Текст книги "Побег с Лазурного берега"

Автор книги: Антон Леонтьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Желаете ли чего-либо прохладительного, сэр? – обратился к нему дворецкий.

И Майкл выпалил:

– А пивко из холодильника у вас найдется?

Дворецкий дернул свисавший с потолка шнур, появилась служанка, которой он отдал распоряжение:

– Пиво для мистера...

Он повернулся к Майклу и уставился на него. Мать честная, подумал юноша, и чего ему только требуется? Наконец сообразил, что дворецкий хочет услышать его имя.

– Беннет, Майкл Беннет, – произнес молодой человек.

– Пиво для мистера Беннета! – оповестил служанку дворецкий.

Та, присев в реверансе, исчезла. Ну Сид Лоретти и дает! У него тут прям как в Версале, в том замке под Парижем, где проживали французские короли. Мама раньше часто рассказывала Майклу о Версале.

– Соблаговолите присесть, сэр. – Дворецкий указал на диван. – Я сообщу мистеру Лоретти о вашем визите.

Когда дворецкий удалился, Майкл подошел к дивану и осторожно потрогал обшивку пальцем. Диван возвышался на ножках в виде лап чудовищ. Неужто они и правда покрыты золотом? Юноша присел и ковырнул пальцем. Черт, что он сделал! У него в руке осталась крошечная сверкающая пластинка.

Со всего размаху Майкл плюхнулся на диван, тот даже не заскрипел. Вот это качество! Наверняка на нем сиживали всякие бароны да маркизы! И кто бы мог подумать, что и он, Майкл Беннет, когда-то брякнется на него своей задницей?

– Ваше пиво, сэр! – раздался предупредительный голос, и Майкл, блаженно закрывший глаза и ковырявшийся в носу, вздрогнул.

Служанка стояла перед ним, держа в руках поднос, не иначе как серебряный. И как она подобралась, что он не услышал?

Пиво было не в жестяной банке и не в стакане, а в хрустальном фужере. Майкл, схватив его, одним залпом осушил фужер.

– А еще у вас не найдется? – спросил он. В желудке у юноши заурчало – последний раз он принимал пищу в тюрьме.

– Как прикажете, сэр, – ответила служанка и скрылась.

Вот ведь жизнь! Сид Лоретти живет круче, чем любая звезда Голливуда или сам президент! А ведь Лоретти хвастался тем, что его выгнали из школы за воровство – и это произошло в шестом классе. Он не учился во всяких там колледжах и университетах, что не помешало ему стать одним из самых могущественных, если не самым могущественным мафиозным боссом всего Восточного побережья.

– Мистер Лоретти соизволит немедленно вас принять, сэр, – произнес дворецкий.

Майкл подпрыгнул на диване и едва сдержался, чтобы не задать вопрос: все ли слуги в этом дворце умеют подкрадываться, как ниндзя?

– Прошу вас следовать за мной, сэр! – пригласил дворецкий и двинулся вперед.

Майкл поспешил за ним. Они миновали анфиладу комнат, обставленных с такой поразительной роскошью, что молодой человек только диву давался. Подумал: наверняка Лоретти разорил пару-тройку музеев, чтобы заполучить все это великолепие.

В особняке имелся и собственный лифт, который вознес их на третий этаж. Едва Майкл шагнул в коридор, к нему двинулись два типа в черных костюмах и со злобными лицами. Они обыскали юношу, и один из них сказал:

– У босса имеется для тебя три минуты.

Другой раскрыл резную дверь и растопыренной пятерней толкнул Майкла в спину. Молодой человек влетел в кабинет Сида Лоретти размером с футбольное поле. Откуда-то лилась приятная музыка, Майкл, разинув рот, уставился на картину, где была изображена абсолютно нагая женщина.

– Тебе, я вижу, нравится? – раздался насмешливый голос.

Юноша развернулся и увидел перед собой Сида Лоретти – невысокого, коренастого, с большими черными глазами и руками боксера. Он был в зеленом с серебряной вышивкой парчовом халате.

– Да, сэр, – пробормотал Майкл. – Картина очень красивая.

– У тебя определенно имеется вкус, – заметил Лоретти, подходя к огромному письменному столу. Открыл небольшой ящичек, извлек из него кубинскую сигару, при помощи золотой гильотины отсек ей кончик, зажег и с явным наслаждением вдохнул дым. – Обычно те, кто на меня работает, пялятся на голое тело, – продолжил Лоретти. – Они не имеют представления, что это один из шедевров Леона Кречета. Но ты, полагаю, не слышал о таком.

Леон Кречет был любимым художником мамы, и Майкл осторожно произнес:

– Наверное, это одна из ранних его картин, когда он увлекался прерафаэлитами.

Сид Лоретти закашлялся, поперхнувшись дымом. Он несколько мгновений изучал юношу, а затем изрек:

– А ты не такой лопух, каким кажешься. Полотно Кречета обошлось мне в пять миллионов, но оно того стоит. Ты разбираешься в искусстве, это неплохо. Ну-ка, поведай, какими талантами ты еще обладаешь?

Майкл честно рассказал обо всем. Когда он закончил, Лоретти протянул:

– Значит, твой отец тот самый Беннет, которого поджарили на стуле? Помню, шумное дело было. Знаешь, в чем была ошибка твоего отца? Он работал вначале в одиночку, а потом сколотил себе банду из дилетантов. Полиции и ФБР ничего не стоило поймать их. Весь Нью-Йорк знает о том, что я – глава мафиозной семьи, но власти ничего не могут поделать с этим. Потому что наша семья – огромная сила! Она защитит любого и каждого, кто верой и правдой служит ей. Но и покарает того, кто посмеет предать наши интересы.

В кабинет заглянул один из телохранителей:

– Босс, я хотел вам напомнить...

– Исчезни! – цыкнул на него Лоретти. – У меня серьезный разговор.

Майкл отметил, что он находится в кабинете мафиозо уже гораздо дольше отведенных трех минут, а тот и не думает выгонять его. Это хороший знак!

Сид Лоретти, подойдя к Майклу, потрепал его по плечу рукой, унизанной сверкающими перстнями.

– Ты правильно сделал, что пришел ко мне, Майкл. Я когда-то начинал простой «шестеркой», и видишь, кем теперь стал? Ты мне нравишься, и я вижу, что у тебя имеются определенные задатки. Так что я возьму тебя к себе.

Майкл широко улыбнулся. Свершилось то, о чем он мечтал. Стать членом семьи Сида Лоретти – что может быть почетнее?

– Но учти, – произнес мафиозо, выпустив юноше в лицо сигарный дым, – отныне ты подчиняешься только мне. Ты будешь делать то, что я приказываю тебе. Непослушание карается смертью. И не думай переметнуться к моим конкурентам или, что еще хуже, стучать копам. Это тоже наказывается смертью, но перед ней тебе придется очень долго помучиться, Майкл!

Юноше сделалось страшно, но он постарался не показать свой страх. Лоретти наверняка проверяет его, ведь боссу требуются только самые сметливые, отчаянные и преданные.

– Я вижу, ты меня понял, – произнес Лоретти. – А сейчас мне пора в оперу.

Он передал Майка одному из своих телохранителей по кличке Мерзавец Эд. Тот проводил юношу в пансион, в котором проживали некоторые из тех, кто работал на Лоретти. Майкл получил свою собственную комнату, ему не требовалось заботиться ни о еде, ни об одежде. Первым делом Мерзавец Эд приказал ему избавиться от тряпья, полученного в тюрьме, и выдал черный костюм с галстуком. Рассматривая себя в зеркале, Майкл присвистнул от удивления – исчез прежний сорванец, он превратился в серьезного молодого человека, одного из солдат армии Сида Лоретти. Майкл зачесал волосы назад и остался чрезвычайно доволен своим внешним видом.

– Завтра начнется твоя новая жизнь, – сплюнув на пол, сообщил ему Мерзавец Эд. – Добро пожаловать в нашу дружную семью, сынок!

Майкл думал, что ему сразу же поручат какое-либо крупное дело, например, ограбление банка, и был разочарован, когда узнал, что новички не участвуют в операциях, а набираются знаний от своих старших коллег. Майкл познакомился еще с несколькими молодыми людьми, которые только начали карьеру мафиози.

Около Нью-Йорка у Лоретти имелась ферма, переоборудованная под центр обучения молодых кадров. Там они могли тренироваться в стрельбе и воровских приемах. Майкл оказался самым способным из учеников и все схватывал на лету. Как-то Сид Лоретти посетил ферму и прилюдно похвалил Майкла:

– Из тебя будет толк, я это вижу. Думаю, тебе пора начинать работу.

Его взяли в банду, которой было поручено ограбить ювелирный магазин, принадлежавший конкурирующей мафиозной семье. Майкл стоял на стреме, но на большее он и не мог рассчитывать: чтобы получить право пользоваться огнестрельным оружием, ему требовалось отличиться.

* * *

Этот шанс выпал ему полгода спустя, когда во время одного из налетов он увидел, как полицейский, охранявший банк, осторожно вынимает из кобуры пистолет. Товарищи Майкла были заняты кассирами и не видели маневра полицейского. Еще до того, как тот успел извлечь пушку, Майкл бросился на него и всадил ему между ребер нож. Полицейский, захрипев, повалился на пол.

Мерзавец Эд, когда они в фургоне удирали с места происшествия, заявил:

– Молодец, Майки! Если бы не ты, он бы нас всех перестрелял и вызвал подкрепление!

Вечером юноша был удостоен аудиенции у самого Сида Лоретти. Глава мафиозной семьи сказал:

– Я знаю о том, что произошло, Майкл, и очень горжусь тобой! Ты для меня как сын. Твое время в «шестерках» закончилось, ты прошел боевое крещение. Будешь работать вместе с Мерзавцем Эдом.

Это означало небывалый взлет – Мерзавец Эд считался одним из приближенных Лоретти. Обычно молодая поросль ходила в солдатах два, а то и три года, пока ей позволялось заняться более существенными делами.

На следующий день состоялось торжественная процедура инициации. Она проходила в одном из загородных домов, и церемонией руководил сам Лоретти. Присутствовали и прочие, поистине легендарные, члены его семьи. Майклу было велено одеться во все черное, Мерзавец Эд завязал ему глаза черной лентой и сказал:

– А теперь иди вперед!

Майкл из коридора шагнул в смежное помещение. Внезапно в грудь ему уперлось что-то острое. Юноша знал, что если он остановится и выкажет трусость, то его не примут в члены семьи. Поэтому, невзирая на боль, он сделал еще один шаг.

Кто-то сорвал Майклу повязку с глаз, он увидел, что находится в большом круглом зале, стены которого задрапированы черной материей. Он был в центре кольца, состоявшего из людей, одетых, как и он сам, во все черное. Перед ним стоял Лоретти и держал стилет. Зал был освещен сотнями свечей.

Подняв над головой стилет, Лоретти провозгласил:

– Кровь! Все должны видеть – кровь!

На кончике стилета в самом деле сверкала кровь Майкла. Члены семьи одобрительно заревели, Мерзавец Эд поднес Лоретти пузатую золотую чашу. Мафиозный босс схватил правую ладонь Майкла и спросил:

– Готов ли ты вступить в наши ряды, Майкл Беннет?

Юноша знал, что на все вопросы должен давать один ответ: «Да!»

– Да! – провозгласил он, и короткое слово эхом отскочило от каменных стен помещения.

– Клянешься ли ты перед лицом нашей семьи беспрекословно соблюдать устав?

– Да!

– Клянешься ли ты до гроба служить интересам семьи? Клянешься ли ты подчиняться приказам семьи? Клянешься ли ты никогда не предавать семью? Клянешься ли ты хранить молчание обо всем, чему был и станешь свидетелем?

На каждый из вопросов Майкл отвечал, как и положено, – согласием. Когда он в последний раз произнес «да», Лоретти с силой полоснул его лезвием стилета по внутренней стороне ладони. Майкл даже не дернулся и не издал ни звука. Алая кровь полилась на дно золотой чаши. Мерзавец Эд разбавил ее из хрустальной бутылки жидкостью шоколадного цвета и чиркнул спичкой.

Кровь, смешанная со спиртным, загорелась. Лоретти поднял чашу над головой. Майкл, как зачарованный, следил за ней, превратившейся в небольшой факел. Он знал, что наступает решающий этап церемонии. Если у него не хватит мужества сделать то, что требуется, то его убьют на месте.

– Майкл Беннет, ты принес торжественную клятву в присутствии всех членов нашей семьи. Чтобы сделаться одним из нас, испей крови!

И Лоретти протянул ему чашу с полыхающим адским напитком. Майкл обратил внимание, что ладони босса затянуты в толстые замшевые перчатки. От него же требовалось, чтобы он взял золотую чашу голыми руками. Едва он дотронулся до раскаленной чаши, как почувствовал неимоверную боль. Нет, нет, он выдержит и не посмеет уронить чашу, иначе это станет для него смертным приговором!

Майкл медленно поднес чашу к губам. В лицо ему полыхнуло пламя. Закрыв глаза и задержав дыхание, он сделал глоток собственной крови, смешанной с горящим ромом. Лоретти вырвал у него чашу и провозгласил:

– Отныне и во веки веков ты – член нашей семьи, Майкл Беннет!

* * *

Из газет Майкл узнал, что у полицейского, которого он зарезал в банке, была молодая жена и трое маленьких детей. На мгновение ему стало жаль беднягу, но он прогнал эту еретическую мысль. Он, член семьи Сида Лоретти, не имеет права на снисхождение по отношению к полицейским. Он знал, что шеф нью-йоркской полиции поклялся отыскать убийцу одного из своих подчиненных, но Лоретти успокоил Майкла, заявив, что ему нечего опасаться.

Молодой человек покинул пансион для «шестерок» и переселился в особняк Лоретти, где ему отвели отдельную комнату недалеко от покоев босса. Майклу поручались теперь солидные дела – сбор денег с лавочников, запугивание конкурентов, устранение свидетелей и предателей. Убить человека стало для него привычным делом.

Как-то Мерзавец Эд сообщил ему:

– Один из бывших членов нашей семьи «запел» – работает на ФБР. Босс приказал заставить его замолчать.

Они вылетели в Сан-Франциско, где проживал предатель. На протяжении многих лет тот был одним из помощников Сида Лоретти, но затем попал в переплет, оказался в тюрьме и, узнав, что ему грозит смертная казнь, согласился стать доносчиком. Полиция обеспечила ему и его семье документы на другое имя и помогла начать новую жизнь. Но... одной из главных заповедей семьи было карать предателей смертью.

Доносчик обитал в уютном домике недалеко от океана. Мерзавец Эд и Майкл, припарковав машину на соседней улице, терпеливо ждали наступления темноты. Они видели, как под вечер перед домом остановился автомобиль, из него появился сутулый мужчина с проплешиной, в больших очках.

– Это он, Гарри, – выплюнув в открытое окно машины жвачку, произнес хрипло Мерзавец Эд.

Майкл заметил, что из машины вышла женщина лет тридцати с небольшим, а с заднего сиденья на газон высыпали двое ребятишек лет четырех-пяти. Еще одного, совсем малыша, женщина взяла на руки из детского сиденья.

– Думаю, нам следует дождаться утра, когда Гарри отправится на работу, – предложил Майкл. – Можно кокнуть его по дороге...

Но Мерзавец Эд буркнул:

– Пришьем его сегодня ночью.

– А если кто-то из семьи поднимет тревогу? – возразил Майкл.

Мерзавец Эд хмыкнул:

– И что из того? Пришьем их всех.

Майкл видел ребятишек, резвившихся на газоне, тузя друг друга. Видел, как Гарри достал из багажника несколько разноцветных воздушных шаров и дети с визгом бросились к отцу. Жена Гарри с малышом на руках походила на изображение Мадонны. Они же так счастливы!

– Зачем убивать жену и детей? – спросил он. – Они же не имеют отношения к нашему делу.

– Как это не имеют? – удивленно протянул Мерзавец Эд. – Да и зачем оставлять свидетелей? Кроме того, это будет уроком на будущее для всех предателей – если они «запоют», то смерть настигнет не только их самих, но и их семьи. Ладно, так и быть, бабой и недоносками я займусь сам, ты кокнешь Гарри.

Они решили начать действовать в два часа ночи. Вскрыть замок входной двери не представило труда – он оказался совсем несложным. Гарри явно был уверен в том, что ему удалось уйти от Сида Лоретти и начать новую жизнь за тысячи километров от Нью-Йорка.

Мерзавец Эд и Майкл оказались в темной прихожей. На первом этаже никого не было, и они поднялись по лестнице на второй. Ступеньки тихо поскрипывали, Майкл держал наготове пистолет. Наверху они разделились – Мерзавец Эд пошел направо, Майкл налево.

Юноша приоткрыл дверь и оказался в спальне. Горел ночник, и он увидел идиллическую картину – Гарри и его жена спят в кровати, в колыбельке рядом посапывает малыш. Майкл осторожно спрятал пистолет, вынул нож и приблизился к Гарри. Он нарушил закон молчания и предал семью. Это карается смертью.

Рукой в перчатке молодой человек зажал Гарри рот и, еще до того, как тот проснулся, перерезал ему горло. На простыню хлынула кровь, Гарри захрипел, ударив несколько раз руками по постели.

Майкл отошел от кровати. Предатель был мертв. Миссия, для исполнения которой они прибыли во Фриско, завершена. Но как быть с женой и детьми? Для чего требуется убивать их?

Внезапно Майкл увидел, как жена Гарри встала с кровати и бросилась к колыбели. По всей видимости, услышав во сне предсмертные хрипы мужа, она решила: что-то произошло с ребенком. Женщина, убедившись, что малыш спит, отошла от колыбели – и увидела Майкла. Он стоял с противоположной стороны кровати, держа в руке окровавленный нож. Майкл приложил к губам палец, призывая женщину к молчанию. По расширившимся от ужаса глазам он понял, что она смертельно испугана.

Затем взгляд женщины скользнул вниз, и она увидела кровать, залитую кровью, и Гарри с перерезанной глоткой. Она тонко вскрикнула. Майкл метнулся к ней и, зажав ладонью рот, приставил к ее горлу нож.

– Если не хотите, чтобы вас и ваших детей постигла та же участь, что и вашего мужа, то молчите, – прошептал он на ухо женщине. Младенец в колыбельке заворочался. – Подумайте о детях. Я обещаю вам, что и вы, и ваши малыши останутся в живых. Вы позволите нам уйти и не вызовете полицию до утра. Вы меня поняли?

Женщина судорожно кивнула и что-то промычала. В то же мгновение дверь в спальню распахнулась и появился Мерзавец Эд. Завидев труп Гарри, он усмехнулся, подошел к нему и вонзил тому в сердце нож.

– Вот ведь тварь, – плюнув ему в лицо, сказал Мерзавец Эд. Затем подошел к дрожащей жене Гарри, одетой в тонкую сорочку, разорвал ее и с урчанием схватил женщину за грудь. – А знатная у Гарри пташка... – сказал он и укусил женщину за сосок.

Жена Гарри забилась в истерике. Мерзавец Эд привычным быстрым движением перерезал ей горло. Затем отпустил ее, и женщина, истекая кровью, повалилась на ковер.

– Что ты сделал? – произнес Майкл.

– Не видишь, что ли, Майки? Отправил на тот свет женушку Гарри, – усмехнулся Мерзавец Эд. – Чего ты такой кислый? А, понимаю, хотел сначала трахнуть малышку. Дельная мысль! Но босс велел следов не оставлять. Чтобы напряжение в штанах снять, поедем сейчас и закажем себе по паре девочек. Ну, что скажешь?

– У нее же дети... – тупо произнес Майкл, смотря на агонизирующую женщину.

Мерзавец Эд хихикнул:

– Ошибаешься, у нее были дети. Я наткнулся на двух ангелочков, щенков дохлого Гарри и его почти дохлой женушки. Не стал даже марать руки кровью, свернул им шею, как утятам.

– Ты и правда убил детей? – отшатнулся Майкл.

Мерзавец Эд подошел к кроватке и вытащил из нее малыша.

– Утю-тю, детка. Ну да, кокнул их, как босс и приказал. А ты молодчина, ликвидировал Гарри без проблем, боссу это понравится. Сейчас вот только придушу последнего щенка, и поедем к девочкам.

Мерзавец Эд положил кричащего ребенка обратно в колыбельку, схватил с постели подушку и положил ему на лицо, прокомментировав:

– Не люблю детей, они орут, срут и спать не дают.

Майкл всадил Мерзавцу Эду нож в спину. Тот сипло вздохнул, попятился и повалился боком на пол.

– Майки, за что? – прошептал Мерзавец Эд удивленно.

Майкл вытащил нож из его спины и, прикончив Мерзавца Эда одним ударом, ответил:

– Похоже, у тебя было трудное детство, Эдди.

Подскочив к кроватке, он схватил и отбросил прочь подушку. Несколько раз встряхнув посиневшего уже малютку, убедился, что тот жив. Ребенок, отходя, закричал. Затем Майкл вытащил тело Гарри из постели, вложил ему в руку нож, которым убил Эдди, снял трубку телефона, набрал номер полиции и, услышав голос дежурного, положил трубку на столик. Затем вышел из спальни и покинул дом.

В ту ночь он напился и отправился кутить в район красных фонарей. Он позвонил одному из доверенных лиц Лоретти (звонить самому боссу запрещалось, ведь линию могли прослушивать) и заплетающимся языком сказал ему:

– Передай боссу, что день рождения прошел как нельзя лучше. Задание выполнено. Но Эдди приказал долго жить...

Во время перелета назад, на Восточное побережье, Майкл изучил свежие газеты. Они сообщали о чудовищной бойне в Сан-Франциско: были убиты родители и двое детей – четырех и пяти лет. Полиция склонялась к следующей интерпретации событий: наемный убийца, проникнув в дом бывшего члена семьи Лоретти, совершил свое черное дело, но Гарри сумел из последних сил всадить ему нож в спину. В живых осталась только младшая дочь, которую передали службе социального обеспечения.

В Нью-Йорке Сид Лоретти потребовал от Майкла объяснений. Тот изложил складную историю:

– Я был в спальне, где кончал детишек, Эдди подался в спальню Гарри и его жены. Когда я пришел туда, то застал Гарри с перерезанным горлом на коленях около телефона. Он уже успел набрать номер полиции, а до этого – ткнуть Эдди в спину ножом. Мне не оставалось ничего другого, как прикончить Гарри ударом в сердце и ретироваться. Босс, я не успел прикокнуть малыша, у меня просто не было времени.

Лоретти, попивавший кофе, ответил:

– Главное, что ты убрал Гарри. Черт с его бастардом, его судьба мне совершенно безразлична. Очень жаль Эдди, он был моей правой рукой!

Майкл знал: если Лоретти каким-то образом пронюхает о том, что произошло во Фриско на самом деле, ему несдобровать. Тогда лучше самому кинуться головой вниз с Бруклинского моста. Ведь Мерзавец Эд был членом семьи, а он убил его. И к тому же не довел до конца приказ босса, а это равносильно предательству.

Сид Лоретти несколько минут размышлял, затем взглянул Майклу в глаза и произнес:

– Ты займешь место Мерзавца Эда. Я знаю, что могу доверять тебе, Майки.

Так в двадцать лет Майкл стал одним из приближенных Сида Лоретти. Молодому человеку не приходилось думать о деньгах – он купался в богатстве, а ранг правой руки Лоретти ввергал в ужас представителей криминального мира и заставлял трепетать женщин. Последних у Майкла было очень много – босс милостиво разрешил ему переехать из особняка в отдельную квартиру, где тот, не стесняясь, прожигал жизнь.

* * *

С Дженни он познакомился совершенно случайно – из автомобиля увидел, как двое подростков напали на девушку. Майкл, недолго думая, отогнал шпану, которая, узрев самого Майкла Беннета, бросилась врассыпную, проклиная тот день и час, когда решила напасть на разодетую фифу.

Жертва была прелестна: белокурые локоны под модной шляпкой, чувственные губы, поразительные зеленые глаза, приталенное темно-синее пальто, изящная сумочка. Майкл помог девушке подняться с грязного тротуара и участливо спросил:

– С вами все в порядке, мэм?

Спасенная одарила его благодарной улыбкой, а трепет ее ресниц заставил трепетать сердце Майкла. У него были подружки, с которыми он проводил развеселые ночки, устраивая оргии, но все девицы, как одна, были шлюхами. Майкл знал, что женщинам нравятся его мужественная фигура, темные вьющиеся волосы, а еще больше – реноме правой руки Сида Лоретти и поистине неисчерпаемые финансовые возможности.

Но эта девушка не принадлежала к разряду «ночных бабочек»; Майкл сразу понял: ее папаша какой-нибудь преуспевающий адвокат или пластический хирург, мамаша держит светский салон, а дочурка – студентка элитного университета и к тому же помолвлена с сыном сенатора.

– Благодарю вас, мистер... – Она сделала паузу.

Майкл быстро подсказал:

– Беннет. Майкл Беннет к вашим услугам, мэм.

– Меня зовут Дженни Уилсон, – ответила девушка. – Мистер Беннет, с вашей стороны было подлинным героизмом вступиться за меня. Скажу честно, мужчины, подобные вам, в наше время практически не встречаются.

Майкл почувствовал, как его сердце учащенно забилось. Он познакомился с настоящей леди! Молодой человек вызвался подвезти Дженни до дома. Оказалось, что девушка проживала в роскошном особняке на Пятой авеню. Так и есть, с унынием констатировал Майкл, она птица высокого полета, и ему, мафиозо и гангстеру, ничего не светит.

– Мистер Беннет, разрешите пригласить вас домой, мои родители непременно захотят увидеть того смельчака, который спас от грабителей их единственную дочь.

Майкл, не колеблясь, согласился – все равно тем вечером он собирался отправиться в подпольный публичный дом. Развлечение привычное, а вот побывать в гостях у сливок нью-йоркского общества... Это что-то новенькое, необычное!

Особняк, в котором жила Дженни, по размерам превосходил дворец Сида Лоретти, но, как отметил Майкл, обставлен был не так помпезно. Хозяева демонстрировали в первую очередь не наличие миллионов, а наличие вкуса.

Их встретил пожилой дворецкий с бакенбардами, который заохал, когда девушка буднично сообщила ему, что ее едва не ограбили.

– Мисс Дженни, как же так! – запричитал старик. – На вас напали, а этот молодой джентльмен оградил вас от посягательств бандитов? Да хранит вас Всевышний, сэр! О, мисс Дженни, город разительно переменился, и всего за какие-то пятьдесят лет. Вот, помнится, когда я начинал мою службу при старом мистере Вандерштоке, батюшке отца вашей матушки, мисс Дженни...

Дженни оттащила Майкла и, хихикнув, шепнула:

– Верный старый Томас так предан нашему семейству! На его руках выросли и моя мать, и я сама. Но в последние годы он начал сдавать, заговаривается, постоянно забывает поручения. Доктор сказал, что это неизлечимо. Но как только мои родители осторожно заводят речь о том, что ему пора на покой, Томас встает на дыбы.

Особняк семейства Уилсон был полон традиций и воспоминаний. Майкл подумал, что до того, как познакомился с Дженни, он мог оказаться в одном из подобных домов только в качестве грабителя.

Он прошел вслед за девушкой в гостиную и заметил над камином два портрета – мужчины со строгим лицом и седой бородкой, в старинном сюртуке, и женщины в зеленом платье со старомодной прической, лицом удивительно похожей на Дженни.

– Мои прадед и прабабка, – пояснила девушка. – Сигизмунд и Алисия Вандершток.

Послышались шаги, раздался женский голос:

– Милая моя, Томас только что сообщил мне, что на тебя напали. Это действительно имело место или бедняжка опять фантазирует?

Майкл увидел красивую холеную женщину в сером твидовом костюме. Ее шею обвивало жемчужное ожерелье, а взгляд зеленых (как у Дженни и прабабки Алисии на портрете) глаз был пронзителен.

– Ах, у нас гость! – произнесла дама, пристально изучая Майкла.

Молодому человеку показалось, что в ее тоне сквозит неприязнь.

Бросившись к матери, Дженни живописала, при каких обстоятельствах она познакомилась с Майклом. Миссис Уилсон произнесла:

– Мистер Беннет, мой муж и я чрезвычайно благодарны вам за проявленное мужество. Прошу вас!

И она царственным жестом указала на кресло. Майкл повиновался. Он не знал, как вести себя в высшем свете, а в том, что Дженни и ее семья принадлежали к высшему свету, он не сомневался. Все-таки одно дело общаться с гангстерами и проститутками, и совсем другое – попасть в особняк на Пятой авеню.

Появился и пожилой высокий мужчина с пушистыми усами, в роговых очках – мистер Уилсон, отец Дженни. В отличие от жены, державшейся высокомерно, он радушно приветствовал Майкла и тотчас предложил ему отужинать вместе с ними.

– Я уверена, что у мистера... Беннета имеются неотложные дела. Ведь так? – заявила ледяным тоном матушка Дженни, вперив в Майкла взгляд.

У молодого человека мелькнула мысль, что миссис Уилсон, видимо, так же, как и Сид Лоретти, не терпит неподчинения и противления своим желаниям, и это несмотря на то, что они принадлежат к разным мирам. И все же он решился возразить:

– Нет, мэм, неотложных дел у меня нет. Сочту за честь принять любезное предложение вашего супруга.

Дженни, сидевшая рядом с отцом на диване, улыбнулась Майклу. Миссис Уилсон брякнула в бронзовый колокольчик и с чрезвычайно кислым видом сообщила появившейся служанке:

– Передайте Ксавье, что у нас гость и ужин должен быть подан на четыре персоны в малой столовой.

Затем миссис Уилсон взглянула на Майкла и изрекла:

– Вы ведь не имеете ничего против...

Майкл растерянно посмотрел на Дженни, а та прервала матушку:

– Обсуждать меню так неинтересно!

– А какое вино вы предпочитаете, мистер... гм... Беннет, – не сдавалась матушка. – Chablis Premier Cru Les Montmaines? Или вам больше по вкусу Sauvignon Blanc Goldenits? Или, быть может, вам подать дешевого кукурузного пива?

Тон матушки сделался откровенно враждебным.

– Могу посоветовать вам Montrachet Grand Cru, – пришел ему на помощь отец Дженни и сказал служанке: – Достаньте из погреба две бутылки сказочного урожая 1945 года. Ведь мы должны отметить чудное событие – спасение нашей Дженни!

Полчаса, которые Майкл провел в ожидании ужина, показались ему вечностью. Мистер Уилсон старался разрядить обстановку, но миссис Уилсон непременно пыталась уколоть Беннета и выставить его в дурном свете.

– Могу ли поинтересоваться, кем вы работаете, мистер Беннет? – продолжала она допрос с пристрастием. – Наверняка в адвокатской конторе. Или, быть может, вы подвизаетесь на Уолл-стрит?

– Сфера моей деятельности – закон, – туманно ответил Майкл, не набравшись мужества сообщить, что, является правой рукой Сида Лоретти и прикладывает все усилия для нарушения этого самого закона.

– Ах, как интересно! – изумилась миссис Уилсон. – Вы практикуете, мистер Беннет?

– Я пока учусь, – ответил Майкл и испытал чувство несказанного облегчения, когда дворецкий Томас доложил, что ужин подан.

Чуть задержавшись в гостиной, Майкл пропустил родителей Дженни вперед и шепнул девушке:

– Похоже, твоя матушка меня на дух не выносит.

– О, она со всеми так! – успокоила его Дженни. – Ты бы видел, как в прошлом месяце она отделала сына португальского посла, который ухаживал за мной...

Майкл подумал, что и сам с большой радостью отполировал бы рожу посольскому отпрыску. Да что с ним? Он ведь знаком с Дженни всего два часа, а кажется, что готов провести с ней всю жизнь.

Увидев огромное количество вилок, ножей и ложек разнообразной формы и размера, сверкавших по обе стороны от тарелок, а также выстроившиеся, словно в посудной лавке, бокалы, Майкл испугался. Он ведь понятия не имел, как всем этим пользоваться!

– От края к тарелке, – успела шепнуть ему Дженни. – Смотри на меня и повторяй.

С супом-фрикасе проблем не возникло, однако когда подали омаров, Майкл до жути перепугался. С этим чудовищем в панцире он не справится! Он попробовал вслед за Дженни задействовать серебряные щипцы, но омар попросту вылетел из тарелки на белоснежную скатерть.

Лицо миссис Уилсон побагровело, она повернулась к мужу и произнесла по-французски:

– Наш юный уличный герой не умеет обращаться со столовыми приборами. Думаю, ему надо предложить сандвич с салями.

– Не откажусь, мэм. Только не забудьте положить вареное яйцо и лист салата, – откликнулся на том же языке Майкл.