Текст книги "Арин (СИ)"

Автор книги: Анюта Соколова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Территория фабрики выглядела безлюдной, заброшенной, загромождённой кучами мусора и старым хламом, заросшей сорными травами и мхом, глушившим шаги. Я на цыпочках пробиралась в глубь, изображая разведчика во вражеском тылу. Врагами стало всё: предательски хрустящие под ногами обломки, жгучая крапива в человеческий рост, сложенные прямо на землю тюки, ящики и прочая дребедень, загораживающая и без того узкие проходы. Тишина царила гробовая. Каждый треск под ногой раздавался в ушах оглушительным грохотом. Я застывала на месте, беззвучно ругалась и шла дальше – чтобы чуть погодя наступить на что-то ещё. Знать бы заранее – играла бы в детстве в шпионов, а не в магов!

Водоём выглянул из-за очередного полуразрушенного строения чёрным блестящим блюдцем с каймой из ряски, в котором, за неимением лучшего, купались звёзды. В воду плавно уходили широкие каменные ступени, ограждённые толстой решёткой перил. К перилам были привязаны две тёмные фигуры, не подающие признаков жизни. Моё сердце лихорадочно заколотилось, но я сдержала первый порыв броситься вперёд без разбору и оглядки. Наоборот, я затаилась за углом ближайшей развалюхи, стараясь даже не дышать. Керту можно было отказать в везении, но только не в уме и осторожности.

Через минуту я поняла, что не ошиблась. У противоположного конца пруда возникла какая-то возня, послышался шум, сильный плеск, затем ровное журчание воды. Ряска зашлась волнами, и мне почудилось, будто уровень воды в водоёме стремительно поднимается. Казалось, звёзды хотят выбраться наружу. Чёрный силуэт на том берегу, показавшийся мне гигантским, распрямился и удовлетворённо выдохнул. В темноте я могла разглядеть только габариты его массивной фигуры и нечто металлическое на голове – скорее всего, шлем. При движениях великана слышалось бряцание шпор – следовательно, лошадь всадника неподалёку. Обычная, надеюсь. Двигался гигант неспешно, уходить явно не торопился, словно чего-то ждал.

Я поняла чего, когда перевела взгляд на привязанных к решётке. Вода уже доходила им до подбородков и продолжала прибывать. Верзила разрушил плотину, отделяющую искусственный пруд от реки, и волны с жадным нетерпением устремились по новому пути.

«Ну же, Арин! – подстегнула я себя. – Думай быстрее, иначе тебе достанутся только трупы!»

Положеньице складывалось аховое. Выскочить из засады равнозначно самоубийству. Здоровяк был выше меня на голову и сильнее раз в сто. К тому же он мог оказаться магом. Пока я добегу и развяжу пленников, он сразит меня если не заклятием, то ловким броском кирпича. Почему-то я не сомневалась, что запрет на кровопролитие, наложенный Кертом на Орри, меня не касался. Первой связать его заклятием? Не успею! Нет уверенности, что его не начнут искать и найдут… Думай, Арин, думай. Вода прибывает. Вода…

***

– Спорим, я просижу под водой дольше? – хвастливо заявляет Тони.

Я морщусь.

– Заливай! Ты вылезешь раньше, чем я досчитаю до ста.

– Спорим? – не отстаёт он. – Я выиграю! Ты не умеешь нырять!

Я не умею. Но проспорить Тони?! Мне в голову приходит идея, и я уверенно задраю нос.

– Проверим?

Лéйна, выбранная судьёй, важно машет рукой.

– Начали!

Мы с одинаковым радостным визгом плюхаемся в реку. Вода бьёт в нос, шумит в ушах. Со страху чуть не захлебнувшись, я быстренько пробулькиваю четыре строчки, втайне от Неды недавно выученные из Книги Стихий. Вокруг моей головы образуется пузырь воздуха. Я осторожно выдыхаю и удовлетворённо понимаю: опасность утонуть мне не грозит. Вода плещется за пределами пузыря, слышно, как рядом возится Тони, как на берегу монотонно считает Лейна: «Сто двадцать девять, сто тридцать…» Тони, не выдержав, с шумом выскакивает на берег. На меня с укором смотрит потревоженная рыбка. Мне весело, я хохочу. Затем спокойно выхожу из воды, пузырь бесшумно лопается. Тони провожает меня восхищённым взглядом. Я победоносно шествую вперёд – и натыкаюсь на Неду.

– Та-а-ак, – произносит она. – По-твоему, это честно, Арин?

Шмыгнув носом, я молчу.

– Сначала тайком таскаешь опасные книги, затем используешь полученное знание с целью обмана?

Она говорит негромко, Тони её не слышит. Но это уже не важно, я обиженно выпаливаю:

– Задерживать дыхание под водой – врождённый талант. Как и умение пользоваться заклятиями. Тони умеет одно, я – другое, так что мы на равных, Неда!

Няня сурово смотрит на меня из-под грозно сведённых бровей.

– Он – человек. Ты – маг. Ты никогда не будешь на равных ни с одним человеком или итлунгом в Авендуме. Стыдись, Арин! Тебе дана огромная сила. Позорно использовать её для обмана.

Она уходит, неумолимая и непреклонная. Тони и Лейна смотрят в недоумении. Ясно, что мне влетело, но непонятно, за что. Я подхожу к ним, глядя в песок, и тяну виновато:

– Я сжульничала, Тони. Я… дышала через соломинку. Ты выиграл. Я не умею нырять.

***

Сколько я смогу продержать воздушный пузырь? Двадцать, тридцать минут? Гигант на берегу терпеливо выжидал. Я решилась. Держать заклятие на расстоянии, оказывается, труднее, чем рядом с собой. Хорошо ещё, что вода поднималась быстро, без задержек, вскоре решётка полностью погрузилась в воду. Здоровяк неторопливо обошёл пруд, наклонился к самой воде. Я сжалась в ужасе. Вдруг он различит пятно воздуха вокруг их голов?! Обошлось. Гигант выпрямился, развернулся и потопал прочь, пройдя в метре от меня. Блеснул металл ножа на боку, скрипнула кожа сапог, звякнули шпоры, в нос ударил тошнотворный запах пота и давно не мытых волос. Меня не почуял, значит, не маг. К тому же, надеюсь, от меня не разит всякой дрянью. Я выжидала, слабея с каждой минутой, но рисковать боялась. Вдруг он не ушёл? Вдруг стоит, подобно мне спрятавшись в тёмном закоулке?

Далёкий цокот конских копыт заставил меня испытать такую радость, какой я не помнила давно. От восторга я чуть не упустила чары, вовремя спохватилась, бросилась к берегу. С трудом разглядела в воде очертания тел. Мама дорогая, а как я их вытащу? Я же девушка, а не ярмарочный силач! Прибегнуть ещё к одному заклинанию? Да я не удержу двоих сразу! Или утоплю, или надорвусь и всё равно утоплю.

Выход пришёл сам собой. Решётка пулей вылетела из воды, грязь, тина и ряска полетели во все стороны. Несказанно удивлённая делом своих рук (не буквально рук, конечно), я еле успела отскочить. Шлепок получился мощный, хорошо ещё, что берег густо зарос осокой. Верёвка, стягивающая моим невезучим знакомцам руки и ноги, была в мизинец толщиной, не меньше. От воды она набухла, а тина зловредно обмотала её плотным слоем. Я почти выла, терзая едва подзажившие пальцы, когда развязывала мастерски выполненные узлы, помогая себе зубами, локтями, ногами и всем, чем только возможно, поминутно отплёвываясь от ряски. Первым я освободила Рэя, проверила сердцебиение – жив. Без сознания и… удивительно, ни следа чар. На затылке шишка, на щеке порез, как ни странно, сочится кровь, не сталь… Ладно, разберёмся позже. Орри был цел и невредим, находясь, должно быть, в уже привычном ему магическом Покое. Посадив его спиной к решётке, я вновь убрала заклятие, только теперь уже отдыхать не позволила: обхватила за плечи и несколько раз хорошенько встряхнула. Он дёрнулся, застонал и попытался освободиться.

– Потише! – я встряхнула его ещё разок. – Это я, Арин!

Он открыл глаза и уставился на меня невидящим взглядом. Радужки лихорадочно меняли цвет: голубой, зелёный, жёлтый, серый, карий, опять зелёный. Итлунг был в шоке. Я похлопала его по щекам, надеюсь, легонько.

– Арин? – послышалось за моей спиной.

Рэй приподнялся на локте и смотрел на меня как на призрак. Впрочем, недоумение на его лице быстро сменилось обычной смесью подозрительности и тревоги.

– Орри?!

– Живёхонек. Пока в шоке. Я резковато сняла за…

Тут я прикусила свой не в меру длиннющий язык, но было уже поздно. Рэй подскочил ко мне пошатываясь, но вполне свирепо.

– Ты маг?

– Поосторожнее! – осадила я его. – Ишь, распрыгался! Какая тебе разница, кто я?

Он смотрел на меня не мигая. С волос свисала тина и капала вода. Потрогал затылок, поморщился. Я исподлобья следила за ним. Даже избитый и полуживой он был опасен. Я чувствовала это – и не боялась. Просто наблюдала.

– Как ты здесь оказалась?

– Прогуливалась! Я всегда гуляю на сон грядущий. Сегодня прекрасная ночь для прогулок. Так и тянет подышать свежим воздухом.

От пруда несло затхлой водой, ряской и поднятой со дна вонючей тиной. Губы Рэя изогнулись в ехидной усмешке. Я дерзко смотрела ему в глаза. Не знаю, до чего бы мы дошли, если б не Орри – благодаренье Святой Йоле! – пришедший в этот момент в себя. В отличие от своего непредсказуемого спутника, итлунг повёл себя соответственно ситуации, жалобно стонал и откашливался. Он долго озирался по сторонам, затем картинно воззрился на меня и минут десять вникал в происходящее. Наконец, разобравшись в положении, он сделал то, что и полагалось, – поклялся мне в вечной преданности.

Но Рэй не унимался:

– И всё-таки как ты нас нашла?

Я глубоко вздохнула.

– Я же говорю: гуляла. Гуляла-гуляла и набрела на гостиницу, полную постояльцев с наложенным Заклятием Покоя.

Орри тихо охнул.

– А дальше? – напирал его спутник.

– Дальше? Мне стало жутко любопытно, ради кого это затеяно. Заклятие, одновременно наложенное на сотни человек, не семечки, знаете ли. И во всей гостинице отсутствовала только одна пара прибывших накануне – догадайтесь кто.

– Но сюда тебя что привело? Или кто?

– Моё дурацкое чувство сострадания! – потеряла терпение я. – В следующий раз пройду мимо, даже если вас будут резать на кусочки! Чтобы потом не отвечать на идиотские вопросы! Что ты хочешь знать? Подослана ли я Кертом? Ответ – нет! Сюда меня привела простая догадка, как оказалось, – правильная. А теперь можете проваливать на все четыре стороны! Мне нет дела до вечного дележа власти между итлунгскими кланами! Я влезла во всё это только потому, что Керт посягнул на вещи, которые, можете себе представить, мы здесь, в Скируэне, чтим! Уматывай к царственному папочке, Приносящий Весть, и пусть дальше он заботится о твоей безопасности!

Вот теперь он заткнулся. Даже больше: оцепенел, замер с полуоткрытым ртом. Лишь глазищи сверкали зловещим блеском.

– Читающая, – потрясённо выдавил Орри. – Ты – Читающая!

– Также пишущая, говорящая и даже думающая! Что с того?

Рэй сделал широкий шаг и встал вплотную ко мне, настолько близко, что я слышала, как ровно и часто бьётся его сердце, а волосами касалась щеки – абсолютно целой. Может, рана мне почудилась? Или кровь была чужой?

Он не дал мне додумать, осторожно заглянув в лицо.

– Арин, ты Читающая и маг. Ты признала в Орри итлунга и королевскую кровь – думаю, с самого начала. Неужели ты полагаешь, что мы с Кертом не поделили власть в Авендуме? Ты не представляешь, насколько всё сложнее и запутаннее!

– Не представляю и не хочу! – мстительно заявила я. – И вообще, отойди! С тебя ряска сыплется! Я нагулялась и ухожу!

Орри… нет, О́дри-ир-Ри́и, умоляюще схватил меня за локоть.

– Арин, постой. Погоди!

В его взгляде сквозило отчаяние.

– Не уходи, Арин! У Керта власть, сила, союзники… Мы же связаны внезапностью нападения, отсутствием времени, невозможностью довериться кому-либо, обязанностью во что бы то ни стало хранить всё происходящее в тайне… Помоги нам, Арин! Я чувствую, ты из тех, кто способен помочь…

Я чуток поостыла. Хвалёная гордость итлунгов склонялась перед моей скромной персоной и молила о спасении. Наверно, я должна была чувствовать себя польщённой и с радостью кинуться навстречу передрягам… Вот только лет мне было много, а доверчивость с годами как-то теряется. И я слишком хорошо понимала, о чём меня просят.

– Прости, Одри-ир-Рии, – тихо сказала я. – Не буду я вам помогать. Я действительно не представляю, в чём вы увязли, вижу только, что вляпались крепко, по самую макушку, и не просто в тину. Я не встану на вашу сторону по первой просьбе, пусть даже она исходит из уст сына короля и будущего лорда Авендума.

– Ты нам не доверяешь? – вмешался Рэй.

– А вы – вы мне доверяли?! – вспыхнула я. – Кто мешал вам на хуторе отца открыто попросить моей помощи? Даже имена приходилось тащить из вас клещами! Нет уж, прощайте! У меня и дома работы по горло!

Я развернулась и пошла прочь, уже не заботясь о тишине шагов. Крапива напоследок одарила меня жгучими волдырями. Сожаления не было. В конце концов, я и впрямь ничего не знала об этих двоих.

В «Ключе» свет горел лишь в фонарях у входа. Полутёмный холл был пуст. Я поднялась в комнату и повалилась на кровать не раздеваясь. Также не умываясь, не причёсываясь, не почистив зубы, короче, не делая тысячу вещей, положенных благовоспитанной девице. Моя благовоспитанность – предмет спорный. Иногда я предпочитаю о ней забыть.

Заснула я моментально.

***

Разбудил меня звук шагов и пение. Разлепив глаза, я к своему изумлению, обнаружила у себя в комнате молодую особу в косынке и переднике, усердно стирающую с комода пыль, мурлычущую под нос модную песенку. Я прокашлялась. Девушка испуганно вздрогнула, повернулась, увидела меня и выронила тряпку. Тряпка упала на фарфоровую статуэтку. Безделушка свалилась на пол, осколки разлетелись по паркету.

– Доброе утро, – сказала я.

Горничная выскочила из комнаты со скоростью вспугнутой дикой козы. Я с трудом стащила непослушное тело с кровати и побрела мыться. Вода прояснила мысли и освежила воспоминания. На секунду я почувствовала себя неуютно. Особенно когда припомнила, в каком плачевном состоянии оставила спасённых мною приятелей. Что ж, что сделано, то сделано. Не бежать же туда спустя полдня. Я растёрлась полотенцем, жёстким, как моё сердце, и кликнула Лоту.

Ответом мне служила тишина и чирикание пташек за окном. Подойдя к кровати, я с удивлением лицезрела заправленное покрывало, отсутствие всяческих побрякушек и сумки с дорожными принадлежностями. Лота испарилась. Исчезли её платья, накануне старательно развешенные в шкафу. Пропали щётки для волос и предметы туалета из ванной комнаты. Я не нашла никаких признаков её присутствия, и это было необъяснимо.

В дверь негромко постучали. Мириан собственной персоной вплыла в комнату. Меня поразило её лицо. Впервые за много лет оно что-то выражало. Растерянность.

– Почему ты вернулась, Арин? – спросила она мягко. – И где Лота?

– Что значит – где Лота? – возмутилась я. – Вчера была здесь.

– Ты же сама прислала записку с просьбой поспешить к тебе.

– Записку?..

– Почти сразу после твоего ухода… принёс молодой человек… особенной крови. Я подумала, это тот… О Святые! Так это была не ты?

Я угрюмо кивнула.

Мириан виновато тронула меня за плечо.

– Арин… Он был так убедителен… Что же это за люди, Арин?! Она же совсем ещё дитя. Что с ней сделают?

– Ничего, – жёстко ответила я. – Она им не нужна. Нужен совсем другой человек. Её они не тронут. И они не люди.

Хотелось бы мне искренне верить в то, что я говорила. Ох, как хотелось бы…

На какой-то миг меня охватило отчаяние. До сих пор всё, что я делала, больше походило на развлечение. На игру, на забаву. Теперь мне стало страшно. Это я настояла, чтобы Лота поехала с нами в Ские. Я недооценила серьёзность нашего положения. Моя вина, что её похитили.

– Арин, – тихо сказала Мириан, – смотри, на подоконнике…

Это было необычное послание. На широкой деревянной доске подоконника один за другим проявлялись знаки. Итлунгские руны. Чётко выведены красивым и твёрдым почерком, укрыты до поры Покрывалом Невидимости.

Не вмешивайся в то, чего не разумеешь. Возвращайся домой. Всё забудь. Поступишь так – девушка останется живой и невредимой. Если нет – твоей и её участи не позавидует никто.

Подписи не было. Я смотрела на строки – и потерянность сменялась яростью. Взмах руки – и молния стёрла написанное. Мириан вскрикнула.

– Как выглядел итлунг, передавший записку? – не глядя на неё спросила я.

– Пепельноволосый, белокожий, румяный. Привлекательный. Лет сто назад я бы сказала – очень привлекательный… Держится уверенно, слегка свысока. Среднего роста, изящного сложения. Одет по столичной моде.

– Глаза прищурены, взгляд надменный и скользкий, говорит растягивая слова, во время разговора премерзко улыбается краешком пухлых губ и постоянно поправляет причёску?

– Ты его знаешь?

– Видела однажды, – хмыкнула я.

Альрен… Нет, Алькрен. Точнее, Читающая. Как имя твоего противника? Того, кто похитил Лоту и смеет угрожать тебе? Того, кто не поставил подписи под посланием? Вспомни тот миг, когда ты любовалась его холёным лицом и горделивой осанкой, когда слушала его перебранку с Кертом, когда почувствовала в нём нечеловека…

Альг-ан-Рéэн. Блестящий меч, поворачивающий вспять. «Реэн» – меч, причём не простой, а двуручный, тяжёлый. Обыкновенный меч по-итлунгски «Рен», если же говорят о мече в переносном смысле, тогда – «Рэн». На человеческий слух никакой разницы, как и в большинстве слов языка итлунгов. Поди угадай, что и когда имеется в виду. «Альг» – блеск, сверкание роскоши. Частица «ан» из низа списка, переводится как «оборачивающий, обращающий в противоположном направлении». Красноречивое имечко. По легенде, имена итлунгов слышат их матери во время родов. Посему, хочешь не хочешь, ходи всю жизнь Поворачивающим мечом или Гибкой ивой – при весе в полтораста килограммов. Великое счастье, что имена людей, в том числе и моё, не имеют скрытого смысла!

Мириан всё ещё выжидательно смотрела на меня. Словно я была способна сей же миг достать Лоту из кармана и явить миру. К сожалению, не могла. Но в моих силах было попытаться вернуть её. Я горько усмехнулась. Вот и оказалась втянутой в дрязги итлунгских кланов, благодаря неуёмному любопытству и не вовремя проявленному состраданию.

– Мириан, ничего никому не говори, – попросила я. – Я сама напишу отцу. Если кто будет спрашивать – мы с Лотой отправились поклониться часовне Святой Йолы.

– Что ты задумала?

– Нужно найти Лоту.

Она недоверчиво посмотрела на меня.

– Ты… сумеешь?

Сумею ли я?

Сумею – что?

Найти Лоту – да. Сеть, брошенная мной из Мердена, порой достигала Иринéи. Я прожила с Лотой бок о бок два года. Я почувствую её даже глубоко под землёй в бессознательном состоянии. Тысячу раз я отыскивала отбившихся от стада полуживых ягнят в самых заковыристых местах.

Но что я буду делать, когда найду её, с теми, кто её похитил? Я не воин, из оружия держала в руках только кочергу, и то без толку. Боюсь, осваивать ратное военное ремесло мне уже поздновато. Привычку относиться к колющему, режущему и рубящему металлу с презрением я переняла от Неды. «Самый захудалый маг опаснее самого искусного бойца», – частенько говаривала она. Теперь мне противостоят и магия, и мечи. Может, зря я уклонялась от тренировок с Тони? Увалень, а мечом орудует ловко. Впрочем, жалеть не стоит.

Угрюмо собрав немногие вещи, я запихнула их в дорожную сумку. Прибрала в комнате. Волосы туго стянула в хвост. Глянула на прощание в зеркало, получив ответный жёсткий взгляд. Спустилась по отполированным до блеска, застланным ковровой дорожкой ступенькам.

И увидела в холле знакомую фигуру, удручённо созерцающую мраморный пол.

Орри рванулся ко мне, едва я вышла из тени. Видимо, из-за появившейся на моём лице гримасы он так же резко затормозил. Вид у итлунга был жалкий донельзя. Вполне приличная одежда, побывав в воде давно не чищенного пруда, выглядела настоящими лохмотьями, к тому же вставшими коробом. Тину из волос он повычёсывал, однако светлые пряди приобрели невыразимый зеленоватый оттенок, который невозможно было бы достигнуть никакими ухищрениями парикмахерского искусства. Странно, что Мириан вообще его пустила за порог. Я повертела головой. Второго не видать.

– Рэй караулит снаружи, – прочёл мои мысли Орри.

– Давно вы тут? – мрачно спросила я.

– Мы шли за тобой. Возвращаться в гостиницу было опасно. Мы ждали здесь, надеясь, что ты выйдешь.

Я с интересом оглядела его. Надо же, сын лорда – провёл ночь на улице, словно бродяга, – и стерпел это, не требуя немедленно ванну, ужин и пуховую перину! Что за обстоятельства заставили его вынести такие муки?

– Что так?

Орри долго мялся, прежде чем сподобился ответить:

– Мы решились довериться тебе, Арин. Это рискованно, но нам так нужна помощь!

– Нам? – ехидно подчеркнула я. – Или всё-таки тебе?

Вид у него стал словно у собаки, получившей хороший заслуженный пинок.

– Ты правильно подметила. Во всём виновен я один. А Рэй… Он считает себя обязанным мне за то, что я сделал для него однажды, пусть мне это ничего и не стоило, – тут он осмелился взглянуть на меня, – однако если мы погибнем – то оба.

– Это не моя вина, Одри-ир-Рии.

Он совсем поник.

Я фыркнула.

– Ой, только прежде смерти не умирай! Ты пока жив. Зови своего дружка. Послушаем, какие байки вы мне сплетёте.

Я отвела их в отдельную комнату, предназначавшуюся для гостей, предпочитающих вкушать пищу за деловым разговором, которому помешали бы посторонние уши, любезно предоставленную нам Мириан. Роскошный завтрак был поглощён моими гостями за считанные секунды. Призна́юсь, я от них не отставала. На хуторах распространена поговорка «Кто как ест, тот так и работает». Судя по ней, работники из нас вышли бы превосходные. Затем наcтупила минута тягостного молчания. Я с деланным безразличием изучала потолок. Орри ёрзал на стуле, нерешительно поглядывая на Рэя. Последний сидел как истукан, глядя в одну точку перед собой. Мне было интересно, кто же из них первый нарушит тишину, и я почти не сомневалась, что заговорит итлунг. Я ошиблась.

– Авендум – старый мир, – тихо произнёс Рэй, – слишком старый. Никто не знает, каким он был до нас. Всем известна лишь Начальная легенда. О явившемся в мир людей существе, назвавшем себя Лиэйралем. Призраком. Итлунгом. О том, как Лиэйраль забрал население целой деревни с их домами, полями и скотом и перенёс их в Авендум. Мир итлунгов.

– И оставил их, напутствуя: «Теперь это ваш мир, берегите его». Ты что, решил мне историю пересказать?! – я фыркнула. – Так я её знаю!

– Арин, – Рэй по обыкновению уставился мне прямо в глаза (вот мерзкая привычка!), – что бы ты сказала, если б узнала, что Начальная легенда искажена? Причём намеренно. Что на самом деле люди и итлунги явились в Авендум одновременно. И итлунги – не хозяева мира, не его господа и повелители, а такие же гости Авендума?

Настал мой черёд вытаращиться на него. Минуты две я справлялась с нахлынувшими эмоциями.

– Доказательства? – потребовала я наконец.

Рэй повернулся к Орри. Тот с неожиданным пылом вскочил с места.

– Они существуют! Я держал их в руках! Свиток, написанный тысячу лет назад одним из тех, кто первым перенёсся в Авендум! Там прямо сказано, что, когда сюда пришли итлунги, люди уже были здесь…

Я скептически пожала плечами.

– Если такой свиток существовал, если это не ловкая подделка, он должен был быть давно уничтожен. Ни один итлунг не допустит, чтобы их права пошатнулись. Это же переворот истории, крупнейшая катастрофа, мировая война! Люди и так еле терпят итлунгскую спесь, легко представить, что случится, если подобный документ станет широко известен. Подумать только, хозяева – не хозяева! Да в мире, где на полтысячи человек приходится один итлунг, их не спасёт никакое долголетие.

– Свиток подлинный, я проверял. Он был скрыт Покрывалом Невидимости, для отвода глаз на него были нанесены сценки из Пророчеств. Клянусь, никто из клана лордов-повелителей о нём не подозревал. Он валялся в королевской библиотеке Эрлинга, как не представляющая ценности старая бумажка. Возможно, тот, кто знал о нём, был убит прежде, чем передал своё знание новому лорду. Я наткнулся на него случайно. Видимо, Покрывало было так рассчитано, что исчезало в руках потомков королевской крови. Когда я прочёл, у меня волосы встали дыбом…

– Стоп, – перебила я его. – Допустим, я и так знаю, кто ты, Орри, с той минуты, как ты открыл глаза. Но моё тщеславие будет удовлетворено, только когда я услышу это от первого лица. Пусть твоё сходство с отцом и бросается в глаза любому, кто хоть мельком лицезрел Дирина.

Он покраснел:

– Да. Я Одри-ир-Рии, сын Дирина и королевы Виáды. Пусть и рождённый вне брака, но другого у него нет. По завещанию лорда я его наследник… во всяком случае, считался таковым до того злосчастного дня, когда обнаружил этот Свиток и рассказал об этом отцу.

Я расхохоталась.

– Сколько тебе лет, Орри?

– Двадцать три, – ответил он, пылая как маков цвет. – А что?

– Чем же ты занимался все эти годы? Изящной словесностью? Сложением песнопений? Как мог сын и наследник Дирина вырасти таким… наивным? Да я бы на месте твоего папочки за открытие подобной тайны упекла бы тебя в Храм до конца жизни, если не хуже! Наследников у лорда – пруд пруди, только свистни – набежит с полдюжины, а власть у итлунгов лишь одна.

Первый раз я услышала, как смеётся Рэй – сухо, отрывисто.

– Что я тебе говорил? – вставил он. – Клепал свои вирши – и сочинял бы их дальше! Вошёл бы в историю как первый лорд-литератор. Истины ему захотелось, поэт доморощенный! Правды для Авендума. Сказал тебе – молчи. Узнают итлунги – придушат во сне. Прослышат люди – будет вселенская резня. Нет, честный ты наш… стихоплёт влюблённый!

Слова его звучали горько, но, вопреки смыслу, не злобно. Может, потому Орри не бросился на него с кулаками, а лишь опустил голову и тяжело вздохнул.

– Охами да ахами дело не поправишь, – я постаралась, чтобы мой голос не звучал слишком колко. – Выкладывай дальше, повелитель наш будущий.

– Да чего рассказывать? – горестно протянул Орри. – Отец взял с меня слово, что я никому ничего не скажу. Даже Дило́не, – тут он заалел пуще прежнего. – Это моя невеста, дочь Регнéда, лорда Зорнéса. Святая Нáйна! Она до сих пор не знает, что со мной, где я, жив ли…

– Не уклоняйся от темы, – пробурчал Рэй. – Не помрёт за пять дней твоя Дилона. Крепче любить будет.

– Что ты понимаешь! – жарко возразил итлунг. – Тоже мне, знаток!

– Не отвлекайся! – рявкнула я. – Итак, ты всё сгоряча выложил папочке. Но в Мерден тебя доставила не армия Дирина. Каким образом здесь замешаны Керт и Алькрен? Каковы их цели?

– Альк – старший сын лорда Но́рла, – неохотно сознался Орри. – Если я исчезну, корона лордов перейдёт к нему. Он и прежде был горазд на разные пакости, но – мелкие. Утром он вызвал меня в Орловáи запиской, якобы желая сообщить мне нечто интересное, и я как последний дурак попался на этот нехитрый приём. Разумеется, вместо одного Алькрена меня ждала дюжина малознакомых мне личностей, скрутившая по рукам и ногам быстрее, чем я успел сообразить, что происходит. О том, что он каким-то образом сошёлся с Кертом, я услышал от тебя первой. Как и то, что именно Керт решился тайно убрать меня. И я просто не понимаю, как он мог пронюхать о Свитке, разве что отец по каким-то причинам рассказал ему сам!

– Керт, – проворчала я. – Керт. Кто он такой, леший его побери?!

– Он личность тёмная, – пожал плечами сын Дирина, – родом вроде из Инáгри. Одно время был в чести у отца, затем они рассорились. В Эрлинге его побаиваются и втайне ненавидят. Поговаривают, что ему нет равных в магии, но дел с ним предпочитают не иметь. Ещё ходит слух, будто именно он возглавляет Братство Возрождённых.

– Это что ещё за чудики?

– Чудики? – усмехнулся Рэй. – Члены Братства убеждены, что итлунги слишком низко пали. Мол, пришла пора напомнить людям, кто главный в Авендуме, а итлунгам – что именно они, Хозяева мира, принесли нам магию. И главное, плевать они хотели на Договор. Мол, что это за Соглашение, по которому больше половины Авендума закрыто не то что для людишек, но и для самих итлунгов!

Я задумалась. Перед глазами всплыла карта мира – та, что висела в классной комнате школы Ские, огромная, глянцевая, с загнувшимся нижним краем. Авендум на ней напоминал дерево с тонкими ветвями на бескрайнем зелёном поле. Ветвями были человеческие и итлунгские поселения, тянущиеся вдоль дорог и рек. Зелёным обозначался Лес, где селиться и людям, и итлунгам запрещал Договор. Его текст вбивают в головы в первые дни обучения во всех школах Авендума. Договор заключили Лиэйраль и старейшины первых переселенцев. Вновь прибывшие в мир бесконечного Леса обязались ограничить свои владения берегами рек, озёр, лугами, опушками и прочими, не занятыми Лесом местами. Лес оставался неприкосновенным. Вырубать дозволялось лишь небольшую часть деревьев вблизи поселений. Договор был подписан – два свитка, на человеческом и итлунгском языках – и неукоснительно соблюдался всю тысячу лет с момента Переселения. Он сохранил Лес – Мерден и Рогáл, Синкéль и Лессанг, Нáртог и Толкéу. Насколько мне было известно, ни люди, ни итлунги обижены не были. Ме́ста хватает всем, даже с избытком. В Скируэне, например, свободной земли полным-полно. Лес же открыт для всех, в него может войти (правильнее сказать, вступить) любой. В нём торжество и тайна, в нём кончаются привычные нам деревья, растения и травы и начинается истинный Авендум – такой, каким он был до нашего прихода. Там свои порядки и свои имена, лишь некоторые из них известны людям. Бродя по Мердену, я понимала, что мы ничтожно мало знаем о мире, в который попали, – может, потому, что не хотим знать? Мы так заняты своими заботами, урожаем, ремёслами, любовью, ненавистью, войнами, политикой, интригами, что нам просто не до Леса. Он рядом – и бесконечно далеко. Пять или шесть книг, десятка два учёных – вот и всё наше знание о нём. Для большинства Ле́са вроде и не существует. Мир кончается полоской пограничной земли, за которой нет ничего.

За всю нашу историю, даже при врождённой человеческой жадности и итлунгской рачительности, была всего лишь одна попытка нарушить Договор. Существовал некий клан итлунгов – Паря́щие. Верховодил им Гиг-ан-Диш, что в переводе означает «Сладкоголосая птаха, увлекающая мечтой». Вот Гиш и увлёк за собой сотни две соплеменников в глубь Лессанга, с топорами, пилами, всё честь по чести. О том, что с ними случилось в Лесу, история умалчивает. Легенда утверждает, будто им явился Лиэйраль собственной персоной и наказал их за дерзость. В Скируэне распространена иная версия, мол, сам Лес стал могучей силой, безжалостно расправившейся с нарушителями. Без трупов, крови и членовредительства. Просто двести итлунгов за один миг утратили память о том, кто они и что с ними случилось, сохранив лишь животный страх перед Лесом. Так бесславно кончилась первая и последняя попытка махнуть на Договор рукой.

И вот – нате вам, Братство и очередной итлунг с потугами на мировое господство. А после этого они упрекают людей в глупости и упрямстве! Ну-ну, голубчик, попробуй. Сдаётся мне, что Сила, существовавшая в Авендуме задолго до твоего появления, постоит за Лес и на сей раз.