила Ульяна, забыв про интеллигентность.
– Посредством английского языка, – ехидно напомнил парень, сев на Верочкин стол и тем самым отгородив ее от раздраженной Ульяны. – Если я правильно помню, нас всех брали с условием, что мы владеем языками. Или не так?
– Но раз есть переводчица…
– Нам еще не говорили, что можно ее использовать.
– Да, – вдруг вставил свое веское слово Алексей. – Не говорили. Вот я, например, к ней и не лезу.
– А я что – лезу? – возмутилась Уля.
– Да что вы! – испугалась Вера. Наживать врага в лице Ульяны девушка не планировала. Она вообще не любила ссоры и конфликтные ситуации, этого ей хватало дома. – Мне же нетрудно!
– Да ладно, детка, забудь, – примирительно сказала Уля, поняв, что перегнула, размечтавшись об эксплуатации чужой переводчицы. И ехидно добавила, покосившись на Филиппа. – Что-то мне подсказывает, что это именно ты собираешься ее использовать. Не промахнись.
– Интересно, на что это она намекает… – задумчиво обронил парень, глядя в след удаляющейся со своим письмом Ульяне.
– На себя, – гоготнул Алексей. – В смысле, что опытная женщина может тебе дать больше, чем… Ну, ты понял.
У Веры загорелись щеки и уши. Она искренне не понимала, как так может быть: она только еще размечталась об отношениях с мужчиной, а окружающие уже начали обсуждать это как свершившийся факт.
Филипп, никак не прокомментировав сообщение коллеги, опять спрятался за перегородкой, Алексей снова с остервенением начал барабанить по клавишам, изредка вскрикивая и ругаясь сквозь зубы, а ушедший больше часа назад покурить Рома так и не вернулся, переживая где-то в темном углу свой позор. Воспользовавшись тем, что никому ничего от нее не надо, Вера попробовала очистить рабочий стол от гипертрофированного вымени неизвестной красавицы. Операция долго не удавалась, потом что-то произошло, и вместо груди появилась совершенно порнографическая картинка. Вера остолбенела, а голос Филиппа где-то над ней произнес:
– Оригинальный выбор. Я думал, ты какие-нибудь цветочки поставишь. Люблю непредсказуемых девушек.
– А что там? – Алексей, почти безучастный к процессам, происходящим в помещении, и не покладая рук спасавший вселенную, вдруг оторвался от своей компьютерной битвы и одним прыжком оказался за спиной девушки.
Вера съежилась от стыда и ужаса.
– Ничего себе, – присвистнул Леша. – А еще что-нибудь есть?
– В общем, намек понят, – прокомментировал Филипп, после чего Верочка твердо решила, что ни за что на свете не оправдает его надежд, и даже если этот красавчик будет ждать ее после работы на «Хаммере», она гордо пройдет мимо. Она не ханжа, но и унижать себя не позволит.
Глава 13
Ровно в 18.00 сотрудники словно пчелиный рой поднялись, загудели и начали собираться домой. Судя по всеобщему веселью, стахановцев в компании не было. Верочка, увлеченная борьбой с откровенными картинками на рабочем столе компьютера, пропустила этот волшебный момент и очнулась только тогда, когда весело покидающие рабочие места труженики создали небольшое завихрение воздуха, параллельно обдав Верочку смесью разнообразных запахов, из чего она немедленно сделала вывод, что менять духи вовсе необязательно, даже если бы она пользовалась уксусной эссенцией, а не «Елисейскими Полями». Она растерянно захлопала глазами, глядя вслед жизнерадостно махавшим ладошками коллегам. Мучительно соображая, можно ли по-быстрому обновить макияж или стоит отнестись к внешнему виду с демонстративным наплевательством, чтобы Филипп не возомнил о себе бог знает что, она начала нарочито медленно одеваться. Параллельно с осознанием того, что в помещении никто, кроме нее, не шевелится, Верочка вдруг поняла, что не знает, где на этаже дамская комната, которую вдруг настоятельно захотелось посетить. Броуновское движение мыслей мешало сосредоточиться и понять, что важнее: отсутствие Филиппа или тяжелая борьба с физиологией.
Физиология победила. Выскочив в коридор, Вера начала метаться по пустому пространству, прислушиваясь к возможным признакам жизни. Похоже, народ в конторе подобрался на редкость трудолюбивый – тишина стояла, как на кладбище зимой. Через несколько минут Верочке уже стало наплевать на половую принадлежность первого встречного, у которого можно будет поинтересоваться, где пудрят носы и прочее. Она ломилась в запертые двери, надеясь, что за одной из них обнаружится искомое.
Неожиданно одна из дверей поддалась ее бешеному напору, и Вера ввалилась в небольшой светлый кабинет, протаранив сидевшего спиной ко входу мужчину. Второй, возвышавшийся за столом как гора мышц, упакованная в мешковатый костюм, гостеприимно растопырил руки:
– О, какой приятный сюрприз! Вы по делу или так?
– Где здесь туалет?
– Здесь? Должен вас разочаровать. Туалет дальше по коридору, а здесь мой кабинет.
– Вы меня не разочаровали, – светским тоном сообщила Вера, торопливо пятясь на выход.
Когда она через десять минут подкрашенная спускалась вниз по лестнице (осваивать лифт в одиночку Верочка не решилась), мысли в ветреной девичьей головке устроили форменное перетягивание каната, швыряя хозяйку из одной крайности в другую.
«И зачем он мне? – строго размышляла Верочка. – Красота нужна женщине, а для мужчины это – дефект. Причем у Филиппа он очень ярко выражен. Наверняка считает себя эталоном! Рядом с таким всю жизнь придется мучиться в ожидании, что какая-нибудь Лариса его уведет. Вся жизнь борьба, покой нам только снится… А что ему сказать, если он меня ждет? Да нет, конечно, он уже уехал. В любом случае скажу, что сегодня у меня свидание. А здорово было бы, если бы он меня ждал прямо у лестницы, и чтобы кто-нибудь это увидел… Ну, даже если никто не увидит, ничего страшного: я же откажу ему? Интересно, он ведь обидится! И как потом работать в одном отделе? Мы же сидим почти рядом! Придется соглашаться, что ли?»
Мысли были похожи на овощное рагу, перемешанное неумелой хозяйкой: сплошная каша без признаков цельных составных частей.
Перед офисом было пусто. Легкий снег тонкой серебристой паутиной накрывал стоянку и заметал одиночные машины припозднившихся сотрудников.
«Вот вам здрасьте! А зачем я красилась? – молнией мелькнула юркая мыслишка, но Верочка тут же сама себя одернула: – Вот и хорошо. Ссориться не придется».
Довод был малоутешительным. На глаза наворачивались горячие злые слезы. Вера уже чувствовала себя подло обманутой. Сначала обедать водил, жвачкой угощал, за локоть держал, а потом – раз! И сбежал. Как будто Верочка была какой-нибудь хищной каракатицей, от которой надо вот именно так, по-воровски, под покровом ночи улепетывать, не попрощавшись.
Она гордо вскинула голову и широким шагом направилась в сторону метро, стараясь проглотить резиновый комок, распиравший горло словно теннисный мяч, и удерживая предательски подрагивающую нижнюю губу. Все мужики предатели и подлецы!
– …Вера, я уж думал, что пропустил тебя! – радостно улыбаясь, у входа в метро прыгал Филипп.
«Все-таки мужчины потрясающе инфантильны, даже лучшие из них!» – констатировала Верочка про себя, с некоторым недоумением глядя на подмороженного кавалера. Странно, но ему даже не пришло в голову, что ее может кто-нибудь встретить или она элементарно пойдет другим путем: может, ей домой на автобусе удобнее добираться!
Но начинать общение в нерабочее время с анализа не совсем логичных поступков Филиппа было бы верхом склочности, поэтому Вера просто отбросила от себя неприятные мысли и кокетливо моргнула, скосив глаза на спешащих мимо прохожих:
– Ты меня ждал?!
– Поехали? – вместо ответа Филипп покровительственно приобнял ее за плечи.
Почему-то сказать с независимым видом, что у нее на сегодня другие планы, Верочка не смогла. И даже не попыталась.
– Ну, поехали. А куда?
– Домой, – лаконично и довольно неожиданно просветил ее кавалер.
Вера заволновалась. Вопросы кружились в воздухе, как снежинки, подгоняемые предновогодней метелью: к кому домой, что значит «домой», почему домой, а не в ресторан?.. Но озвучивать это все она постеснялась, сделав вид, что подобные мелочи ее не интересуют. Девушку, привычную к избытку мужского внимания вообще мало что интересует, она не особо заботится о последствиях и не боится неожиданностей, чувствуя себя вправе в любой момент огорчить кавалера отказом.
Поэтому Верочка неопределенно пожала плечами и улыбнулась. Стоять на улице уже надоело, колени мерзли, а нос начал пощипывать безжалостный мороз. Надо было срочно занести организм в тепло, пока не потекли сопли, портя романтизм общего настроя. Красный нос и судорожные пошмыгивания, без сомнения, разрушат ореол утонченности и совершенства, а Верочке почему-то казалось, что Филиппу нравятся именно безупречные девушки с легким налетом стервозности.
– Прошу, – кавалер картинно наклонил голову в меховой кепке, из-под которой весело пламенели замерзшие уши. Рукой он показывал непонятно куда, поэтому Вера продолжала нерешительно топтаться у ступеней метро. Они стояли недалеко от перекрестка, и вычислить, где стояла машина Филиппа, было невозможно. Веру даже начала злить его недогадливость: ну куда ей идти? Девушка попыталась изобразить недовольство, но, встретившись с ним взглядом, вдруг почувствовала, как подгибаются ноги. Обаяние Филиппа, волнами накатывавшее на нее, было почти физически ощутимо. В груди что-то тревожно натянулось и затрепетало, а Филипп, взмахами своих телячьих ресниц и блеском ровной клавиатуры зубов, играл на этой трепещущей струне, как завзятый балалаечник.
«Возмутительно красивый мужик!» – юркнула по поверхности Верочкиного сознания мысль, не лишенная трагической тональности, поскольку красивый мужчина подобен крупному бриллианту: и похвастаться хочется, и уберечь нет никакой возможности – рано или поздно украдут. Всякие восточные шейхи делали очень правильно, пряча своих красавиц жен от посторонних глаз, чтобы не провоцировать завидущих сограждан. Но что делать европейским женщинам, дабы сохранить при себе мужа, исторический опыт умалчивал. А Вера любила постоянство, которого у нее, как ни странно, не было. Только недавно она обсуждала с Русей, что выбирать надо хорошо стоящего на ногах, но не особо презентабельного мужчину. По умолчанию таковым считался Гоша, поскольку Руслана была уверена, что сделала правильный выбор, имея рядом с собой мужа, боготворившего красавицу жену и имевшего возможность обеспечить ей должный уровень жизни, при этом не задавая лишних вопросов. К сожалению, клонировать такое сокровище, как Гоша, никто не додумался, поэтому Верочка вынуждена была как-то устраивать свою судьбу сама. Тем более что лысоватый Георгий, обладавший круглой розовой лысиной и аккуратным пивным животом, похожим на спрятанный под рубашку мяч, имел очень мало общего с универсальным образом возможного жениха. Вера хоть и не рассчитывала на журнального красавца, но хотела все-таки найти какой-нибудь менее задрипанный экземпляр. Конечно, смутное представление об определенном наборе характеристик своего будущего мужа она уже имела, но сейчас, глядя на Филиппа, Вера поняла: ей решительно наплевать на все, что говорила дальновидная Руся и что подсказывал холодный разум, загнанный эмоциями куда-то к копчику. Ей хотелось целоваться. А еще хотелось любви, африканских страстей и чего-то томительно-красивого в исполнении озябшего красавца. В животном мире все было просто: если самец распускал хвост или плясал свой брачный танец – он планировал совместную кладку яиц или общее хозяйство в одной берлоге. Люди – существа высокоорганизованные, с развитым интеллектом, поэтому женщины часто ошибаются, принимая за брачные игрища какие-то бесперспективные телодвижения и трубные вопли про любовь. Вера это уже знала и ошибиться не хотела. Данное знание не давало повод думать, что Верочка планировала женить на себе каждого, кто попадал к ней в постель. Но и отношения надо было строить исходя из возможных перспектив. Она еще не предполагала, чем может закончиться роман с Филиппом, но впервые ей было почти все равно. Или Вера просто пыталась убедить себя в этом, понимая, что рассчитывать особо не на что.
Колготки уже совершенно примерзли к ногам, а ледяной ветер упорно рвал капюшон дубленки.
– Пошли, что ли? – Филипп почему-то не взял ее под руку, чтобы хотя бы подтолкнуть в правильном направлении.
– Пошли, – согласилась Вера. Можно подумать, до этого она возражала!
Но оба так и не сдвинулись с места. Филипп, видимо, как человек воспитанный, желал пропустить даму вперед, а дама тупо не соображала, куда двигаться.
– Что-то не так? – глупо поинтересовался парень, пряча руки за спиной, словно у него там был букет, но Вера знала, что никакого букета у него нет, так как руками он уже махал. Пустыми.
– Да все нормально. Пошли.
– У тебя карточка или жетон? – вдруг спросил Филипп, когда Верочка уже готова была двинуться к покосившемуся светофору, торчавшему на перекрестке, лишь бы пойти хоть куда-нибудь.
Это был вопрос вопросов. Вера даже хихикнула. Но не весело, а нервно. Голубоглазый принц начал утомлять ее своей непредсказуемостью.
– Карточка, – пожала она плечами.
– Тогда пошли. У меня тоже.
«Оба-на! – плюхнул внутри Верочки дурацкий смешок. – Мы поедем на метро!»
Вера вдруг обиделась, почти оскорбилась, словно ей наобещали с три короба, а потом обманули. Но уже через мгновение она поняла: Филипп вовсе не был таким крутым, как ей казалось, а от этого он стал ближе. И смущал ее уже намного меньше. Конечно, в метро не так уж здорово, зато час пик, а это значило, что Верочка сможет прижаться к своему спутнику.
«Тоже мне, озабоченная!» – тут же одернула она себя, но без энтузиазма. С одной стороны, Вере, как и любой девушке, очень хотелось павлиньих приплясываний, дорогих подарков и долгого завоевания, а с другой… современные рыцари стали слишком мобильными, поэтому не всегда выдерживают длительную осаду, норовя переметнуться к более доступной крепости, со стены которой свисает веревочная лестница для удобства завоевания. Рисковать почему-то не хотелось. А метро представлялось Верочке той самой веревочной лестницей, потому что давка сближает и крушит барьеры в отношениях коллег, прессуя их в многослойные сандвичи и ускоряя обменные процессы как в информации, так и в организме. Когда взмокшая и помятая пара вываливается из вагона, радостно глядя друг на друга, то оба еще долго ощущают себя единым организмом.
Филипп продолжал красиво ухаживать, но в антураже подземки, да еще учитывая, что полдня Верочка размышляла, какая машина ему больше подходит, его галантность смотрелась несколько комично. Парень явно не осознавал, что Вера уже считает его своим в доску и не планирует заходиться от восторга по поводу оказываемых знаков внимания.
