Текст книги "Марсианин: как выжить на Красной планете"
Автор книги: Антон Первушин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
В вышеупомянутой статье «Существа, которые живут на Марсе» Герберт Уэллс описал еще один возможный вид марсиан, который, по мнению знаменитого писателя, тоже вполне мог появиться в условиях красной планеты. Уэллс реконструирует облик жителей Марса следующим образом:
«Ясно, что эти правящие существа произошли от какого-то вида упомянутых животных класса млекопитающих, совершенно подобно тому, как среди сухопутных обитателей земного шара появился человек. Возможно, они уже уничтожили там все иные формы животного мира, совершенно так же, как человек явно истребляет все другие виды животных у нас на Земле. <…> Представляется, что стадия, формировавшая жизнь, была весьма продолжительной, но ныне ей, может быть, пришел конец. <…>
Так в какой же степени эти существа могут напоминать земное человечество?
Существуют определенные черты, которыми они, вероятно, подобны нам.
Происхождение от полумлекопитающих, которое мы для них предположили, подразумевает получеловеческую внешность. Они, вероятно, имеют голову и глаза, и тело с позвоночным столбом, а поскольку у них из-за высокого интеллекта обязательно будет крупный мозг и так как почти у всех существ с большим мозгом он расположен вблизи глаз, то у марсиан окажется, по-видимому, крупный и пропорциональный череп. По всей вероятности, они крупнее землян, возможно, и массивнее человека в два и две трети раза. Однако это еще не означает, что они окажутся в два и две трети раза выше ростом, а признавая более рыхлое телосложение марсиан, можно допустить, что, встав в полный рост, мы будем им по пояс. И хотите – верьте, хотите – нет, они будут покрыты перьями или мехом. Я не знаю и не знаю, известно ли это вообще кому-нибудь, почему человек в отличие от общей массы млекопитающих является гладкокожим животным. Однако не приходит на ум необходимого довода, который заставил бы меня поверить, что и марсиане – гладкокожие.
Окажутся ли они передвигающимися на двух ногах или на четырех, или на шести? Я не располагаю данными, чтобы ответить на этот вопрос с некоторой долей определенности. Но имеются соображения, подсказывающие, что марсиане – двуногие. В том, что передвигающееся по суше животное имеет четыре ноги, заключено, как представляется, определенное преимущество; на Земле эта модель – господствующая, и даже среди насекомых часто видим тенденцию поджимать одну пару ножек из трех и пользоваться для передвижения только четырьмя конечностями. Однако это обстоятельство никоим образом не универсально. Можно обнаружить ряд видов, скажем, белку, крысу и обезьяну, которые предпочитают пользоваться задними лапами главным образом для ходьбы и чтобы сидеть, а с предметами обращаются, пользуясь передними конечностями. Такого рода животные оказываются исключительно сообразительными. Нет никакого сомнения в той выдающейся роли, которую развитие руки сыграло в формировании человеческого интеллекта. Следовательно, было бы вполне естественным представить себе марсиан большеголовыми, с широкой грудью, двуногими, этакой гротескной карикатурой на род человеческий, который, между прочим, выделяется рукой с развитой кистью.
Но это лишь одна из нескольких почти в равной степени допустимых возможностей. Существует фактор, на который мы можем положиться: марсиане, должно быть, имеют некий хватательный орган, во-первых, потому, что без него развитие интеллекта почти немыслимо, а во-вторых, потому, что никаким иным путем они не смогли бы осуществить свои инженерные замыслы. Для нашего воображения представляется странным, но и не менее логичным предположить вместо руки наличие хобота, как у слона, или группы щупальцев, или хоботоподобных органов.<…>
Как дико и невероятно все это звучит! Пытаешься представить себе покрытых перьями людей ростом в девять или десять футов, с хоботами и несколькими ногами и сразу ощущаешь неприязнь к собственному воображению. Однако какими бы дикими и невероятными такие расплывчатые представления ни могли показаться, они остаются логическим и установленным фактом, который вынуждает нас поверить, что какие-то такие существа ныне действительно живут на Марсе…»
Предложенный образ марсиан довольно сильно отличается от того, который мы привыкли называть «уэллсовским», – то есть от огромного мозга в кожистом мешке с щупальцами. Сам Герберт Уэллс ни разу не пытался написать роман, посвященный этому отдельному виду марсиан, однако его реконструкция произвела известное впечатление на популяризаторов науки.
Например, его принял за основу американский писатель и издатель Хьюго Гернсбек, вошедший в историю литературы прежде всего как создатель первого периодического издания, целиком посвященного фантастике, – журнала «Amazing Stories» (1926–1929). Кстати, в первых номерах этого журнала были опубликованы многие из произведений Герберта Уэллса, ставшие к тому времени классическими.
Однако перед тем Гернсбек издавал еще несколько журналов, в которых помимо фантастики печатались статьи о научных открытиях того времени. Не остались без внимания и загадочные строители марсианских каналов. В журнале «Electrical Experimenter» Гернсбек опубликовал несколько своих статей, посвященных «научному» реконструированию облика и образа жизни марсиан: «Мюнхгаузен отправляется на планету Марс» («Munchausen Departs for the Planet Mars», 1915), «Мюнхгаузен прибывает на Марс» («Munchausen Lands on Mars», 1915), «Мюнхгаузен учит марсианский» («Munchausen is Taught Martian», 1915), «Города Марса» («Cities of Mars», 1916), «Как построены марсианские каналы» («How the Martian Canals are Built», 1916), «Передача мысли на Марсе» («Thought Transmission on Mars», 1916), «Развлечения марсиан» («Martian Amusements», 1916), «Атмосферные установки марсиан» («Martian Atmosphere Plants», 1917).
Хьюго Гернсбек придерживался новых взглядов Уэллса на облик марсиан, то есть представлял их именно такими: высокими и покрытыми шерстью существами с тонкими длинными конечностями и большой безобразной головой, украшенной хоботом и огромными ушами. Кроме того, на черепе у марсиан имеются забавные антеннки – так, по мнению Гернсбека, должен выглядеть «телепатический орган».
Подобный образ мы находим не только в серии статей, опубликованных в журнале «Electrical Experimenter», но и в более поздних работах популяризатора. Среди них нужно отметить статью «Эволюция на Марсе» («Evolution on Mars», 1924), опубликованную в журнале Гернсбека «Science and Invention», и специальный номер «Fantastic Adventure» (1939), посвященный грядущей встрече землян с марсианами. Здесь Гернсбек рассуждает о том, как на облик марсиан повлияли специфические условия, царящие на Марсе. Перед нами – все тот же великан с хоботом, но к 1939 году хобот заметно сократился и сделался неким особым органом, неизвестным на Земле.
«Мы пересекли бездны пространства, – писал Хьюго Гернсбек в аннотации к специальному выпуску „Fantastic Adventure“, – чтобы встретить человека Марса. При выходе из корабля мы приветствуем тех марсиан, которые приблизились к месту посадки. Какие странные существа. Их эволюция отличалась от нашей ввиду того, что на планете Марс слабая гравитация, разреженная атмосфера и экстремально низкая температура. Марсианин имеет большие уши, чтобы улавливать звуки в разреженном воздухе. Он сообщается с себе подобными при помощи телепатии. Он высок и перемещается на длинных ногах с плоскими ступнями. Его легкие огромны. Его глаза напоминают окуляры телескопов. Его тело покрыто теплым мехом. Его разум наиболее развит среди остальных обитателей Солнечной системы, поэтому марсиане являются обладателями атомного оружия».
Интересно, что упоминания об атомном оружии появились уже во второй половине 1930-х годов. До этого Гернсбек считал, что марсиане пользуются особым лучевым оружием: «Вдоль оси будущего канала, в ряд, двигались на колесах колоссальные башни, каждая в тысячу футов высоты. С вершины каждой из них в разные стороны направлялись широкие лучи какой-то электрохимической эманации ярко-пурпурного цвета. Эти лучи, имеющие свойство раздроблять или, точнее, расплавлять атомы любого вещества, были необычайной мощности. Почва, твердые породы, песок и т. п. буквально таяли под их действием. Конечно, луч сам по себе не горяч, не имеет высокой температуры, он только превращает вещество в атомы, проникая, однако, в грунт не глубоко, образуя выемку глубиною не свыше 8 метров…»
Имелся у Гернсбека и собственный проект установления постоянной связи с Марсом, подробности которого изложены в статье «Межпланетная связь» («Inter-Planetary Communication», 1928). Гернсбек предлагал направить на Марс сильнейший световой луч, смодулированный звуковыми колебаниями. Заметив такой луч, марсианский астроном сможет расшифровать эти звуки при помощи «особых приборов».
Публикации Хьюго Гернсбека о Марсе запомнились во многом благодаря прекрасным иллюстрациям австрийского художника Франка Пауля, эмигрировавшего в США и выступавшего там под творческим псевдонимом Пол. Он сотрудничал с Гернсбеком с 1914 по 1953 годы и проиллюстрировал практически всю англоязычную фантастику, ныне считающуюся классической.
Марсиане Рэя БрэдбериВо время Второй мировой войны в фантастику пришел лирик Рэй (Рэймонд Дуглас) Брэдбери. Поначалу он писал заурядные фэнтезийные рассказы, а известность ему, как водится, принесла марсианская тема. В течение четырех лет молодой автор опубликовал два десятка рассказов о космических полетах и контактах с марсианской цивилизацией, которые потом объединил в сборник «Марсианские хроники» («The Martian Chronicles», 1950).
В первом книжном издании рассказы были расположены следующим образом: «Ракетное лето» («Rocket Summer», 1950), «Илла» («Ylla», 1950, в первом издании этот рассказ назывался «I’ll Not Look For Wine»), «Летняя ночь» («The Summer Night», 1948, в первом издании – «The Spring Night»), «Земляне» («The Earth Men», 1948), «Налогоплательщик» («The Taxpayer», 1950), «Третья экспедиция» («The Third Expedition», 1948, также известен под названием «Mars is Heaven»), «…И по-прежнему лучами серебрит простор Луна» («…And the Moon Be Still As Bright», 1948), «Поселенцы» («The Settlers», 1950), «Зеленое утро» («The Green Morning», 1950), «Саранча» («The Locusts», 1950), «Ночная встреча» («Night Meeting», 1950), «Берег» («The Shore», 1950), «Интермедия» («Interim», 1950), «Музыканты» («The Musicians», 1950), «Высоко в небеса» («Way in the Middle of the Air», 1950), «Новые имена» («The Naming of Names», 1950), «Эшер-2» («Usher II», 1950, в первом издании – «Carnival of Madness»), «Старые» («The Old Ones», 1950), «Марсианин» («The Martian», 1950), «Дорожные товары» («The Luggage Store», 1950), «Мертвый сезон» («The Off Season», 1948), «Наблюдатели» («The Watchers», 1950), «Безмолвные города» («The Silent Towns», 1949), «Долгие годы» («The Long Years», 1949, в первом издании – «Dwellers of Silence»), «Будет ласковый дождь» («There Will Come Soft Rains», 1950) и «Пикник на миллион лет» («The Million-Year Picnic», 1946, в русских переводах встречаются названия «Марсиане» и «Каникулы на Марсе»).
Этот состав практически не изменялся год от года. Только в британском издании «Хроник», выходившем под названием «Серебряная саранча» («The Silver Locusts», 1951), рассказ «Эшер-2» заменили на «Огненные шары» («The Fire Ballons», 1951, в первой журнальной публикации рассказ назывался «In This Sign»).
Марс в «Хрониках» – это место для поэта. Он может находиться где угодно, а не только на четвертой планете Солнечной системы. И все же Брэдбери придерживался традиционных взглядов: на высыхающем Марсе живут хрупкие марсиане-телепаты, наследники древней цивилизации, построившей каналы. Земляне посылают на Марс экспедиции. Члены первых трех убиты марсианами, но четвертая застает только мертвецов – почти все местные жители погибли от ветрянки, занесенной астронавтами.
Найдя свободную и вполне пригодную для жизни планету, земляне начинают ее колонизацию, превращая древний и невыразимо прекрасный мир в подобие Соединенных Штатов Америки со всеми их достоинствами и недостатками. За колонизацией следует терраформирование. К моменту, когда на Земле начинается атомная война, Марс практически полностью переделан под нужды человечества. Но война мобилизует колонистов: они возвращаются домой, чтобы погибнуть в ее пламени. Марс снова опустел, и только через много лет на него начинают прилетать ракеты.
Наиболее символичным представляется заключительный рассказ «Пикник на миллион лет» – когда новые колонисты и их дети смотрят в воды древнего канала, они видят там… землян?.. нет, марсиан! Рэй Брэдбери как бы подчеркивает: марсиане – это не мифические жители красной планеты, а мы с вами. Все, что мы говорим, пишем или читаем о Марсе, – это все про нас, про нашу жизнь и наши проблемы…
В период создания «Марсианских хроник» и позднее Брэдбери написал еще несколько рассказов, которые сюжетно связаны с этим циклом, и несколько – которые не связаны. К «примыкающим» рассказам можно отнести: «Пришелец» («The Visitor», 1948), «Разговор оплачен заранее» («Night Call, Collect», 1949), «Синяя бутылка» («The Blue Bottle», 1950), «Другая основа» («The Other Foot», 1951, в русском переводе – «Око за око?»), «Земляничное окошко» («The Strawberry Window», 1954) и «Марсианский затерянный город» («The Lost City of Mars», 1967). К стоящим особняком – «Бетономешалка» («The Concrete Mixer», 1949), «Были они смуглые и золотоглазые» («Dark They Were and Golden-Eyed», 1949), «Изгои» («The Exiles», 1949), «Тот, кто ждет» («The One Who Wait», 1949) и «Ракета» («The Rocket» 1950).
Здесь самым знаковым является, пожалуй, рассказ «Изгои» (вариант перевода – «Изгнанники»). Рэй Брэдбери рассматривает другую сторону «литературного Марса». В этом рассказе к красной планете летит экспедиция из мира, описанного в романе «451° по Фаренгейту» («Fahrenheit 451», 1953), – в том мире жгут художественные и философские книги. Для персонажей уничтожаемых книг остается только одно прибежище – Марс. Они живут здесь, но погибнут сразу, как только последний экземпляр попадет в огонь. Так оно и происходит, и когда земляне наконец прилетают, они находят пустую мертвую планету. В «Изгоях» видится мораль: нельзя забывать о том, что означал Марс для многих поколений литераторов, иначе нам не найти там ничего, кроме вымороженной пустыни.
«Марсианские хроники» Рэя Брэдбери подвели своеобразный итог романтическому периоду в истории изучения Марса. Красная планета снова изменилась. Если раньше существование на ней высокоразвитой цивилизации мало кто оспаривал, то в начале 1950-х годов, наоборот, требовалось доказывать, что на Марсе имеются хоть какие-то признаки биологической жизни. Новейшие методы астрономических наблюдений убили марсианскую цивилизацию быстрее и надежнее, чем это сделала «ветрянка» Брэдбери.
Глава 5
Умирающий Марс
Напомню, что гипотеза о постепенном умирании Марса была высказана еще Персивалем Лоуэллом. В книге «Марс как пристанище жизни» («Mars as the Abode of Life», 1910) он в очередной раз писал:
«Нас привлекает эта картина печального существования, существования, дни которого в космическом масштабе времен уже сочтены. Для наших потомков в отдаленном будущем вопрос о жизни на Марсе не будет уже больше ни загадкой, ни проблемой, требующей решения; эта жизнь исчезнет, уйдя за пределы познания и воспоминаний. Таким образом, для нас она представляет тем более жгучий интерес, что ей осталось уже недолго существовать. Процесс, который привел ее к настоящей стадии, должен продолжаться неотвратимо до его печального конца, когда погаснет последняя искра жизни на Марсе. Высыхание планеты будет по необходимости продолжаться, и в конце концов на поверхности ее никакая жизнь не сможет существовать. Медленно, но верно время покончит с ней. Когда погаснут последние тлеющие угли, планета будет продолжать свой путь в пространстве как мертвый мир, навеки отошедший от всяких возможностей эволюции».
Мы убедились, что в той или иной форме такое видение неизбежного угасания разделяли почти все авторы «марсианской» прозы. Однако реальность оказалась проще и грубее: Марс не был умирающей планетой, он давно умер.
Астрофизики меняют МарсПосле смерти Персиваля Лоуэлла ведущим наблюдателем обсерватории Флагстафф стал Весто Слайфер. Он был поклонником идей своего увлекающегося патрона, верил в искусственное происхождение каналов Марса и с 1905 года по 1964 сделал свыше 100 тысяч фотографий красной планеты, на которых видны тонкие прямые линии. Примечательно, что карта Слайфера, испещренная «каналами» Лоуэлла, была принята за основу американскими Военно-воздушным силами, специалисты которых разрабатывали в конце 1950-х проект космического корабля для полета на Марс.
Но среди других астрономов, изучавших соседнюю планету, все более крепло убеждение, что наблюдаемые каналы имеют скорее естественное, чем искусственное происхождение: например, это могут быть глубокие расселины в коре. В любом случае факт наличия или отсутствия каналов не отвечал на главный вопрос: есть на Марсе жизнь или он бесплоден, как Луна? Чтобы ответить на него, следовало получить достоверные данные об атмосфере Марса и прежде всего установить, имеются ли там кислород и водяные пары. Кроме того, установленная величина высоты атмосферы Марса позволила бы сделать вывод о среднем давлении и температуре у поверхности.
Согласно кинетической теории газов, Марс должен иметь разреженную атмосферу. Из-за того, что его притяжение намного меньше земного, любые газовые молекулы, которые достигают скорости 5 км/с, со временем улетят в космос. Марс, как ожидалось, должен был потерять весь водород, но сохранил более тяжелые газы типа азота, кислорода и водяного пара. Их соотношение предполагалось таким же, как и на Земле: 78 % на азот, 21 % на кислород и 1 % на другие газы, включая аргон и водяной пар.
В течение Великого противостояния 1909 года молодой сотрудник Пулковской обсерватории Гавриил Тихов сделал серию снимков Марса, используя различные светофильтры. В частности, он установил: резкость деталей на диске планеты постепенно снижается к краю, что, по мнению Тихова, свидетельствовало о наличии плотной атмосферы. Действительно, атмосфера планеты независимо от состава должна рассеивать солнечные лучи, а интенсивность рассеянного света изменяется обратно пропорционально четвертой степени длины волны. Поэтому зеленые лучи должны рассеиваться атмосферой сильнее, чем красные, а детали поверхности будут замываться рассеянным светом атмосферы. Еще сильнее должны рассеиваться синие и фиолетовые лучи; в еще большей степени – ультрафиолетовые. Астрономы попытались проверить открытие Тихова во время следующего Великого противостояния 1924 года, когда американский астроном Уильям Райт получил с помощью рефлектора обсерватории Лик серию снимков Марса во всех лучах спектра от инфракрасных до ультрафиолетовых. Вскоре такую же серию снимков сделал и другой американец Фрэнк Росс.
Снимки Райта и Росса не только подтверждали результаты Тихова, но и позволили обнаружить два новых эффекта. Во-первых, в синих, фиолетовых и ультрафиолетовых лучах никакие детали поверхности не просматривались, а были видны только полярные шапки. Во-вторых, диаметр диска Марса в фиолетовых лучах был заметно больше, чем в красных. Их открытие не стало столь же громкой публичной сенсацией, как открытие марсианских каналов, но в научных кругах оно вызвало не менее горячие споры, чем вопрос о каналах.
Разность диаметров диска Марса в ультрафиолетовых и инфракрасных лучах на снимках Райта и Росса достигала от 200 до 300 км. Если это результат рассеяния солнечных лучей в атмосфере Марса, то ее высота должна быть равна половине от названной величины: от 100 до 150 км. Отсюда Уильям Райт сделал вывод, что Марс окружен плотной и протяженной атмосферой. Однако непосредственные наблюдения показывали, что атмосфера прозрачна. Получалось противоречие: если бы Марс обладал очень плотной атмосферой, то она казалась бы нам молочно-белой, примерно как атмосфера Венеры.
Некоторые ученые пытались объяснить эффект Райта несовершенством фотографических методов, и в 1926 году астроному пришлось повторить опыт. Росс, используя аналогичное оборудование, сфотографировал Юпитер, Венеру и искусственные модели планет, показав, что для этих планет и моделей эффект Райта не наблюдается.
Дискуссия продолжалась. Теоретическое исследование процесса рассеяния света в атмосфере планеты, выполненное в том же 1926 году советским астрономом Василием Фесенковым, показало, что при любых предположениях о строении атмосферы Марса разность видимых радиусов планеты в фиолетовых и красных лучах не может превысить 35 км, но никак не 100 или 150 км. Тогда Уильям Райт предложил новое объяснение своему эффекту. Атмосфера Марса может быть очень разреженной и прозрачной, но на некоторой высоте (скажем, 100 км) в ней находится слой каких-то частиц в виде мглы или дымки, рассеивающий фиолетовые лучи. Он получил название «фиолетового слоя» или «голубой дымки». Этот феномен долгое время мучил астрономов, но в конце концов получил объяснение, что таким образом проявляются уникальные фотометрические свойства марсианской поверхности.
Французский астрофизик Жерар де Вокулер попытался определить оптическую толщину атмосферы Марса. По результатам своих наблюдений 1945 года он пришел к выводу, что давление у поверхности Марса равно 60–70 мм ртутного столба (то есть в 10 раз меньше, чем у поверхности Земли) и соответствует давлению земной атмосферы на уровне 18 км. На основании этих данных он заключил: «Вода может находиться на поверхности Марса в жидком состоянии (температура кипения воды при таком давлении равна +40°)».
Но и это значение оказалось завышенным в пятнадцать раз! Сегодня мы знаем, что оно составляет 4,6 мм ртутного столба. Ученого подвели частицы пыли, постоянно присутствующие в атмосфере Марса и рассеивающие солнечный свет наряду с газовыми молекулами, – их вклад в рассеяние был ошибочно приписан газовой атмосфере.
Что касается состава атмосферы, то к его изучению подошли только в 1947 году, когда американец нидерландского происхождения Джерард Койпер использовал для изучения соседней планеты инфракрасный спектрометр. Первые же записи инфракрасных спектров Марса и Луны показали, что у Марса значительно усилена полоса СО2. Таким образом, однозначно удалось установить, что в атмосфере присутствует углекислый газ – причем в количествах, заметно превышающих его содержание в атмосфере Земли.
Поначалу углекислому газу отводилась довольно скромная роль «второстепенной компоненты» марсианской атмосферы. Жерар де Вокулер в 1954 году отводил ему лишь 2 % объема атмосферы; американец Лоуэлл Гесс в 1961 году – 1,3 %. В модели Тобайеса Оуэна и Джерарда Койпера 1964 года на долю СО2 приходилось уже 14 % объема атмосферы Марса. Неуверенность в этих оценках объясняется тем, что содержание того или иного газа в атмосфере планеты зависит не только от интенсивности его линий в спектре, но и от принимаемого в расчетах общего давления у поверхности. Если ученый принимает завышенное значение давления атмосферы, то наблюдаемую интенсивность спектральных линий может, согласно его представлению, создать меньшее количество углекислого газа. Только когда к Марсу добрались первые космические аппараты, стало ясно, что углекислый газ является основным наполнителем атмосферы – 95 %!
Примерно с той же динамикой развивался вопрос о количестве кислорода. Начиная с середины 1920-х годов поисками кислорода на красной планете занялись американские астрономы Уолтер Адамс и Теодор Денхем. Они использовали для этой цели эффект Доплера: при приближении космического объекта к нам все линии в его спектре сдвигаются к фиолетовому концу, при его удалении – к красному концу. Были выбраны моменты, когда Марс приближался к Земле со скоростью 14 км/с и когда он удалялся со скоростью 12,5 км/с. Детальная обработка спектрограмм не обнаружила даже небольшого изменения в линиях кислорода, которые можно было бы приписать марсианской компоненте. Отсюда Денхем сделал вывод, что количество кислорода в атмосфере Марса не может превышать 0,15 % от его содержания в атмосфере Земли – катастрофически малая величина! Примерно в то же самое время было высказано предположение, что весь кислород из атмосферы Марса ушел в окислы, придающие поверхности планеты неповторимый красно-коричневый цвет.
Двадцать лет оценка Теодора Денхема была единственной. Она вошла во все учебники и популярные книги по астрономии того времени. В 1956 году американские астрономы повторили попытку обнаружить кислород в спектре Марса и снова получили отрицательный результат. Лишь в 1968 году удалось найти признаки молекулярного кислорода в красной части спектра. Его содержание оказалось в 8000 раз (!!!) меньше, чем в земной атмосфере. В 1971 году количество молекулярного кислорода пришлось снизить еще вдвое. Для землянина, само существование которого невозможно без кислорода, его все равно что и нет совсем.
Так или иначе, но Марс становился в глазах научного сообщества все более неприветливой и непригодной для жизни планетой. Даже завышенное давление атмосферы давало аналогию с высотой в 18 км над поверхностью Земли (нижняя граница стратосферы), где выживание человека без специального оборудования весьма проблематично. Наличие углекислого газа и полное отсутствие кислорода тоже настраивало на пессимистический лад. И все же надежда умирает последней. Единого мнения по поводу приповерхностной температуры на Марсе не существовало, поэтому оставался последний аргумент: если там имеется вода в жидком состоянии, то существует основа для биохимической эволюции.
