Текст книги "Арин (СИ)"

Автор книги: Анюта Соколова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Но до этого я должна найти Лоту. И вручить её Фиде в качестве ценного приза.

Хотя подлинная легенда о Переселении… Ох, хороша наживка! В низу живота разливается холодок ощущения причастности к Настоящей Тайне. Словно я маленький ребёнок, получивший сладкую конфетку, внутри которой – яд. Удержишься ли ты, Арин, чтоб не заглотить такую приманку?

– Арин, – вернул меня в реальность голос Рэя, – ты поможешь нам, Арин?

Я неопределённо пожала плечами.

– Смотря, чего вы от меня хотите.

Он приблизил ко мне своё острое тёмное лицо.

– Помощи. Поддержки. Понимания.

Я покачала головой.

– Не-е-е, Рэй. Это слова. Они не значат почти ничего. Чего конкретно вы ждёте от меня?

Он еле слышно вздохнул.

– Я понимаю, что ты не испытываешь симпатии к первым встречным. К тому же подозрительным и не до конца откровенным, из которых даже имени не вытянешь. Честно говоря, мы не заслужили твоего участия и тем более не вправе рассчитывать на жертвы с твоей стороны. Но ты дважды спасла Орри от смерти, не зная о нём ничего. И ты согласилась подвезти нас до Ские, хотя было видно, что эта поездка по каким-то причинам затрагивает твою гордость.

Он опустил лицо и продолжал вполголоса:

– Орри нужно спрятать подальше от Керта, увезти туда, где его не достанут. Конечно, нас попробуют найти и убить. Без помощи мага мы обречены, возможно, мы обречены и с твоей помощью. Мы ничего не можем обещать, кроме опасности, следующей за нами по пятам. И мы ничем не можем отблагодарить тебя, Арин. Орри – сын лорда-повелителя, но сейчас за ним не стоит армия его отца. Я всего лишь его телохранитель без гроша за душой. Рассчитывать на вознаграждение не приходится…

– Засунь свою награду, знаешь куда?! – вспыхнула я. – Ты что, купить меня собрался? Привык у себя в Эрлинге, что всё продаётся, назови лишь цену?

– Арин…

– Заткнись и слушай! Во-первых, помощь, о которой вы просите, за деньги не купишь! Чтобы ввязаться в такое безнадёжное дело, нужно хотя бы верить, что сдохнешь не напрасно! Во-вторых, у вас и в благополучные времена не хватило бы денег, чтобы оплатить мои услуги! Вы Мерден видели? На его территории разместится сотня ваших столиц! Так вот, Мерден принадлежит мне, точнее, моему отцу. Наша семья триста лет назад получила дарственную от лорда Гри́ча. Если бы он сейчас захотел продать его, то купил бы весь Эрлинг с потрохами и вашего Дирина в придачу!

Выложив это, я остановилась перевести дух.

– А в-третьих? – тихо спросил Рэй.

Я злобно глянула на него – и поостыла.

Он сидел, глядя на меня со странным выражением – словно ему было нестерпимо больно и эта боль свела судорогой мышцы жёсткого лица. Переведя взгляд на Орри, я заметила, что сам итлунг смотрит на сероволосого с недоумением.

– В-третьих, нечего меня уговаривать, – проворчала я. – Я и так помогу вам. Эта сволочь Блестящий меч забрал и держит Лоту. Теперь у нас свои счёты.

Хвала Святым, ни один из них не полез ко мне с соболезнованиями. Орри сдержал себя, хотя по его лицу пробежала тень негодования. А Рэй лишь спросил:

– Ты уже ставила Сеть?

– Нет, – буркнула я. – Собиралась перед тем, как встретила вас.

– Откуда ты знаешь, что это Алькрен? – осторожно поинтересовался Орри.

– Мне записочку оставили, рунами. Так, мол, и так, держись от нас подальше, тогда и вернём девочку живой и невредимой.

– Он не сдержит слова, – покачал головой Рэй.

– Да я что, не понимаю?! Посему предлагаю поскорее заключить соглашение о временной взаимовыручке, найти и освободить Лоту, сбить спесь с Керта, дать по башке Алькрену, разобраться с Дирином, зачитать вслух найденный свиток, погасить беспорядки в Авендуме и мирно разойтись по домам.

– Знаешь, – хмыкнул Рэй, – глядя на тебя, я начинаю думать, что это не так уж невозможно.

***

Поле позади Ские выглядело уныло и безжизненно. Здесь были посажены ранние сорта пшеницы, убранные ещё неделю назад. Ветерок неторопливо бродил из конца в конец надела, словно запертый между городом и Лесом. Лучшего места для моих целей было не придумать.

Орри с Рэем предусмотрительно отошли от меня подальше, держа в поводу лошадей. Звёздочка, Огонёк и новый конь, купленный мною на ярмарке, нетерпеливо переминались. Кличка нового жеребца была Гнедко́. Владелец его вежливо поинтересовался: «Неужели у Хэска недостаточно лошадей?» Надменно вздёрнув подбородок почище Алькрена, я ответила, что мне нужен быстрый и выносливый конь для дальних поездок. Больше расспрашивать торговец не решился.

Конь оказался с норовом, я таких люблю. Уже на выезде из Ские он попытался взять надо мной верх, потерпел сокрушительное поражение и до поры до времени смирился. Сейчас он кокетливо выгибал тонкую шею, красуясь перед Звёздочкой, и между делом проверял, крепко ли Рэй держит повод. Коляску пришлось оставить Мириан. Для того способа передвижения, которым я уговорила воспользоваться, она не годилась. Мириан также нашла гонца, согласившегося отвезти весточку Хеску, и я накарябала записку. Моё сердце болезненно сжалось при воспоминании о нашем прощании и о том тоскливом взгляде, которым отец проводил меня. Предчувствовал ли он случившееся? Я постаралась написать как можно ласковее и мягче, попросила не говорить Фиде про Лоту. Она и так будет переживать за тысячу любящих тётушек.

Встала на открытом месте, прикрыла глаза. Сеть требует сосредоточенности. Привычно сложила руки большими пальцами к груди, прошептала про себя две рифмованные строчки. Какое-то время ничего не происходило, затем из подмышек поползло тепло, перерастая в неприятный жар. Я терпеливо дождалась мига, когда жжение стало непереносимым, и стряхнула его резким движением рук.

Однажды меня спросили: что такое Сеть? Я долго подбирала слова, пытаясь объяснить, пока не поняла, что передать это невозможно. Что такое зрение? Обоняние? Осязание? Сеть – это седьмое чувство. Её не увидишь, не пощупаешь, её воспринимаешь. Через секунду я знала, где сейчас находятся отец, Фида, Мириан. Ещё через миг я нашла Лоту, убедилась, что она невредима. Пересчитала количество окружающих её людей, отметила Керта, Алькрена и того верзилу, что был у пруда. Прощупала Лес. Всё почти мгновенно, в единый краткий миг. Потом Сеть рухнула.

Как ни готовься к следующей за Сетью слабостью, каждый раз она ловит меня врасплох. Тошнота, головокружение, потеря ориентации. Необходимость заново определять себя и место, где ты находишься. Дневной свет вызвал резь в глазах. Чтобы не упасть, я присела прямо на рыхлую землю. Рэй оказался рядом так быстро, словно мог перемещаться усилием воли. Присел возле меня, спросил:

– Не удалось?

– Они в Рогале, – выдохнула я с трудом. – Шестнадцать человек, пять итлунгов и Лота. Она под заклятием, целёхонька, здоровёхонька. Может так проспать месяц или два.

Подоспевший Орри глядел на меня с восхищением.

– Я знаю всех выдающихся магов Эрлинга. Ни один из них не кидает Сети так далеко!

Я удивлённо воззрилась на него.

– Оставь! Нормальная Сеть достигает Вардо́ра или Иринеи, просто сейчас незачем тратить силы. Дальше Рогала, пусть даже Лессанга, за полдня продвинуться невозможно.

– Возможно, – возразил с кривой усмешкой Рэй.

– Интересно как? – с ехидцей спросила я. – Тро́пы сокращают путь втрое, вчетверо. Допустим, в десять раз. Но ты обязан время от времени сходить с Тропы́, иначе она вытянет из тебя все силы и к пункту назначения прибудет твой хладный труп. Конечно, если ты ходячий мертвец, ронаву́нг, то можешь хоть весь Авендум пересечь за день.

Рэй хмуро посмотрел на меня и отвернулся. Обиделся, что ли?

– Как скоро мы их нагоним? – быстро спросил Орри, переводя разговор на более животрепещущую тему.

Я задумалась, считая в уме.

– Часов за шесть.

«Только что мы будем делать, когда их нагоним? – подумала без оптимизма. – Драться? Втроём против двадцати одного, среди которых опытный маг, профессиональные воины и итлунги?»

– До Тропы далеко? – опять задал вопрос сын Дирина.

Мне ужасно захотелось разыграть его, ответив – часа два пути, а потом топать рядом и любоваться, как он усердно пыхтит. Не позволила Неда: однажды она запретила мне издеваться над непосвящёнными. Потому я честно ответила:

– На Тропу можно выйти в любом месте Леса, достаточно отойти подальше от края. Нужно только знать как.

– Но почему тогда… – ахнул итлунг.

– Их назвали Тропами?

Он кивнул, жадно глядя мне в рот.

– Леший его знает, – беззаботно ответила я. – Может, маги перестарались, доказывая свою значимость, может, люди обозвали для удобства. Тропы и Тропы.

– А лошади по ним пройдут?

Я улыбнулась.

– Ещё как!

Моя Орлика обожала гулять по Тропам. Простор, тёплый ветерок, сухая ровная поверхность под копытами. Скачи в любую сторону – никаких препятствий. Красота! К тому же лошади на Тропах устают меньше, чем люди. Человек после пары часов пребывания на Тропе выглядит так, словно день копал не разгибаясь. Орлика сходила в реальный мир свежая как огурчик.

До Леса мы доехали молча, да и что там было ехать. Вступили под его своды торжественно и гордо. Даже кони чинно ставили копыта между кочками то́цу, мягко пружинящего мха, бело-розового, кружевного и пышного, будто жабо щёголя. Другой ползучий мох, верлéна, изящно вплетался в это воздушное кружево тёмно-коричневой искрящейся нитью. Стволы грондéри, ровные, словно колонны храма, уносились высоко вверх, так, что не хватало взгляда. Бордовая о́рфа раскинула блестящие резные листья с глянцевой каплей-цветком посередине. Душистые грозди илу́и голубыми водопадами свисали до земли.

Я глянула на своих спутников. Орри, как и ожидала, вовсю озирался по сторонам и благоговейно глазел на это великолепие. Конечно, когда же наследному лорду среди его великих забот выбираться в Лес! Я украдкой вздохнула. Правители Авендума не знают о своём мире почти ничего, не мудрено, что все они жалуются на тяжесть бремени власти.

Переведя взгляд на Рэя, насторожилась. По контрасту с Орри он выглядел слишком безразличным, даже пресыщенным. Равнодушно глядел перед собой, а на грондери обращал внимание только тогда, когда они преграждали ему путь. Словно Лес надоел ему до тошноты. Такое поведение свидетельствовало либо о притворстве (но, честно говоря, хмурый телохранитель не походил на любителя покрасоваться), либо о близком знакомстве с Лесом, что меня крайне заинтересовало.

Не удержавшись я спросила:

– Недолюбливаешь всё это, Рэй?

Он угрюмо поглядел на меня исподлобья:

– Что – это?

– Лес. Подлинный Авендум. Тот, каким он был, пока не явились мы.

Рэй фыркнул.

– Лес как Лес. Мне что, каждый раз, входя в него, надо рассыпаться в восторге?!

– И часто входишь?

– Чаще, чем хотелось бы, – тут он, спохватившись, пристально посмотрел на меня и усмехнулся: – Это тоже магия?

– Что – это? – передразнила я его.

– Выведывать то, что тебе хочется, – он смотрел на меня с насмешливым прищуром колючих глаз, – вместо того чтобы спросить: «Насколько хорошо ты знаком с Лесом, Рэй?»

– Нет, это не магия, – хмыкнула я. – А ты ответил, если бы я спросила?

Ей-ей, он задумался.

– Наверно, я спросил бы в ответ, почему тебя это интересует, – произнёс наконец.

– Потому, что мы теперь связаны и должны представлять наши возможности, – серьёзно сказала я. – Я услышала, кто такой Орри, сколько ему лет, кто его родители, как он оказался в столь плачевном положении, к чему стремится и на что способен. Вам известно, что я дочь владетеля Мердена, сварливая старая дева, брюзга, маг и чту наши святыни. О тебе я не знаю ничего, Рэй, кроме того, что ты оказался в Мердене через день после того, как Керт Тропами доставил туда Орри из Эрлинга. Керт, по его собственному признанию, шёл чуть больше двух дней. Предположим, ты узнал об исчезновении наследника в день похищения. Следовательно, ты за три дня добрался из столицы в Скируэн. В существование столь быстроходных лошадей я не поверю.

На секунду мне показалось, что его глаза изменили цвет. Я отогнала наваждение, несомненно возникшее из-за игры бликов света на листьях орфы.

Он потёр щёку ребром ладони.

– Может, я тоже маг?

– Ага, маг, – мне стало смешно. – Рэй, я не новичок, тайком от наставника заучивший пару заклинаний. Я могу определить мага с завязанными глазами. В тебе нет магии. Скорее… антимагия. Тебя не берут заклятия. На тебе с необыкновенной скоростью заживают порезы. Мне продолжить?

Он мрачно вздохнул.

– А говоришь, что ничего обо мне не знаешь.

Орри отвлёкся на очередные великолепные цветы, обвившие подножие ствола. Я покосилась в его сторону и злорадно добавила:

– Единственное, что меня интересует, это стоит ли доверять твоей должности телохранителя.

– Ладно, – он дёрнул плечом, – слушай. Я привык ходить Тропами. Но вставать на них так и не научился, приходится прибегать к посторонней помощи. Орри я отыскал потому, что связан с ним заклятием Нити. Наложенным не мной. Организм мой способен восстанавливать повреждения. Свойство такое, врождённое. А как побочное – сама магия на меня не влияет. И я действительно предан Одри-ир-Рии, если ты это имела в виду. Что-нибудь ещё?

– Возраст и семейное положение.

– Что?.. – он по-настоящему растерялся.

– Шучу! – расхохоталась я от души. – Мне достаточно сказанного тобой, Рэй. Я же не в друзья к тебе набиваюсь, просто выясняю, чем мы трое располагаем.

Он какое-то время задумчиво смотрел на меня, затем придержал Звёздочку и покачал головой.

– Предполагаю, самым сложным для меня окажется смириться с твоим чувством юмора.

– Ты ещё не раз пожалеешь, что позволил Орри упросить меня присоединиться к вашей честной компании, – вреднющим голосом промурлыкала я.

Он усмехнулся.

– Вот и не угадала. Это я настоял на том, чтобы заручиться помощью мага, пусть даже сделавшись постоянной мишенью для его подначек.

Я вскинула бровь. Он издевательски ответил мне тем же.

– Один – один, – подытожила я. – Мы квиты. Временное перемирие. Вступаем на Тропу. Орри! Мы тебя ждём.

Кто-то считает, что Тро́пы – удел избранных. На самом деле, нет ничего легче, чем передвигаться подобным способом. Ты выбираешь любую точку, представляешь себе некий тоннель, открывающийся в пространство Троп, – и следуешь по нему. Насколько мне известно, чтобы вставать на Тропу, необязательно быть магом или шибко учёным, достаточно иметь воображение. Неда, бывая в благодушном настроении, рассказывала, что первую Тропу я прошла года в полтора, причём забралась так далеко в глубь Леса, что не сразу нашли.

Сжав в руке поводья Звёздочки, я велела Рэю закрыть глаза и в секунду провела его через тоннель. Затем вернулась за Орри, проделав с ним то же самое. Гнедко отнёсся к происходящему с философским спокойствием, словно всю жизнь только тем и занимался, что ездил по Тропам.

Пространство Троп – бесконечная равнина. Вверху – чистое, светлое, почти белое небо, под ногами – прочная гладкая поверхность серого цвета. Скачи хоть день – не встретишь ни единого существа, ни ростка, ни трещинки внизу. Предметы тут не отбрасывают теней, голоса звучат приглушённо, словно ты говоришь через плотную ткань. В остальном ничего особенного. Голова ясная, дышится легко, двигаешься как обычно. Основное правило – не забывать время от времени сходить в реальный мир, иначе силы могут покинуть тебя столь быстро, что ты даже не успеешь сообразить, что с тобой. Рассказы о сходящих с Троп мертвецах, увы, не досужие байки. Тро́пы не держат бездушные тела, избавляются от них – как ни обидно, обычно в том месте, куда направлялся не рассчитавший свои силы.

Для впервые попавшего на Тропу Орри вёл себя достойно. Не орал, руками не размахивал, коня напрасно не понукал. Мы втроём ехали бок о бок. Разговаривать на Тропе не полагалось, дабы не тратить впустую силы. Но я, здраво рассудив, что, возможно, это последние спокойные часы нашего путешествия, решила расспросить итлунга о вещах, давно меня интересующих.

– Ты сказал, что держал свиток в руках, – повернулась я к Орри. – Что ты сделал с ним потом? Отдал Дирину?

– Нет, – мотнул он головой. – Я его спрятал. В своих покоях, в тайном месте, о котором, голову даю на отсечение, никто не догадается.

– Голову побереги, она тебе ещё пригодится. Содержание помнишь? Пересказать сможешь?

Он кивнул.

– Там короткий текст. Насколько я понял, это послание мужа к жене. Самое обычное письмо, каких бывают сотни во все времена. Он писал ей, чтобы она не забыла собрать необходимые для поездки вещи. И, между прочим, упомянул о том, что поселиться на облюбованном ими месте не получится. Оно полгода как занято. Примечательно название местности – Эрлинг, а также то, что строящийся там город возводился людьми.

Я кашлянула.

– Минуточку. Допустим, великую столицу Авендума основали люди, хоть легенды и утверждают совсем иное. Но это не доказывает, что итлунги к тому времени не владели миром. Только то, что этот человек опоздал к распределению мест.

– Это был не человек. Написавший письмо являлся итлунгом из первой волны переселенцев. Призванных – держись крепче – отнюдь не Лиэйралем. В тексте упоминается о человеке по имени Рион. Многие фразы вроде «мы доверились ему» или «как он и обещал» позволяют предположить, что это был именно тот, кто позвал итлунгов в Авендум.

– Орри, ты понимаешь, что это какая-то бессмыслица? – я старалась, чтобы мой голос звучал спокойно. – Людей в Авендум привёл итлунг. А итлунгов – человек. И что получается?

– Что мы ничего не знаем ни о себе, ни о нашем мире, – вставил Рэй. – Вернее, нам не дали это знать. В какой-то момент нашу историю исказили так, как это было выгодно. Догадываюсь кому.

– Боюсь, Рэй, всё не так просто, – возразила я. – Как ты себе это представляешь? Нельзя взять да заставить всех людей верить в то, чего не было, и не только людей, но и итлунгов. Не сомневайся, я хорошо их знаю. И знаю, что, за исключением несущественных мелочей, они мало чем отличаются от людей. Долголетие, красота, физическая сила, смена цвета глаз при сильных эмоциях – это почти всё. У нас практически одни и те же достоинства и сходные недостатки. Мы похожи, недаром оказались способны прожить бок о бок тысячу лет. И я не в состоянии вообразить итлунгов в роли злодеев, которые свято уверовали и внушили людям, что те всегда играли в Авендуме второстепенную роль. Можно уничтожить все доказательства, книги, письма, храмы, знание. Но стереть память тысячам разумных существ, так, чтобы не сохранилось ни одного воспоминания, ни одной легенды, ни хотя бы отдалённых слухов, – как подобное могло произойти?

Орри заинтересованно посмотрел на меня.

– Впервые слышу разумные слова об итлунгах от человека. Обычно вы превращаете нас или в мифических созданий, или в кровожадных монстров. Кто раздувает вражду в Авендуме? Итлунги. Кто насылает порчу и болезни? Кто скрывает от всех знания и мудрость, не желая ими делиться? Опять они. Ату их, выродков!

Я махнула рукой.

– Если всех слушать, так маги вообще самые главные враги всех живущих. Все поголовно некроманты и злыдни, спящие и видящие порабощение Авендума. К лешему досужие сплетни, Орри! Неда любила повторять: «Умный не слушает дурака, дабы не замарать себя глупостью», а она была самой мудрой из всех, кого я знала.

– Неда?

– Моя няня, чистокровный итлунг.

Рэй покосился на меня, но промолчал.

– Ты считаешь, о Свитке нужно рассказать? – серьёзно посмотрел на меня Орри.

– Не знаю, – пожала я плечами. – С моей стороны самонадеянно решать, что нужно или не нужно Авендуму. Наверное, я бы предпочла посоветоваться прежде с кем-либо из старых жриц, тех, кто пережил период Священных войн. Если такие остались.

– В Лессанге находится Храм Жизни, – хмуро заметил Рэй. – Ежели не врут, его жрица – последняя из Высших. Мудрее некуда. Мы всё равно будем проезжать мимо. Если выживем, конечно.

– Из каких это высших? – удивлённо спросила я.

Они оба повернулись в мою сторону.

– Ты что, не слышала о Высших? – недоверчиво протянул Орри.

– Для воспитанницы няни-итлунга это, по меньшей мере, странно, – буркнул Рэй.

– Да не выделывайтесь вы, – возмутилась я. – Мне и самой интересно, как это в Авендуме существует нечто, что Неда не заставила меня выучить наизусть и помнить аж во сне. Это клан такой?

– Нет, – в голосе Орри прозвучало неподдельное почтение. – Они… Как бы объяснить. Они не итлунги. И не люди. Они были пророчицами, магами и ясновидящими, умели общаться с Лесами, исцелять наложением рук и обладали великой мудростью.

– Два вопроса, – перебила я его. – Почему были? И почему женского рода?

– Потому, что ими являлись только женщины, – прозвучал грустный ответ. – И, несмотря на своё долголетие, они не дожили до наших дней. Тай-ал-Лáра, жрица Храма Жизни, единственная, что ещё жива.

– Если были женщины, должны были быть и мужчины, – резонно возразила я.

– Мужчины не обладали способностями женщин. У них проявлялись иные таланты… – Орри отвернулся. – Их истребили, Арин. Всех, одного за другим.

– Кто истребил?!

– Был такой маг. Олькрáф. Искал путь к бессмертию, изучал воскрешение на практике. Высшие мужчины казались неуязвимыми, у них было множество жизней. Но, как выяснилось, их тоже можно уничтожить. Олькраф отлавливал их, словно диких зверей, по всему Авендуму, и свозил в свой замок – для наглядного изучения бессмертия. Выяснял, одинаковое ли количество жизней даётся каждому, сколько времени требуется на воскрешение в зависимости от способа умерщвления и отличается ли кровь воскресшего от той, что текла в нём ранее.

Я уткнула смущённое лицо в гриву Гнедко. Почему Неда утаила от меня эту историю? Страшную историю Авендума. Высшие. Не итлунги, не люди. В памяти возникла картина: женщина в золотой одежде стоит на краю утёса…

***

Я озадаченно рассматриваю картинку. Стройная черноволосая женщина в развевающейся золотой накидке стоит на самом краю обрыва. Художник передал отчаяние, застывшее на красивом лице. Руки изображённой приложены к груди. Внизу была намечена бурная река с острыми камнями. Я почему-то не сомневаюсь: женщина хочет прыгнуть туда. И прыгнет.

В доме царит непривычная тишина. Отец с Недой укатили в Анéж, на свадьбу Ки́рча, близкого друга, на старости лет (именно так я тогда воспринимала сорокалетие) рискнувшего круто изменить свою жизнь убеждённого холостяка. Меня сочли достаточно взрослой, чтобы ненадолго оставить одну. На прощание Неда взяла с меня слово, что я: не убегу в Лес, не устрою кавардак, не останусь голодной, и – главное! – не забуду про заданный урок.

Я и не забыла. А вот Неда, наказав мне выучить всё о периоде правления лорда Тро́га, не удосужилась в суете сборов дать мне книгу с его историей. Какое-то время я торжествовала. Затем призадумалась: а вдруг няня проверяет меня? Мол, хватит ли у воспитуемой соображения (и ответственности!) самой достать толстенный том, показанный мне накануне, и прочитать положенное? С Неды станется! Её хлебом не корми, дай загадать мне задачку позаковыристее! Пораскинув мозгами и так и этак, я поплелась в спальню няни.

Без Неды знакомая комната кажется слишком пустой и просторной. На длинных полках над кроватью ровными рядами выстроились книги. Я оцениваю чистоту покрывала, стягиваю туфли и забираюсь на постель. На книгах – ни пылинки. Я наугад достаю один томик. «Легенды Верчáны». Так, это я читала. «Песни скорби». Гадость. «Пророчества Ровéн». Листаю, текст мелкий, на полях уйма заметок, сделанных разноцветными чернилами и различными почерками, наверно, в разное время. Это для взрослых. Ага, вот то, что нужно. «Лорд Трог, или Благочестивый правитель». Сняв толстенный том, уже собираюсь спуститься, как вдруг вижу изображение на обложке соседней книги. Положив «Лорда Трога», я достаю и её.

Книга не старая, руны не написаны от руки, а напечатаны. Тиснёный золотом узор на переплёте, названия нет, но меня привлекает картинка. Я удобно располагаюсь на кровати, закидываю ноги на подушку и принимаюсь увлечённо её рассматривать. Затем – перелистывать страницы. К тому времени я уже неплохо разбираю итлунгские руны. Но смысл текста всё равно остаётся мне неясен. Речь о какой-то трагедии. Впрочем, у итлунгов всё – трагедия. Я пытаюсь найти объяснение поступку женщины на обложке и не нахожу. К тому же меня интригуют попадавшиеся тут и там две незнакомые руны. Приходится лезть за словарём Неды, толщиной с мою голову и шириной с маленькое поле. Снять его у меня не хватает сил, посему я его просто скидываю на пол. Поднять тоже не получается, приходится листать прямо на полу. Одна из рун попадается мне сразу. Она означает «охранник, берегущий». Для того чтобы найти вторую, пролистываю половину словаря. Наградой мне становится объяснение: «высший, не по размеру, а по положению». Вернувшись к книге, я просматриваю её до конца и ставлю на место. «Благочестивого Лорда Трога» я забираю с собой.

Возвратившись, Неда застаёт меня читающей в моей комнате и хвалит за сообразительность. Осмелев, я решаюсь спросить её:

– Почему у тебя одна книга без названия?

Она стоит ко мне спиной, завязывая тесёмки передника. Отвечает не сразу:

– Ты рылась в книгах?

– Мне пришлось искать «Трога», – обиженно тяну я. – Книга стояла рядом. Я читала, но ничего не поняла. Та женщина, она разбилась? И кто такие «Высшие»? И «охранники»? И почему ты говорила, что я прошла все руны, когда я не знала эти?

– Это древние руны, – голос Неды спокоен. – Они вышли из употребления. Ты выучила бы их потом.

– А что они означают?

– Названия исчезнувших итлунгских родов.

Я широко открываю глаза.

– Значит, она спрыгнула! Я так и знала.

Неда усмехается.

– Всё-то ты знаешь. А Кирч тебе гостинца прислал. И подарок. Ждёт тебя внизу.

– Подарок! – воплю я. – Ура! Какой подарок, Неда?!

Я уже не помню о той странной книге. И никогда больше не видела её.

После смерти Неды, разбирая её наследство, я просматривала и книги. Но этой среди них не было, да я и не искала.

***

На Тропе трудновато следить за временем, здесь никогда ничего не меняется. Свет всегда одинаково мягкий, ветер дует с определённой силой, поверхность низа однообразно ровна и гладка. Поэтому самое правильное – ориентироваться по самочувствию. Чувствуешь, что устал, – сходи. Я зорко следила за своими спутниками, боясь упустить момент проявления первых признаков истощения. И когда Орри в очередной раз подавил зевок, притормозила Гнедко.

– Пора передохнуть.

Итлунг слабо запротестовал, явно больше для виду. Я взяла поводья обеих лошадей и увлекла их за собой в тоннель перехода. Всадников на сей раз не предупреждала, пусть привыкают.

Замечательная особенность Троп – сходишь с них всегда в Лесу. Непостижимо, да? Вот вроде бы ты можешь оказаться где угодно – на шумной улице перед колёсами мчащейся упряжки, в хлеву со скотиной, внутри дома в хозяйской спальне, в ледяной воде реки или озера… Мало ли неподходящих мест! Нет, всякий раз тебя заботливо опускают на мягкий коврик из мха посреди лесной полянки. И теперь, привычно мысленно поблагодарив Лес за предусмотрительность, я сползла с жёсткого седла на пружинистый холмик тоцу и с наслаждением растянулась во весь рост. Гнедко хитро смерил меня блестящим тёмным глазом и незамедлительно перебрался к Звёздочке. Рэй и Орри расположились справа и слева от меня, причём итлунг с нескрываемым удовольствием последовал моему примеру, в то время как его телохранитель, хоть и соизволил сесть, но держался напряжённо, зорко всматриваясь в лесную чащу и прислушиваясь к малейшему шороху.

Встречались ли в вашей жизни люди, вызывающие в вас необъяснимое раздражение – одним своим видом, манерой, особенностью двигаться, глядеть, говорить? Если да, вы меня поймёте. Рэй раздражал меня постоянно – тем, что смотрел на меня, уставившись в упор, словно дешёвый гипнотизёр на ярмарке. Тем, как сидел с независимым и отрешённым видом – мол, я сам по себе, ты сама по себе, знать тебя не знаю и знать не хочу. Его манера криво усмехаться с сознанием собственного превосходства вызывала во мне жгучее желание сбить эту усмешку с его губ. Любой другой на его месте мог бы рассчитывать на моё снисхождение – только не он. Глядя на его непроницаемое лицо, я испытывала неодолимую потребность подразнить, вызвать на спор, на ссору – лишь бы не оставлять в покое.

– Расслабься, Рэй, – бросила я ему. – В Лесу безопасность путников защищена Договором.

– Не для Братства, – сухо ответил он.

– Будет тебе, – подал голос Орри. – Одно дело, кричать на всех углах, что пора плюнуть на Договор, и совсем иное – действительно так поступить.

– Орри, куда тебя отвёз Керт? – вкрадчиво спросил Рэй. – В Мерденский лес. Где он тебя оставил умирать? Прямо в Лесу. Сомневаюсь, чтобы подобное разрешал Договор. Значит, не все в Братстве трепачи и пустозвоны.

Он был прав, я вынужденно признала это, но тайком показала язык его жёсткой спине с выпирающими лопатками. По злосчастному стечению обстоятельств, именно в тот момент Рэю приспичило обернуться и увидеть мою гримасу. Смерив меня с головы до ног, вернее, до того места, откуда они (то есть ноги) растут, он отвернулся, сделав вид, что ничего не произошло. Орри, пропустивший эту забавную пантомиму, удивлённо поинтересовался, почему я смеюсь. Пожав плечами, я ответила ему невпопад, что нам пора обратно на Тропу, если мы хотим успеть в Рогал до вечера.

Очередную часть пути мы проделали молча. Каждый думал о своём. Орри, не иначе, вспоминал свою невесту, настолько отрешённым и просветлённым стало выражение его лица. Сейчас, как никогда, он годился для иллюстрации к любой книге итлунгских легенд с подписью внизу: «Юный лорд такой-то, влюблённый в леди сякую-то». Даже не до конца отмытый с волос зеленоватый оттенок лишь прибавлял юноше очарования. Вообще, надо отдать ему должное, для наследного лорда он вёл себя более чем прилично. Я ожидала от него капризов избалованного прислугой неженки, но, похоже, под изящностью сложения и дорогими тканями костюма пряталась отнюдь не изнеженная душа и довольно-таки твёрдая воля. Без поддержки всесильного папочки, без армии не впасть в панику, не раскиснуть – это о многом говорило. О чём размышлял Рэй, не имею понятия. Сама я пыталась разобраться в той каше, что заварилась у меня в голове при упоминании Свитка.

Итак, если поверить Орри (памятуя о наказах Неды, верить следует с оглядкой, особенно на слово, ничем не подкреплённое, – отсюда и «если»), существует документ, свидетельствующий об искажении нашей истории. Это произошло в такой туманной дали, что вряд ли теперь докопаешься, когда всё случилось и что послужило причиной. Допустим, это правда. Тогда, за отсутствием прямых доказательств, попробуем найти косвенные. Период в истории, о котором не дошло сведений. Нескладывающиеся тексты книг, из которых были изъяты куски. Упоминание названий, имён и событий, не встречающихся более нигде. Тот, кто обстряпал такое дельце, не мог подменить все накопленные знания и записанные легенды. Бо́льшую часть ему, наверно, пришлось уничтожить. Но где-то что-то должно было сохраниться! В малоизвестных книгах, в древних рукописях, запрятанных в святилищах и Храмах, в оригинальных вариантах легенд, в песнях, сложенных в отдалённых уголках Авендума…