Текст книги "108 минут, изменившие мир"

Автор книги: Антон Первушин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

ИП-1. Пульт в центре и фотоблоки по бокам «кунга» станции «Трал»

Когда облик «Объекта Д» начал обретать зримые черты, инженеры НИИ-4 и ОКБ-1 получили технические задания для доработки существующих средств «под спутник». После этого аппаратуре добавили приставку «Д» – например, радиодально-мерная станция «Бинокль-Д».

Работа по подготовке КИПов закипела, но к концу 1956 года выяснилось, что намеченные планы запуска первого спутника находятся под угрозой срыва, и ОКБ-1 внесло предложение о срочной разработке и запуске вместо «Объекта Д» простейшего спутника массой 100 кг.

Тем временем в НИИ-4, еще раз проанализировав план создания КИК, откорректировали его. Число КИПов было доведено до тринадцати, но ни один из них теперь не совпадал с существующими полигонными ИПами. Исходя из того, что трасса полета «ПС» и других спутников будет проходить в северо-восточном или юго-восточном направлении и при этом проекция орбиты спутника из-за суточного вращения Земли постепенно будет смещаться на запад, было решено располагать научно-измерительные пункты (НИП – так теперь назывались КИПы [128]128
  Во второй половине 1956 года в новом проекте Командно-измерительного комплекса КИПы были переименованы в ОНИПы – «отдельные научные измерительные пункты». На этот счет бытует легенда, что слово «научный» было введено в название, чтобы подчеркнуть важность предстоящей работы на ОНИПах и с целью выбить под «научные» должности повышенные оклады и звания. Кстати, из-за этой «научности» и воинские подразделения КИКа получили наименования «отделов», а не рот. К примеру, подразделение для работы со станциями командных радиолиний получило наименование «первый отдел», подразделение телеметристов и СЕВ – «второй отдел» и т. д. Сокращение НИП (научно-измерительный пункт) используется в просторечье и популярной литературе.


[Закрыть]) в районах следующих населенных пунктов:

• НИП-1 (ИП-1Д) на полигоне Тюра-Там (рядом с ИП-1 полигона);

• НИП-2 – у станции Макат («площадка номер 44», Казахстан);

• НИП-3 – у станции Сары-Шаган (на территории полигона НИИП-10 Министерства обороны, Казахстан);

• НИП-4 – в Енисейске (на берегу Енисея, Красноярский край);

• НИП-5 – в поселке Искуп (Красноярский край);

• НИП-6 – в поселке Елизово (Камчатка);

• НИП-7 – в поселке Ключи (Камчатка);

• НИП-8 – в поселке Гижига (Магаданская область);

• НИП-9 – в Красном Селе (Ленинградская область);

• НИП-10 – в Симферополе (Крым);

• НИП-11 – в поселке Сартычалы (поблизости от Тбилиси, Грузинская ССР);

• НИП-12 – в Новосибирске;

• НИП-13 – в Улан-Удэ (Бурятская АССР).

В таком виде проект КИКа был окончательно утвержден, и 8 мая 1957 года вышла директива Генштаба о его формировании в составе Центра по руководству и координации работ, средств связи, Службы единого времени и 13 НИПов. Подготовка и распределение по НИПам солдат и сержантов проводились на специальных сборах при полигоне Капустин Яр.

НИП-7 в поселке Ключи (полигон Кура, Камчатка)

Летом 1957 года по стране потянулись эшелоны с людьми, техникой и другим имуществом к местам базирования всех НИПов, кроме восьмого в Магаданской области – в связи с отдаленностью, труднодоступностью и, главное, наличием вечной мерзлоты, которая может преподнести «сюрпризы» при дальнейшем обустройстве пункта, было решено отказаться от его развертывания. Оборудование, предназначавшееся для НИП-8, осталось в Болшево и впоследствии использовались для обучения персонала других пунктов.

К началу октября 1957 года первоочередные семь НИПов были развернуты. Их облетел самолет «Ил-14», на котором стояло специальное оборудование, имитирующее работу спутника.

Изменения комплектации ракеты «Р-7» для ее облегчения и замена «Объекта Д» на «ПС», не имеющий на борту траекторных и телеметрических устройств, осложнили работу КИКа. С «Р-7» сняли радиоответчик «Факел», «завязанный» на станцию «Бинокль-Д», что заметно снизило точность траекторных измерений. Дополнительно установленные на НИПах радиолокационные станции П-30 не получили нормальных средств регистрации информации – попытки обработать пленки с фотозаписью их экранов кругового обзора не дали надежных результатов. По площади отражающей поверхности спутник нельзя было сопоставить даже с самым маленьким самолетом, а потому возможность его засечки в пассивном режиме отсутствовала. Визуально же отслеживать перемещение объекта такой малой величины, какой был «ПС», с помощью кинотеодолитов, имевшихся на полигонных ИПах, было просто нереально.

В связи с этими сложностями решили определять факт выхода спутника на орбиту по устойчивой стабилизации ракеты-носителя в полете и по прохождению главной команды на выключение ее двигателя в заданном временном интервале (она фиксировалась с помощью системы «Трал» ИП-1 и ИП-6 полигона). На орбитальном участке траекторные измерения готовились вести оптические обсерватории Академии наук и радиопеленгаторы.

Четвертого октября 1957 года исторический запуск состоялся. Через несколько минут после старта на приемнике Р-250, установленном на ИП-1 полигона Тюра-Там, были приняты радиосигналы. Спутник, отделившись от второй ступени ракеты, своим знаменитым «бип-бип-бип» возвестил начало космической эры. Прием длился около двух минут, потом «ПС» ушел за горизонт. Через полтора часа прием сигналов возобновился – объект совершал второй виток…

Контроль траектории осуществлялся КИКом по параметрам орбиты второй ступени – блока «А», который тоже стал искусственным спутником и первое время двигался вокруг Земли рядом с «ПС». Однако основная часть оборудования НИПов простаивала. Показать себя в деле обслуживающим их солдатам и офицерам удалось очень скоро – через месяц, когда в космос отправился «Спутник-2».

3.2
Лайка на орбите

В мае 1957 года на полигоне Капустин Яр началась очередная серия запусков геофизических ракет, в головных отсеках которых находились живые существа – беспородные собаки. На этот раз сотрудники ГНИИИ авиационной медицины во главе с неутомимым Владимиром Ивановичем Яздовским взялись изучить аспекты длительного влияния невесомости. Для этого герметичный контейнер с подопытными животными необходимо было забросить как можно выше, поэтому в качестве носителя использовалась геофизическая ракета «В-2А», созданная на базе баллистической ракеты «Р-2» и способная поднимать груз выше 200 км.

Головная часть ракеты «Р-2А» представляла собой герметичный отсек, в который помещались две подопытные собаки. При этом животные, зафиксированные с помощью индивидуальной одежды на специальных лотках, не катапультировались, а возвращались вместе с головной частью. Кроме собак, в экспериментах участвовали белые крысы и мыши, которых парами (самца и самку) помещали в проволочную клетку без какой-либо фиксации в пространстве.

При запуске ракет «Р-2А» до высоты 212 км максимальная скорость на восходящем участке траектории составляла 1,72 км/с, на нисходящем – 1,75 км/с. При этом осевые перегрузки плавно нарастали от 1 до 6 g, после чего наступал период динамической невесомости, длящейся 360–370 секунд. Головная часть отделялась от корпуса ракеты в верхней точке траектории полета. При торможении герметичной кабины вновь возникали значительные перегрузки. На высоте 4 км открывался тормозной парашют, а на высоте 2 км выводилась основная парашютная система. Через десять минут после старта головная часть ракеты приземлялась.

Ракета «В-2А» на старте (© РКК «Энергия»)

Головная часть ракеты «В-2А» с подопытной собакой в герметичном отсеке (© РКК «Энергия»)

Первый запуск новой геофизической ракеты состоялся 16 мая 1957 года. На борту находились собаки Рыжая и Дамка. Старт, полет и приземление прошли исключительно успешно. Во второй исследовательский полет 24 мая отправились Рыжая и Джойна, но с высоты вернулись их бездыханные тела – в ходе полета произошла разгерметизация отсека. Дефект конструкции выявили и оперативно устранили, после чего состоялось еще три успешных запуска: 25 августа (собаки Белка и Модница), 31 августа (Белка и Дамка), 6 сентября (Белка и Модница).

Полеты «Р-2А» уникальны еще и тем, что были проверены американские данные по восприятию перегрузок и невесомости организмом, находящимся под воздействием наркотиков [129]129
  Обезьяны – довольно беспокойные существа, поэтому американские ученые давали им наркоз перед стартом, чтобы испуганное шумом и перегрузками животное не причинило себе травм. Ценность таких исследований была сразу же поставлена под сомнение.


[Закрыть]. Для этого за час до запуска ракеты одной из собак подкожно вводили десятипроцентный раствор гексенала. Выбранная доза обеспечивала глубокий сон продолжительностью от двух до трех часов.

Подопытные собаки Рыжая и Дамка первыми отправились на высоту 200 км

Ученые установили, что дыхание и пульс наркотизированных собак во время полета менялись в меньшей степени, чем у здравствующих. Это совпадало с данными, полученными американцами для обезьян, что позволило сделать очень важный вывод: факторы космического полета переносятся разными животными одинаково, следовательно, и организм человека будет реагировать на них схожим образом.

Кратковременные полеты на высоту 200 км позволили убедиться в надежности герметичной возвращаемой кабины, которая вполне могла служить прототипом спускаемого аппарата пилотируемого космического корабля. Однако в 1957 году советские ракетчики еще не были готовы к запуску живого существа на орбиту. Решение созрело спонтанно. Вдохновленный тем резонансом, который вызвал на Западе первый искусственный спутник, советский лидер Никита Сергеевич Хрущев вызвал к себе руководителей научной части ракетной программы, в том числе и Сергея Павловича Королёва, и предложил подготовить к 7 ноября, к празднику 40-летия Великой Октябрьской Революции и советской власти, какой-нибудь необычный космический «подарок». Повторять запуск шарика с антеннами не имело смысла, и тогда возникла идея отправить на орбиту одну из подопытных собак Владимира Яздовского. Все понимали, что, поскольку системы сведения с орбиты не существует, собака обречена… но чего не сделаешь ради праздника?

Двенадцатого октября в ОКБ-1 поступило правительственное задание подготовить запуск второго спутника. В распоряжении бюро находились прошедшая стендовые испытания облегченная ракета-носитель «Р-7» (8К71ПС) и дублирующий комплект «ПС». На базе этой «матчасти» можно было попытаться закрепить успех первого спутника.

Времени было в обрез, и «Спутник-2» создавался без проекта. Почти все детали изготавливались по эскизам, сборка шла не столько по документам, сколько по указаниям конструкторов и путем подгонки по месту.

Одним из неожиданных, но вынужденных стало решение не отделять спутник от центрального блока «Р-7». Это позволило заметно упростить конструкцию, используя для передачи телеметрических данных системы, которые уже стояли на носителе. Появилась также возможность разместить на корпусе ракеты аппаратуру для наблюдений в орбитальном полете излучения ультрафиолетовой и рентгеновской частей спектра Солнца, жизнедеятельности подопытного животного, вариаций космического излучения. Кроме того, был установлен временной механизм (электрочасы) и коммутационное устройство для включения научной и измерительной аппаратуры над территорией СССР и ее выключения при уходе за пределы страны. Таким образом, второй искусственный спутник представлял собой всю вторую ступень – центральный блок «А».

Герметичную кабину животного (ГКЖ) позаимствовали из программы высотных запусков «Р-2А». Она представляла собой закрепленный на силовой раме алюминиевый цилиндрический контейнер длиной 800 мм, снабженный съемной крышкой со смотровым люком. На крышке располагались герметические разъемы, служащие для ввода электрических проводов. Регенерация воздуха обеспечивалась применением специализированных высокоактивных химических соединений щелочных металлов, которые выделяли необходимый для дыхания животного кислород, поглощавших углекислоту и избыток водяных паров. Регенерирующие вещества в виде пластин размещались в кожухах коробчатого сечения с двух сторон от подопытного животного. Поскольку в условиях невесомости конвекция отсутствует, имелась система принудительной вентиляции. Корм и вода находились в металлическом резервуаре объемом три литра.

Приспособление для фиксации – легкая тканевая одежда и металлические цепочки – ограничивало подвижность животного в кабине, но давало возможность стоять, сидеть и лежать. Движения регистрировались специальным датчиком.

Из десятка собак, очень схожих между собой, для подготовки к полету выбрали трех: Лайку, Альбину и Муху. Альбина уже дважды летала на ракете «Р-1Е» и честно послужила науке. У нее появились щенята, и сердобольные ученые решили больше не пускать ее в полет, назначив дублером. После долгих обсуждений решено было отправить в полет Лайку – двухлетнюю дворнягу массой 6 кг, в «девичестве» носившую кличку Кудрявка. У нее была гладкая белая шерстка с черными симметричными пятнами на полувисячих ушах, коротенький хвост, тонкие и стройные лапы. Сотрудники группы Яздовского прозвали ее Лайкой за привычку лаять требовательно и звонко. Муха была зачислена «технологической собакой» – на ней испытывали всю измерительную аппаратуру и оборудование системы жизнеобеспечения.

Знаменитая собака Лайка в кабине «Спутника-2»

Все три собаки были подвергнуты «щадящей» операции по выведению общей сонной артерии в кожный лоскут – там размещался датчик для измерения кровяного давления и пульса. Кроме того, к ребрам были подшиты датчики системы регистрации частоты дыхательных движений грудной клетки и снятия электрокардиограммы.

Послеоперационный период протекал у собак под неустанным наблюдением ветеринара Екатерины Андреевны Петровой. Она ежедневно перевязывала собак и проводила специальную «тренировку» выведенного лоскута с артерией.

Тренировки собак продолжались и по прибытии в Тюра-Там, вплоть до момента старта. На несколько часов каждый день Лайку помещали в контейнер – она сидела спокойно и позволяла регистрировать показатели физиологических функций. Собака освоилась с кормушкой, которая напоминала собой пулеметную ленту, составленную из маленьких коробочек-корытец с желеобразной высококалорийной пищей. В каждом корытце содержалась суточная норма питания. Полный запас пищи был рассчитан на двадцать суток.

Чтобы проверить всю систему в сборе, «технологическую» Муху посадили в оборудованную кабину на трое суток. По окончании этого ответственного эксперимента оказалось, что Муха ни разу не прикоснулась к пищевому желе и фактически умирала от голода и жажды. Странное поведение собаки, которая на «отлично» прошла аналогичный экзамен в Москве, поставил ученых в тупик. И тогда кто-то из ракетчиков предложил положить в кормушку «для запаха» подкопченную колбаску. Самое интересное, что этот простой рецепт был взят на заметку диетологами и позднее собаки летали в космос с едой, «сдобренной» запахом колбаски.

Девятнадцатого октября ракета «Р-7» (№ М1-2ПС) была отправлена на полигон. Сюда же по частям доставили ферму, кабину животного и гермокорпус аналога «ПС». Пробную сборку второго спутника на макете ракеты сделали еще на Опытном заводе в Подлипках, там же провели нужные доработки по ферме, что позволило на полигоне без проблем собрать конструкцию.

Перед самым вывозом ракеты со спутником на старт специалисты с ужасом обнаружили, что электрочасы, которые должны были по ходу орбитального полета периодически выключать бортовые приборы, отключали от источников тока и себя, после чего все системы «умирали». Вывоз ракеты задержали, схему перепаяли и перепроверили.

С утра 31 октября 1957 года Лайку подготовили к посадке в спутник, провели гигиеническую обработку кожи разбавленным спиртом в местах выхода проводников от датчиков. В середине дня ее разместили в контейнере, а около часа ночи он был поднят на вертикально стоящую ракету. Сотрудники медицинской службы ни на одну минуту не отходили от Лайки. Стояла осенняя холодная погода, и пришлось подтянуть к контейнеру шланг с теплым воздухом от наземного кондиционера.

Стыковка «Спутника-2» с ракетой-носителем в МИКе

Третьего ноября 1957 года в 5 часов 30 минут 42 секунды по московскому времени с полигона Тюра-Там стартовала ракета-носитель «Спутник», которая вывела на орбиту высотой 225 км в перигее и 1671 км в апогее второй искусственный спутник Земли с подопытной собакой на борту. Лайка стала первым живым существом, развившим космическую скорость. Рекордным был и вес спутника – 508,3 кг.

По каналам телеметрии ученые получили данные, что перегрузки прижали собаку к лотку контейнера, но она была спокойна, не дергалась. Пульс, частота дыхания повысились в три раза, однако на электрокардиограмме не отмечалось никакой патологии. Потом все показатели постепенно стали приходить в норму.

Медики из группы Яздовского отмечали умеренную двигательную активность. И в невесомости Лайка чувствовала себя вполне нормально. Анализ и сопоставление полученных данных с результатами предшествующих лабораторных опытов позволили прийти к выводу, что полет спутника от старта до выхода на орбиту животное перенесло вполне удовлетворительно.

После запуска спутника и в период движения по орбите наступило состояние динамической невесомости. Тело животного перестало давить на пол кабины, и Лайка легко отталкивалась от него – собака жила в невесомости, не испытывая дискомфорта. Значение этого факта трудно переоценить! Ученые создали первый обитаемый «островок» в космическом пространстве и убедились, что существо, рожденное на Земле, может жить в этой новой для него среде обитания.

Поскольку в сообщениях советских средств массовой информации «официальная» кличка собаки не называлась, сразу же возникли разночтения, опиравшиеся на слухи.

Так, газета «Нью-Йорк таймс» писала 5 ноября: «Самая лохматая, самая одинокая, самая несчастная в мире собака, которую, как сообщают, зовут Лимончик, что означает «маленький лимон», вчера наматывала круги вокруг Земли на высоте более 1000 миль со скоростью 18 тыс. миль в час».

Потом по дипломатическим каналам пришло сообщение, что собаку зовут Кудрявка – в переводе немецкой «Бильд-Цайтунг» эта кличка прозвучала как «Локки». В последующих сообщениях космическую собаку называли то Дамкой, то Линдой – новые варианты клички корреспонденты, скорее всего, почерпнули из популярных статей о полетах собак на геофизических ракетах. В конце концов ТАСС был уполномочен заявить, что первопроходца космоса зовут Лайка.

Предполагалось, что Лайка проживет на орбите не меньше недели. Однако конструкторы не учли, что герметичная кабина быстро нагреется под солнечными лучами, а сбросить избыточное тепло ей некуда и нечем [130]130
  В космической пустоте нет конвекции, поэтому избыточное тепло, накапливаемое в результате работы оборудования и солнечного нагрева, можно сбросить только за счет излучения. Для этого на космических кораблях применяются специальные радиаторы-излучатели.


[Закрыть]– температура в кабине быстро росла, что в конце концов и убило собаку уже на третьи сутки полета. Впрочем, связь с ней прервалась еще раньше. Подвел злосчастный часовой механизм телеметрического передатчика – он включал передачу со сдвигом, когда спутник проходил не над территорией СССР, а где-то за границей.

Сигареты «Лайка»

Преждевременная гибель Лайки была надолго засекречена. Официальные лица и советские историки в течение нескольких десятилетий утверждали, что Лайка прожила положенный срок и была умерщвлена при помощи отравленной пищи.

«Спутник-2» совершил 2370 оборотов вокруг Земли, прекратив существование 14 апреля 1958 года. Пресса всего мира приветствовала новое достижение СССР. Лишь Английское общество защиты животных осудило действия советских конструкторов, не позаботившихся о способе возвращения Лайки с орбиты, и обратилось к Хрущеву с соответствующей петицией. В ответ советская промышленность наладила выпуск новых сигарет «Лайка», и ее симпатичная мордашка украсила почтовые марки и открытки.

3.3
«Объект Д»

Воодушевленное широким мировым резонансом, советское руководство не поскупилось на награды для создателей первых искусственных спутников Земли.

Восемнадцатого декабря 1957 года коллектив ОКБ-1 был награжден вторым орденом Ленина, около пятисот работников предприятия получили ордена и медали, пяти сотрудникам было присвоено звание Героя Социалистического Труда, одиннадцати, в том числе Сергею Павловичу Королёву, присуждена Ленинская премия.

Пользуясь моментом, главный конструктор добился отдельного постановления ЦК КПСС и Совета министров о выделении средств на расширение Калининграда (так в то время назывался растущий город на месте поселка Подлипки), на постройку дворца культуры, стадиона, плавательного бассейна, музыкальной школы, больницы, детского сада, новых магазинов. Строительство Дворца культуры имени Калинина началось в 1958 году. Главный конструктор придавал особое значение этому объекту и сам заложил первый камень в его основание. Он полюбил город, в котором пришлось жить и работать.

Настало время запускать орбитальную лабораторию «Объект Д» – первый спутник, который стал третьим. Для этого на базе «Р-7» была разработана ракета с индексом 8А91, которая отличалась от исходной форсированной тягой двигательных установок, в том числе рулевых камер. Материальную часть изготавливал Опытный завод ОКБ-1. Плотное размещение большого количества чувствительной аппаратуры потребовало тщательной проработки компоновки спутника с целью исключения взаимного влияния отдельных приборов.

«Объект Д» – третий спутник Земли (рисунок А. Шлядинского)

Многие технологии в этом спутнике использовались впервые, а пройдя проверку, нашли применение в конструкции пилотируемых космических кораблей. К примеру, помимо химических аккумуляторов, спутник был оснащен секциями полупроводниковых солнечных батарей. Во избежание перегрева, погубившего

Лайку, регулирование температуры внутри герметичного корпуса осуществлялось принудительной циркуляцией теплоносителя (газообразного азота), а главное – изменением коэффициента собственного излучения: с этой целью на боковой поверхности спутника установили 16 секций автоматически управляемых жалюзи. Таким образом, на «Объекте Д» были реализованы две идеи основоположников теоретической космонавтики: снабжение электроэнергией за счет солнечного света и теплорегуляция изменением отражающей способности.

Рама «Объекта Д» с приборами и блоками электропитания (© РКК «Энергия»)

Особое внимание было уделено системам сбора, обработки, хранения и передачи информации. Ведь спутник нес на себе 12 научных приборов, умевших измерять давление, ионный состав атмосферы, напряженность электростатического и магнитного полей Земли, интенсивность корпускулярного излучения Солнца, интенсивность первичного космического излучения, регистрировать ядра тяжелых элементов в космических лучах и удары микрометеоров. Сбор информации в интересах Академии наук возлагался на Контрольно-измерительный комплекс, который наконец-то получил возможность продемонстрировать свои возможности в полном объеме.

Прежде всего была усовершенствована система связи. Если при запуске первого спутника центральный узел связи (ЦУС) располагался на НИП-1 в Тюра-Таме, то при полете второго эти функции взял на себя специально оборудованный узел в Генштабе. Перед стартом «Объекта Д» центральный узел получил собственное помещение в Москве (здание на Гоголевском бульваре, 6), сюда же со всем оборудованием переехал и Центр КИКа, а в Болшево остались только вычислительные мощности КВЦ, усиленные первыми ламповыми электронно-вычислительными машинами «Урал». Связь Центра КИК с НИПами № 9, 10 и 11 осуществлялась по закрытым телеграфным каналам Министерства связи, с другими НИПами – по собственным радиоканалам узла связи (ЦУС), с НИП-1 – и через Минсвязи, и через ЦУС.

Передача радиотелеметрических данных, как обычно, шла через систему «Трал», траекторная информация – через приемоответчик станции «Бинокль-Д» и радиопередатчик сигналов станции «Иртыш-Д». Для «подстраховки» был установлен еще и простой радиопередатчик «Маяк», опробованный на первых спутниках.

Впервые в системе «Бинокль-Д» использовалось преобразующее осредняющее и запоминающее устройство (ПОЗУ) «Кварц», разработанное Опытно-конструкторским бюро Ленинградского политехнического института (ОКБ ЛПИ). Устройство производило съем с радиолокатора значений дальности и углов, их осреднение и привязку к единому времени. Информация ПОЗУ передавалась по телеграфным линиям связи автоматически. Параллельно производилось запоминание этой информации на магнитных сердечниках. Наличие «Кварца» на НИПах-1, 2, 3, 4, 5, 6, 10 позволило автоматизировать сбор траекторной информации и обеспечить ее обработку на КВЦ.

Стыковка «Объекта Д» с ракетой-носителем (© РКК «Энергия»)

Особого внимания заслуживает аппаратура командной станции МРВ-2М, которая была сконструирована в НИИ-648 [131]131
  НИИ-648 Госкомитета по радиоэлектронике было преобразовано в Научно-исследовательский институт точных приборов (НИИ ТП) – под этим названием он работает до сих пор.


[Закрыть]под руководством Николая Ивановича Белова [132]132
  Талантливый конструктор Н. И. Белов не слишком интересовался космонавтикой. Возглавив в 1955 году НИИ-648, он взялся за разработку комплекса противоракетной обороны «Сатурн», предназначавшегося для борьбы с баллистическими ракетами среднего радиуса действия. В конце 1960 года из-за случайной потери секретных документов Н. И. Белов был отстранен от должности. На его место пришел А. С. Мнацаканян, который перевел институт на космическую тематику.


[Закрыть]на основе серийного минного радиовзрывателя MPB-2, оснащенного всенаправленной антенной. Станция могла передавать 20 команд в диапазоне ультракоротких волн. «Объект Д» еще не был полноценным управляемым космическим аппаратом, но его оборудование позволяло использовать командную линию. Как и другие станции, МРВ-2М размещалась в «кунге» автомашины «ЗИС», имела собственный электрогенератор и антенну. По прибытии в заданное место она разворачивалась и через полчаса была готова к работе. В эфир станция отправляла кодированные двумя частотами импульсные посылки, причем каждая команда имела свою комбинацию частот.

Командная линия была совсем новым делом для космонавтики, а потому не обошлось без курьеза. Во время подготовки «Объекта Д» на технической позиции полигона Тюра-Там одновременно в системе КИКа проводилась тренировка – станция выдавала в эфир предписанные команды. Спутник, находящийся в МИКе, послушно выполнял их. Легко представить, какой шок испытали конструкторы, когда сначала по транспарантам на пультах, а затем по пленкам регистрации телеметрических параметров увидели сумбурную работу систем спутника. Выяснилось, что команды приходят из эфира. Представители спецслужб, работавшие на полигоне, заподозрили происки иностранных диверсантов. В результате автомашину станции МРВ-2М брали чуть ли не штурмом. К счастью, недоразумение удалось быстро урегулировать.

Станция командной радиолинии МРВ-2М

В период с октября 1957-го по март 1958 года в Подлипках было изготовлено четыре ракетных «пакета» 8А91: два отправлены на наземные стендовые испытания, а два (№ Б1-1 и Б1-2) – на полигон Тюра-Там.

Первый пуск модифицированной «Р-7» (№ Б1-2) с объектом «Д-1» состоялся 27 апреля 1958 года, но спутник на орбиту не вышел из-за гибели ракеты: на 89-й секунде возникли резонансные колебания боковых блоков, которые через семь секунд привели к разрушению ракеты. «Р-7» рухнула на территории полигона, в 100 км от старта. Спутник оторвался, упал отдельно и, видимо, поэтому уцелел. «Д-1» привезли в МИК и вскрыли. При этом несостоявшийся космический аппарат заискрил и полыхнул – произошло короткое замыкание проводов. Ракетчикам пришлось прибегнуть к огнетушителям, чтобы сбить огонь…

Наконец 15 мая 1958 года состоялся успешный пуск ракеты 8А91 (№ Б1-2). Третий искусственный спутник Земли массой 1327 кг вышел на орбиту, близкую к расчетной (наклонение – 65,2°; высота перигея – 226 км; высота апогея – 1881 км; период обращения – 105,95 минуты). Он активно функционировал там до 3 июня 1958 года, а с орбиты сошел только 6 апреля 1960 года, совершив 10 037 оборотов вокруг Земли [133]133
  Последние радиосигналы передатчика «Маяк», установленного на «Спутнике-3» и питаемого солнечными батареями, принимались на территории СССР утром 6 апреля 1960 года на 10035 витке орбиты, что позволило точно установить время его «гибели».


[Закрыть]. С его многочисленных приборов была получена обильная телеметрия, а впоследствии – богатая научная «жатва».

Центр Командно-измерительного комплекса отработал по «Спутнику-3» в штатном режиме: получал от НИПов доклады о готовности, от КВЦ в Болшево – решения о задействовании конкретных станций, целеуказание и команды для станций командных радиолиний, формировал и передавал на НИПы соответствующие распоряжения, совместно с КВЦ координировал работу многочисленных организаций.

Больших успехов добились и баллистики НИИ-4. Разработанная ими программа для ЭВМ «Стрела-2» впервые позволила определять параметры орбиты не по сведениям от пеленгаторов, а по результатам траекторных измерений, получаемых станциями «Бинокль-Д» на НИПах. Теперь благодаря баллистикам КИК мог прогнозировать движение спутников по орбите.

Фактически в Советском Союзе появился космический Центр управления полетами (ЦУП).