Текст книги "Глубина (СИ)"

Автор книги: Антон Кротков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Впереди на другом конце пляжа показалось что-то массивное. Он узнал это строение – большой эллинг для хранения лодок. Тёмный ангар напоминал остов выброшенного на берег корабля. Ноги сами привели его к нему. Мазаев взобрался на бетонный постамент уходящего в море пирса и прошёл вдоль стены ангара к входу. Ему повезло: огромные решётчатые вороты не были заперты на замок. Почему-то хозяева не опасались, что хранящиеся внутри лодки могут понадобиться какому-нибудь любителю романтических морских прогулок.

Под крышей было сумеречно. Визитёр забрался в первую же лодку и растянулся на её дне, вытянув ноги под скамейкой для гребца и подложив под голову сумку. Шум моря и ветра проникал сюда приглушённым, словно ты находишься в корабельном трюме. Хлопало ставнями единственное вентиляционное окошко под самой крышей, стонал и скрипел деревянный набор сарая. Лёжа в темноте, парень прислушивался к звукам снаружи, смотрел сквозь единственную дыру в стене на кусочек неба и ждал. Почему-то он был уверен, что он на пороге какого-то открытия, и скоро должно произойти нечто важное.

Глава 25

День тринадцатый

Проснулся Гордей на рассвете от птичьей перепалки. Две чайка выясняли отношения на пороге ангара. Словно вороны, они крикливо бранились, не замечая присутствия человека. Странно, прежде чайки представлялись ему почти благородными птицами. Но оказывается, они умеют не только красиво парить над голубыми волнами, распластав белоснежные крылья, но и орать друг на друга противными визгливыми голосами подобно рыночным торговкам.

Где-то вдали зарокотало. Вначале звук был очень слабый, но постепенно нарастал. Возле берега рокот мотора стих, послышался плеск вёсел, затем стук причалившей лодки, позвякивание какой-то снасти и поскрипывание сапог по бетону. Через приоткрытую дверь Гордей вначале услышал зычный молодой голос:

– Ну, как клиент? – насмешливо поинтересовался он, и вроде как сам же себе ответил: – Выходит, съезжает из отеля!

– Съезжает! – подтвердил другой голос. – Номер люкс оплачен, все счета тоже. Отчего же не съехать. Сегодня же переберётся в гостиницу получше.

– А та вторая? – деловито уточнил третий голос, который показался Гордею очень знакомым. – Где она сейчас?

Ему с готовностью ответили:

– Во второй под Белоснежкой. Отдыхает пока. С ней ещё не решили.

Голоса стали удаляться, неподалёку стоял автомобиль. Вскоре всё стихло.

Гордей осторожно высунул голову в открытую дверь. После тёмного ангара солнце ослепило молодого человека настолько, что глаза наполнились слезами. Утро снаружи было прекрасно. Над заливом клубился лёгкий туман, быстро тающий под розовыми лучами. По мокрому в клочьях бурых водорослей песку тянулись от берега цепочки свежих следов.

Возле пирса тихо покачивалась на волне лодка, сдерживаемая швартовочными тросами. Она явно недавно покрашена, и краска давала особый блеск. Мокрые после возвращения из открытого моря, будто лакированные борта, сверкали на солнце. На длинном бело-голубом корпусе парень прочёл название, написанное красными буквами «Спасатель-1». На фоне остальных здешних посудин, этот катерок, с его стремительными гоночными обводами, плексигласовым козырьком и японским мотором, выглядел чистокровным рысаком, готовым к призовым бегам. Гордей долго разглядывал лодку, застыв в раздумье. Откуда она пришла на рассвете? И что за груз был на борту? Ведь по сопению и отдельным репликам приплывших в моторке людей Мазаеву показалось, что они привезли что-то тяжёлое.

На верхней части борта – на планшире в районе лодочного носа выстроились в ряд двенадцать зарубок. Сама собой напрашивалась догадка, что отметины сделаны по числу спасённых её экипажем душ. И всё же странное, нелепое, непреодолимое беспокойство овладело Мазаевым. Кто эти люди? О какой "Белоснежке" у них шла речь? И что это за номер люкс, с которого сегодня съехал некий постоялец? И главное, кто он? Непонятный разговор оставил после себя необъяснимое чувство тяжести на душе и зудящее желание разгадать этот ребус. И ещё этот неприятный запах... Точнее его обрывки. Окружающие ароматы моря и утренней свежести почти подавляли зловонные флюиды, и всё же присутствие смрадных следов тления и смерти вполне ощущались вблизи лодки.

Скинув с себя одежду, Гордей вошёл в воду. С наслаждением поплыл – всё дальше и дальше. И всё время он видел под собой дно: вода была такой чистой, что всё просматривалось на много метров. Когда появилась лёгкая усталость, перевернулся на спину и некоторое время лежал, глядя в небо, волны ласково качали его...

Постепенно сознание прояснилось, как это море. "Завтра меня здесь уже не будет, – сказал себе Гордей, – и пусть местные сами разбираются со своими тайнами. А у меня последний день отпуска, чтобы забивать голову всякой белибердой"...

*

Впереди по улице шла девушка. На выпирающих ключицах висело лёгкое платье, словно саван на скелете. Платье было чёрного цвета, хотя уже изрядно припекало. Сквозь пергаментную бледную кожу, которой не коснулся загар, проступили вздувшиеся на руках вены. Мазаев обогнал странную особу, но тут же услышал вдогонку вопрос:

– Извините, не подскажите где тут Немов тупик?

Гордей обернулся. Девица поразила его своей внешностью – странная костлявая фигура, напоминающая изображение смерти, бледное лицо обтянуто кожей на острых скулах, волосы такие белые, что кажется, испускают свет. Женщина-альбинос странно взглянула на него красноватыми глазами. Гордея так ошеломил её "готический" вид, что он даже не сразу ответил:

– ...Простите... я не местный...

– Эй, с кем это ты разговаривал? – услышал Гордей голос Михалыча.

– Это что ль твоя невеста, о которой мне Клавдия рассказывала? – старик кивнул на удаляющуюся странную фигуру в чёрном платье.

Гордей будто очнулся и удивлённо посмотрел на непонятно откуда тут взявшегося пенсионера.

– Да нет. Это так... Немов тупик ищет.

Дед пожал плечами.

– Нет у нас такого... Послушай, мил человек, а я ведь тебя с часу ночи разыскиваю. Куда ты подевался? Весь посёлок облазил! А тебя нигде нет.

Оказывается, накануне они разминулись всего в полчаса.

– Я бы тебя отстоял, – заверил Михалыч. – Вот и сынок наш, Никита, как узнал о твоём выселении, стал матери выговаривать: "Разве так можно с людьми поступать!". Одним словом, "острый политический кризис улажен дипломатическими средствами". Место твоё за тобой осталось, так что бери вещички и пошли обратно заселяться.

По пути Михалыч по-стариковски снова посетовал, что годы неузнаваемо меняют близких людей:

– Я помню свою Клавдию совсем юной с красивыми темными волосами и прекрасными глазами. А какой у неё был звонкий смех! Хохотушка с лёгким характером – вот какая она была! Не влюбиться в неё было невозможно. – Помолчав, старик философски добавил: – Как жаль, что всё лучшее так недолговечно.

Возле калитки остановились. Михалыч грустно смотрел через забор в садик, где копошилась в затасканном дырявом халате подруга его молодости, на лице которой теперь крайне редко появлялась улыбка.

– Да, жаль...

Словно стесняясь проявленной слабости, Михалыч встрепенулся, смущённо покосился на парня и съёрничал:

– А вообще, все бабы – куры. Так что лучше не торопись с женитьбой. А то как я – под жёнкиным ярмом окажешься. Мужиком перестанешь себя чувствовать...

– Вы были в районе? – поинтересовался Гордей.

– Был! – вроде как огрызнулся Михалыч. – И по твоей милости выставили меня там полным дураком!

Оказывается, в райкоме бдительного пенсионера успокоили, что потерявшуюся девочку, как и положено, отправили домой. И посоветовали не беспокоиться впредь из-за непроверенных слухов.

– Так что напрасно ты, студент, доверился подозрениям своей малохольной знакомой. И я тоже хорош!

Старик был сердит на парня и на себя, что обидели подозрением местного участкового, который честно исполняет свою службу.

– Да, нехорошо получилось, – согласился Мазаев.

– Послушай, студент, а может твоя "невеста" хитрит? – высказал предположение Михалыч. – Случаи ведь бывают разные. В прошлом году вот одна такая краля окрутила паренька. Тоже представилась учительницей литературы из Полтавы. Парень был, кажется, с Тамбова или с Вологды, доверчивый видать. Несколько дней у них любовь продолжалась, а однажды ночью, пока тамбовский тот лопух спал, училка собрала вещички ухажёра и исчезла. Оказалось матёрая рецидивистка, мошенница на доверии. – Старик умолк, вздохнул и отвернулся. Потом протянул задумчиво: – Да-а, чуть не наломали дров...

Затем Михалыч участливо взглянул на молодого человека и спросил с неожиданной ласковой заботой:

– А где же ты ночевал?

– В эллинге для лодок. Там, где мы прошлый раз причалили после рыбалки.

Гордей рассказал как проник в сарай и устроился в одной из лодок. Вскользь упомянул он и о событиях этого утра.

– Так ты видел Харона?! – отчего-то встревожился старик и вопросительно взглянул на парня: – А он тебя – видел?

– Нет, ни я их, ни они меня. Только голоса слышал.

– Хорошо, – отводя глаза, с явным облегчением перевёл дух старик, – а то намылили бы тебе шею за то, что влез в их сарай.

Глава 26

Автобус был набит битком. Все «безлошадные» местные жители, кому требовалось выбраться в город, а также жаждущие новых впечатлений отдыхающие, стремились попасть на единственный одиннадцатичасовой рейс из посёлка. Вечером этот же автобус должен был забрать всех и вернуться обратно.

В салоне видавшего виды львовского ЛАЗа было душно, пахло пылью и потом. Перед водителем под заткнутой под уплотнитель лобового стекла открыткой с портретом Гагарина закреплён на "торпеде" массивный транзистор "Сокол". Всё время пока шла посадка, и первые километры пути приёмник болтал и пел на разные голоса эстрадных исполнителей. Но затем шофёр выключил его, видимо, был не в настроении...

Автобус выбрался на шоссе и потащился по магистрали под жгучими лучами поднявшегося в зенит солнца, чьи беспощадные лучи нещадно палили через синие пластиковые окошки в потолке. Пассажиры ели, спали, читали, разговаривали. Где-то плакал ребёнок – непременный атрибут любой поездки.

Примерно в середине пути, когда нервы утомлённых солнцем и тряской пассажиров были на пределе, компания молодёжи в задней части салона взялась развлекать себя и других весёлыми дорожными песнями. И для начала они затянули детскую: "Мы едем, едем, едем в далёкие края...". И как ни странно обстановка разрядилась. Даже на измученном лице Агнии появилась слабая улыбка. Её сильно укачало...

Наконец, раздался радостный возглас «приехали!» и все устремились к выходу. Агния чуть не бегом бросилась к вокзальному туалету. Вернувшись, виновато пояснила:

– Не думала, что до отъезда домой решусь на поездку. Крымские дороги не для моего организма.

Агния предложила немного посидеть на скамейке, прежде чем они куда-нибудь пойдут:

– Я постараюсь не быть вам обузой, и не портить настроение, ведь завтра вы уезжаете – пообещала она и, немного поколебавшись, добавила: – Вероятно, вчера я действительно всё же ошиблась с той куклой. Мне очень жаль, что так вышло...

Дело в том, что сегодня при встрече Гордей рассказал подруге о злополучной поездке Михалыча в город, и что благодаря им деда там выставили несерьёзным собирателем слухов. Но тогда библиотекарша промолчала. И вот только теперь решила признать собственную ошибку.

Гордей внимательно посмотрел на приятельницу:

– Но я ведь видел по твоим глазам, что ты была абсолютно уверена.

– Я не знаю... – Агния устало покачала головой. – Когда я увидела куклу в руках другой девочки, то холодок ужаса пробежал у меня по позвоночнику. Всю ночь мне снились кошмары. Так можно свихнуться.

Но я обещаю, что если мне снова что-то покажется, то я просто стисну зубы и отвернусь...

С автовокзала они отправились в городской парк. Прогуливаясь, прошли по аллее мимо гипсовых скульптур девушек-комсомолок и атлетов, утолили жажду у палатки «соки-воды», постреляли в уличном тире. На сцене-ракушке летнего театра выступали самодеятельные артисты. Но народ валил туда, где над верхушками деревьев вздымались горбатые металлоконструкции аттракционов заезжего польского шоу «Луна-парк». Оттуда доносились завывания электромоторов и металлический стук развлекательных механизмов, прерываемый хоровыми воплями искателей острых ощущение.

Гастролёры разбили свои пёстрые павильоны на пустыре за парком, будто цирк-шапито.

Вместе с аттракционами из польского Брно приехало также автородео из другого польского городка Вроцлав. Автотрюкачи выступали по соседству – на местном стадионе. Трибуны были забиты до отказа. И было на что посмотреть. Отважные каскадёры выполняли на своих боевых "легковушках" крутые развороты на мокром покрытии беговых дорожек, ездили боком на двух колёсах, играли машинами в "кегельбан", меняли колёса на ходу и делали ещё много чего удивительного...

И ближе к вечеру парочка поужинала в чебуречной, после чего усталые, но довольные они сели в свой автобус. На удивление им даже достались сидячие места. Это была роскошь – вытянуть гудящие от долгой ходьбы ноги и расслабиться.

Автобус ритмично покачивало. Гордей зевнул и потянулся: можно вздремнуть, чтобы проснуться уже дома. И тут в засиженном мухами окне он случайно заметил знакомую "Ниву". Сон как рукой сняло.

– Остановите, пожалуйста! – крикнул Мазаев водителю. – Мне срочно надо выйти.

Агния ничего не могла понять. Гордей улыбнулся ей.

– Ты поезжай, а я попозже на попутках доберусь.

Теперь скорее протиснуться к дверям по забитому людьми и заставленному вещами проходу, а то шофёр не станет долго ждать...

«Нива» Элема была припаркована перед воротами городской больницы. Возле машины неприкаянно моталась Инга. Она нервно курила, бросая тревожные взгляды сквозь решётку ограды.

Почувствовав на себе взгляд приближающегося Мазаева, подруга Элема повернула к нему голову, мгновенно узнала, но вместо радости или удивления, протянула равнодушно:

– А-а... привет!

Гордей пояснил:

– А я вот проезжал мимо, увидел знакомую машину, думаю, надо выйти – поприветствовать знакомых... За какой надобностью тут загораете?

– Валя тут...

– Нашли его! – обрадовался Гордей, решив, что пропавший парень, наконец, обнаружился и находится в этих стенах на излечении. – Вот здорово! Ну, и как он?

– В здешнем морге.

– Как в морге?! – не поверил Гордей, и тут же повторил, уже настойчивее: – Что стряслось, Инга? Что произошло?

– Валик утонул – всё тем же бесцветным голосом ответила Инга. У неё было потерянное лицо и остановившийся взгляд. Бросалась в глаза её душевная подавленность. В предыдущую их встречу Инга ещё не выглядела такой "чёрной", тогда она даже пыталась улыбаться, желая казаться сильной.

Гордей в ужасе уставился на неё. Перед глазами возникло круглое добродушное лицо пухлого добряка.

– Когда это случилось?

Девушка передёрнула плечами, будто ёжась от холода подводной пучины.

– Труп сегодня на рассвете нашли ребята-спасатели. Элем сразу за большие деньги нанял у директора ресторана машину-рефрижератор и перевёз его сюда.

– ...И что дальше? – после долгой паузы, спросил Мазаев.

Инга, по-видимому, не слышала вопроса.

– Что-то уже известно о причине его гибели?

– Какая теперь разница!

– А они что сказали?

– Кто?

– Спасатели?

Девушка покачала головой, лицо её передёрнуло.

– Они ничего не сказали. Завтра Элем переоформит на них эту машину, иначе они не стали бы искать. Поиски были связаны с большим риском. Тело могло затянуть под скалу, или оттащить в море течениями ... Теперь срочно нужен цинковый гроб, а у них тут нет большого размера. Тело под водой сильно распухло. А без цинкового гроба груз не примут на самолёт. Мы уже были в Аэрофлоте и начали оформление.

– Я хотел бы чем-то помочь...

– Нет, не стоит, – ответила она, чуть помедлив, и походкой лунатика вошла в ворота.

Гла ва 27

Вернулся к себе Мазаев уже за полночь. Во дворе под навесом засиделась компания. Гордей не верил своим глазам: обычно нелюдимая хозяйка дома сидела за общим столом с постояльцами и даже тихонечко подпевала голосистым соседкам. Но самое удивительное, что тут же, на уголке стола примостилась Агния. Зачем она здесь? Едва заметив его, библиотекарша вскочила и поспешила навстречу:

– Наконец-то! А то я волновалась. Пойдём к столу.

– О! Опоздавший – поприветствовал Мазаева хозяйский сын Никита, и, расплёскивая вино, стал наполнять штрафную кружку.

– Не помешаю? – немного смущённо Гордей обвёл глазами присутствующих. Его приветствовал хор доброжелательных возгласов.

– Как же ты можешь помешать! – выразил общее мнение Михалыч. – Ты же наш! Тем более что невеста твоя уже давно с нами – тебя дожидается.

Выяснилось, что отмечают день рождения сына Никиты. В честь любимого внука обычно прижимистая старуха изменила своей экономии и выставила щедрое угощение для постояльцев. На длинном столе в многочисленных вазах-салатницах, горшочках, мисках и кастрюльках оставалось ещё много всякой вкуснятины. Новенького усадили между огромным подносом с горкой румяных пирогов и блюдом с жареными цыплятами.

Объевшиеся гости в основном пели и разговаривали. У Гордея же от вида всей этой великолепной гастрономии и запахов разыгрался нешуточный аппетит; принимая протянутую Никитой кружку с вином, он попросил:

– Можно мне сперва хоть бутербродик?

– В самом деле, Никитка, отстань от человека! Вечно тебе лишь бы напоить кого-нибудь! – упрекнула мужа сноха хозяйки дома. Хлебосольный Михалыч вместе с невесткой радостно бросились накладывать "оголодавшему" полную тарелку и того и другого и третьего, чтобы студент непременно смог всё попробовать и оценить. Недаром же готовилось!

А ещё на десерт был испечён огромный торт и фирменные пирожные с нежнейшей кремовой начинкой по особому рецепту, поэтому жена Никиты посоветовала оставить место для чая.

Пока Гордей уплетал за обе щёки угощение, Агния терпеливо сидела рядом. Ждать ей пришлось довольно долго...

Наконец, Гордей удовлетворённо откинулся на спинку стула, и соседка в пол голоса сообщила:

– Мне надо сообщить кое-что очень важное. Только не думайте, что мне снова что-то почудилось.

– И это действительно настолько важно, что не может подождать до завтра? – с добродушной иронией поинтересовался он.

Девушка смутилась:

– Я прекрасно понимаю, Гордей, что вы устали, и у вас совсем не то настроение, чтобы выслушивать очередные мои сказки. Но не исключено, что скоро у меня появится важное материальное доказательство.

– Доказательство чего?

Она запнулась, растерянно захлопала глазами и пробормотала:

– Не знаю...

Гордей вдруг заметил, как тихо стало кругом, вся компания прислушивалась к их разговору.

– Ладно, пойдем – Молодой человек поднялся из-за стола и, не оглядываясь, направился к калитке.

На улице он первым делом поднёс палец к губам.

– Тс-с! Только говори тише.

Агния стала торопливо рассказывать, что ей давно не давал покоя один случай, который произошёл несколько дней назад на пляже:

– Помните, там была странная парочка – мужчина с гитарой, поющий под Высоцкого, а с ним вульгарная девица?

– Ну конечно, прекрасно помню. Между прочим, мужик не плохо пел.

Агния пропустила мимо ушей его комментарий и продолжила:

– Все смотрели на них, а я по привычке периодически направляла фотоаппарат на море...

– Ну да, – подтвердил Мазаев, – ты тогда ещё сказала, будто тебе что-то показалось.

– Верно! – обрадовалась библиотекарша. – Но у меня не было возможности сразу проявить плёнку, чтобы удостовериться, что я не ошиблась. И это точило меня изнутри. Особенно после истории с этой злополучной куклой... Так вот, сегодня по дороге с автобуса я вдруг решила завернуть в здешний дом культуры. И представьте себе, познакомилась с руководителем детского фотокружка! Он оказался милым человеком и согласился за небольшую плату проявить плёнку.

– И что на плёнке? – заинтересовался Гордей, у которого до этой секунды голова была занята другим.

– Пока не знаю, – виновато улыбнулась девушка. – Фотограф сказал, что сейчас у него много работы, поэтому за фотографиями можно будет зайти лишь послезавтра.

Гордей улыбнулся:

– И только поэтому ты дожидаешься меня тут?

Агния кивнула и нахмурилась. Но затем, смущённо глядя в землю, призналась:

– Завтра утром вы уезжаете... Мы не успели попрощаться.

Гордей очень деликатно и нежно коснулся её плеча.

– Хорошо, тогда зайдём к твоему фотографу вместе.

– А разве завтра вы не уезжаете? – осторожно спросила Агния, подняв на него свои огромные трогательные глаза.

Гордей видел как удивление и радость борются на её лице. Он и сам был счастлив, но, стесняясь собственных чувств, ответил с напускной небрежностью:

– Да вот, подумал: куда спешить. Пока что я человек свободный и запросто могу задержаться ещё на недельку. В Москве и без меня как-нибудь обойдутся. Зашёл в кассу и обменял билет... И знаешь что, раз уж я остаюсь, то давай завтра с утра прошвырнёмся по окрестностям? А то пляж уже порядком поднадоел.

Глава 28

День четырнадцатый

Утром за столиком уличной кафешки Агния выглядела невыспавшейся и постоянно боролась с зевотой. Местный кофе её не взбодрил. А, учитывая, что минувшей ночью ей вряд ли удалось поспать более четырёх часов, было совсем не удивительно, что у бедняжки сами собой закрывались глаза, и она периодически клевала носом. Предстоящая прогулка по окрестностям наверняка не вызывала у неё особого энтузиазма. Но уговор, есть уговор, поэтому барышня старалась выглядеть «бодрячком».

– Ну что? – произнёс Гордей и с сочувственной иронией оглядел свою сонную спутницу. – Ты готова?

В это время мимо кафе проходила молодёжная компания. Из сумок и рюкзаков ребят выглядывали бадминтонные ракетки и шампуры для шашлыка, за спинами гитары. Парни и девчонки явно собрались на пикник, но всё ещё не могли решить, куда именно им отправиться:

– Предлагаю двигать прямиком на Белоснежку! Там всегда свободно и ветерком обдувает, не так жарко будет – громко убеждал приятелей высокий плечистый парень. Но его предложение не прошло, и споры продолжились.

– Так мы идём? – удивлённый голос Агнии вывел Мазаева из состояния задумчивости.

– Да, да... – пробормотал он, провожая озадаченным взглядом стайку молодёжи, и вдруг предложил: – Послушай, а не лучше ли будет перенести наш поход на послеобеденное время? – Гордей объяснил, что по-хорошему им стоило бы вообще выйти с рассветом. – Но тогда бы тебе вообще не удалось поспасть. Поэтому предлагаю двинуть попозже, когда послеполуденная жара начнёт спадать.

– А мы успеем вернуться до темноты?

– Не беспокойся.

– Что ж, в таком случае я не против, – согласилась девушка. – Пойду досыпать.

Они условились о месте и времени новой встречи, и Мазаев чуть ли не бегом бросился к себе.

Он первым заметил на углу знакомую фигуру – гораздо раньше, чем Михалыч увидел его. Гордей уже несколько дней чувствовал, что с дедом что-то не так. Тот как-то резко сдал. На лице пожилого живчика появилась лёгкая старческая заторможенность, которой Гордей прежде не замечал. Даже усы его не торчали молодцевато, как в начале их знакомства, а уныло висели.

Старик узнал своего молодого постояльца лишь когда Мазаев приблизился почти вплотную к нему. Неужели у пенсионера так резко упало зрение? Спросить прямо: всё ли у него в порядке, было как-то неудобно, всё-таки они не настолько близки. Бравого ветерана такой вопрос может и обидеть.

– А, это ты, студент! – грустно улыбнулся Михалыч и протянул единственную руку. – А чего такой озабоченный?

– Да так... В общем, ничего особенного, просто стало интересно, что это за место у вас такое "Белоснежка"?

– Скала это на берегу. А к чему она тебе?

– Просто любопытно стало. А почему "Белоснежка"?

– Так она из известняковой породы и на солнце блестит, поэтому кажется белой.

– А где это?

Михалыч махнул рукой в нужном направлении:

– Полтора километра отсюда.

Старик объяснил, как туда добраться, после чего поинтересовался:

– Моя старуха сказала, что ты решил ещё на неделю остаться?

– Верно.

– Что, так приглянулись наши красоты?

Гордей рассеянно кивнул и попросил:

– Мне бы велик, Михалыч, а? Часа на три?

Старик усмехнулся в усы:

– Нравишься ты мне. Рожа у тебя как у моего фронтового дружка Петро Нечипоренко, и повадки те же. Конкретные! Ладно, можешь взять аппарат. Только гляди, чтобы Клавдия нас не застукала, она не разрешит.

– Ну, тогда я пойду! – обрадовался Гордей.

– Лети уж, сокол, лети! – проворчал старик, которому хотелось бы ещё поговорить.

Внезапно из-за дерева выскочил мальчуган лет восьми в старой офицерской фуражке, которая была ему сильно велика и держалась на голове лишь благодаря подбородочному ремешку. Пацанёнок выпрыгнул слева наперерез велосипеду и едва не попал под колёса. Чертёнок наставил на взрослого пластмассовый автомат и сердито заорал:

– Руки вверх!

Гордей так резко затормозил, что чуть не перелетел через руль. Ругаясь про себя, он всё же поднял руки, как было приказано.

– Ты кто? – сурово осведомился юный партизан, сдвигая назад наехавший ему на веснушчатый нос козырёк

...Хороший вопрос – Мазаев попыталась придумать правдоподобный ответ, но единственным, что пришло в голову, было:

– Враг, наверное.

Маленький боец недоверчиво хмыкнул и как-то уж слишком по-взрослому оглядел незнакомца: ясно же, что никакой враг, если только он не пытается усыпить твою бдительность, не станет вот так сразу признаваться в этом.

– В смысле я раскаявшийся враг, – исправился Гордей. – Где тут у вас принимают в плен раскаявшихся супостатов?

Из кустов появились ещё двое чумазых чертенят с игрушечными автоматом и пистолетом в руках. А с ними беспородный пёс с загнутым кренделем хвостом и добродушной, будто улыбающейся, мордой. Длинный язык дворняги свисал сбоку рта от бега или от жары, что придавало ему умильно-забавное выражение.

Тот, что в фуражке горделиво кивнул приятелям на Гордея:

– Во, какого шпиона поймал!

Второй мальчишка с умненьким личиком отличника и шахматиста звонко объявил пленнику:

– Ты наш "язык", и мы поведём тебя в свой штаб для допроса.

Гордей с сомнением взглянул на часы и помотал головой:

– Не-е, парни, в штаб не могу. В другой раз. А сейчас давайте как-нибудь по-хорошему разойдёмся.

Старший "партизан" фыркнул.

– Хватит болтать, морда фашистская, а не то пристрелим!

Но умненький мальчишка неожиданно встал на сторону Гордея.

– Послушай, Юрка, дядя, наверное, спешит по своим делам. По правилам не обязательно вести его в штаб.

– Хорошо, тогда говори свою тайну? – велел заводила лесной банды.

– А присяга? – возмутился Гордей. – Что же это за боец, пусть даже самой распоследней армии, если он вот так – с панталыку военные секреты разбалтывать начнёт.

Мальчишки восторженно пооткрывали рты. Столь захватывающий поворот игры восхитил их.

– Вот что, – Гордей смерил юного командира наигранно хмурым взглядом, – ты, брат Юрка, раз тебе такой матёрый враг достался в моём лице, давай командуй меня в расход пускать. Шлёпай меня к ядрёной матери! И я дальше поеду, а то мне и вправду некогда.

Только насмотревшихся фильмов "про шпиёнов" и начитавшихся детективов октябрят не так то просто было уболтать. Мальчишка фыркнул и покачал головой:

– Не-а, на войне "языков" в расход пускают только после того, как секретные сведения из них вытрясут. Вот доставим тебя к нам в штаб, там как миленький заговоришь! И не таких раскалывали!

У Гордея стало заканчиваться терпение, поэтому он сделал вид, что коварно выхватил из-за пазухи спрятанный "ствол" и наставил на детвору сложенные пистолетиком руки. В ответ те открыли по нему "стрельбу". Мазаев картинно задёргался точно несчастная жертва в предсмертной агонии.

– Прям в живот и в сердце! – согнувшись, громко застонал он. Кто-то из стана стрелков издал восторженный клич наподобие индейского. "Убитый" вскочил на велосипед и провожаемый тарахтеньем игрушечного оружия покатил своей дорогой...

Тропинка, петляя меж изгибающимися стволами можжевеловой рощи, вела его к цели. Изумительно пахло нагретой смолой. И вот в просветах деревьев снова появилась прозрачная искристая голубизна солнечного моря.

На краю леса ему попалось на глаза старое кострище и следы пикника. Но истории была явно не вчерашняя и даже не позавчерашняя. Незаметно было, чтобы сюда так уж часто наведываются любители уединённого отдыха. Похоже причина в том, что в ветреную погоду, как теперь, здесь не слишком комфортно. Свист ветра и гул прибоя заглушат любые слова и музыку. Так что "Белоснежка" хороша далеко не во всякую погоду. Хотя вид на морскую даль открывался действительно потрясающий. Причём из-за игры солнца и лёгких облачков цвет моря постоянно менялся. Фантастическое зрелище!

Гордей направился по каменистой тропинке к краю скалистого утёса. По пути развязал шнурки и сбросил кеды. Наклонившись над обрывом, стал вглядываться в глубину под собой. Там внизу идущие к берегу длинными фронтами волны встречались с каменистым берегом. Но, обрушившись на скалу, водяные волы не создавали убийственных водоворотов. Не признак ли это того, что под скалой имеются укромные места? Вероятно, отсутствие разрушительного по силе прибоя как раз объясняется наличием подводных пещер и пустот, которые гасят ударную силу, "впитывают" её в себя?

Осторожно двигаясь вдоль осыпающейся кромки обрыва, исследователь пытался разглядеть хоть какое-то подтверждение своей догадки, хотя бы пузырьки воздуха. Но нет, проверить это можно лишь там внизу, спустившись по этому обрыву. Никак иначе туда не подобраться. Но это очень опасная затея. Дрожь пробежала по телу от таких мыслей. Однако он прикоснулся к тайне, которая влекла к себе всё сильнее. Куда заведёт его любопытство? Не лучше ли отступить, пока ещё не свернул себе шею?

И всё же Мазаев продолжал отрезок за отрезком осматривать стену под собой. Его интересовало каждое углубление, каждая трещинка. Порывы ветра, близкий рокот волн, лишь усиливали возбуждение. И вот оно! Небольшой уступ метрах в трёх, а ещё ниже выемка, вполне достаточная для упора ноги. Глаза молодого человека жадно искали следующих зацепок, но их не видно! Ясно, что путь вниз абсолютно непредсказуем и смертельно опасен.

Сомнения снова взяли в нём верх. Гордей присел на землю и застыл в полной неподвижности. Довольно долго он просидел так, глядя на морскую поверхность. Как вдруг услышал голоса летящих с моря птиц. Большая стая направлялась прямо к нему. Птиц было много, целые эскадрильи бакланов, чаек, буревестников и других морских пернатых. Он плохо разбирался в здешней фауне, но был поражён красотой и мощью великолепных созданий природы. А ведь это знак! Само небо посылает ему весточку, чтобы он не сдавался! Мазаеву даже показалось, что, пролетая над ним, птицы приветствуют его своими криками, и он радостно закричал им в ответ и замахал руками. Несколько крупных буревестников пронеслись прямо над его головой – проворные сильные, они олицетворяли собой отвагу и непокорность стихии...