Текст книги "Мой (не)любимый чародей (СИ)"

Автор книги: Арина Феникс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 4

Я смотрела на свой чемодан и была рада, как никогда, что обладала сверхскромным гардеробом и имела только необходимый минимум.

И вот спустя три часа я уже вновь позвонила своей бывшей хозяйке и сообщила, что съехала с квартиры, оставив ключи у соседки.

Открыв дверь подъезда, я приподняла колёсики чемодана, помогая своему «толстяку», выехать на обшарпанное крыльцо, а затем, вдохнув теплый весенний воздух, поморщилась от яркого солнца. И что теперь?

Куда податься?

Как-то об этом я не подумала. Вдруг в кармане завибрировал телефон. В трубке раздался веселый голос подруги.

– Привет, – ответила я и снова поморщилась.

Голова была еще тяжелой от бессонной ночи и дурацкого сна. Оставив чемодан в стороне, я полезла в сумку и выудила из ее недр солнечные очки, при этом прижимая телефон подбородком к плечу.

– Что делаешь? Может быть, пересечемся в парке? – прощебетала подруга.

– Я не против. Только у меня проблемы. Хозяйка попросила съехать, а квартиру я еще не искала. Могу, кстати, вещи у тебя оставить, чтобы не тащиться с ними домой?

– Что? Как? А почему не дала время? Разве можно так поступать? Она ведь должна была заранее тебя проинформировать? – начала возмущаться Аня, и в этом была вся она.

– Да ладно, – отмахнулась я от нее. – Мы вполне мирно расстались. Она вернула мне все деньги и даже сверху дала за срочность. Да и… – я замолчала, тяжело вздохнув. – Не хочу там больше жить. Так что я сама с радостью съехала.

– Так! Кажется, я всё поняла! Этот зеленоглазый козлина что-то натворил? – начала слишком громко возмущаться Аня.

А ведь она правильно поняла первопричину, так что отпираться я не стала.

– Раньше ты его так не называла. И, помнится мне, он произвел на тебя хорошее впечатление, – не удержалась я от усмешки.

– Раньше он тебя не расстраивал. А раз ты рада съехать неизвестно куда, значит, провинился он жёстко. Следовательно, сразу из милашки-симпатяшки превратился в парнокопытного, – строго сказала Аня. – Короче, в любом случае это нетелефонный разговор. Оставайся у меня сколько нужно, я буду рада твоей компании. Да и моим родителями ты нравишься, знаешь же. Доберешься до меня сама? Или я могу попросить отца тебя забрать? У него все равно отпуск, и он дома.

– Не надо его беспокоить. Я сейчас такси вызову и приеду. Спасибо тебе. Надолго я не буду оставаться. Если что, то могу домой уехать, а приезжать только на консультации и экзамены. Все же лето впереди.

– Ну, все равно, – подруга была непримирима. – Пару дней поживи с нами. Забыть и заесть сладким воспоминания об этом белобрысом недоразумении – наша главная задача на сегодня!

– Но…

– Никаких «но»! Вот еще! Не стоит он твоих переживаний! И хорошо, кстати, что я с ним знакома заочно! Недаром мы не успели пересечься! Это прям знак! – многозначительно закончила Аня.

Я снова рассмеялась.

– Ладно, Анют. Давай уже у тебя поболтаем, скоро буду.

– Оки. Только напиши, как будешь подъезжать. Я выйду и тебя встречу, а то у нас новая консьержка. Думала, бабушка – божий одуванчик, а оказалась Цербером в преклонном возрасте. На слово не верит никому, пускает только по личной договорённости с ней. А если хозяин квартиры не успел поставить ее в известность, то требует паспорт. Отдает обратно его только, когда посторонний покидает дом, при этом сканирует паспорт для отчетности, оставляя копию себе, – скривилась Аня.

– Наверное, она до этого работала в общежитии.

– Ага. Но знаешь, я не против. Просто непривычно, когда к работе так ответственно относятся. Все же предыдущая тетка была до жути ленива. Так что не забудь сбросить смску, – строго закончила подруга

Не успела я бросить трубку, как услышала ее громкий голосок, обращенный к родителям и сообщающий о моем приезде. Хорошие люди они у нее, да и действительно всегда мне рады. Эх…

А ведь еще надо маму с Виталиком поставить в известность о моем вынужденном переезде. Ну, ладно, может быть, уже к вечеру удастся подыскать вариант с квартирой, чтобы мама сильно не волновалась. Так что, наверное, пока промолчу и побуду у Анюты.

Вскоре я уже прошла строгий фейс-контроль в многоквартирном доме Ани и думала, что же ей поведать, а о чем лучше умолчать. А потом плюнула и решила рассказать все.

Я пила чай на кухне и, гипнотизируя уже третий кусочек торта, молчала под многозначительные взгляды и тяжелое, нетерпеливое вздыхание Ани.

– Ань, я даже не знаю, с чего начать… – проговорила я и снова дотронулась до экрана телефона, чтобы увидеть быстрые уведомления.

А потом я рассердилась сама на себя и обозвала бесхребетной дурой и тряпкой, отодвинув телефон, который так и манил, зараза! И начала повествовать о своих любовных злоключениях. Рассказ занял не так уж и много времени.

Думала, я – кремень! Но всё равно пару раз тыкала пальцем в экран смартфона в надежде, что получу сообщение от Лекса. Я такая идиотка…

– Достала ты, подруга, пялиться в свой телефон. После такого «шоу», которое он тебе устроил, ты вообще должна быть в ярости, рвать и метать. А ты страдаешь по нему. Дура. Он накачал тебя не пойми чем, оставил среди кучи обдолбанных извращенцев, а потом еще и девицей легкого поведения обозвал. А не пошел-ка он куда подальше? Надо же, еще и за нос тебя водил все это время!

Проходимец и лжец! Как в сериале ей-богу!

Что стоило ему сказать кто он и откуда? Он что, сын олигарха или скрывает от жены с детьми свою любовницу?

Или он в розыске?

Бред!

А может быть, у него есть богатенькая невеста?

Ну, слияние бизнес-империй родителей, и он решил нагуляться, пока есть время перед браком по расчету…

– Как-то ты уж слишком загнула, Ань. Пересмотрела сериалов. Наверняка все не так сложно. Просто он хотел поразвлечься. Вот поэтому и врал, – выдала я и отправила в рот сладкий до жути бисквит торта.

По заверениям Ани, именно повышенный уровень сахара в крови должен способствовать поднятию моего настроения. Вот поэтому я его под строгим и хмурым взглядом подруги поднимала как могла.

– Ладно. В общем, мутный тип. И друзья – извращенцы. Может, он вообще в какой-нибудь секте состоит, где все балуются незаконными препаратами, а потом устраивают голые пати. На фиг таких друзей. Так что хорошо, что съехала. Но ты не сделала главного.

– И чего же?

– Предлагаю сменить номер телефона. Чтобы он уж точно до тебя не добрался.

– Я не против, – согласно кивнула подруге я.

– Вот и славненько. Тогда доедай и пошли в ближайший сотовый салон. Паспорт не забудь только.

И вот уже спустя час я была счастливой обладательницей новой сим-карты. Знать и видеть Лекса я больше не желала. Пусть сердце предательски сжималось, стоило только вспомнить о нем, но вот моя голова работала исправно. Именно здравый рассудок говорил, что после того, что он сделал и как себя повел, нас совершенно ничего не может объединять.

И хорошо, что именно сейчас вскрылись его подлая натура и наглое вранье, чем это было бы позже. Тогда, когда я не смогла бы дышать без него и простила бы, как дура, всё, что только можно. А вот такой злосчастной зависимости я боялась.

Был пример перед глазами. Мой родной отец, которого я не знала, но который оставил неизгладимый след в жизни моей матери. Она на протяжении долгого времени не могла смириться с тем, что его нет в нашей жизни.

Будучи маленькой, я совершенно не понимала, как можно убиваться и плакать ночами в подушку по какому-то там мужчине?

Вон сколько их по улице ходит!

Тогда я не понимала, что моя мама отчаянно любила отца, но быть с ним отчего-то не могла. Какие-то взрослые заморочки мешали. А потом он умер.... И душевная рана мамы со временем начала заживать или просто покрылась наростом, но в любом случае уже не так кровоточила. Мама перестала лить слезы в подушку.

Она вообще думала, что я ничего не вижу и не слышу, и старалась не показывать, насколько ей плохо. Мама у меня такая ранимая, но вместе с тем безумно стойкая женщина. И вот, глядя на нее, я не хотела встретить такую же безудержную и сумасшедшую любовь, чтобы потом остаться одной с ребенком на руках и дырой в сердце.

Моей маме понадобилось десять лет на то, чтобы начать жить полноценной жизнью и найти себе достойного мужчину. Именно им стал мой отчим Виталик. Пусть я не нашла с ним общего языка, но главное, что мама была счастлива.

Это уже потом я разобралась с тем, что они больше похожи на двух лучших друзей, чем на пару влюбленных. Но, может быть, для семьи этого достаточно?

И не нужна вовсе эта пресловутая любовь, которая, проходя, причиняет нестерпимую боль?

Теперь я понимала маму. Лучше уж уважение, взаимопонимание и стабильность, чем страсть, эмоции и пороховая бочка.

Воспоминание о судьбе мамочки тоже отозвалось глухой и старой раной в сердце. Что нам с ней так не везет? Я снова бросила взгляд на сим-карту, а потом безжалостно сломала ее и выбросила в урну. Я не буду убиваться по этому козлу и вспоминать его. Я буду жить и радоваться жизни, дышать полной грудью, и никакое влюбленное сердце мне не указ. Заживет, зарастет дыра от предательства и обмана.

– Вот так и надо, подруга, поступать с теми, кто тебя не ценит. Выбрасывай из своей жизни, переступай и иди дальше, – вторила моим словам Аня.

Вообще мы с ней были удивительно похожи взглядами на жизнь. Пусть я тихая и спокойная, а Аня – вспыльчивая и импульсивная, но на многие вещи мы смотрели одинаково. И в который раз я была благодарна судьбе, что мы с ней познакомились и стали подругами.

Аня крепко обняла меня и, не проронив ни слова, повела к себе домой. Мы просто молчали, но я чувствовала от подруги волны спокойствия.

А стоило нам вернуться, как Валерия – мама моей любимой подруги – огорошила меня замечательной новостью! Оказывается, она уже обзвонила знакомых, пролистала доступные электронные объявления и нашла несколько предложений по поводу аренды однокомнатных квартир. Но самым замечательным было то, что они находились недалеко от университета.

Поэтому, поужинав, мы всей честной компанией отправились смотреть варианты. Родители Анны весьма ответственно подошли к этому делу и взяли все на себя: беседу с владельцами квартир, просмотр договора и помощь в передаче денег за первый и последний месяц. Поэтому уже через пару часов я была счастливой обладательницей нового съёмного жилья.

Конечно, меня никто не гнал из гостей, но я все-таки решила остаться и обживаться на новом месте. С Аней и ее родителями мы заехали в магазин за продуктами, а потом она осталась со мной до самой ночи. А уже ближе к полуночи подруга отправилась домой на такси.

Мы обнялись с ней на прощание и решили больше никогда не поднимать, не вспоминать моего парня. Просто забыть и сделать вид, что его не существовало. И в который раз я была благодарна своей подруге за понимание и молчаливую поддержку.

Я решила начать день с новыми мыслями и полностью посвятить себя учебе. Как раз завтра должна быть очередная консультация перед экзаменом. Договорившись встретиться там, я отпустила подругу из объятий. А потом из окна проследила за тем, как она садится в такси, предварительно прислав мне номер машины. Подозрительность и предосторожность – наше всё. Задернув темные шторы, я отправилась в постель, запретив себе думать о зеленоглазом демоне.

Провалилась я в сон резко, словно просто кто-то «выключил» мозг, а потом снова погрузилась в свой персональный кошмар.

– Прими… прими… прими… силу... – шепот, плавно становящийся все громче и бьющий набатом в голове, начал оглушать.

Сон был настолько живым и реалистичным, что порой становилось жутко прям до мурашек, до трясущихся поджилок. Меня как будто обливали ледяной водой, когда страшная и подвижная тень касалась меня. Бросало в жар, когда тени отступали, чтобы снова и снова взять «разгон» и начать набрасываться на меня, словно голодные стервятники, учуявшие кусок мяса.

– Прими… прими… прими… силу…

Как мне было страшно! Я задыхалась, кричала, выла от беспомощности и невозможности проснуться. Меня всю трясло, судороги сжимали каждую мышцу тела. Я уже не стояла посреди темного нечто. Внезапно ноги подогнулись, и я упала. Боль в коленях была такой реальной, что в какой-то момент страх ушел, и вот тогда пришла злость.

– Прими… прими… прими… силу...

Вдруг ненавистный голос и огромные тени перестали пугать. Я сорвалась, закрыла уши руками и завопила изо всех сил:

– ПРОЧЬ! ПРО-О-О-ЧЬ! – одна громкая нота просто оглушала, просто разрывала собственные перепонки, и мне даже показалось, что кровь потекла из моих ушей.

Но вдруг резко всё стихло. Тени перестали одолевать и тоже замерли, как мне показалось, нерешительно. Если раньше они атаковали безжалостно и жестоко, то сейчас они… ждали.

Я убрала руки от ушей и снова уставилась на них. И только сейчас заметила, что их было не двое, а больше. Намного больше. Армия теней стояла передо мной, но ничего не предпринимала. Они колыхались безконтурной субстанцией и как будто следили за мной.

Но зря я расслабилась… Потому что это привело к тому, что я потеряла всю свою искусственную злость. На ее место снова пришёл первобытный ужас. Мало-мальский контроль ситуации был тут же потерян.

– Прими… прими… прими… силу... – ненавистный шепот был последним перед тем, как я… проснулась.

Громко зазвенел будильник, и я подскочила, как умалишенная, дотронулась до мокрого от пота лица и выругалась:

– Чертовы дементоры! Больше никакого Гарри Поттера! Сожгу на хрен все книги! Приснится же…

Была, конечно, мысль, что странные сны связаны с непонятным напитком, но я постаралась отмахнуться от неё. Все же надеюсь, что та гадость не повлияет на мою психику, скоро выйдет из организма, и мои сны снова станут обычными.

Передернувшись, я спустила босые ноги на пол и сбросила рывком промокшее от пота тонкое одеяло. А затем снова кинула взгляд на телефон.

– Так. Срочно в душ и на консультацию, а то опоздаю.

Потом уже куплю билеты, поеду домой и сообщу маме о своем переселении. А то она еще вчера стала задавать вопросы, почему я вдруг решила сменить номер телефона. Но мне удалось убедить ее, что это просто заскок, так сказать.

А может быть, мама просто решила выяснить причину моего странного порыва при встрече. Еще мне надо сообщить матери, что я потеряла подаренную ею подвеску. Признаться, в глубине души я даже была рада этому факту. Она никогда мне не нравилась.

Но мама, подарив мне ее в детстве, взяла с меня обещание, что я никогда не буду ее снимать, мол, это оберег. Хотя я не верила во всю эту сверхъестественную хрень, но не стала расстраивать родительницу, привыкая к вечному холоду подвески из янтаря.

Наверняка она потерялась в кабинете той злополучной квартиры, полной озабоченных психов. Но никакое обещание, данное матери, не заставит меня туда вернуться. Снова мысли понесли меня не в ту сторону.

Нахмурившись, я опять запретила себе думать о нем, а потом улыбнулась. Ничто не испортит мне новый день…

Но как же я ошибалась.

Глава 5

– Алиса Самойлова? – стоило только зайти в стены университета, как ко мне подошел неизвестный парень. Причем самое странное, что он, словно истукан, стоял в холле главного корпуса, и невольно сложилось впечатление, что специально меня ждал. Но ведь это же бред?

– Да.

– Вас ожидают в деканате, – сухо проговорил студент.

– А в чем дело… – не успела я закончить фразу, как странный парень развернулся и ушел. – Эм-м, ну ладно. А мое имя, наверное, у меня на лице написано, – проворчала я, удивляясь, откуда он меня знал.

– Вы меня вызывали? Я – Алиса Самойлова, – проговорила я сразу после стука в дверь.

– Да. Вот вам письмо, – женщина, сидевшая в деканате, передала мне довольно большой конверт и потеряла ко мне всяческое внимание.

Я попрощалась, не дождавшись от нее даже кивка. Сложилось впечатление, что я просто стала невидимкой для нее. Вышла в коридор. Любопытство подогревало меня. Поэтому, отойдя к ближайшему подоконнику, я поставила свою сумку и спешно начала вскрывать конверт. Открыв сложенный листок слегка желтоватого цвета, я… обомлела.

– Это шутка? – растерянно пробормотала я, стоило только начать читать печатный витиеватый шрифт. – «Алисе Самойловой срочно явиться в Столичный Университет Управления (Ч и В) не позднее второго дня от прочтения письма. Документы на перевод и зачисление в учебное заведение прилагаются…» – чем больше я читала, тем сильнее округлялись мои глаза.

Я даже проморгалась и покрутила листок с инструкциями, а по-другому не назовешь это письмо, посветила его на свет. Потом я судорожно начала высыпать все содержимое конверта на широкий подоконник и чем больше перебирала бумаги, тем страшнее мне становилось. Тут была ведомость успеваемости, список изученных предметов и даже моя развернутая характеристика из моего нынешнего университета.

– Мать моя! Меня что же отчислили? Так ведь у меня практически стопроцентная посещаемость и отличная успеваемость, – пробубнила я себе под нос, пока не наткнулась на небольшой листочек. – Боже, тут даже билет на автобус есть с открытой датой! – в ужасе прошептала я. – Нет, так не пойдет. Никто не имеет права меня отчислять или переводить без моего ведома и согласия. Что за произвол? – с такими мыслями я затолкала все бумаги обратно в конверт и направилась в деканат.

– Здесь какая-то ошибка! – сразу начала я.

Но на меня никто не посмотрел, хотя я весьма громко заявила о своем присутствии. Я снова повторила свои слова и подошла к женщине, передавшей мне этот конверт. Она подняла на меня жуткие стеклянные глаза.

– Я – Алиса Самойлова. Тут произошла ошибка.

– Какая группа?

Быстро ответив, я стала ждать, пока женщина, у которой явно были проблемы с памятью, пробьет меня по базе студентов, но тут произошло что-то нереальное.

– Ничем не могу помочь. Вы не являетесь студенткой нашего вуза. Попрошу покинуть стены университета.

– Что? – ошарашенно проговорила я. – Это какая-то ошибка. Я никуда не переводилась и учусь тут уже второй год. Да и вообще вы только что сами мне передали вот этот конверт, – я помахала им у нее перед носом. – Я хочу понять, что вообще это значит?

– Покиньте стены университета, – заладила женщина.

Но самое странное, что бы я не сказала, она говорила одно и то же. В итоге, бросив подозрительный взгляд на женщину, свихнувшуюся на своем рабочем месте, я отправилась прямиком к декану. Но и оттуда меня попросили уйти. Меня просто-напросто не было ни в одной базе данных. Никто не узнавал, и меня нигде не было. Я просто в одночасье стала невидимкой.

Я шокированно смотрела на охранника, которому было предписано вывести меня из университета. Потому что я очень настойчиво не желала покидать декана и доказывала ему, что являюсь студенткой его кафедры, причем одной из лучших. Только вот незадача – все мои бумаги, которые я показывала ему, вплоть до своей зачетной книжки, виделись ему пустыми.

Сказать, что я была в шоке, это ничего не сказать. Я пребывала в растерянности, ужасе и ступоре одновременно.

Сразу подумалось, а с той ли ноги я встала? А может, я тронулась умом? Или вообще сейчас сплю? Ведь не может наша университетская администрация в один день сойти с ума, как и компьютерная система учебного заведения, в которой четко значится, что такой студентки нет?

– Я сама уйду, – проговорила я и вышла из стен своего, уже бывшего университета.

А странности тем временем не закончились. Все мои одногруппники, которые спешили на консультацию, обходили меня стороной, и ни один из них со мной не поздоровался. А когда я приветствовала их первыми, просто отвечали взаимностью при этом хмурясь, будто и вовсе меня не знали.

Да что за ерунда? Но тут я заметила Аньку и, с облегчением вздохнув, поспешила к ней. Налетев на нее и обняв, я начала делиться с ней всей той бессмыслицей, что со мной произошла. Я жаловалась и жаловалась, пока в какой-то момент не поняла, что она меня… не узнает.

– Мы знакомы? – ее неуверенный вопрос заставил меня отшатнуться.

– Ты не помнишь меня? – прохрипела я и гулко сглотнула.

– Нет. Ты, скорее всего, обозналась, – она тепло улыбнулась и, кивнув мне на прощанье, пошла в сторону универа.

А я стояла, как громом пораженная.

– Как меня могли вычеркнуть из жизни подруги? Почему меня никто не узнает? – потерянно прошептала я, крепко сжимая злополучный конверт.

Сама не заметила, как добралась до автовокзала. На автомате я купила билет до дома, справедливо опасаясь, что с моими родными могла приключиться такая же амнезия, но сразу прогнала прочь эти пугающие мысли. Нет. Это просто бред. И это не может происходить со мной.

Переваривая все случившееся, я через пару часов уже добралась до дома. Зайдя в подъезд, я поднялась на лифте и начала искать ключи от квартиры.

Но потом сообразила, что не позвонила маме и не предупредила о своем скором приезде. Надо признаться, это впервые… Просто мне было страшно. Жутко страшно…

Когда я открыла дверь, то увиденная картина заставила меня остолбенеть. Посреди коридора стояла стройная и незнакомая женщина в одних красных стрингах. Я моргнула, думая, что мне показалось. Но, увы, нет…

Похоже, я и впрямь не вовремя приехала. А то, что у моего отчима есть любовница, и я им помешала, меня вообще убило. Пока я стояла и думала, как незаметно скрыться и куда деть глаза, услышала голос отчима.

– Дорогая, скоро ты там? Я заждался!

Женщина в трусах нервно мне улыбнулась. Когда Виталик приобнял ее, находясь в одном полотенце, едва прикрывавшем бедра, я вообще издала булькающий звук. Я металась между желанием выдрать козе в красном волосы или уйти, чтобы «мои глаза ничего не видели», по справедливости рассудив, что линчевать Виталика должна мама. Отчим сразу повернулся в сторону двери, где увидел меня.

– Эй, ты кто?! Что тут делаешь?! – строго спросил мой отчим и, отойдя от… эм… своего мужика, направился ко мне.

Он навис надо мной, как гора, и злобно сверлил взглядом. Признаться, я испугалась.

– Как ты сюда попала, пигалица? И откуда у тебя ключи? – Виталик вырвал у меня ключи, а потом, схватив за локоть, просто-напросто вывел на лестничную клетку. – Проваливай! Я сделаю вид, что не заметил твоего незаконного проникновения! Но в следующий раз подумай прежде, чем влезать в чужой дом!

Растерянную и оторопевшую меня просто выгнали из моей же квартиры.

– А мама?.. – хотела спросить я, но громкий хлопок двери стал мне ответом.

На негнущихся ногах я дошла до ступеней и села на них. Согнувшись, я запустила пальцы в волосы, растрепав их.

– Что за хрень кругом творится? Он меня не узнал? Получается, меня и из жизни семьи «стерли»? А то, что Виталик оказался изменщиком, убило напрочь! Бедная мама, с кем она вообще жила?

Качаясь из стороны в сторону, я огромными круглыми глазами смотрела себе под ноги. Как в одночасье моя жизнь могла превратиться в этот кошмар?

И каким образом меня вообще могли все забыть?

Мир просто перевернулся и сошел с ума. Но самым ужасным было то, что моя мамочка тоже меня не помнит. Это просто удар в самое сердце. И чем больше я об этом думала, тем тяжелее мне становилось. Слезы начали течь по щекам, но я со злостью смахнула их и решила разобраться во всем окончательно.

А значит, следовало отправиться в этот гадский универ, куда меня без меня перевели, и призвать их руководство к ответу!

А еще купить респиратор, потому что они явно используют какую-то психотропную хрень и воздействуют на людей.

Воспрянув духом и злостью одновременно, я решительно встала и снова отправилась на автовокзал. По идее, к утру следующего дня я должна буду прибыть в стены вуза.

С мамой я решила пока не встречаться, просто банально боялась увидеть равнодушие и неузнавание в ее глазах. Лучше оттяну этот момент, как только можно. А еще этот Виталик… Что мне делать?