Текст книги "Интервью с магом"

Автор книги: Антон Леонтьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава 16

До Москвы мы добрались на попутке. Я вся клокотала, мне хотелось наказать и проучить художника, но в итоге я поняла, что ничего пока сделать не в состоянии. Марк Черносвитов вместе со мной поднялся по лестнице в квартиру, приготовил сладкий чай и ухаживал за мной, как за тяжелобольной. Что, признаться, пришлось мне по вкусу. Однако неприятное приключение не прошло даром…

Правда, попыток пойти на «контакт третьего рода» Марк не предпринимал, чем меня несколько разочаровал. Впрочем, наверное, действительно он пекся сейчас о моем пошатнувшемся здоровье.

Когда иллюзионист покинул квартиру, я принялась названивать друзьям и знакомым – после того, как стало известно о моем новом телевизионном проекте, те снова вдруг объявились. А когда разошлись сплетни о том, что госпожа Саматоха принимала участие в деле с обнаружением останков Феликса Аскольдова, я вообще стала героиней столичного туса.

Выяснилось, что художник не обманывал, – он действительно собирался удочерить Машу, соответствующая заявка была подана, и все свидетельствовало о том, что в ближайшее время Сальвадор получит «добро». Помешать этому было практически невозможно, уж слишком высокие покровители имелись у Аскольдова. Ну да, если учесть, что он написал портреты почти всей элиты страны...

И все же я не сдавалась, потому что понимала: оставлять Машу в его доме ни в коем случае нельзя. Психопат просто уморит девочку, или она сойдет у него с ума. Чья бы душа ни жила в ее теле, Маша имеет право сама принимать решение, и она – индивидуальность, она – личность. А для Сальвадора Аскольдова девочка – всего лишь оболочка, в которой якобы обитает душа его горячо любимого сына.

Вечером перезвонил Марк и сообщил, что у него имеется распечатка телефонных номеров, по которым Светлана звонила в день своей смерти. Последний звонок был сделан примерно за два часа до гибели.

– Ты же знаешь, Катюша, что у меня тоже имеются связи, – сказал иллюзионист, – и я непременно выясню, кому принадлежит этот номер.

Я была полна радужных предчувствий. Хорошо бы, чтобы во всем оказался замешанным Аскольдов, тогда никакие могущественные друзья не помогут ему удочерить Машу. Только с какой стати художнику избавляться от Светланы? По всей вероятности, дело в той информации, которую она получила от Маши. О, если бы мы смогли устроить еще один сеанс ретроспекции. Но до девочки не добраться, после скандального происшествия на вилле художника нас к Маше не подпустят и на пушечный выстрел.

Предположим, Светлана напала на след похитителей Феликса. Стоп! А что если похищения не было? Вернее, оно было, но его для чего-то инсценировал сам Аскольдов… Ведь обо всех деталях нам известно исключительно с его слов. Какой у него был резон похищать собственного ребенка?

И тут меня снова осенило – ведь в то лето Аскольдов разводился со своей первой женой! И речь наверняка шла, помимо всего прочего, о праве опеки над Феликсом. Обычно его получает мать, тем более что сам художник постоянно в разъездах, принимает участие в выставках, вернисажах, приемах. Но Аскольдов привык получать все и сразу! Поэтому он и похитил Феликса, чтобы дискредитировать тогдашнюю супругу и показать – у нее ребенок совсем даже не в безопасности. И, следовательно, получить право опеки должен он.

Я поразилась тому, какая это простая и одновременно элегантная мысль. Конечно, у Аскольдова имелась возможность обтяпать все, как следует. О том, что он оставил где-то в лесу сумку с восемью миллионами долларов, нам известно только от него. А ведь всего этого могло и не быть! И заодно Аскольдов утаил от жены огромную сумму – деньги-то на выкуп не пришлось делить при разводе! Таким манером он убил одним выстрелом двух зайцев.

Но концы с концами не сходились. Почему же Феликс тогда мертв? Художнику всего лишь требовалось разыграть все по заранее задуманному сценарию, и после мнимой передачи выкупа привезти в Москву сына, якобы возвращенного похитителями. И, самое важное, в интересах Аскольдова было устроить большую шумиху – только так он мог повлиять на решение суда. А этого не произошло.

Ну что же, ведь могло статься, что похищение прошло не по плану. Феликс наверняка не был посвящен в кошмарную задумку своего отца, мальчик мог оказать сопротивление, и похитители его случайно убили. Хотя нет, Маша говорила, что Феликса убили намеренно, а Аскольдов никогда бы не отдал такой страшный приказ.

А если предположить, что затея с похищением пошла насмарку и вмешались какие-либо непредвиденные обстоятельства, то Аскольдов никогда не зарыл бы тело своего сына под дубом где-то в лесу, около заброшенной воинской части в Подмосковье. Он бы похоронил сына, как подобает, причем сделал бы это одиннадцать лет назад!

Да, идея с причастностью Аскольдова к похищению собственного сына была хорошая, но, увы, не выдерживала критики. Я навела справки и узнала, что мать Феликса живет в Монте-Карло и на церемонию похорон не приезжала – то ли была не в курсе, то ли не сочла нужным, то ли не верила в то, что сын нашелся.

И все же я решила полностью не сбрасывать со счетов мою теорию. Я перезвонила Марку и в подробностях поведала ему обо всем. Черносвитов долго хвалил меня и заметил:

– Я даже не подумал о такой возможности, Катюша, а ведь это все меняет. Постараюсь разузнать все, что можно!

В целом я была чрезвычайно довольна прошедшим днем. И пускай меня отдубасили и бросили на обочине, зато неприятность только сблизила нас с Марком. Аскольдов же еще поплатится за свое несносное поведение, и Машу он потеряет, как пить дать!

Глава 17

Утром поступил звонок от моего нынешнего босса. Тот сообщил, что имел долгий разговор со своим боссом, который, в свою очередь, говорил с человеком, которого можно было бы обозначить как «босс боссов». И «босс боссов» настоятельно рекомендовал заменить меня кем-либо другим!

– В противном случае, Катя, будет закрыт весь проект, чего нам, конечно, очень не хочется, – сказал мой босс. – Так что сама понимаешь...

Что же, понять могла и идиотка – меня снова выбросили на улицу, причем еще до того, как я реально приступила к работе.

– И кто нажаловался «боссу боссов»? – в ярости спросила я. – Как зовут эту шваль?

Естественно, человек был мне известен – тот же самый тип, что и втянул меня в проект: Сальвадор Аскольдов. Мерзкий художник решил нанести последний, решающий удар! И ему это удалось!

Но ужаснее всего было известие, что мне уже нашли замену, новая соведущая гламурной программки уже была утверждена.

– Так быстро? – язвительно поинтересовалась я. – Ну у вас и скорость – как у межгалактического крейсера! Так кто же счастливица, этот дубль, эта «говорящая голова»?

О, лучше бы я не спрашивала! Но ведь все равно узнала бы – не тогда, так через пару дней. В программе меня заменили Софьей Безенчук! У меня отнялись ноги и пропал дар речи. Аскольдов умел разделываться со своими врагами, а я, вне всяких сомнений, теперь принадлежала именно к категории оных. Меня заменили на Софку! И, не сомневаюсь, сию светскую сплетню она расскажет в своей первой передаче. Вернее, в моей первой передаче! Я же снова была никем и ничем, сидела без работы и была предоставлена самой себе.

Чтобы развеяться, я отправилась в гости к Марку. Его офис располагался на Патриарших, компания Черносвитова занимала целый старинный особняк – все же иллюзионист был мировой знаменитостью и мог себе такое позволить.

Я обратила внимание на то, что помощницы и секретарши у Марка все были, как на подбор, жутко красивые, с умопомрачительно длинными ногами, с ресницами до потолка, с голливудскими улыбками. И я с неприязнью подумала, разглядывая этих барби, спит ли Марк с ними.

Иллюзионист встретил меня чрезвычайно радушно и проводил в свой кабинет, занимавший почти весь последний этаж. Никакой нарочитой роскоши, никакой позолоты и сомнительных шедевров «творцов» наподобие Сальвадора Аскольдова. Все выдержано в темно-синих, серых и жемчужных тонах, на стенах – афиши на разных языках и фотографии.

Марк галантно поцеловал мне обе руки, я опустилась в глубокое кожаное кресло и выпалила:

– Меня снова уволили!

И поведала ему обо всем, что со мной произошло. Марк тотчас схватил трубку телефона и забормотал, сверкая глазами:

– Аскольдов допустил очень крупную ошибку! Я ведь тоже далеко не последний человек в нашей стране, и тоже знаком кое с кем на самом верху! Я немедленно решу проблему...

– Нет! – заявила я так энергично, что Марк даже вздрогнул.

– Но я думал, ты очень хочешь вести эту программу, – произнес он в недоумении.

– Очень хочу, но только не по причине того, что ты поговоришь с нужными людьми, – ответствовала я. – К тому же... Всем наверняка уже известно, что меня заменили Безенчучкой, и если ее снова заменят мной, то ситуация будет курам на смех. Я, Катя Саматоха, не такая, чтобы мною бросались! Не хотят – и не надо. Займусь новым, гораздо более крутым проектом. А программу с Софьей все равно закроют, причем очень быстро. Харизма у нее не та! Лошадиная!

Беда была только в том, что у меня не было нового проекта. Просто я хорохорилась, распускала хвост перед Марком, а самой хотелось выть от отчаяния. И он, кажется, понял это.

Подойдя ко мне, иллюзионист присел на подлокотник кресла, нежно погладил меня по щеке и поцеловал в макушку. О, неземное блаженство, не сравнимое ни с каким секс-марафоном!

– Ты должна знать, Катюша, что я всегда буду с тобой, – произнес нежно Марк, и сердце у меня запело от его слов. – Если хочешь, можешь прямо сегодня приступать к работе над моим новым шоу иллюзий, премьера которого состоится в начале следующего года.

Я тут же представила себя в роли девушки, распиливаемой магом на две части. Нет, для всяких трюков у него имеются длинноногие блондинки, а я могу войти в команду креативщиков. Но на меня будут косо смотреть, понимая, что я попала туда по протекции шефа…

Посему я гордо отказалась. Марк, еще раз поцеловав меня, теперь за ушком, заметил:

– Искренне надеюсь, что ты еще передумаешь, Катюша. Кстати, Аскольдов пытался нагадить и мне. Я узнал, что он хотел сделать так, чтобы мой контракт с Государственным Кремлевским дворцом расторгли, а ведь именно там состоится премьера моего шоу иллюзий. Ничего, естественно, у этого сумасшедшего не вышло, но все равно, неприятный осадок остался...

Тогда я окончательно поняла, что с Марком мы находимся в разных весовых категориях, вернее, обитаем в разных мирах. Он – известный во всем мире, богатый, удачливый, влиятельный маг. А я – дважды бывшая ведущая, уволенная с последней программы еще до того, как она вышла в эфир...

Однако я собрала волю в кулак и не пожелала показать, что готова разрыдаться. Что-то в последнее время я слишком часто рыдала и излишне рьяно налегала на спиртное…

– У меня имеются и хорошие новости, – сообщил Марк и зашелестел бумагами на письменном столе. – Удалось установить, кому принадлежит номер, по которому Светлана звонила за пару часов до своей смерти.

Отбросив жалость к собственной персоне, я поинтересовалась:

– И кто же это? Один из прислужников Аскольдова?

– Последнее мне не известно, – сказал Марк. – Мобильный телефон зарегистрирован на некоего Кронсберга Дениса Викторовича. Имеется и его адрес. Так что если желаешь...

Конечно же, я желала! Однако спросила, может ли Марк позволить себе заниматься подобными пустяками и забросить подготовку к собственному шоу.

– Ради тебя, Катюша, я пойду на все! – ответил Черносвитов таким серьезным тоном, что я не могла не поверить.

Кронсберг обитал в Северном административном округе столицы, а именно в Ховрино, одной из новых многоэтажек. Дома его не было, вернее, никто не открывал, поэтому нам пришлось ждать. Наконец повезло, вышла одна из соседок, и мы быстро нырнули в подъезд.

Поднимались мы, конечно же, пешком, причем на тринадцатый этаж. Внезапно, когда мы были почти у цели, Марк прижал меня к себе и поцеловал. У меня закружилась голова, как будто я, как в детстве, нанюхалась болиголова. Сопротивляться я и не думала. Мы бы так долго стояли на площадке между двенадцатым и тринадцатым этажами, если бы нам не помешали самым бесцеремонным образом – по лестнице, топоча каблуками, кто-то скатился. Я только успела заметить рыжую косицу, почти скрытую кепкой. Это привело меня в чувство, и я сказала:

– Мы здесь совершенно за иным!

Хотя, если честно, не была в этом уверена! Мы поднялись на тринадцатый этаж, подошли к искомой квартире и позвонили. Никто не открыл. Но затем я обнаружила, что входная дверь не заперта! Однако подозрительно…

Мы оказались в скудно обставленной квартире. Марк позвал хозяина, и в ответ до нас донесся стон. Мы с иллюзионистом бросились на кухню и увидели лежащего на полу мужчину лет тридцати с небольшим. Он был смертельно бледен, а на линолеуме под ним растеклось большое кровавое пятно.

– Господи, что с вами? – запричитала я, хотя и так было понятно – на человека было совершено разбойное нападение. Его, как и Свету, зарезали!

Несчастный силился что-то сказать, но на губах лопались кровавые пузыри. Пока я искала телефон, Марк уже вынул мобильный, набрал номер и произнес:

– Немедленно приезжайте, речь идет о ножевом ранении. Адрес...

Он продиктовал адрес Кронсберга. Я склонилась над жертвой, и мужчина выдохнул:

– Я не хотел... Они убили меня за то, что я решил выйти из игры... Мальчик... Феликс...

– Что с ним? – воскликнула я, но хозяин квартиры странно дернулся, шумно вздохнул – и затих.

Марк, глянув на него, сказал:

– Кажется, он мертв. По всей видимости, задето легкое. Или не исключаю, сердце. Мы сделать ничего не можем, требуются медики.

Я в ужасе уставилась на мужчину. Марк отрывисто произнес:

– «Скорая» будет с минуты на минуту...

– Вообще-то я бы не была так уверена, – вырвалось у меня.

Я понимала, что мы попали в некрасивую историю. И тут мне вспомнился тип, помешавший нам целоваться на лестнице.

– Тот рыжий в кепке и убил его! – сказала я уверенно. – Он вылетел с тринадцатого этажа!

– Да, вполне вероятно, – заметил Марк, обшаривая кухню.

Я спросила, что он делает.

– Нам надо ретироваться, – тут же откликнулся он, – иначе придется иметь дело с милицией, что совершенно не входит в наши планы. Но если хозяин квартиры был связан с похитителями, то, не исключено, здесь имеются улики…

Я, окончательно наплевав на моральные запреты, принялась вместе с Марком обыскивать жилище. В углу я заметила компьютер, и Марк занялся им, пояснив:

– Возьмем только жесткий диск, мои ассистенты с ним разберутся.

Мое внимание привлекла большая тетрадь в черной обложке, лежавшая на диване. Я раскрыла ее и увидела странные записи – колонки цифр и букв, а помимо того – несколько фотографий. Мужик, лежащий сейчас на полу, и рыжий тип с косицей. Он же и две женщины. Опять он и девочка с сенбернаром.

Я сгребла тетрадь, решив, что с ней можно разобраться и позже. Тут раздался пронзительный звонок домофона, и меня едва не накрыл инфаркт.

– «Скорая» приехала, – констатировал Марк, пряча в карман плаща жесткий диск. – Нам здесь делать больше нечего. Жаль, что времени не так много, иначе бы обыскали квартиру получше.

Мы покинули квартиру и по лестнице спустились вниз. У подъезда находилась машина «Скорой помощи», подле которой стоял и курил седой шофер. С индифферентным видом мы прошествовали мимо и устремились к припаркованному неподалеку джипу Марка. Меня всю трясло – еще бы, я преступила закон, да еще таким наглым образом! Но я ни в чем не раскаивалась и ни о чем не сожалела. Тем более что со мной был Марк.

Глава 18

Вернувшись в офис, иллюзионист тотчас отдал жесткий диск одному из своих помощников. Мы же прошли в кабинет Черносвитова. А несколько минут спустя ассистенты Марка притащили компьютер, в который был вставлен похищенный у Кронсберга жесткий диск.

Мое внимание тотчас привлекла папка под названием «Дети». В ней в самом деле содержалась информация о различных детях и подростках, рассортированная по датам. И первым шел файл, озаглавленный «Феликс Аскольдов». У меня аж дыхание в зобу сперло. Марк тоже был на взводе. Еще бы, ведь в наших руках наверняка оказалась чрезвычайно ценная информация!

В файле содержались данные о сыне художника – фотографии, перечисление его привычек, распорядок дня. Также имелись сведения об Аскольдове и о его первой жене Елене. Я ни мгновения не сомневалась в том, что в наших руках оказался архив похитителей.

Мне бросились в глаза фамилии других детей – все они были на слуху и принадлежали отпрыскам не просто богатых и влиятельных, а очень богатых и чрезвычайно влиятельных людей.

– Но разве кто-то из этих детей был похищен? – спросила я. – Об этом ничего не сообщалось!

– Катюша, Аскольдов ведь тоже хранил молчание касательно похищения сына, – повернулся ко мне Марк. – Если не ошибаюсь, банда специализируется на краже детей нуворишей. Родители предпочитают не обращаться в правоохранительные органы, а платят выкуп – и получают своих чад обратно.

Я еще раз вгляделась в имена: дочь бывшего министра энергетики, сын олигарха, внебрачный, но горячо любимый отпрыск легендарного певца, племянница вице-премьера... Ничего себе!

– Смотри-ка… – Марк раскрыл один из файлов и я увидела фотографию темноволосой девочки лет восьми-девяти, восседавшей на породистом скакуне.

– Лиза Берсеньева! – воскликнула я. – Отец – пластический хирург Леонид Петрович Берсеньев. Тот самый столичный кудесник, который умеет из любой дурнушки сделать красавицу, при условии, однако, что дурнушка или ее муж в состоянии заплатить гигантскую сумму. В клинику Берсеньева просто так не пробьешься!

– Да, я тоже слышал о чудо-докторе, – кивнул Марк. – И, кажется, сталкивался с ним на светских раутах. Но о существовании дочери, если быть честным, не подозревал.

– Вот уж не подозревала, что Лиза Берсеньева была похищена, – заявила я и ткнула пальцем в строку, гласившую: «Операция начата 8 февраля 2007 года, успешно завершена 11 февраля 2007 года».

– Вот это да! – вырвалось у меня, когда я увидела колонку с заголовком «Выкуп». – Семь миллионов евро! Наличными!

Марк заметил:

– Бандиты знают, кого выбрать в жертвы. Они цинично используют самую жертвенную разновидность любви – любовь родителей к детям! Разве богатый пластический хирург не отдаст семь миллионов евро ради того, чтобы заполучить живой и невредимой свою единственную дочку? Если помнишь, Катюша, Аскольдов сказал, что за возможность заполучить Феликса он был готов заплатить не только восемь миллионов долларов, но и во много раз больше!

Иллюзионист был прав. Потрясенная, я вчитывалась в данные. Бандиты не распылялись на мелкие дела, всегда били в точку, останавливая свой выбор на отпрысках не только состоятельных, но и любящих родителей. А то похитишь дочку миллиардера, потребуешь выкуп, а папаша в ответ: «Слава богу, что избавили нас от сумасшедшей шлюхи. Режьте ее на куски, я вам только благодарен буду!» Или украдешь сына олигарха, а тот в ответ: «Этот «голубой» морфинист – позор благородного семейства! Огромное спасибо, что избавили нас от него!» Какие нравы царят в семействах богатеев, мне было известно не понаслышке.

– В среднем бандиты устраивают одно похищение в год, – констатировал, просматривая электронные документы, Марк. – Иногда два, а в прошлом году целых три. Видимо, они чувствуют себя до такой степени крутыми и безнаказанными, что начинают терять бдительность.

Я же пыталась подсчитать, сколько же денег за прошедшие годы получили в общей сложности похитители. Конечно, они никогда не брали рублями. Кому, скажите на милость, нужна российская валюта? Предпочитали доллары, фунты стерлингов или евро. Если все цифры привести к общему знаменателю и сложить...

– Марк, да ведь бандиты просто озолотились, – выкрикнула я осатанело. – Они получили никак не меньше ста двадцати миллионов «зеленых»!

Иллюзионист присвистнул:

– Снимаю шляпу! Хотя, естественно, такие личности должны сидеть в тюрьме или, лучше, лежать в земле. Причем, Катюша, ты верно заметила – до сих пор ни об одном из похищений широкой общественности известно не стало. Родители предпочитают платить – и хранить молчание.

Я изучила список похищенных детей – вместе с Феликсом их было девятнадцать. Кстати, дочка хирурга Берсеньева, если не ошибаюсь, уже пару лет учится в Англии, в суперэлитном интернате. Другие детишки тоже находятся далеко от России.

– После похищения родители отправляют своих чадушек как можно дальше от Москвы, – сказала я. – Наверное, будь я олигархом, тоже бы так сделала. Но почему никто из родителей не обратился в правоохранительные органы, в милицию или ФСБ?

– Они элементарно боятся за жизнь детей, – пояснил Марк. – Если бы у владельца алюминиевых заводов и нефтяных скважин похитили, скажем, жену, то он, не исключаю, не стал бы платить выкуп – старуха ему надоела, он и так намеревался развестись с ней и взять в супруги молодую фифу. Если бы похитили самого миллиардера, то жена, возможно, подумала бы, что избавиться подобным образом от опостылевшего мужа, прибрать к рукам его империю и завести нескольких резвых любовников, в общем-то, неплохо. Но когда речь идет о любимых детях, платят все. И молчат! А потом, получив ребенка назад, продолжают блюсти «кодекс омерты», потому что боятся за детей, за их будущее, за их жизнь. Вот и отсылают их подальше от России...

– Но почему Феликса-то убили? – удивилась я.

– Заметь, Катюша, Феликс был самой первой жертвой похитителей: он стоит под номером один в ужасном списке, – живо откликнулся Марк. – А первый блин, как ни цинично это звучит, всегда комом. Ведь похитители, хоть и верится в такое с трудом, тоже всего лишь люди. Опыта у них тогда еще не было, они могли перепугаться, наделать ошибок, потерять голову. Поэтому мальчик и погиб. И вообще... Разве мы можем быть уверены, что Аскольдов заплатил выкуп? Он-то говорит так, но проверить его слова мы решительно не в состоянии. Не исключено, что художник пытался торговаться, тянул время, не явился на передачу выкупа… Это разозлило похитителей, вот...

Он замолчал, а я завершила фразу:

– Вот они и убили мальчика. Значит, косвенным образом в его смерти виноват сам Сальвадор Аскольдов. Какая же он, однако, мразь! Так ему и надо, что он смертельно болен!

Мои слова не по-христиански, конечно, прозвучали, но я уже не сомневалась, что Аскольдов поведал нам далеко не всю правду о той давней истории. Он что, вместо восьми миллионов сунул в сумку только три? Или заменил подлинные банкноты поддельными? Или вообще газетной «куклой»? Или, скажем, спрятал в сумке радиомаяк, решив проследить за тем, кто заберет сумку с деньгами. Или, или, или... Вариантов было великое множество.

Мы переключились на тетрадь. Только, похоже, в ней содержались зашифрованные сведения. Марк меня успокоил, сказав, что у него в команде имеется человек, специализирующийся на криптологии. И добавил:

– Не думаю, что шифр тут сложный, скорее всего, даже весьма примитивный. Яков Иосифович справится с ним, я не сомневаюсь.

– Фотографии! – провозгласила я. – И рыжий тип с косицей, который зарезал Кронсберга! Кстати, почему Светлана звонила ему перед своей смертью? Неужели она была связана с похитителями?

Марк попытался объяснить:

– Понимаю, Катюша, ты считала ее своей подругой, но... Мне кажется, Светлана умела втираться в доверие. И, вероятнее всего, никакая она не ясновидящая.

– Она выдержала тест на детекторе лжи. – Напомнила я, на что Марк заявил:

– Любую машину можно обмануть.

– Однако если Светлана аферистка, то Маша никак не может быть обманщицей! – взвилась я. – Или девочка тоже состоит в банде похитителей?

– Этого я не говорил, – помотал головой Марк. – Светлана сама по себе, Маша сама по себе. Предположим, Светлана, связанная с покойным Кронсбергом, решила вести самостоятельную игру. Например, ее обделили при дележе добычи, или она вообще случайно узнала обо всем от своего любовника, который подвизался в банде на второстепенных ролях, и пожелала урвать часть миллионов. Ведь ты сама подсчитала, Катюша, что похитители загребли в общей сложности колоссальную сумму! Ее угрозы никто не воспринял всерьез, поэтому она решила преподать похитителям урок. Под видом ясновидящей женщина приняла участие в программе «Война магов», где ты и я имели честь сидеть в жюри, и на всю страну, в прямом эфире, отправила, так сказать, «черную метку» похитителям, презентовав историю про Феликса. Это был как бы знак: или поделитесь со мной, или я все расскажу!

Я была вынуждена признать, что предположение Марка выглядит очень даже правдоподобно.

– Но тут возникает девочка Маша! – продолжил иллюзионист развивать свою версию. – Она никак не связана со Светланой, потому что Маша – и в самом деле реинкарнация Феликса. Девочка звонит в программу, реагируя на россказни фальшивой ясновидящей… Ну, а что было дальше, тебе известно, Катюша.

– Светлана слишком зарвалась, грозила выдать Аскольдову имена похитителей и убийц его сына, конечно, под соусом того, что у нее было озарение, поэтому ее ликвидировали свои же, – заключила я. – Марк, все сходится! Какая же Светлана двуличная особа! А я ведь ей верила… И Машу она использовала в своих низменных целях. Так и надо мерзавке, что ее прирезали!

Хм, похоже, у меня входило в привычку желать людям смерти или радоваться их насильственной кончине…

– Если Света была связана с похитителями, то нам не составит особого труда найти их, – заявила я, на что Черносвитов замахал руками.

– Катюша, пытаться самим раскрыть такое преступление крайне опасно! Эти люди, как ты сама убедилась, способны на все. Они убьют и глазом не моргнут! Мы должны обратиться в милицию.

– Ты еще скажи – в ЦРУ, – саркастически заметила я. – Милиция ничем не поможет, она только людей в супермаркетах расстреливать горазда да беременных на «зебре» сбивать. А спецслужбы... Наверняка у похитителей там свои люди!

В действительности же мне хотелось самой поймать бандитов и стать героиней тусовки. Еще бы, ведь всякие там олигархи и политики станут тогда меня боготворить, и я получу свою программу. Куда там какой-то шавке Софке будет до меня!

– Если боишься, Марк, я займусь этим одна! – бросила я, направляясь к двери.

Иллюзионист на то и был иллюзионистом, чтобы творить чудеса. Он задержал меня, обнял и поцеловал. А потом сказал:

– Катюша, неужели ты думаешь, что я позволю тебе рисковать жизнью? Если ты и будешь рисковать ею, то только вместе со мной. Так и быть, прищучим мерзавцев самостоятельно. В конце концов, я все же волшебник и мастер иллюзий!

Ну, а вслед за этим последовало то, о чем я давно мечтала. Благо, что в кабинете Марка стоял огромный кожаный диван...