Текст книги "Связанные одной тайной"

Автор книги: Антон Леонтьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

У нее на глаза навернулись слезы – за прошедшие недели Таня научилась мастерски отбивать ненужные вопросы, устраивая показную истерику. Это каждый раз срабатывало.

– Ах, Танечка, не стоит лить слезы, – слегка скривился мужчина. – Хотя, надо сказать, у тебя в последнее время имеются для этого причины. Ты ведь сирота, как я слышал. Твои мама с папой умерли?

Таня внутренне сжалась. Похороны родителей и Димы прошли без ее участия, их погребли в Москве. И вот сейчас человек, который отправил их на тот свет, сидит около нее и издевается над их памятью! Девочке так и хотелось вцепиться дяде Лене в лицо ногтями, завыть, закричать. Но тогда она потеряет свое преимущество. И убийца ликвидирует ее прямо тут…

Поэтому пожав плечами и шмыгнув носом, Таня ответила:

– Да, мне сказали, что они погибли в автомобильной катастрофе. Но я маму и папу, увы, не помню. Мне очень жаль…

Девочка старалась, чтобы голос у нее был как можно более спокойный, а тон будничный. Кажется, получилось.

– В автомобильной катастрофе… – удовлетворенно повторил дядя Леня.

Это была официальная версия, которую распространяли дедушка с бабушкой. Конечно, в СМИ, особенно бульварных, писали о том, как на самом деле погибло семейство Михаила Волкова, и до Тани доносилось, как медсестры и даже врачи за ее спиной шушукаются, мол, их пациентка – дочка «тех самых московских мафиозо, которых прихыкнули», однако делала вид, что ничего не слышит. Кстати, даже в больницу парочка назойливых папарацци пыталась проникнуть, однако их поймали и с позором сдали на руки милиции.

– Я ведь был другом твоего отца. Хорошим другом, точнее, его самым лучшим другом, Танечка, – произнес Чехарский. – А ты точно меня не помнишь?

Таня снова качнула головой и слабо улыбнулась:

– Вы уж извините, но – нет. Врачи сказали, что не исключено, такое с моей памятью будет долго. Быть может, я до конца жизни не вспомню всего, что было раньше.

– О, кто знает, когда у каждого из нас наступит конец жизни, – усмехнулся дядя Леня Чех и достал из кармана плаща шоколадку. – Кстати, это тебе в подарок от моей Танюши. Вы ведь когда-то были неразлучными подругами. Она бы тебя сегодня тоже навестила, однако у нее ведь учеба, да и живем мы в Москве, так что сама понимаешь…

Тане пришлось взять плитку изысканного французского шоколада, которую передала ей бывшая подруга, ее тезка. Больше всего хотелось бросить этот подарок на землю и растоптать, но делать этого, конечно же, было нельзя. Кстати, она отметила, что шоколад был белый, который она терпеть не могла, что другая Таня, конечно же, знала.

– Тебе не нравится подарок из Москвы? Ты почему не попробуешь, Танюша? – спросил ласково дядя Леня.

Так ласково, что ей подумалось: шоколад напичкали цианистым калием, чтобы столь незатейливым способом избавиться от нее?

– Я не люблю белый шоколад… – начала медленно девочка, и мужчина встрепенулся.

– Вот как? И ты помнишь это? Но как же так, я думал, что ты все забыла…

Таня развернула плитку, отломила кусочек и протянула его собеседнику.

– Спасибо вам большое. Вот, хотите? Угощайтесь. Что же касается бытовых моментов, то они, как рефлексы, никуда не исчезают. Поэтому я просто знаю, что не люблю белый шоколад, и все тут.

Дядя Леня угощение не взял, а, всматриваясь в лицо Тани, произнес:

– Ты ведь правду говоришь? Не врешь? А то ведь история с твоей потерей памяти как-то попахивает мексиканским сериалом…

– Если кто и врет, так это врачи, – вздохнула Таня. – Потому что это они утверждают, что я память потеряла. А вы действительно были лучшим другом моего отца? У вас по лицу видно, что вы очень хороший и честный человек. Расскажите мне, каким папа был!

Чехарского Леню от просьбы передернуло, и он проскрипел:

– Миша Волк… Волков… был отличным товарищем… Я его очень уважал и ценил… Как жаль, что он погиб в автокатастрофе со всей своей семьей! Ну, кроме тебя, разумеется…

Таня приказала себе никак не реагировать на слова дяди Лени. Вот ведь лицемер и мерзавец! Убил ее семью, а теперь сидит перед ней и делает вид, что искренне горюет.

– А моя мама, вы ее знали? – спросила осторожно Таня.

Дядя Леня кашлянул:

– Ну, не то чтобы уж очень хорошо… Скорее, шапочно… Маргарита Ильинична была женщиной очень волевой и красивой…

«И ты был влюблен в нее, а потом сам же и убил, потому что она предпочла тебе другого», мысленно добавила Таня. И вдруг подумала: не хватало еще, чтобы мама тогда вышла замуж за дядю Леню Чеха! Тогда бы она, конечно же, была еще жива, но кем бы была сейчас Таня? Дочерью этого чудовища? Ужас какой…

– Танечка, я уже сказал, что хорошо знал твоего отца. Поэтому хочу оказать посильную помощь – тебе и твоим дедушке с бабушкой, которые теперь являются твоими официальными опекунами. Только они люди не первой молодости, вряд ли доживут до того момента, когда ты вырастешь…

Таня не поняла: это что, угроза? А мужчина продолжал:

– Поэтому у меня предложение – не желаешь ли ты поехать ко мне? Моя Танечка будет так рада твоему обществу. Если ты согласна, я обо всем договорюсь!

Таня ни секунды не сомневалась: дядя Леня вовсе не намеревается взять ее в свою семью. Вероятно, более всего ему хочется убить дочь Миши Волка или передать тем, кому в свое время «продал». Впрочем, ее согласия ведь и не требовалось: его люди могли просто схватить ее, запихнуть в джип и умчаться прочь.

Но дело было в том, устраивает ли дядю Леню сейчас такое развитие событий? Ведь его подручные могли похитить ее и много раньше. Но он все же решил приехать из Москвы в Петербург и для чего-то навестить ее.

Для чего?

Вероятно, чтобы оценить степень исходившей от нее опасности и самому принять окончательное решение.

Теперь, после трагедии с семьей Волковых, интерес общественности к судьбе Тани был большой. И если ее похитят или убьют, то не только правоохранительные органы вынуждены будут начать расследование, но еще и желтая пресса займется тем же. К тому же, судя по всему, далеко не все журналисты верят, что Леонид Чехарский не имеет отношения к гибели Миши Волка и его родных, поэтому неожиданная смерть чудом спасшейся дочки может добавить сомнений…

Таня, стараясь выглядеть спокойно, напряженно размышляла. Собственно, дядя Леня и так заполучил все, что ему требовалось. Зачем ему головная боль с похищением или убийством десятилетней девчонки? Делать это нужно только в том случае, если от нее исходит угроза. Но какая угроза может исходить от потерявшей память сироты?

– Спасибо, но сейчас у меня имеются бабушка с дедушкой. Думаю, они очень расстроятся, если я вдруг перееду к вам. И мне не хочется обременять вас. Лучше я останусь в больнице.

Дядя Леня снова погладил Таню по голове.

– Но если тебе понадобится помощь, то обращайся ко мне. Я же буду принимать участие в твоей судьбе. Если терапия увенчается успехом и воспоминания вернутся к тебе, Танечка, то мы снова непременно встретимся!

Мужчина усмехнулся, и Таня опустила глаза.

– Я говорил с твоим лечащим врачом. Ты – медицинский феномен! Никакой амнезии вроде быть не должно, но она есть. Так, заверили меня сведущие люди, к которым я обратился за консультацией, бывает. Человеческая память – сложная штука, функции человеческого мозга изучены современной наукой только на пять процентов.

Чехарский поднялся и натянул перчатки.

– Однако дам тебе напоследок совет, Танечка, вне зависимости от того, поймешь ты, о чем идет речь, или нет. Я на твоей стороне. И делать меня своим врагом не имеет смысла. Поэтому так и быть, лечись и живи. Пока, во всяком случае. И помни – незримо я всегда с тобой!

Расхохотавшись, бандит и убийца пошел прочь, и его свита, вскочив с другой скамьи, почтительно потянулась следом. Все еще глядя на дорожку и не смея поднимать глаза, Таня сидела и ждала, пока опасный посетитель не удалится с территории парка.

Итак, дядя Леня принял решение пока не трогать ее. Однако, кажется, до конца не верит в то, что она потеряла память. Но рассудил, что в данной ситуации связываться с девчонкой себе дороже. Тем самым бандит признал, что опасности в лице Тани не видит.

И это была его основная ошибка.

Вернувшись в палату, Таня отдала французский шоколад медсестре, которая выманила ее на улицу. Причем с некоторым злорадством подумала, что как раз и проверит на этой невыносимой особе, добавлено что-либо в шоколад или нет. Впрочем, в итоге с девицей ничего не случилось.

О визите Леонида Чехарского бабушке Таня ничего не сказала, опасалась, как бы дед не наломал дров и не устроил скандал. Визит бандита возымел одно-единственное положительное воздействие – девочка окончательно убедилась в том, что ее мысль покарать дядю Леню правильная. Однако для осуществления плана требовалось время. Но у нее, похоже, его было достаточно.

Как ни бились с ней врачи, ничего поделать не могли – память к пациентке не возвращалась. Она теперь знала, кто она и как ее зовут, а все, что касалось ее семьи и прошлого, начисто стерлось. Однако девочка отличалась живым умом, и отсутствие воспоминаний отнюдь не мешало ей быть прилежной ученицей.

Таня, продолжая играть роль, понимала, что в этом и заключается ее единственное спасение. Потому что дядя Леня Чех оставит ее в покое только в том случае, если убедится: ничего из произошедшего в роковую ночь она не помнит.

Кроме того, девочка осознавала, что для осуществления задуманного помимо удачи ей потребуется кое-что еще – определенные навыки и образование, а также деньги. Убить дядю Леню Чеха сложно, но все же выполнимо. Даже для подростка. Если, конечно, постараться и разработать толковый план. Только покуситься на его жизнь означало одновременно совершить самоубийство, потому что приспешники мафиозо тотчас отправят на тот свет человека, поднявшего на их босса руку. К тому же, если операция пойдет не так, и дядя Леня выживет, сама она – точно нет.

Нет, нет, гораздо лучше будет, если мерзавец окажется за решеткой, причем навсегда. Пусть мучается до конца своих дней. А посадить его можно в одном случае: если ей удастся уличить его в серьезных преступлениях и сделать так, чтобы суд вынес обвинительный приговор.

Только как это сделать?

Хоть Таня и была подростком, но подростком, много чего пережившим. И она понимала, что у дяди Лени везде имеются свои люди и могущественные покровители. Такого человека, как он, отправить за решетку, причем пожизненно, практически нереально. Наверняка среди работников правоохранительных органов есть и честные труженики, действительно борющиеся с такими монстрами, как Чехарский. Но нельзя не учитывать наличие и «оборотней в погонах», которые поставляют информацию тем, кого, собственно, должны стараться изолировать от общества. Даже если она сможет собрать компромат на дядю Леню и передаст его в милицию, люди, работающие на Чехарского, сумеют сделать так, чтобы дело спустили на тормозах, улики испарились, а свидетели замолчали. И тогда все вернется на круги своя…

Выход, как поняла Таня, размышляя о своем плане мести долгими бессонными ночами, один: она сама должна стать частью аппарата, цель которого наказание преступников, подобных дяде Лене.

А это значит, что ей надлежит стать следователем или, еще лучше, прокурором. Причем не просто каким-то следователем или прокурором, а тем, который займется делом, по которому главным подозреваемым будет проходить именно дядя Леня Чех.

Таня знала, что препятствий для осуществления ее мечты предостаточно. Например, для начала ей нужно получить юридическое образование. А ведь она являлась родной дочерью криминального авторитета, пусть теперь и покойного. Однако сложнее другое. Допустим, Таня станет юристом. Но как сделаться работником прокуратуры, если у нее, точнее, у ее покойного отца такой «послужной список»? И главное, как потом сделать так, чтобы, во-первых, против дяди Лени Чеха начали расследование, а во-вторых, именно она стала ответственным лицом в процессе над ним.

Ответы на многочисленные вопросы приходили не сразу, а со временем. Таня росла, посещая гимназию с юридическим уклоном в Петербурге, где после неожиданной смерти старшей бабушкиной сестры они окончательно обосновались. Таня знала, что это бабушка настояла на переезде, считая, что в Москве многое напоминает об их убитой дочери и обо всей страшной трагедии в их семье. И Таня была уверена, что бабушка очень рада тому, что внучка не в состоянии вспомнить о случившемся с ней и кто были ее родителями. О своей дочери, Таниной маме, бабушка могла рассказывать часами, а вот о своем зяте, Танином отце, предпочитала вообще не упоминать, видимо, считая его ответственным за то, что произошло.

Дед же придерживался противоположной точки зрения, потому что не желал смириться с официальной версией гибели своей дочери и внука. Дело-то в итоге было закрыто – вину за содеянное возложили на группку кавказских головорезов, являвшихся отщепенцами даже в собственных криминальных кругах, причем все члены этой банды к тому времени были мертвы, так что привлекать к ответственности оказалось некого.

Таня прекрасно понимала, что все это ложь, проплаченная дядей Леней. Чехарский за три года после смерти Миши Волка сделался самым могущественным криминальным авторитетом Москвы. Параллельно он занимался и легальным бизнесом, постепенно превращаясь в сказочно богатого человека.

Тяжелее всего для Тани было обманывать не бабушку, которая и слышать не хотела об истинной подоплеке случившегося, а деда, который был готов вести на свой страх и риск расследование. Юная мстительница знала, что в его лице могла бы обрести союзника, однако не хотела впутывать старика, боясь новой трагедии.

Таня была лучшей ученицей в гимназии. Однако она стремилась получить не самые высокие оценки, а нужные знания. Ибо понимала: без них вести войну с дядей Леней Чехом не получится. Преступный олигарх раздавит ее, как клопа, несмотря на все ее хитроумные планы и многолетние изыскания.

Странно, но Таня думала, что притворяться и играть роль, причем в течение многих лет, намного сложнее, чем оказалось в действительности.

В школе, когда она только появилась в классе, ее начали шпынять. Еще бы, ведь новенькая – дочка покойного криминального авторитета, к тому же, по слухам, сдвинувшаяся по фазе. Но к тому времени Таня поняла, что многое в жизни зависит от силы – как силы тела, так и духа. Поэтому настояла на том, чтобы ее отдали в кружок дзюдо, где она с увлечением обучалась приемам и жизненным установкам. В школе она пару раз продемонстрировала кое-какие приемчики наиболее прилипчивым типам, считавшим себя ужасно крутыми, да еще намекнула, что если от нее не отстанут, то придется им показать, как ведут себя настоящие психи. И девочку тотчас оставили в покое.

Самым тяжелым было отсутствие друзей. Но и с этим Таня смирилась. Потому что понимала: друзья и любимые это потенциальный рычаг воздействия на нее со стороны дяди Лени.

Ибо дядя Леня продолжал вести за ней наблюдение.

И хоть обитал тот в Москве, а Таня в Петербурге, было понятно, что убийца не забыл о последней из «волчат». Время от времени она замечала, что около школы или возле дома ошиваются типы в черном, «шестерки» дяди Лени, чьи лица девочка прекрасно помнила. Отсюда напрашивается вывод: дядя Леня в курсе нынешней ее жизни, не спускает с нее глаз, готовый в любой момент нанести смертельный удар. Однако, видимо, он пока не находил надобности сделать это. Еще бы, ведь кто была Таня – и кем был Чехарский…

О чем дядя Леня Чех не подозревал, так это о том, что не только он следит за Таней, но и Таня за ним. Информация о совершенных злодеяниях была ахиллесовой пятой могущественного олигарха, и только собрав неопровержимые доказательства его преступной деятельности, можно было отправить убийцу на скамью подсудимых. Но доступа к эксклюзивной информации, той самой, которая бы заинтересовала правоохранительные органы, у Тани не было.

Пока не было. Ибо она поставила перед собой задачу раздобыть такую.

Сначала мстительнице приходилось довольствоваться сообщениями в прессе. Именно газетные вырезки и стали началом досье, которое Таня надежно прятала от посторонних глаз, отыскав в своей комнате пустое пространство под окном и научившись снимать и ставить обратно подоконник.

Дядю Леню Чеха несколько раз арестовывали, но всякий раз дело закрывалось. А когда однажды все-таки дошло до суда, главный свидетель обвинения вдруг бесследно исчез, и Чехарского снова отпустили. Таня не сомневалась, что свидетель был убит и что его смерть на совести дяди Лени. Поэтому она внесла в свою тетрадь, в которой фиксировала все самые важные моменты, имя этого человека, а также все, что было связано с ним и его исчезновением.

Подобных случаев было много, и каждый раз дядя Леня Чех выходил сухим из воды. Но однажды – в чем Таня не сомневалась – ему суждено сделать ошибку и оступиться, и это станет началом его конца.

Она следовала за ним, как тень, и то, что их разделяли сотни километров, не играло никакой роли. Таня методично собирала досье на убийцу своей семьи, пытаясь найти его уязвимое место.

Заодно мстительница следила и за карьерой своей бывшей подруги Танечки, которая из капризной, избалованной девочки со временем превратилась в капризную, избалованную барышню, блиставшую в высшем столичном обществе. Фотографии красотки регулярно появлялись на страницах российских глянцевых журналов.

Как понимала Таня, ее тезка была гордостью отца-бандита, отца-олигарха, отца-убийцы и одновременно его самым уязвимым местом. Поэтому она собирала досье и на нее, любившую бриллианты, дорогие наряды и роскошную жизнь.

Одним словом, Татьяна все-таки вышла на людей, которые обладали информацией и были готовы поделиться ею. Но поделиться исключительно за деньги, причем за очень большие. За деньги, которых у нее не было.

Или все же были?

Прежняя жизнь – в огромном подмосковном особняке, с прислугой и шикарными поездками за границу – осталась в далеком прошлом. Бабушка и дед, бывшие уже на пенсии, с трудом приспосабливались к новым временам.

У них после продажи московской квартиры оказалась на руках солидная сумма. Но, как выяснилось однажды зимним вечером, бабушка, не спросив совета супруга, вложила их в облигации одной выглядевшей очень солидной структуры. А несколько месяцев спустя, когда цена облигаций взлетела до небес и бабушка гордо сообщила, что они теперь миллионеры, причем не рублевые, а долларовые, финансовая пирамида рухнула, а ее организатор исчез в неизвестном направлении, прихватив с собой деньги вкладчиков.

Когда это вскрылось, дедушка с бабушка вели беседу на повышенных тонах на кухне. Таня не желала становиться свидетельницей этой сцены, но кое-какие слова услышала. Пресловутая пирамида заинтересовала ее только потому, что, как намекали некоторые аналитики, за сбежавшим организатором стояли иные люди, в чьих руках официальный глава структуры был всего лишь марионеткой.

И Таня даже знала, кто именно стоял – дядя Леня Чех.

Получалось, что сначала он отнял у нее родителей, а теперь вот прибрал к рукам сбережения деда с бабкой, а также многих тысяч прочих доверчивых инвесторов.

– Ты что, не понимаешь, на кону стоит будущее Тани? – громыхал дед, поучая бабушку. – Надо же, поверила каким-то прощелыгам… Не могла меня, профессора математики, спросить, возможны ли подобные дивиденды? И я бы тебе сразу, Зина, сказал: нет, нет и нет!

Тане было жаль бабушку. Жаль было и деда. Но зато ее тетрадь пополнится новыми данными.

– Да, Илюша, я понимаю, что поступила опрометчиво, – вздыхала бабуля, – однако реклама была такой заманчивой. И все мои знакомые туда деньги вложили. Причем некоторые, как я тебе рассказывала, успели колоссально нажиться, обналичив облигации еще до закрытия конторы…

– Но мы-то в число счастливцев не входим! – отрезал дед. – А если бы и вошли, то ты бы получила в качестве выплат деньги таких же, как сама, дуралеев. Только что теперь об этом говорить… Ну точно, я же прав – виноваты во всем поганые капиталисты. Но как ты могла забыть о будущем Танюши? Ведь лишь ради нее мы живем…

Таня услышала эти слова, потому что случайно была в коридоре и уже собралась отправиться в свою комнату, как вдруг до нее донеслось:

– Илюша, тогда следует подумать о том, что осталось от Маргоши и Миши…

Девушка замерла. Потому что понятия не имела, что от имущества отца что-то осталось. Подмосковный-то особняк, оказывается, находился на балансе фирмы, которая отошла в итоге дяде Лене, а счета принадлежавших отцу фирм оказались пустыми.

– Нечего тут думать! – заявил быстро дед. – Это деньги человека, из-за которого погибла наша дочь! Заработанные кровью!

– Перестань! – сказала бабушка. – И не забывай: деньги не твои и не мои, а Танечки. Потому что именно она является наследницей и получит все, когда достигнет совершеннолетия…

Таня схватилась за косяк. Отец и мама оставили ей что-то в наследство? И старики все время скрывали это от нее? Нет, она рассердилась на деда с бабкой не из-за того, что не могла потратить деньги на какие-то глупости, как делала Танечка Чехарская.

Но, судя по всему, немалые деньги помогли бы ей отправить на зону дядю Леню Чеха!

– И я правильно поступила, что запретила тебе отказываться от имени Танечки от наследства, – продолжала бабушка. – Потому что в этих деньгах ее будущее, Илюша. Вот если сама Танечка решит отдать все на благотворительность, то так тому и быть. Но это должно быть ее решение, Илюша, а не твое и не мое. Ее – и ничье больше!

Значит, тайны были не только у нее от деда с бабушкой, но и у стариков от нее, внучки, тоже.

Спустя несколько дней после того, как стала свидетельницей этого разговора, воспользовавшись их отсутствием, Таня отыскала в квартире папку, в которой находились документы на русском, английском и французском языках. А также копия завещания ее родителей, из которого следовало, что их дети являются наследниками в равных долях.

Но брат погиб, значит… значит, единственная наследница это она, Таня. Оказывается, родители основали трастовый фонд, а распоряжаться им Таня сможет по достижении совершеннолетия.

Девушка еще раз перечитала документы, осторожно положила их в папку, а ее на то же самое место, где лежала. И поняла: дед с бабкой действительно старались защитить внучку и заботились исключительно о ее будущем, раз сохранили эти бумаги.

А будущее для нее было очевидно: месть дяде Лене Чеху.

Гимназию Таня закончила с золотой медалью и поступила в один из новых вузов Санкт-Петербурга на юридический факультет. Вступительные экзамены выдержала без проблем, но опасалась, что место отдадут какой-нибудь Танюше Чехарской. Однако, все же получила в свой семнадцатый день рождения студенческий билет.

День рождения она больше не отмечала. И когда дедушка с бабушкой однажды устроили праздник, накрыв стол и встретив ее с тортом, Таня поблагодарила их, отобедала вместе с ними, а потом, проигнорировав торт с зажженными свечами, заперлась в своей комнате.

Как до этого в школе, в университете девушка концентрировалась исключительно на учебе. Да, у нее не было связей, да у нее не было денег, во всяком случае, пока, да, она не принадлежала ни к одной из студенческих группировок. Поэтому и должна, считала Таня, компенсировать это сногсшибательными результатами.

И у нее получалось.

Правда, многие однокурсники ее невзлюбили, считая заносчивой, с закидонами, нелюдимой. Другие наоборот пытались сблизиться, явно надеясь на то, что она будет давать списывать. Наконец, парочка молодых людей подкатывали к ней, приглашая на свидания, но Таня дала им от ворот поворот.

У нее в жизни имелась цель, и она упорно шла к ней.

Как-то, выходя поздно вечером из библиотеки, девушка увидела компанию юношей и девушек, стоящих возле дорогих автомобилей. Это были ее однокурсники, дети богатых и влиятельных родителей. Они с гоготом куражились, выказывая свое превосходство над обычными людьми и похваляясь друг перед другом шмотками, украшениями, мобильными…

Вдруг Таня замерла, заметив выходившую из подъехавшей спортивной машины расфуфыренную особу. Это была некогда ее лучшая подруга Танечка Чехарская. Она превратилась в настоящую светскую львицу, прелестную куколку, разодетую в пух и прах и считающую, что весь мир принадлежит только ей.

По сравнению с ней Волкова выглядела серой мышкой. Однако причиной ее расстройства было не это. Девушка услышала, как у ее тезки зазвонил мобильный, и та, поднеся наманикюренными пальчиками дорогущий аппарат к ушку, в котором качался колоссальный сапфир, произнесла:

– Ах, папочка, это ты!

На проводе был враг – дядя Леня Чех. И Таня напряглась, пытаясь услышать, о чем говорит тезка, находившаяся в каких-то трех метрах. Держа стопку книг, она даже двинулась к ней, как вдруг один из парней, тот самый, что навязывался ей в друзья, гнусаво произнес какую-то скабрезность, а затем вышиб у Тани из рук книги, и те разлетелись по грязному асфальту.

– Вот и наша Танечка! – завыли со всех сторон дурашливые голоса. – Вот и наша умница! Так много читает, на красный диплом идет, только в итоге все равно начальниками будем мы, а она за нас всю работу делать станет… Так держать, Танюша!

Тезка, разговаривая с отцом, отошла подальше, не обращая внимания на происходящее, Таня же начала собирать книги. А один из молодых людей, глумясь, отшвырнул ногой томик, который как раз хотела взять Таня.

– Ребята, давайте в футбол поиграем? – предложил кто-то.

И «золотая молодежь», гогоча, стала пинать по грязи библиотечные книги, раскидывая в разные стороны. Таня, не поднимаясь, негромко произнесла:

– Не советую вам это делать…

Юные короли и королевы жизни ответили ей диким хохотом. И тут юноша, который выбил у нее книги, стараясь выпендриться перед приятелями, спросил, ставя ногу в ручной работы кожаном сапоге на раскрытый, перепачканный грязью том, лежавший перед Таней:

– А то что будет? Ты, Танечка, громко заплачешь?

Все затряслись от смеха и не услышали ее тихий ответ:

– Боюсь, что плакать придется тебе…

С этими словами она быстрым движением схватила парня за ногу, которой тот упирался в книгу, и легко без особого усилия дернула, а затем, поднимаясь, бросила его на асфальт. Еще мгновение, и туфелька Тани уперлась стонущему от боли нахалу в грудь.

– Ого, во дает! – произнес кто-то не то с восхищением, не то с опаской. – Джон, что ж ты так сплоховал? Позволил отличнице-зубриле на землю положить!

Джон попытался высвободиться, но ничего не вышло. А Таня спокойно посоветовала юноше этого не делать, ибо тогда ей придется сломать ему руку. Но тут на нее двинулись сразу двое парней, явно желавшие проучить девушку, поднявшую руку на их приятеля. Однако ничего сделать не успели. Последовала серия ударов – и они с разбитыми носами полетели в объятия своих ошарашенных и притихших подружек.

– А теперь прошу собрать книги, которые по твоей вине оказались на асфальте. И отряхни каждую, пожалуйста, – сказала Таня, снова подходя к корчившемуся на земле Джону.

Тот, побледнев, тотчас принялся исполнять приказание. А его дружки и подружки, примолкнув, ничего уже не говорили.

– Благодарю. Некоторые книги безнадежно испорчены, так что библиотечный штраф придется платить тебе. Ты ведь не против?

Парень закивал. Затем вытащил портмоне, явно пытаясь откупиться от Тани. Но та только улыбнулась:

– О нет! Ты сейчас же отправишься в библиотеку и поведаешь директору о своих подвигах. Я могу положиться на тебя или мне пойти с тобой?

Джон, в глазах которого застыли слезы, заверил ее, что сделает все сам, и ретировался. Как и его дружки и подружки, таращившиеся на Таню, как на привидение.

Та же сложила книги в сумку, вздохнула, отряхнула немного запачкавшееся пальто, подняла голову – и увидела свою некогда лучшую подругу Таню Чехарскую, пристально наблюдавшую за ней.

– Браво! Отличное представление! – произнесла та мелодичным тоном, поправляя рукой гриву сияющих золотистых волос.

Таня отвернулась – беседовать с тезкой в ее планы не входило. Впрочем, другая Таня наверняка не узнала ее, ведь с момента их последней встречи прошло больше семи лет.

– Ты куда, Танечка? – донеслось ей в спину.

Татьяна остановилась. Значит, все же узнала…

Она повернулась, и другая Таня продолжала:

– Как ты ловко справилась с Джоном! Ты права, он просто несносный тип. Скажу честно, я и сама хотела бы точно так же расправиться с этим дешевым клоуном. Так что прими мою благодарность.

– Мы разве знакомы? – спросила Таня.

И ее тезка, звеня серебряным голоском, ответила:

– Ну, конечно, знакомы, Танюша! Причем когда-то были неразлучными подругами. Ах, да, как я могла забыть, что ты ничего о своем прошлом не помнишь… Или все же помнишь?

Она подошла к девушке, замершей с книгами в руках, и, стуча каблучками, обошла ее, как бы оценивая.

– Одета очень просто, даже бедно… Типичный «синий чулок»! Но как ты бросила на землю Джона, а потом отправила в нокдаун двух других идиотов… Вот тебе и серая мышка! Не мышка, а самая настоящая зубастая канализационная крыса.

Таня ничего не ответила, а тезка, замерев прямо перед ней, сверкая сапфирами и бриллиантами, распространяя тонкий аромат дорогого парфюма, промолвила:

– Да, именно так, крыса. К тому же опасная, бешеная. Готовая перекусить горло любому, кто встанет у нее на пути. Скажи, Танечка, зачем ты научилась всем этим штучкам-дрючкам? Такое впечатление, что ты играешь роль, готовясь к какой-то масштабной мерзости…

Таня взглянула в глаза своей бывшей подруги и спокойно произнесла:

– Я научилась самообороне, чтобы такие идиоты не приставали ко мне. Никому больше не позволю причинить вред мне и моей семье.

Дочка дяди Лени чуть нахмурилась.

– Но ты же все забыла. Или все-таки помнишь? Это вопрос, который не дает покоя некоторым людям многие годы. Сдается мне, что ты опасна, Танечка, очень опасна… И я обязательно скажу об этом папе. Да, ты лихо расправилась с обидчиками. Интересно, ты со всеми врагами так расправляешься?

Таня закрыла глаза, сдерживаясь, чтобы не повторить в отношении тезки то же, что сделала ранее с тремя нахалами. Надо же, все шло хорошо, а теперь она вызвала подозрения у дочки своего главного врага…

Или она ошиблась, просто успокаивала себя, что все хорошо?

– Ты, кажется, хочешь что-то сказать? – спросила тезка.

И услышала в ответ:

– Понятия не имею, что вы имеете в виду. Поступайте, как сочтете нужным. Мне нет дела до прихотей таких избалованных трутней, как вы и ваши друзья. А своему папе можете передать от меня привет. Он воспитал отличную дочурку…

И, обойдя преграждавшую ей путь Чехарскую, Таня ушла.

Их последняя встреча закончилась побоищем, но тогда им было по десять лет. Не драться же и теперь, катаясь по грязи, с бывшей подругой, которая наверняка прибыла в Питер не одна, а в сопровождении папиных телохранителей-головорезов?