355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Антонина Клименкова » Забытый замок » Текст книги (страница 1)
Забытый замок
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 01:13

Текст книги "Забытый замок"


Автор книги: Антонина Клименкова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 25 страниц)

Антонина Клименкова
Забытый замок

2 стакана хорошо просеянного колдовства,

3 столовые ложки молотого черного юмора,

1 кубик философии, разведенный в парной чепухе,

2 пучка свежего мелко накрошенного ужаса,

полбанки сгущенной любовной канители,

35 поцелуев,

7 постельных сцен,

две дюжины убийств,

полсотни привидений,

мистика по вкусу.

Принимать строго по настроению, после вкусного ужина.

Желательно запивать горячим чаем с вареньем и печеньем.


 
The shadows will rise —
And they will fall
And our night drawns in the dawn.
 
V. Valo. The Path[1]1
  Тени восстанут – и тени падут. // И наша ночь утонет в рассвете. В. Вало «Путь» (англ.).Здесь и далее примеч. авт.


[Закрыть]

ПРОЛОГ

Свет фар выхватывал из темноты серые стволы деревьев. Прямые толстые колонны, которые вырастали из земли и упирались в темноту, будто не имея ни конца, ни вершины. Их ветви смыкались над дорогой, сквозь черную мозаику листвы лишь изредка проглядывало ультрамариновыми клочками небо. Дорога представлялась бесконечным коридором, проложенным сквозь ночь.

Ей было неуютно: мир вокруг казался призрачным, а приятного в этом мало. Реальность ограничивалась автомобилем, урчанием мотора, успокаивающим мурлыканьем радио, а то, что она видела за стеклом, было больше похоже на сон.

Неожиданно магнитола зашипела и умолкла. Огоньки на панели безжизненно потухли. Она нахмурилась. Одной рукой держа руль, другой покрутила настройку. Бесполезно. Молчит как убитая.

Она подняла глаза – из темноты на нее неслось что-то серое, всклокоченное. Тормоза в самое днище! Раздался визг, и серая масса с глухим стуком ударилась в ветровое стекло.

Она выскочила из машины.

Вроде все обошлось.

На капоте сидела большая сова. Мягкие дымчатые перья топорщились в разные стороны, круглые желтые глаза недоуменно мигали, хлопали пушистыми ресницами. Живая!

– Ой! Птичка, извини, пожалуйста!…

Сова мигом расправила крылья и, грозно фыркнув на обидчицу, сорвалась с места и скрылась в темноте. Лишь издалека донеслось возмущенное уханье.

– От раззявы слышу! – крикнула она вслед сове и села в машину.

Странно, но мотор заводиться наотрез отказался.

– Главное – не нервничать, – сказала себе путешественница. – Ты совершенно спокойна, моя дорогая. Спокойна, как замороженная пельменина… Боженька! Не наказывай меня! Я же извинилась перед этой чертовой слепой курицей! Неужели я теперь должна здесь всю ночь торчать?!

Ответом на этот крик вопиющего стала полная темнота. Выключились фары и свет в салоне.

– Еще лучше! Просто красота! Я одна, глухой темной ночью, незнамо где. Некому меня, бедную, пожалеть, некому из лесу вывести. Заблудилась я, горемычная, на свою голову. Черт меня дернул, Золушку недоделанную, по визитам разъезжать. Тыква моя концы отдала. Теперича я – Красная Шапочка. Сожрут меня волки и не подавятся. Худеть надо было вовремя…

Не считая ее мыслей, вокруг стояла мертвая тишина. Ни шелеста листвы, ни дуновения ветра. Будто все вымерло.

Постепенно глаза привыкли к темноте, которая на удивление оказалась не такой уж кромешной. На капоте за ветровым стеклом проявился призрачный узор из теней и бликов. На самом стекле белыми снежинками засверкала дорожная пыль. По темной массе листвы пятнами рассыпался лунный свет.

Тишину прорезал вой. Совсем близко.

Ей показалось, будто слева шевельнулись ветви куста.

Звук повторился – долгий, протяжный, со звонким переливом в конце. Неприятный.

– Хочу домой…

Часть первая
ГРАФ

ГЛАВА 1
День, когда я сошла с ума

Если ты встретился с непонятным – не бойся.

Оно, непонятное, тебя тоже не знает

Хистрикс Хирсутус.[2]2
  Хорошо забытый средневековый философ.


[Закрыть]

12 июля, суббота

Итак, я оказалась в лесу. Одна-одинешенька. Испуганная и несчастная…

У вас может возникнуть справедливый вопрос: какого черта я делала ночью в лесу? И в ту ночь я могла бы со всей откровенностью вам ответить – НЕ ЗНАЮ!!! Теперь-то я понимаю, что это был за черт – рыжий, зеленоглазый, усатый. Я даже успела поспорить с ним о смысле жизни…

Однако это сейчас я могу окинуть данную ситуацию осмысленным взглядом, с высоты приобретенного жизненного опыта. А в ту ночь, ровно месяц назад… Какая же я была дура!

Как большинство девятнадцатилетних девушек, я считала себя умной и рассудительной. Чувствовала себя хозяйкой своей судьбы, и ничто, казалось мне, не могло заставить меня изменить планы на ближайшую неделю.

А запланировала я навестить своих крестных родителей, мистера и миссис Ирвинг. Неважно, что они проживают в соседнем государстве, – в современном сверхкоммуникабельном мире не осталось границ и расстояний. В общем, дома я оставила бабушке записку – куда и когда обратно; аналогичную информацию послала предкам на мыло (то есть на e-mail) и с легким сердцем покинула отчизну.

Как снег с севера я решила обрушиться на голову иностранке-кузине. Но когда я прямо из аэропорта явилась в ее семейное гнездышко, то застала дома лишь ейного мужа. Его чрезвычайно обрадовала перспектива провести выходные в компании нежданной гостьи, и потому любезный мой родич охотно одолжил мне на недельку свой автомобиль. Переполненная благодарностью, я ограничилась пламенными приветами и исчезла из-под гостеприимного крова раньше, чем появилась хозяйка. Должна сказать, я никогда не пойму, чем вызвала такое безграничное доверие у супруга моей кузины. Водитель из меня неважный, опыта маловато, а машина у родича красивая и дорогая. Другой вопрос, что под влиянием моих передовых идей моя сестра и подруга перестает готовить семейные ужины и тащит свою упирающуюся половину вечерами в кино, рестораны и театры. Хотя я, клянусь тапочками, и в мыслях не помышляю протестовать против домашней кухни.

Но это, так сказать, к слову – к делу не относится. Продолжим, пожалуй, сию печальную повесть.

Спеша на крыльях оптимизма, я покидала в машину сумку с вещами, термос, пакет с подарками для крестных и кулечек с пирожками на дорожку. Предвкушая радость предстоящей встречи, я не удосужилась осмысленно посмотреть на часы. Передо мной лежал путь, который пусть и был мне отлично знаком, но краткостью не отличался. Ну хоть бы одна извилина в моей голове заикнулась, что дотемна я не успею!…

И вот из пункта А в пункт В выехал автомобиль. Могу уточнить марку авто – «вольво». Уточнять, что есть пункт А или пункт В, не буду, так как в противном случае кое-кто кое-кому обещал оторвать голову вместе с обоими ушами. Так что не обессудьте.

Лучше я поведаю об истории дружбы двух семей – моей и семейства Ирвинг (ибо, ежели кто запамятовал, 12 июля сего года я направлялась в гости именно к ним).

Отступление № 1, про семейные обстоятельства

Так вот. Моя матушка, Аделаида Михайловна, и тетя Ева (в замужестве миссис Ирвинг) дружили с ранних лет. После брака моей мамы с моим папой, Акакием Ивановичем Дыркиным, дружба эта ничуть не ослабла. Тетя Ева была частым гостем в нашем доме, искренне разделяла с моими родителями все семейные радости и горести. Потому нет ничего странного в том, что именно она стала моей крестной. А крестным отцом стал ее супруг, которого, кстати говоря, тетя Ева встретила как раз в доме моих родителей. И об этом стоит рассказать отдельно.

Мои глубокочтимые предки оба служат программистами – сейчас это обычное дело, а раньше профессия оператора ЭВМ была окутана ореолом романтики и таинственности. Потому юная Аделаида без труда влюбилась в загадочного эвээмщика, поступила в институт, окрыленная чувством, легко получила диплом специалиста и с удовольствием пошла рука об руку с возлюбленным – как по пути карьерного роста, так и по тернистым тропинкам семейной жизни.

Однажды, как мне рассказывала бабушка, родители вне себя от счастья притащили в дом персональную ЭВМ. (Ныне этот агрегат стыдливо прячется под кроватью, стесняясь показаться пред светлы мониторы своих преемников.) Конечно, на РС предки наглядеться не могли: не знали, куда поставить, в какую розетку лучше воткнуть, как дисплей от солнца прикрыть, и так далее. А матушке пришла в голову интересная мысль, что неплохо бы освятить компьютер, дабы никакая цифровая нечисть не покусилась на дорогую DOS’ю. Машине от этого хуже не будет, а на душе все ж спокойней. Встал вопрос: кто и как должен провести таинство? Бабушка, поборница православной веры, утверждала, что и сама неплохо отчитает заморскую игрушку. Папа в целях экономии не перечил теще. Но маман сомневалась: компьютер не человек, его перекрестить из веры в веру нельзя – согласия не спросишь. А раз нельзя, то и православие РС принять не может. Значит, освящать его должен иноземный священник – такой, чьи собратья по вере это чудо собирали. И папа решил-таки сию проблему! Он разыскал в нашем городе отца Адама Ирвинга. Ну а на церемонии освящения отец Адам обрел не только новых друзей, но и любовь всей жизни – свою Евочку, то есть нашу тетю Еву [3]3
  Надо заметить, что падре относился к старокатоликам. которым разрешено жениться.


[Закрыть]
.

Через десять лет после вышеописанных событий на свет появилась я. Предки не сомневались, что меня надлежит окрестить по православному обряду. Они также без тени сомнений нарекли дочь Афродитой. Родителям бы следовало подумать, как чадо с таким названием будет жить, но нет! Вместо этого они ломали головы над дилеммой – можно ли на роль крестного пригласить католического священника. И порешили, что если дядя Адам оденется поприличней и в церкви будет помалкивать, то им все сойдет с рук и Господь Бог не заметит подвоха.

Действительно, в тот день небесам было не до меня. С их молчаливого согласия я ношу такое невообразимое имя-отчество, что и писать-то лишний раз стыдно. Зато в крестных у меня католический священник. Хотя какой в том прок, если в душе я язычница?…

Осталось лишь добавить, что тетя Ева и дядя Адам не так давно прикупили уютный домик на родине крестного, где так хорошо гостить летом!…

В общем, такова краткая история моей жизни, и больше причин отвлекаться нет.

Итак, я летела по хайвэю. Сухой ветер жаркого лета свистел в ушах (влетая в одно и вылетая из другого – окна). Оранжевое солнце било в глаза. Было уже довольно поздно, а впереди оставалась добрая треть пути. И наконец-то извилины моего маленького мозга сложились в знак вопроса: неужели мне придется ночевать в машине? Впрочем, я успела вздремнуть в самолете, а дорогу смогу найти даже с закрытыми глазами.

Во всяком случае, лишний раз заправить машину не помешает. И я завернула на придорожную азэ-эску.

С аборигеном в пропахшем бензином форменном комбинезоне я объяснилась без труда: местным диалектом, благодаря все тому же крестному, я овладела еще в детстве, буквально сидя на горшке.

Разумеется, я попыталась выяснить: нельзя ли срезать путь до пункта В, воспользовавшись какой-нибудь доселе неизвестной мне трассой? Но день нынче выдался жаркий. Даже мухи летали «пешком», надсадно жужжа, задевая пузом расплавленный асфальт. Всякому известно, что от высокой температуры жир плавится, а углеводы скисают. Потому неудивительно, что служитель бензоколонки, сколь ни пытался собрать в кучку серые клеточки, послужить мне крылатосандалиевым Гермесом не смог.

Серая лента шоссе в закатном жарком мареве, словно в лимонном желе, провисала от одного зеленого холма до другого. И как я ни вглядывалась в этот пейзаж в зеленых и терракотовых тонах, не увидела ни единой живой души, кроме меня самой и бензинового аборигена… Но нет, я ошиблась – из-за поворота на ленту трассы вынырнула черная точка. Она стремительно приближалась, и вскоре стало ясно, что это мотоцикл.

Я не торопилась покидать АЗС, всем сердцем надеясь, что мотоциклист выкроит минутку для дозаправки и заодно прольет свет на местную топографию. Я телепатически призывала двухколесного странника свернуть с пути, глазами проделывала в нем дырку…

Случайно мой взгляд скользнул выше – туда, где на зубчики темного леса осторожно усаживался латунный диск солнца, – и уперся в нечто сверкающе-серебристое, напоминающее стрелки льдинок. От удивления у меня рот открылся. Я никак не ожидала увидеть в этих местах такое… За рваной бахромой деревьев, точно мартовские сосульки (только кончиками вверх), возвышались стройные башенки, остроконечные крыши, высокие крепостные стены с прорезями бойниц… Дома под кроватью у меня валяется путеводитель по этим местам, где нет ни слова о готическом замке.

– Там что-то удивительное?

Я вздрогнула. Вкрадчивый голос произнес этот вопрос над самым моим ухом. Я обернулась: абориген поит бензином мотоцикл, а хозяйка железного коня (в руке шлем, точеная фигура в черной кожаной косухе) с любопытством изучает меня огромными очами откровенно желтого цвета.

– Красивый ландшафт, – ответила я. Никогда прежде не встречала человека с желтыми, как у кошки, глазами. Может, конечно, они у нее на самом деле какие-нибудь светло-карие и стали золотыми только из-за закатного солнца? Но прибавьте темный бронзовый загар и черные, как вороново крыло, волосы нароспуск а-ля тропическая русалка, да еще костюмчик героини боевика… Короче, вид был более чем интригующий. И рот мой так и остался открыт.

– Пейзажами редко любуются столь заинтересованно, – улыбнулась незнакомка.

Но мне нечего было сказать – выражения своего лица в тот момент я, к счастью, не видела.

– Наверно, вы направляетесь в…? – поинтересовалась байкерша.

Цвет ее глаз прекрасно дополняли духи с пряным запахом миндаля, ауру которых в жарком воздухе можно было резать ножом.

Я энергично закивала.

– И собираетесь проехать через…? – Я опять согласилась.

– Я решительно не понимаю людей! – воскликнула девушка (вряд ли она была много старше меня). – Ведь есть же прекрасная прямая дорога. Но почему-то все упорно продолжают ездить по окружной!

– Прямая короче? – осторожно уточнила я.

– Разумеется! Но ее даже не хотят отмечать на дорожных картах!

– Может, там какие-то проблемы?

– Ну что вы!

Я не могла не довериться таким честным глазам.

Меня охотно снабдили подробнейшими указаниями и заверили в совершеннейшей бестолковости местных жителей. Вооруженная новейшими сведениями, предвкушая приятные открытия в отношении маршрута, я снова уцепилась за руль.

И все ж сердце кольнула колючка сомнения – когда я съехала с шоссе на «короткую» дорогу, сильно смахивающую на заросшую лесную просеку.

ГЛАВА 2
Ночь, когда меня чуть не съели

Мы много не знаем и не замечаем.

Но оно, многое, прекрасно обходится без нашего внимания.

Хистрикс Хирсутус

С 12 на 13 июля. Почти воскресенье

Вначале я очень мило скакала по кочкам, коих на этом пути в преисподнюю было рассыпано предостаточно. Потом на окружающий меня плотной стеной лес опустилась ночь – как-то незаметно, но быстро и основательно. Пришлось включать фары, хотя и со светом я могла легко налететь на любое из обильно растущих здесь бревен.

Честно говоря, я никогда раньше не бывала в лесу ночью (если не считать дачных посиделок у костра). А тут оказалась такая чаща, что и днем-то наверняка смахивает на декорации к ужастику. У меня было такое чувство, будто я въехала на машине в давно забытый сон, один из тех, от которых с трудом просыпаешься под утро и потом долго вспоминаешь – что ж я там такого видела?…

Бесконечно высокие деревья верхушками исчезали в черноте неба. Подсвеченные снизу голубоватым светом фар, они казались колоннами, поддерживающими невидимые своды в огромном темном зале. Подлесок был редким, размещался почему-то клочками. Будто специально для того, чтоб укрывать кровожадных диких зверей. Я даже невольно прибавляла скорости, проезжая мимо таких зарослей, буквально ощущая спиной любопытные взгляды горящих глаз. В общем, здесь не хватало только мухоморов-мутантов в два метра высотой.

И только я решила, что настал самый подходящий момент, чтоб излечиться от глупых детских страхов, как замолчала магнитола. Тихим мурлыканьем и приветливым миганием лампочек она сопровождала меня всю дорогу – и вдруг умолкла! Сразу стало неуютно. Я потыкала кнопочки, покрутила все, что крутилось, но тщетно.

Отвлекшись, я не заметила, как сбила сову. Я только почувствовала, что въезжаю во что-то мягкое, – и сердце мое упало в туфли! Широкие дымчатые крылья закрыли все ветровое стекло. Я взвизгнула в один голос с тормозами. Машина резко встала, и я выскочила наружу.

Круглоголовая взъерошенная птица, растопырив белые пуховые лапы, сидела на капоте, будто сирена на носу корабля. Она помигала большими, как блюдца, желтыми глазами, сообразила, что к чему, и, обругав меня на своем птичьем языке явно нехорошим словом, улетела.

Я рассудила так: если птичка летает, не падает, да еще ругается, значит, я ничего ей не сломала. Да и скорость была не смертельная – 20-30 км в час. (Мой папа всегда ехидничает насчет моей манеры вождения: «Моя дочь, – говорит он, – ездит в стиле пешедрап». Ну а как я еще могу ездить, если мне интересно смотреть не на дорогу, а сразу во все четыре стороны?)

Я вернулась в машину, завела мотор… А он чихнул и не завелся. Я еще раз повернула ключ зажигания, нажала на педали… Ноль эмоций.

Я возмутилась. Мне придется расплачиваться за ущерб, нанесенный живой природе? За сотрясение птичьего мозга? Или машина просто легла спать?

Ага, верна последняя мысль – автомобиль и глазки закрыл. Просто выключил фары, и наступила темнота.

Итак. Будем размышлять логически. В тачках я ничегошеньки не смыслю. Если что-то сломалось – куковать мне тут до попутки. А этой дорогой никто не пользуется. Ждать придется до осени, пока меня не найдут грибники. Откопают от сыроежек и опят и обрадуются… Может быть.

Другой путь – оставить транспорт и идти пешком. Ночью как-то не хочется. Дождусь-ка я лучше утра. Как говаривала царевна-лягушка, утро вечера трезвей.

Я перебралась на заднее сиденье. Нащупала термос с ледяным чаем (это специально от дневной жары), кулечек пирожков с клубникой и с курицей. А еще там нашелся пакет с подарками для крестных. И в нем лежала теплая пушистая шаль, предназначенная тетушке Еве. Думаю, никто не обидится, если я воспользуюсь ею в экстремальных условиях ночевки в лесу.

В общем, я неплохо устроилась, укутавшись шалью, обнимая термос, жуя пирожки и сквозь люк в крыше любуясь на черно-синее небо. Кстати, приятно удивляло полное отсутствие комаров. Лишь одинокий мотылек уселся на стекло снаружи и постеснялся зайти в гости.

А ночь оказалась не такой уж темной и тихой.

В кустах на обочине мерцали зелененькие светлячки, стрекотали какие-то сверчки. То и дело просыпались птицы и начинали спросонья громко кричать, а потом опять неожиданно затихали.

Ветви деревьев шатром сплетались над дорогой. Сквозь темный ажур листвы проглядывали бархатные лоскутки синего неба с рассыпанными по нему бриллиантовыми искрами звезд. Выкатившись на небосвод, круглая желтая луна сразу запуталась в кружевных кронах.

Какая красота – свежий воздух, природа… И вой такой мелодичный…

Боже мой! Здесь водятся волки?!

Тревожный звук становился все громче, переливался с октавы на октаву. Какой роскошный диапазон, какой чистый тембр!… Вот только немножко страшно.

Я поспешила задраить все окна, однако спокойней не стало. Затаив дыхание, я слушала, как все ближе и ближе распевают хищники свой военный марш. К первому прибавилась еще пара голосов. Теперь лес оглашала песнь в исполнении трио – заслушаться можно. На испуг берут, злодеи.

Слева от машины с куста блестящим дождем посыпались светлячки. Из густых ветвей высунулась серая морда. Умными голубыми глазами хищник внимательно оглядел автомобиль и… уставился на меня.

Представляю, какой страшной я ему показалась, нос расплющился о стекло, глаза выпучены, волосы дыбом, а сама зеленая от страха. Немудрено, что зверь прижал уши и задним ходом ушел обратно в кусты.

А я в ужасе с головой накрылась шалью и всем телом вжалась в диванчик. У меня даже приключилось легкое головокружение – мне показалось, будто машина качнулась от удара… Или дикие звери хотят перевернуть автомобиль вместе со мной? Я не выдержала жуткой неизвестности и тихонько высунула нос из-под бахромы.

Сквозь пыльное заднее стекло на меня, не мигая, пялился волк. Серый, лохматый, огромный, пушистый, упитанный, он стоял на багажнике, продавив в железе изрядную ямину.

Я только открыла рот, чтобы передать обуявшие меня чувства в звуке, как на стекло справа оперлись еще две когтистые лапы. Я отчетливо увидела коричневые подушечки, длинный грязный мех на зверином пузе…

Слух меня не подвел, серых действительно было трое. И третий зверь – еще больше и лохматей остальных, наверно вожак, – одним прыжком взлетел на крышу автомобиля. Боженька, что я скажу мужу моей кузины? И скажу ли я что-нибудь, или эти «санитары леса» твердо вознамерились очистить от меня территорию?

Вождь пушистой банды просунул лопоухую башку в люк в крыше. Какая я растяпа! Все окна закрыла, а про люк забыла!… Его черный мокрый нос оказался в сантиметре от моего, холодного. Жесткие усы щекотнули мне лицо. Зверь обнюхал меня, облизнулся. И меня лизнул в подбородок… Попробовать решил, хищник! Я закричала, схватила первое, что попало под руку (сим предметом оказался пирожок с курятиной), и, зажмурившись, запустила им в волка.

Последовало два звука: «шмяк» и «кляц».

С трудом я разожмурилась.

Снаряд угодил точно в цель. Серый налетчик прожевал мое средство самообороны и вопросительно сказал короткое: «Му?» Не знаю, что он имел в виду, только я, увидав белоснежно-сахарные клыки, и опомниться не успела, как вывалилась из машины. Распахнув дверцу, я сбила с ног другого члена хвостатой банды, да еще и плюхнулась на него сверху. Меховой и мягкий, на ощупь он показался игрушкой. Зверь обиженно взвизгнул, а его приятели разразились насмешливой арией.

Вскочив с поверженного врага, я бросилась бежать куда глаза глядят. Поскольку в лес даже и глядеть было страшно – неизвестно, сколько еще хищников затаилось там, – то ноги понесли меня прямо, по дороге.

Лохматые бездельники радостно взвыли и поскакали за мной. А так как догоняли от души, то есть не спеша, носиться бы мне по лесу, вопя во все горло, до утра, а то и дольше.

Удовольствия я им такого не предоставила. Была же ночь, пусть и лунная, и, разумеется, я споткнулась о какую-то корягу. Растянувшись во весь рост, носом в землю, я поняла, что вот мне и пришел конец. Один на один с тремя лопоухими блохастыми плотоядными. Но я не собиралась сдаваться без боя. Пусть они окружили меня, подскакивая от нетерпения, я встала из пыли и, чихнув, как была на четвереньках, ринулась в атаку.

Если честно, я и сама от себя такого не ожидала. Где я научилась всем этим устрашающим оборотам речи? Как меня угораздило вцепиться всеми четырьмя конечноcтями в зверя, вдвое меня большего, да еще укусить его за ухо?

Противник взвыл – больше от удивления, чем от боли, – и едва сумел меня скинуть.

Пострадавший и его приятели (занимавшиеся терзанием в лоскутки моей одежды) растерянно отскочили к кустам. Но, довольно быстро опомнившись, волки зарычали – уже не игриво, а вполне серьезно. И двинулись на меня.

Не смея отвести от них глаз, я попятилась назад и, наткнувшись на ствол дерева, прижалась к нему спиной. Озирис, Вишну, Кришна и Один со всей Валгаллой! Не дайте мне погибнуть! Я ведь еще так молода! Я даже ни разу в жизни не пробовала закурить! И шаль тете Еве кто передаст?…

Пока такие мысли толкались и путались в голове, на поле битвы появился новый участник. О, то был Настоящий Герой! Здоровенный пес, сам похожий на волка, только белый, как лунный свет. Он заслонил меня от серой троицы и так убедительно оскалил клыки и вздыбил шерсть на загривке, что мои преследователи мигом почувствовали себя щенками. Да и смотрелись они теперь не лучше. Просто сели на пушистые попы и хором жалобно взвыли.

Такой оборот событий сбил меня с толку. Ой, а сердце все равно колотится, как бешеное…

Сквозь вой волков и стук в ушах едва прорезался короткий свист. Снежный пес откликнулся на него скупым мужским «Гав!».

В тот момент луна спряталась в пушистом облаке. И мне показалось, будто меж седых от мха стволов необычно сгустилась тьма. Но серебряные лучи снова прорезали ночь, и мрак обрел очертания.

Всадник на черном коне.

Я зачарованно смотрела, как конь переступает длинными ногами, как на тонкой уздечке переливаются бриллиантовые искры. Загадочный рыцарь уверенно и легко держался в седле, окутанный таинственностью и черным плащом с капюшоном.

– В чем дело, Цербер? – спросил незнакомец.

Голос его показался мне музыкой – глубокий и мягкий, как темный бархат его одежд.

Пес (а это к нему обратился всадник) многозначительно обернулся – сначала на волков, потом на меня.

Серая братия, поняв, что о них речь, подбежала к незнакомцу и по-собачьи замотала хвостами.

– Кто посмел обидеть моих мальчиков? – Рыцарь красиво соскочил с коня и принялся ласково тормошить волков, радостно и суетливо повизгивающих под его рукой.

– Ваши мальчики меня чуть не съели! Я вам не Красная Шапочка, чтоб диких хищников пирожками кормить!…

Спорю на что угодно, незнакомец не ожидал встретить здесь человека. Заслышав мою сиплую, но смелую тираду, он оставил своих друзей. Приблизившись ко мне, небрежным жестом откинул капюшон.

Седобородый Один! Ты услышал мои молитвы! Ты послал ко мне своего названого сына! Передо мной собственной персоной стоял сам светлоокий Фрейр, этот северный Аполлон. В отличие от своего южного собрата, он не был обладателем розовых щек, золотых кудрей и бронзового загара. О нет! Таинственный Фрейр, как я и представляла в своих девичьих грезах, был высок и строен. Его бледное от лунного света лицо в обрамлении темных вьющихся волос походило на камею эпохи Возрождения, вырезанную искусным мастером из черно-белого слоистого агата. Тонкая, однако, работа! Несомненно, такой внешностью не мог обладать простой смертный. Этой ночью я повстречалась с богом.

– Какого черта? Что вы здесь, сударыня? – спросил Рыцарь Мрака. (Неправильность фразы небожителям позволительна – ведь это такой пустяк.) – Вы вообще как; в порядке?

– О да, солнцеликий Фрейр, – выдохнула я.

У меня закружилась голова, подкосились ноги, и сознание, не выдержав впечатлений, решило меня покинуть. Как приятно провалиться в бездну беспамятства, чувствуя, что тебя подхватили в сильные и нежные объятья.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю