Текст книги "Три мушкетерки"

Автор книги: Арина Ларина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Но Ян Харитонович лишь галантно поухаживал, потанцевал, но вместо спиртного начал приносить соки.

«Перестаралась, – пригорюнилась Ковальчук. – Этак, чего доброго, он вообще решит, что я невинное дитя. Ага. А потом страшно удивится. И разочаруется».

Чтобы исправить ситуацию, она пролепетала, доверчиво заглянув Яну Харитоновичу в глаза:

– Вы знаете, я мужчин вообще боюсь. Меня столько раз обманывали!

«Что ж за день-то такой! – мысленно рассвирепела Ленка. – Что я всякую чушь несу? Получается, будто я такая дура, что на мне пробы ставить негде!»

– Вот и тетя говорит, что никому верить нельзя. Она меня очень строго воспитывает, – добавила Лена и вздохнула.

Обалдевший от избытка противоречивой информации, Ян Харитонович лишь кивал и сочувственно шевелил бровями, подкладывая даме тарталетки. К нескрываемому удивлению обкормленной и практически трезвой нимфы, кавалер отвез ее домой к тетке, целомудренно чмокнул ей ручку и отбыл восвояси, взяв Ленкин номер телефона.

Засыпала она со смешанным ощущением удовлетворения и изумления.

Новый знакомый выпадал из всех известных ей схем поведения самцов.

Утро било в окно пронзительными солнечными лучами. За тонким тюлем голубело совершенно ясное небо. Аня испуганно села в кровати и стала озираться. Стильная комната, дорого и со вкусом обставленная, была чужой. Впервые в жизни она ночевала не дома и, судя по всему… с мужчиной? Она в ужасе натянула одеяло до подбородка и начала мучительно прислушиваться. В недрах квартиры кто-то шевелился. Цепенея от смущения, Кочерыжкина вскочила с кровати и принялась судорожно собирать разбросанные по комнате вещи. Располагались они столь причудливо и далеко друг от друга, что Аня даже боялась представить, что она тут вчера вытворяла. И главное, с кем? Вроде они были весь вечер с Лешкой, но окончание праздника стерлось из памяти, оставив мутноватый калейдоскоп обрывочных воспоминаний.

Пешеходов застал ее замершей у окна, с ворохом вещей и напряженным лицом.

– Леша, – облегченно выдохнула Аня, снова смутилась и попыталась прикрыться.

– Судя по тону, ты не была уверена, что приду именно я, – расхохотался Лешка, разрядив напряжение. – Ну ты даешь, отличница! Кстати, ты такая клевая. Я даже не ожидал. Я в школе всегда думал, какая ты можешь быть. А ты вон, оказывается, какая. Просто бомба. Спасибо тебе, принцесса!

– Да уж, – пробормотала обалдевшая принцесса, словно для нее подобные похвалы были в порядке вещей.

– Анютка, я опаздываю, у меня дела в городе. – Пешеходов поцеловал ее в плечо и потрепал всклокоченные волосы. – Дверь захлопни, когда будешь уходить.

– Ага, – прошептала ему вслед счастливая Анька.

В школе Пешеходов часто звонил ей и спрашивал домашние задания. Теперь он позвонит ей по другому поводу. Аня судорожно вздохнула и рассмеялась.

Вот оно, счастье.

Предложение Дима действительно сделал красиво. Утром Вику у подъезда ждал розовый лимузин. Она не стала сообщать, что не любит розовый цвет. Разве это имеет значение, если внутри на сиденьях белые розы и плюшевый мишка, поющий Димкиным голосом «Будь моей женой»?

– Пижон, – буркнул Николай Борисович, глядя на отъезжающее розовое чудо с шариками. Но в голосе его звучало удовлетворение.

Похоже, дочку он пристроил неплохо. В конце концов, если парень окажется нормальным, всегда можно взять его в бизнес. А если нет, то свадьба все равно будет исключительно за счет жениха и никак иначе, поэтому Николай Борисович ничего не теряет. В крайнем случае он выдаст наследницу замуж еще раз.

Покатав невесту на лимузине и получив ее согласие выйти за него замуж, Дима с роскошным букетом отправился к Викиным родителям.

– Ты там с папой осторожнее, – на всякий случай предупредила она, заботливо поправив любимому галстук. – Он у меня такой…

– Я уже в курсе, – ухмыльнулся Дима. – Имел счастье пообщаться. Видишь, какой букет здоровый купил? Это не для красоты, а отбиваться! – Но увидев Викино вытянувшееся лицо, жених ободряюще поцеловал ее в щеку и шепнул: – Не бойся, драки не будет. Я сразу убегу, если что.

– Хватит острить, – нахмурилась она. – У меня сегодня чувство юмора на плановой профилактике. Не работает. Столько всяких событий, что я только волноваться способна.

– Волнуйся, – великодушно разрешил будущий муж, нажав кнопку звонка.

Анна Павловна решила соблюсти приличия и сделать вид, будто визит этот неожиданный. Сватовство должно пройти по всем правилам.

– Коля, не наскакивай на мальчика. – Она умоляюще взглянула на мужа. – Это в любом случае ничего не изменит, лишь отношения с ними испортим.

– Можно подумать, я неандерталец какой-то! – рявкнул супруг. – Никто никого бить не станет, успокойся. Дадим согласие, и пусть катятся.

Но в душе ему очень хотелось, чтобы в будущем зять знал свое место. Пусть хотя бы побаивается, сопляк!

Увидев ехидную физиономию папеньки, Дмитрий решил не затягивать церемонию и с порога объявил:

– Глубокоуважаемые Николай Борисович и Анна Павловна! Я пришел просить руки вашей дочери!

– А сердце? – язвительно напомнил папаня.

– Своим сердцем она распоряжается сама, поэтому у нее и попрошу, – дружелюбно парировал Дима. – Вернее, уже попросил. Но вы воспитали замечательную дочь, и мы решили не принимать столь важное решение без вашего согласия.

– Прекрасно, – усмехнулся Николай Борисович. – Если мы возражаем, то вы поперек родительской воли не пойдете?

– Мы люди современные, – стараясь не расхохотаться, сообщил Дмитрий, – поэтому все равно поженимся. Но станем переживать. Правда, Викуля?

Викуля, сверлившая взглядом отца, многозначительно сопела.

– Так, любезный зять, не будем тратить мое время. Пошли обсуждать материальные моменты этой вакханалии, – велел Николай Борисович и, отобрав у Димы букет, подтолкнул его в сторону кабинета.

– То есть вы согласны? – Дмитрий хотел оставить последнее слово за собой.

– Да-да, я согласен. Женись на мне, и я покажу тебе небо в алмазах, – буркнул будущий тесть.

– Благодарю. – Жених церемонно упирался, пытаясь пропихнуть Николая Борисовича вперед. – Вы такой приятный человек!

– Да-а-а, – пророкотал приятный человек. – Ты даже не представляешь, как тебе со мной повезло. Иди давай, хватит кланяться. Будем решать с банкетом. Заодно и жилищный вопрос перетрем. Надеюсь, ты не планируешь размножаться на моей территории?

– Не планирую. Жилищный вопрос на мне. Дочь вашу забираю, говорю «спасибо» и начинаем изредка ездить друг к другу в гости.

– По рукам, – обрадовался Николай Борисович.

Субтильная, бородавчатая женщина, смахивающая на жабу, сурово рассматривала Аню из-под очков. Кривя тонкие губы в презрительной гримасе, она явно собиралась сказать что-то обидное.

Кочерыжкина съежилась и приготовилась дать отпор. Неприятная дама являлась завучем начальной школы, и звали ее Лариса Ричардовна. Даже страшно было подумать, как дети умудрялись выговаривать ее отчество. Аня даже в мыслях не пыталась называть собеседницу по имени-отчеству, сразу окрестив ее мегерой. В конце концов, Ане не так нужно место учителя в этой школе. С педагогами вообще была напряженка, как выяснилось. А уж в школе, где учитель первых классов за пару месяцев до окончания учебы внезапно по семейным обстоятельствам помахал всем ручкой, завуч должна прыгать от радости, что к ней пришла устраиваться выпускница пединститута. Да не просто выпускница, а без пяти минут специалист с красным дипломом.

– Ну, зачетка ваша еще не аргумент, – словно подслушав Анины мысли, хорошо поставленным голосом прогремела Лариса Ричардовна.

– Мне бы не хотелось занимать ваше время, – вежливо, но решительно объявила Аня. – Если вам учитель не требуется, то я пойду.

Завуч, проработавшая в школе без малого тридцать лет, имела железные нервы и непоколебимую уверенность в том, что ее должны слушаться все, включая нахальных малолетних выскочек, мнивших себя педагогами, и родителей, нарожавших придурковатых и неуправляемых отпрысков и регулярно пытавшихся уравновесить выходки своих дебильных детей конфетно-букетными подношениями. Уже от одного только слова «шоколад» у нее начинался диатез, а при виде цветов болела голова.

Многолетний опыт ведения дискуссий выручал ее всегда. Стоило чуть добавить децибел в громкость голоса, как любой оппонент сникал и покорно дослушивал монолог Ларисы Ричардовны до конца. А это всегда были именно монологи, ведь диалог подразумевал, что завуч тоже должна кого-то слушать. Но кого слушать, когда вокруг одни идиоты, которыми нужно руководить и которых необходимо наставлять, пока они не наделали глупостей?

Поэтому на реплику Кочерыжкиной Лариса Ричардовна не обратила внимания, властно продолжив:

– У нас лучшая школа в районе, опытнейшие педагоги. Мы работаем не на овощебазе, а с детьми. Это налагает на любого члена нашего педколлектива громаднейшую ответственность. Далеко не все осознают степень нагрузки, многие вообще не понимают, что значит быть учителем, и, конечно же, не выдерживают и отсеиваются уже на начальном этапе.

В том, что немногие в состоянии выдержать Ларису Ричардовну, Аня не сомневалась.

– Я, пожалуй, пойду, – попыталась она откланяться, но не тут-то было.

– Так вот, мы дадим вам шанс влиться в наш коллектив, несмотря на то, что пока вы не внушаете мне доверия.

– Так, может, не надо? Зачем рисковать? – обозлилась Кочерыжкина. – Еще отсеюсь не вовремя.

– Мы сами вас отсеем, если поймем, что вы наше доверие не оправдали, – утешила Лариса Ричардовна. – А сейчас оформляйтесь, я познакомлю вас с классом и с коллегами. И запомните: только крайние обстоятельства вынудили меня взять не педагога со стажем, а… вас.

Аня даже удивилась, что мегера обошлась всего лишь местоимением, не добив ее каким-нибудь унизительным существительным.

– У меня тоже крайние обстоятельства, – вздохнула Аня. – Иначе я бы ни за что на свете не стала это все слушать.

Она уже решила, что, получив диплом, непременно поменяет место работы.

Попытки усреднить дефекты мужчин с целью вывести общую формулу статистического мужлана, пьющего под футбол пиво и лениво изменяющего жене, если обломится, безосновательны. Все мужчины разные. У них разные мысли, цели, методы завоевания женщин. Они даже храпят и разбрасывают носки по-разному. Некоторые и вовсе аккуратно складывают их в отдельную корзиночку.

Ян Харитонович вел себя непонятно. Ленка никак не могла просчитать его действия, а потому пугалась и раздражалась. На бюст он смотрел уважительно, но не лапал. На подарки и рестораны не скупился, однако на благодарность за кормежку и презенты не намекал. Каждый раз после свидания привозил Ковальчук к ее подъезду, церемонно прощался, целуя ручку, и уезжал.

– Вика, – ныла Ленка. – Может, с ним что-то не так?

– Если с ним что-то не так, то зачем ему тогда ты? – резонно замечала подруга. Ей было совершенно не до Ленкиных проблем. Подготовка к свадьбе шла полным ходом. Папа с Димой внезапно сдружились на почве экономии и категорически отвергали Викин дорогостоящий креатив. Вместо сотни белых голубей, которые должны были красиво взмывать в небо, они согласились лишь на двух.

– С двух если чего и капнет, то немного, – рушил романтику папа. – А сотня всех гостей обгадит.

Вместо лимузина, покрытого белыми розами, они предложили банальные фирменные букетики и куклу на капоте.

– Замуж выходят раз в жизни, – чуть не рыдала Вика. – Я хочу, чтобы была сказка.

– Викуся, если пойдет дождь, то пока мы на такой машине доедем до загса, она будет выглядеть как мусоровоз, – убеждал Дима.

– И не факт, что ты только один раз замуж выйдешь, – бдительно добавлял папа. – Давай считать эту свадьбу репетицией.

Единственное, на что они согласились, – на платье. С совершенно неприличной ценой. Папино желание пустить пыль в глаза партнерам и Димино желание не поссориться с Викой в ходе подготовки к торжеству сыграли свою роль.

И сейчас Вике остро хотелось начать хвастаться платьем, а не слушать Ленкино нытье. Но раз у подруги беда, надо терпеть.

– Он даже не целуется! Представляешь? – бушевала Ковальчук. – Месяц прошел, а он изображает непонятно что.

– Лен, месяц – мало. Если у него какое-нибудь старорежимное воспитание, то он еще год может так круги нарезать, – объяснила Вика.

– Не, я на год не согласна, – испугалась Ленка. – Он за год совсем струхлявеет. Не мальчик же! Какой год? Так нельзя. Надо форсировать события. Только я не знаю как. Чего делать-то?

– Слушай, найди себе какого-нибудь другого! Пусть будет параллельно. На всякий случай.

– Да я бы нашла, только где? – взвыла Лена. – Мужики не грибы, под деревьями не растут. На маникюр ко мне одни тетки приходят и голубые. Ты теперь со своим Димой. Мне даже в клуб не с кем пойти нормально. Не с Кочерыжкиной же! Да и некогда. Меня Ян каждый вечер куда-нибудь таскает. Я уже репертуар филармонии и всех театров наизусть выучила. Тоска зеленая!

– Ленка, пользуйся, повышай свой интеллектуальный уровень. Авось, потом пригодится.

– Не пугай. У меня уровень уже зашкаливает. И не только интеллекта. Устала я от неопределенности этой, от обстоятельности. Тоскливый он какой-то. Вроде при деньгах, а радости мне никакой. Я даже стала думать: ну, вот, предположим, женится он на мне. Деньги там, то-се, шубы, колечки… А как я с ним жить-то стану? Он же как с другой планеты.

– Мужчины, Лен, все с другой планеты. Их к нам как диверсантов забросили – нервы мотать и жизнь усложнять. – Вика вздохнула, вспомнив, как пыталась втолковать папе и будущему супругу, почему платье за вечер необходимо поменять три раза, а гостей развозить по домам непременно на лимузинах, а не на такси.

– Ладно, может, мой окажется половым гигантом, – очень последовательно завершила разговор Лена. – Надо по-быстрому выяснить и либо заканчивать эти приседания, либо… В общем, пока!

– Пока, – пробормотала так и не успевшая похвастаться Вика.

Знакомство с мамой будущего мужа – та еще эпопея. Мамы бывают очень разными. Редко встречаются свекрови, уверенные, будто непутевому сыну крупно повезло найти замечательную девушку. Чаще доминирует мнение, что повезло девушке, которая пришла на все готовое – не поила, не кормила, не растила, не воспитывала, а теперь вот непонятно за какие заслуги огребла такое сокровище. Но некоторым свекровям хватает ума и такта отдать свою кровиночку молча. В конце концов, ведь может оказаться, что сын не такой уж дурак и жену выбрал вполне сносную. Более дальновидные не портят отношения с матерью своих будущих внуков, чтобы впоследствии, получить свободный доступ к пухлым карапузам. Глупо сначала ругать будущую невестку последними словами, активно препятствовать свадьбе, поссориться на самом мероприятии с родителями молодой жены, а потом удивляться, что тебя не зовут в гости.

Мама Дмитрия оказалась дипломатом. Правда, она скорее соблюдала нейтралитет, нежели изображала радость от предстоящего родства. Юлия Карловна была астрологом-самоучкой. Однажды она приобрела пару тонких книжек с гороскопами и с тех пор скупала все лунные и прочие календари и глобальные предсказания маститых коллег.

Внешне свекровь Вике понравилась: высокая, сухопарая, с решительно выдвинутым подбородком и приветливой улыбкой. Белоснежные, явно вставные зубы блестели, как у голливудской звезды. На морщинистой шее болталась связка оригинальных бус. Она молодилась, была в меру современна и симпатична.

Доброжелательно оглядев Вику, Юлия Карловна с сожалением констатировала:

– Жаль, что вы именно сегодня пришли знакомиться. Сегодня день «жаба». Вот если бы завтра… Ну да ладно. Теперь уже ничего не изменить. Кстати, у вас с Митенькой планеты тоже не очень хорошо сочетаются. То есть вы, конечно, не пугайтесь, ничего плохого. Но и порадовать мне вас тоже нечем.

После столь впечатляющего вступления Вика впала в тревожную задумчивость. Гороскопам она не верила, но и идти против звезд побаивалась.

– А что же теперь делать? – К концу визита она уже так переволновалась и устала от тяжелых предчувствий, что решила посоветоваться. Тем более что будущая свекровь довольно благожелательно улыбалась, расспрашивала о планах и даже пару раз похвалила.

– Надо свадьбу назначить на правильный день, – назидательно подняла пальчик Юлия Карловна. Белый бублик скрученных в рагульку волос на ее тщательно причесанной голове торжественно дрогнул.

Идти на Викину свадьбу Аня отказалась. Во-первых, на свадьбу стихи не подаришь. Надо что-нибудь существенное. Тем более на такую роскошную свадьбу, про которую целый час заливалась соловьем Вика. А во-вторых, Ане Кочерыжкиной было даже страшно подумать, что «он» может быть тоже приглашен. То, что Аня посчитала началом новой жизни, трамплином для счастья и вообще – крутым поворотом в своей серенькой судьбе, оказалось миражом. Даже не миражом, а какой-то гадостью. Леша Пешеходов просто хотел переспать с бывшей одноклассницей, реализовав свои подростковые фантазии.

Все.

Больше ничего такого он не планировал, и когда просил Аньку захлопнуть дверь, то имел в виду, что она тоже просто развлеклась и уйдет навсегда. В Лешкиной жизни, разумеется, будет еще много женщин, а рядом может остаться лишь самая достойная, лучшая и подходящая. Кочерыжкину он таковой не считал.

Поняла это Аня не сразу. Сначала неделю прождала его звонка. Хотелось рассказать, что Лешка стал ее талисманом, потому что она устроилась на работу, стала по-другому себя воспринимать, похорошела, приобрела уверенность и даже в зеркало начала смотреть с интересом. Вот позвонит Алеша, и она расскажет про детей – очаровательных, смешных, иногда нелепых, доверчивых, беззащитных. Про мегеру, которая оказалась вполне сносной теткой, работу с которой можно пережить, если про себя посмеиваться над ее самоуверенностью и маразматическими идеями. Аня долго придумывала, как она станет его называть, обкатывая на языке ласковые прозвища и производные от Лешкиного имени.

К выходным она начала нервничать, а в субботу не выдержала и поехала к нему домой, благо адрес сохранился в памяти. Пешеходов искренне удивился, увидев маячившую у подъезда одноклассницу.

– Кочерыжкина, привет! Ты чего тут?

Аня растерялась. Действительно, как объяснить, чего она тут?

– Тебя жду. – Она улыбнулась, чувствуя предательскую дрожь в ногах.

– А зачем? Еще раз переспать хочешь? – озадачился Лешка. – В принципе… давай. Я только «за».

Она бежала, наступая в начинающие подсыхать апрельские лужи. Пульс стучал в ушах так, словно какой-то чукотский шаман бил по барабанным перепонкам. Тело дрожало, вибрировало и не слушалось – ноги норовили подогнуться, в груди нарастала тошнота, а голову стиснул обруч с шипами.

Счастья нет, потому что его не может быть никогда. То, что Анька приняла за первую ступеньку к счастью, которого у нее никогда не было, оказалось лишь глаголом «переспать». Необходимо было кому-то выплакаться, но тайна казалась настолько постыдной, что звонить подругам она не решилась. Это была жирная точка на всех ее мечтах.

Клякса. Такая же нелепая, как и вся Анькина жизнь.

Лена, будучи девушкой простой и незатейливой, не любила двусмысленных ситуаций. А ее отношения с Яном Харитоновичем были не просто двусмысленными, а многозначными. В том смысле, что понимать их можно как угодно, только никакого позитива ни одна из версий Ленке не несла. Конечно, на безрыбье и рак рыба, но нужен ли ей рак, вот в чем вопрос.

– У тебя новый кавалер? – осторожно поинтересовалась тетка. И в ее голосе отсутствовали нотки презрительного сочувствия. Обычно она именно сочувствовала племяннице, ведь бестолковая девица вечно выбирала не тех.

– Типа того, – неопределенно кивнула Лена.

С одной стороны, Яна можно считать кавалером, а с другой… Кавалеры так себя не ведут! В их действиях должен быть какой-то прогресс. А ухаживания Яна Харитоновича застыли на начальном этапе, и он даже не пытался продвинуться дальше в отношениях и ближе к телу. Конечно, это такая редкость в наше время, но не всем она нужна.

– Приятный молодой человек. – Софья Леонидовна явно жаждала подробностей.

– Откуда ты знаешь?

– В окно видела, – застеснялась тетка.

– Ты что, с биноклем сидела? Как ты из окна его приятность разглядела? Кстати, если бы ты его разглядела, то не назвала бы молодым человеком.

– А сколько ему лет?

– Много, – призналась Лена. – Но сколько точно, не знаю. Думаю, он младше тебя.

– Ой, – Софья Леонидовна нервно забегала по кухне. – Это многовато. А у вас с ним серьезно?

– У него со мной серьезно. Он такой же старорежимный, как и ты. Даже целоваться не лезет. Так что можешь не бегать тут и руки не заламывать. На мою невинность не покушается. – Последняя часть фразы получилась у Ленки безнадежно тоскливой, и она чуть не всхлипнула от жалости к себе.

– Да было бы на что покушаться. Боюсь, он не понимает, с кем связался, – поджала губы тетя.

– Ну, отбей его у меня, – великодушно предложила Лена. – И усынови. Ему подойдет какая-нибудь очкастая интеллектуалка из непристроенных дочек твоих знакомых. Он у нас любитель театров и классической музыки.

– Ты говоришь с таким презрением, будто он какой-то ханурик, не достойный твоего внимания. Привыкай к приличным мужчинам, тебе замуж скоро выходить! – Софья Леонидовна возмущенно уставилась на глупую племянницу. – Прошляпишь свое счастье, выскочишь за какого-нибудь вертихвоста и станешь всю жизнь вместо театров и классической музыки слушать шансон и искать мужа по подворотням.

– Еще неизвестно, что хуже, – возразила Ленка исключительно из вредности. Крайние варианты ее не устраивали, а Ян Харитонович со своими приседаниями казался именно крайностью. – Ладно, пошла я на судьбоносную встречу. Будем твоего протеже на вшивость проверять.

– Лена, не смей! Ты потом пожалеешь! В кои веки приличный мужчина! – всполошилась тетка.

– Разберемся. Пей валерьянку и смотри телик. Если не приду ночевать, значит, все хорошо, – успокоила племянница.

– Леночка, ты очаровательна. – Ян Харитонович начинал с этой фразы каждую встречу. Правда, его словарный запас не ограничивался этим комплиментом, но данная фраза являлась ключевой и повторялась с одинаково восхищенной интонацией. Лена даже подумала, что приди она с фингалом или в прикиде Бабы-яги, он сказал бы то же самое.

– Ян, я хотела с тобой поговорить. – Лена решительно взяла его за руку. – Это очень серьезный разговор, поехали к тебе.

– Ко мне? – изумился кавалер.

– А чего ты всполошился? У тебя что, жена дома? Или дети по лавкам скачут? Или ты боишься меня скомпрометировать?

– Ну что ты такое говоришь?! Конечно, поехали. У тебя что-то случилось? – озадачился Ян Харитонович.

– Поехали, а? – Лена заглянула ему в лицо и многозначительно моргнула.

Он тоже старательно моргнул в ответ, но во взгляде плескалось такое изумление, такая растерянность, что Ленке захотелось немедленно распрощаться со странным кавалером навсегда.

– Конечно! – Он суетливо распахнул дверцу и галантно подсадил барышню в машину. Натужно скрипнув, авто заметно просело.

Ехали они молча. Тишина была бы гнетущей, если бы не пиликанье какого-то скрипичного концерта, лившееся из динамиков.

Через полчаса за окнами начали мелькать деревья, а потом и вовсе потянулась темная полоса сырого весеннего леса, еще голого, но уже просыпающегося от зимнего оцепенения.

– А мы куда едем? – вдруг напряглась Ленка. – Ты что, в лесу живешь?

– Почему в лесу? – обиделся Ян. – У меня дом за городом. Ты же сама сказала – домой.

– А что, квартиры в городе у тебя нет?

Лена живо представила, как будет жить в какой-то деревне без клубов, магазинов и прочих цивилизованных развлечений, и чуть не вывалилась из машины.

– Зачем мне квартира в городе? Сейчас такая безобразная экология в мегаполисах, что чем дальше оттуда уедешь, тем лучше. Я теперь хотя бы по ночам и выходным имею возможность дышать свежим воздухом.

Подобный пенсионерский настрой мадемуазель Ковальчук считала неприемлемым. Последнее, что ее интересовало в этой жизни, – свежий воздух.

Но дом слегка примирил ее с точкой зрения кавалера. Это был не дом, а домище – огромная вилла в прибалтийском стиле, вокруг которой простирался парк с альпийскими горками, фигурками и дорожками.

– Какая прелесть! – воскликнула Лена, выпрыгнув из автомобиля.

– Тебе нравится? – расцвел Ян. – Я рад.

– А уж я-то как рада. – Ленка вспомнила, зачем приехала, и требовательно притянула Яна Харитоновича за галстук.

Он затрепыхался, расставил руки самолетиком и втянул живот.

– Не хочешь меня обнять? – намекнула она, уже сожалея, что затеяла эту ерунду. В городе она могла бы уехать на метро или на такси, если что-то пойдет не так, а что делать в глуши? Правда, поселок элитный, от шоссе к нему тянется гладкая асфальтированная дорога, однако вряд ли тут ходит общественный транспорт.

– Лена, пойдем в дом, ты замерзнешь, – ужом выкручивался покрывшийся бордовыми пятнами Ян Харитонович.

– А ты меня согрей, – это она уже почти потребовала – с вызовом, звенящим от обиды голосом.

– Лена… – Он замялся, и свекольные пятна слились в сплошной цвет бордо, равномерным слоем покрывший шею и физиономию. – Зачем ты так?

– Как? Нет, ты мне объясни, как? Я тебя вообще не интересую как женщина? А тогда зачем я тебе? Второй месяц пошел, ты меня даже не обнял ни разу. Я молодая, здоровая…

– А я старый и больной! – трагически перебил ее страдалец. – Понимаешь?

– Нет! Не понимаю!

– Не кричи. – Он поморщился. – Мне просто приятно находиться в твоем обществе. Ты юная, очаровательная, я рядом с тобой чувствую себя бодрее. Нет, не то я говорю… Мне хочется с тобой дружить. Встречаться. Делать тебе подарки. Но мне от тебя ничего не надо. Ты для меня вроде дочери. То есть нет конечно! В другом смысле! Ты обиделась?

– Я тогда не понимаю, зачем ты меня сюда привез, – деревянным голосом отчеканила Лена. Ей остро хотелось выкрикнуть что-нибудь оскорбительное, хлесткое, но почему-то стало жаль этого краснорожего мямлю, которому она, оказывается, была «как дочь».

– Так ты сама сказала. – Он виновато пожал плечами. – Я думал, ты денег хочешь попросить.

– Вызови мне такси.

– Лена, я тебя отвезу…

– Вызови такси! – взвизгнула она. – Я с тобой не поеду.

– Да-да, конечно. – Он неловко засуетился, едва не выронил мобильник, но такси все же вызвал.

«Тоже мне, папаша, – злобно думала Ленка по дороге домой. – Нашел, кого удочерять. Мне замуж надо, а тут всякие ущербные время отнимают. Только зря обнадеживают. У меня свой папаша где-то землю топчет и небо коптит. Нужен мне второй, как филину бейсболка. Мне муж нужен!»

Видимо, последнюю фразу Лена выпалила вслух, так как таксист с интересом уставился на нее в зеркальце заднего обзора.

– За дорогой следите! – рявкнула пассажирка и горестно вздохнула.

Жизнь не складывалась.

Свадьба гуляла с купеческим размахом.

– Главное, чтобы тамада не напился и народ не передрался, – со знанием дела прошептала Ленка, усаживаясь с невестой в лимузин.

Ее мощный бюст был перетянут ленточкой с надписью «свидетель», и обладательница столь почетного на свадьбе звания изо всех сил старалась оправдать доверие. Ленточка ей чрезвычайно нравилась, поскольку очерчивала и без того изумительный рельеф, выделяя контур Ленкиных прелестей и делая его сногсшибательным.

Свидетель со стороны жениха оцепенел, глядя на таранившую дверь свидетельницу. Нагнув голову с замысловатой прической, она, как носорог, ринулась в машину и хищно оглядела свидетеля.

Для одинокой девушки любой мужчина – повод присмотреться. Мало ли… Одиночество – величина переменная.

– Вау, – пробасил «повод». – Толик. Свидетель. Буду ручаться за жениха. Если что – все претензии ко мне.

– Ну, по невесте претензий не возникнет, – кокетливо пообещала Лена, отметив, что свидетель крупный, приятный и веселый. Такие ей нравились. – А я – Лена. Рада познакомиться.

– А уж я-то как рад. Эх, жаль, к нам жениха с невестой посадят – они только мешаться тут будут. Ну, делать нечего, придется их потерпеть. Но это временно. Мы ведь найдем возможность пообщаться тет-а-тет? – Толик подмигнул ей и послал воздушный поцелуй.

«Что-то больно резвый, – озадачилась свидетельница, пытаясь углядеть, есть ли у него на пальце обручальное кольцо. – Хотя мне после Яна даже медведь в спячке может резвым показаться».

Свадьба – событие неоднозначное. Кому радостно, кому грустно, кому просто завидно.

Когда молодые обменялись кольцами, напряжение спало. Самое главное свершилось. Гости радостно загомонили, предвкушая застолье. Новоиспеченный тесть радостно потирал руки, словно цыган, сбывший с рук хромую клячу. Мать невесты улыбалась абсолютно счастливой улыбкой, поглаживая зятя по рукаву пиджака. Юлия Карловна пустила слезу и мотала головой, как опоенная лошадь. И было совершенно непонятно: то ли она не может справиться с наплывом позитивных эмоций, то ли у нее тщательно скрываемое горе.

– А где Кочерыжкина? – прошептала Вика, растерянно оглядываясь.

– Заболела. Утром мне звонила, извинялась. Говорит, до тебя не смогла дозвониться. Голос и правда был до жути гундосый, – махнула рукой Ленка и в сотый раз напомнила, резко сменив тему: – Когда станешь бросать букет невесты, целься в меня!

Разумеется, когда букет наконец был брошен, мадемуазель Ковальчук приняла подачу, словно баскетболистка, в прыжке обойдя соперниц и чуть не посшибав их, как кегли. Помахав букетом свидетелю, она прижала добычу к необъятной груди и загадала желание: «Я выйду замуж и буду счастлива».

Конкретизировать свои мечты Лена боялась. Мало ли что.

Толик был обходителен, внимателен и даже слегка навязчив. Когда новобрачных фотографировали у очередного памятника и половину ящика шампанского уже выпили, его ухаживания достигли кульминации. Создавалось ощущение, что он торопится пройти все стадии на быстрой перемотке.

«Куда он торопится-то, интересно? – удивлялась Ленка, целомудренно отталкивая руки свидетеля, ежесекундно лезшего то ленточку поправить, то декольте подтянуть. – Может, у него, как у Золушки, времени лишь до полуночи, а потом он превратится в крысу или в тыкву?»

Сомнения развеяла щуплая блондинка, ухватившая Толика, едва свадебный кортеж с нагулявшимися по памятным местам новобрачными прибыл в ресторан.

– Зая, – просюсюкала она, – как покатались? Я тут совсем заскучала. Зря ты согласился быть свидетелем. Так бы вместе сели, а теперь я буду одна. И ко мне начнут приставать мужчины. – Она хихикнула и хозяйским жестом ущипнула Толика за толстую щеку.

Он воровато покосился на Ленку и что-то такое изобразил бровями.

«Весь праздник испортили», – подумала она и принялась более пристально разглядывать гостей.

Пригласив ее на первый же танец, Толик с места в карьер попросил телефон.