Текст книги "Камень 1993. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Антон Емельянов

Соавторы: Сергей Савинов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Что значит «как-нибудь»? – возмутился я. – Дюс, сегодня же во время катания на лодках приглашай Лизу на свидание! Возьмем пару яликов, а может, катамараны. В любом случае вместе, чтобы веселее, да и как договаривались, но!.. Разобьемся по парам, так что сможете поговорить наедине. И тебе нужно будет обязательно – слышишь? – обязательно пригласить ее на конкретный день в конкретное время! Хочешь, в кафе, а хочешь – на катере покататься с танцами.

– Я понял, – закивал друг. – Типа я обозначаю намерения. Уверен в себе и в наших… как это? Отношениях!

– Именно, – подтвердил я. – Всегда говори четко. Я позвоню сегодня, мы пойдем погулять завтра. В пятницу вечером у нас ресторан, а в субботу – кино. Только так, Дюс. Ладно, теперь давай на раскопки. А то у меня еще кое-какое дело есть.

Оставив Серегу кататься во дворе и попросив бабушку Дюса приглядывать, мы отправились на раскопки. Идти тоже недалеко – к соседним девятиэтажкам. Городские власти продолжали наступление на старые деревянные кварталы, снесли сразу половину маленькой улицы, и теперь перед стройкой там копались археологи. Подработать давали возможность почти всем, разве что кроме алкашей и совсем уж маленьких детей. Но с двенадцати по-тихому и без оформления там брали под честное слово.

– Привет, Тим, – я на автомате вспомнил бородатого молодого очкарика, аспиранта-историка из Ярославля. Звали его на самом деле по-другому, но никто почти и не знал, как, а Тим – это сокращение от фамилии Тимофеев.

Фактически это была экспедиция универовского истфака, и руководили всем преподаватели. А аспиранты выполняли роль эдаких прорабов, следя за тем, чтобы чернорабочие не расколотили какой-нибудь особо ценный кувшин или вовсе не сперли то, что выглядело красиво. Как, например, бутылку зеленого стекла с надписью «Лимонадъ».

– Так, вы кто у меня? – Тим напустил делового туману, и я, проследив за его беглым взглядом в сторону, хмыкнул.

На одном из квадратов трудилась симпатичная белокурая девушка в цветастой косынке. Тоже, видимо, аспирантка.

– Каменев и Зиновьев, – назвал наши фамилии Дюс.

– Точно, – обрадовался «бригадир». – Как деятели раннего СССР. Вам еще Троцкого в компанию не хватает.

– Ага, и еще Ленина со Сталиным и Свердловым, – съязвил я, вспомнив, что эту шутку уже не раз слышал, причем от Тима. – Давай, куда нас сегодня определишь?

Обиделся, снова перешел на официальный тон. И наплевать на него, мне с ним детей не крестить. Определил нас Тим на четвертый квадрат, подальше от блондинки в платке, хотя народу заметно не хватало. Что ж, злоупотребления служебным положением даже здесь были.

– В общем, интересной она девушкой оказалась, – Дюс продолжил рассказ о Лизе, и видно было, что она ему действительно нравилась. – На филфак поступать хотела, как ты… Ты ведь знал?

Я помотал головой. Откуда, я же с ней не общался!

– Так вот, – продолжил Дюс. – У нее стихов уже на целый сборник…

Я слушал его и одновременно размышлял над тем, что сам-то вчера как-то впопыхах распрощался с Никой, и надо бы это исправить сегодня.

На дворе понедельник, а значит, она сейчас на работе. Вариантов для девчонок ее возраста в девяностых немного – в официантки с риском перейти в разряд ночных бабочек или неквалифицированный труд вроде стирки и уборки. Ну, газеты еще разносить. Ника еще со школы убирала по вечерам кабинеты в городской поликлинике, ее туда устроила бабушка, врач-терапевт. Договорилась с главным и начмедом, и девчонка после учебы протирала пыль, мела мусор и поливала цветы. Потом поступила в медуху и «повысила квалификацию» – устроилась санитаркой в БСМП, больницу «скорой». Там ей пришлось выносить за лежачими утки, мыть окровавленные операционные и обрабатывать бомжей. Как она это выдерживала, я не представляю. Да особо и не интересовался. Или в своем прежнем духе стебался по поводу бродяжнических ароматов и вшей.

Так, Ника говорила, во сколько она туда ходит и примерно во сколько заканчивает – надо встретить, устроить сюрприз. Купить шоколадку, Ника их любит, и букет гербер. Ей почему-то нравились именно эти простенькие цветы. Похлопал по карману, достал смятые купюры, пересчитал. Должно хватить, еще и останется – вот что значит не пробухать заработанное.

– Смотри-ка, никак что-то показалось! – Дюс аккуратно обкопал потемневшую деревяшку неестественной формы. – Не знаю, что это, украшение вроде… Часов пять бы дали.

Премии на раскопках засчитывались в часах. Отработал ты полный день, восемь часов, тебе их насчитали, а заодно прибавляли бонусные за находки. Среди нашего брата-чернорабочего ходила легенда, что кто-то нашел берестяную грамоту, и ему сразу начислили премию в сто часов. Но я почему-то в это не верил, потому что при мне самый большой бонус насчитали какому-то школьнику за чуть тронутую коррозией шкатулку. Тридцать часов. А вот за это нам с другом дадут…

– Полчаса, – мимо как раз проходил наш «прораб», которому сияющий Дюс протянул находку. – Это затычка для бочки.

Да уж, так мы нескоро накопим нужную сумму. Надо искать варианты.

* * *

Биджо, помощник Вано, брезгливо отмыл руки, полив водой из бутылки. Штырь, которого сдал заезжий катала, вызывал у него чувство брезгливого отвращения. По ряду причин. Во-первых, Биджо ненавидел предателей. Вано ему доверял, отдал хлебные точки – в том числе универмаг. Но тот решил идти поперек батьки, то есть пахана. Денег ему показалось мало. А во-вторых, Штырь оказался трусом, такие нравились Биджо еще меньше. На словах герои, а на деле творят косяки за спиной, за что готовы потом валяться в ногах.

Сам молодой бригадир, который был у Вано на хорошем счету, не питал иллюзий относительно собственной деятельности. Все то же крышевание барыг, схемы с закупками и прочие сомнительные мероприятия – Биджо понимал, что это нельзя назвать честным заработком. Но он сделал свой выбор и доверился Вано. Не Корейцу, не Бешеному и не Черепу. Ввязался в дела на рынке и не жалел об этом. А еще, разумеется, даже не думал обирать пахана.

– Так кто, говоришь, тебя заставил? – спросил он еще раз корчащегося на полу человека.

– Погремуха Котел, – плаксиво ответил Штырь, пуская слюни вперемежку с соплями. – Но он шестерка, под Корейцем ходит.

– Это я знаю, кто под кем ходит, – улыбнулся Биджо. – Только вот почему ты уверен, что Вано с Корейцем не перетрет? Уважаемые люди между собой порешают, мокрухи творить не станут. А за тобой не только косяк с гастролерами, Штырь, ты еще и авторитетного бизнесмена напарафинил. Говори, сука, как на самом деле!

Он несколько раз ударил Штыря ногой, тот свернулся калачиком и завыл.

– Ты же, падла, только такой язык понимаешь, да? – зло бросил он и сплюнул.

Биджо отвел назад руку – то ли размяться, то ли впечатать кулак во вжавшегося в окровавленный пол бригадира. Теперь уже бывшего. Тот вскрикнул и сжался в комок.

– Я… я не хотел, Биджо! – всхлипывал он. – Попутал, готов ответить!

– Конечно, ответишь, – кивнул помощник Вано. – Ваха, неси тазик с цементом. А то застынет еще раньше времени… Подсвечник тогда хреновый получится.

Глава 9

День выдался жаркий, непривычно для середины августа в средней полосе. К обеду работать на раскопе уже было невозможно, почти все рассосались, остались только самые стойкие, но и они постоянно бегали в соседний ларек за минералкой. Так что мы отметились у Тима и направились к набережной Каменки – познакомиться с владельцем видеосалона Серым. Но перед этим остановились у передвижной точки с пирожками.

– Что есть, бабуль? – спросил я у пожилой продавщицы.

– Да все есть, ребятки! – женщина радушно улыбалась, да и вообще была похожа на старушку из старых советских киносказок. На ту, которая говорила, что кто слушал, тот молодец. – Жареные есть с капустой, с мясом, с луком и яйцом. Беляши есть, пицца!

Я проглотил подступившую слюну. Боже мой, пицца! Та самая из девяностых – что-то вроде крупной ватрушки, только вместо творога или повидла туда клали сыр и дешевую копченую колбасу. Раньше я бы такое даже в рот не взял, но сейчас какая-то ностальгия взяла.

– Мне тогда одну пиццу дайте! – попросил я. – Потом один пирожок с луком и яйцом… И с капустой один.

– А мне сосиску в тесте, вон у вас, я вижу, – сказал Дюс.

Денег у нас пока не особо, но выбора нет. Кушать надо, а уличная выпечка – это доступный вариант. Расплатились, потом зашли в продуктовый «комок» за водой. Друг порывался взять газировки, но я настоял на минералке. Какая, нафиг, сладкая вода в жару? Только еще сильнее жажда мучить станет.

Насытившись, мы пошли к зданию с видеосалоном. На входе стоял все тот же Озик, который приветливо замахал нам.

– Здорово, парни, – сказал он, пожимая по очереди руки. – А че без девчонок сегодня? Кинули?

Он хмыкнул, Дюс покраснел от накатившего гнева, но я успокоил его, мягко похлопав по плечу.

– Нет, наши правильные, не динамо, – ответил я Озику. – Просто мы по делу. С Серым нас познакомишь?

Патлатый в своих неизменных круглых очках, как у кота Базилио, смерил нас недоверчивым взглядом.

– А что, подработать хотите? – спросил он. – Так вакансий нет, парни. Вы лучше на заправку загляните, там подай-принеси требуются. Пистолеты в баки вставлять, помыть там, подмести. Работа не супер, но платят нормально.

– Да нет, у нас другой интерес, – я покачал головой. – Дело выгодное.

– Деловой нашелся, – хмыкнул Озик. – А с чего ты решил, что Серый захочет с тобой общаться?

– А ты перед ним за меня поручишься, – уверенно сказал я. – И если Серому понравится моя идея, как в десятки раз увеличить прибыль с салона, то и тебе явно перепадет.

На лице Озика заиграли оттенки сомнения и одновременно работа мысли. Свои круглые очки он снял, чтобы получше меня рассмотреть, и теперь его легко можно было читать. Почти как открытую книгу. И да – мне знаком этот блеск в прежде мутных, словно рыбьих, глазах.

– Скажем, что ты помогал мне ее дорабатывать, – подлил я меда в ловушку. – А чтобы ты не оставался в неведении, скажу пару слов: видеосалон на открытом воздухе. И это только начало…

Пока я крутил в голове разные варианты, вспомнились американские автокинотеатры и уже отечественные любительские просмотры фильмов на территории парков с проектором и белым экраном. Здесь мы, конечно, ограничены в техническом плане, но если есть мозг и чуточка фантазии, возможно все. Правда, сейчас это только замануха, чтобы скормить ее Озику. Самому Жогину я планирую предложить другое.

– Экраны в голливудском кино видел? – подсказал я парню, чтобы он поскорей заглотил наживку. – Приезжают зрители на машинах и фильмы смотрят. Вот что-то типа такого, но попроще и без лишних вложений. Зато с большой окупаемостью.

– Ладно, – поколебавшись, решился патлатый. – Пойдем, познакомлю с Серым. Только идея наша общая!

Он остановился и, произнеся это, внимательно на меня посмотрел, ожидая подтверждения.

– Как договаривались, – заверил я, и Озик удовлетворенно кивнул.

В зале крутили «Полицейскую академию», зрители громко хохотали. Перевод был классический для этого времени, одноголосый гнусавый, но и то хлеб, как говорится. До возрождения кинотеатров еще оставалось несколько лет, и пока на вершине цепочки именно видеосалоны, крутящие ленты с полуподпольной озвучкой, которые на обычном ТВ не увидишь.

– Сюда, – шепотом сказал Озик и провел нас к одной из закрытых комнат. – Здесь подождите.

Приоткрыл дверь, дождался разрешения войти и с порога начал пересказывать мою идею, сильно исказив смысл. Его собеседник, которого мы не видели, отвечал вполне себе интеллигентным тоном. Никакой блатной гнусавости, ни слова матом. Может, и договоримся.

– Короче, парни остальное расскажут, – Озик распахнул дверь и, тряхнув своими патлами, пригласил внутрь.

Раньше это, наверное, была комнатка для прислуги, а во времена Союза чей-то кабинет. Сейчас его занимал вполне себе добротный деревянный стол, за которым на кожаном кресле восседал молодой мужчина в дорогом с виду пиджаке и с прилизанными гелем волосами. Причем по всем правилам того времени – прическа напоминала парик и блестела, как панцирь.

– Располагайтесь, парни, – улыбнулся хозяин кабинета.

Повезло, Серый оказался не блатным и не тупым барыгой. И есть у меня подозрение, что он хорошо разбирается в своем продукте. Да и вообще, я его, оказывается, знаю… По прошлой жизни.

– Сергей Жогин, – предприниматель привстал и протянул руку, поздоровавшись с нами по очереди.

– Вадим Каменев, – представился я. – А это мой друг, Андрей Зиновьев.

– Как революционеры.

– Да, нас часто так называют, – если Тим на раскопках повторял эту шутку из раза в раз, то от Серого или Сергея Жогина мы ее слышали впервые.

А еще я окончательно вспомнил, кто он такой. Если это не совпадение, то в Новокаменске моей прошлой жизни Жогин – владелец сети районных кинотеатров. Выходит, он начинал как хозяин видеосалона, потом перешел в следующую лигу. Выкупил старый «Октябрь», потом на бюджетном софинансировании открыл несколько залов в крупных поселках и деревнях района. Что ж, это радует – найти общий язык будет проще.

– Так что ты мне хотел предложить, Вадим? – вежливо улыбнувшись, спросил Жогин. Как-то искусственно он это делает, что ли…

– Серый, это мы вместе придумали! – поспешил вставить Озик, но владелец салона остановил его жестом.

– Иди к посетителям, – сказал Жогин. Спокойно, но требовательно.

Патлатый тряхнул головой, вздохнул и вышел, делая мне по дороге какие-то знаки. Закрылась дверь в кабинет, и наш собеседник вновь повернулся ко мне. Только теперь смотрел уже не так дружелюбно, хоть и с любопытством.

– Итак? У вас пять минут, и то только потому, что вы заглянули в удачный момент – встреча отменилась. А еще… – он неожиданно усмехнулся. – Наглость – второе счастье. Даже интересно, что у вас там.

– У нас с Андреем есть мысль, как расширить ваш бизнес, – начал я. – С Даниилом мы поговорили, он внес кое-какой конструктив…

– Да ладно, – Жогин махнул рукой. – Не рассказывай, конструктив он внес… Ха-ха! Это племянник мой, знаю его, как облупленного. Нет, он неплохой малый, порядочный, в теме разбирается. Но на двигатель прогресса не тянет. Так что давай, Вадим, ближе к делу. Время идет.

– И мы его ценим, – подхватил я. – Недаром же говорят, что время – это деньги. А у вас этот ресурс работает вхолостую.

– Ты о чем? – нахмурился Жогин.

– У вас же тут несколько помещений, – я неопределенно обвел рукой вокруг. – Можно оборудовать еще несколько залов и собирать больше народу. Временные затраты те же, а выхлоп больше.

– Финансовая нагрузка тоже, – беззлобно сказал Жогин. – Или ты думал, что дополнительная аппаратура бесплатно выдается? Если знаешь такие места, расскажи.

– А я не говорил, что расширение – это исключительно увеличение количества зрительных залов, – возразил я. – Как насчет того, чтобы расширить формат?

– Продолжай, – в глазах бизнесмена блеснул огонек.

– Есть несколько вариантов, – я начал издалека, чтобы сразу не выдавать свою главную идею. – Например, поблизости набережная, как раз еще небольшой пятачок полукруглый, куда можно стулья поставить. Летний зал, назовем это так.

– Допустим, – киношник задумался, но было видно, что он ожидал большего. – У меня есть еще видеодвойка, но ставить ее в окно – точно не лучшая мысль. Никто же платить не будет, все так начнут приходить.

– Изображение на экране такое себе, – я улыбнулся. – Так что разве только слушать придут. Можно цены в два раза ниже сделать, чем в обычном зале. А еще… Можно не только кино показывать, но и трансляции спортивных мероприятий, причем по иностранным каналам, если спутниковое ТВ настроить. Можно кафешку добавить, чтобы на заказах еще зарабатывать – даже две, внутри и снаружи. С кофе-баром и легкими закусками вроде воздушной кукурузы. И потом я ведь не сказал, что телик нужно в окно выставлять.

Жогин прищурился, потом расхохотался, даже слегка ладонью по столу застучал. Посмотрел на меня, на Дюса, которого я посвятил по дороге в детали и который пока молчал.

– Я же говорю, Даня точно никаких конструктивных идей не предлагал, – сказал владелец видеосалона. – Телик в окне – это его идея.

– Ну… – я снова улыбнулся, вспомнив, какую чушь Озик нес за закрытой дверью. – Он ведь тоже радеет за бизнес. И показать себя парню хочется. Но мы отвлеклись. Подытожим: летнее кафе с просмотром кино, раз. Трансляция спортивных мероприятий, два. Бар, чтобы зрителям попкорн продавать, газировку и кофе с чаем, три. И, наконец, аренда компьютерной техники, четыре.

На последнем Жогин заметно оживился, но постарался тут же не подавать виду. Сложил руки в замок и подался вперед.

– Так, ладно. Начистоту, парни. Вы ко мне пришли, поделились идеей. И что мне мешает сказать вам спасибо, отправив на все четыре стороны?

– Кроме вашей совести, ничего, – я пожал плечами, и предприниматель едва слышно крякнул. – А еще… Вы можете воспользоваться нашей идеей, вот только это рискованно, потому что достаточного понимания, как это сделать, у вас нет. А мы можем подготовить вам бизнес под ключ. Рассчитать все, подготовить, настроить и подключить. Или сделать все то же самое для одного из ваших конкурентов.

– Логично, – кивнул Жогин. – И что требуется от меня, если я соглашусь?

– Партнерство, – ответил я. – Мы запускаем совместный бизнес, ведем его, консультируем вас, берем на себя все рабочие моменты. Этим будет заниматься Андрей, он технарь, может заниматься настройкой аппаратуры, установкой, проводкой и подключением.

– Я понял, – засмеялся Жогин. – То есть ты, Вадим, на самом деле хочешь открыть свой бизнес, но денег у тебя нет, и ты таким хитрым способом предлагаешь мне впрячься?

– Я предлагаю вам инвестировать, – поправил я. – Вы вкладываетесь и получаете прибыль от доли в проекте. Плюс мы берем на себя рекламу, обеспечивая одновременно клиентский приток в видеосалон и в компьютерный зал.

– То есть к вам будут приходить люди, чтобы в компьютер играть? – Жогин прищурился. – А ко мне – чтоб кино посмотреть и кофе попить?

– Вроде того, – улыбнулся я. – Причем кофе, купленный у вас, можно будет и в компьютерный зал брать. И, кстати, компьютеры бывают разные… Игры для них тоже. А еще есть специальная техника исключительно для игр. Тут уже доверьтесь нам.

– Что ж, – бизнесмен, усмехнувшись, поднял бровь. – Согласен, в компьютерах я разбираюсь значительно хуже, чем в фильмах. И тебе удалось меня заинтересовать. Но где гарантии, что я дам тебе денег, а ты не исчезнешь?

– Можем заключить договор, – предложил я. – Скажем, договор оказания информационных услуг. Или рекламных. Или вы можете поручиться, чтобы мне дали кредит в банке.

Жогин снова расхохотался, на этот раз дольше. Потом открыл один из ящиков стола, повозился там и положил на стол передо мной купюру в пятьдесят долларов.

– Это тебе задаток, Вадим, за наглость, – отсмеявшись, сказал он. – Ну и за озвученные идеи. Не буду скрывать, они мне понравились. А по поводу компьютеров – я согласен предоставить тебе помещение. Это мой вклад или – как ты там сказал? – моя инвестиция. Прибыль будем делить пятьдесят на пятьдесят. Затраты на тебе.

– Кроме затрат на крышу, – парировал я, даже не шелохнувшись в сторону денег.

– Что?

– Мы же взрослые люди, Сергей, и бандитам сейчас все платят за крышу. Раз прибыль пополам, значит, и затраты на рэкетиров тоже напополам. Насчет остальных деталей договоримся.

– Разумно, – Жогин подумал, внимательно глядя на меня, потом согласно кивнул. – А ты не так прост, Вадим.

– На простоте не заработать, – улыбнулся я. – А теперь, чтобы показать серьезность наших намерений, расскажите, что вы можете предложить нашим клиентам.

– Не понял, – нахмурился Жогин.

– Чем вы лучше других? – пояснил я. – Как мне вас рекламировать, когда мы начнем, на что делать упор? Каковы ваши конкурентные преимущества? Я же буду привлекать клиентуру не только к себе, но и к вам в салон. И начну уже в ближайшее время, причем по своему авторскому методу. Потом мы подведем промежуточные итоги, и вы сможете оценить эффективность.

Под «авторским методом» я подразумевал холодный обзвон, который в России начала девяностых еще не в ходу. А я, во-первых, обкатаю стратегию с учетом текущих реалий и, во-вторых, начну формировать клиентскую базу. Жогин станет первым.

– Молодец, – наш собеседник посмотрел на меня уже немного другим взглядом. – Тогда вот тебе преимущество: мы работаем без выходных и до поздней ночи. Так больше никто не делает. И фильмов у нас больше, и меняем мы их чаще. А еще… я беру твою идею с кафе и летним залом. Плюс бар. Достаточно?

– Вполне, – кивнул я. – Тогда вот еще. В качестве бонуса и жеста доброй воли с нашей стороны… Андрей?

По дороге я закинул Дюсу несколько мыслей, чтобы и он входил в бизнес, шевелил мозгами. Пусть он помимо технических навыков развивает еще и умение генерировать идеи. Как он сказал тогда, в прошлой жизни? Все делал он, а сливки получал я? Что ж, Дюсыч, вот тебе шанс начать по-другому. Да и мне тоже.

– Мы знаем, что у вас нет видеопроката, – уверенно начал он. – Кассеты дают в городском салоне и у ваших конкурентов, я имею в виду Судакова. Но услугами пользуются те, у кого есть свои видеомагнитофоны. А мы предлагаем вам поставить видеодвойку в основной зал, закупить еще технику и… давать напрокат сами видеомагнитофоны. Так в городе тоже делают еще со времен перестройки, но… Еще ведь телики нормальные можно давать, к слову. У большинства пока старые советские, еще и черно-белые у многих. Тут можно ввести прогрессивную модель скидок, и если человек берет сразу комплект, то давать дешевле. То же самое с кассетами, причем не только видео, но и аудио. Еще вариант – доставать фильмы по заказу. В собственность или в тот же прокат, но с платой за допуслугу. А еще…

Я тихонько пихнул ногой Дюса, а то он увлекся и чуть было не раскрыл все наши бизнес-идеи. На самом-то деле аппараты на время еще и вправду при СССР давали. И прокат видеокассет тоже был на потоке. Дюс в этом плане был лучше меня подкован, он знал все подобные конторы в городе. Поэтому-то и просветил меня, указав, что на набережной только просмотр, и берут они частым обновлением ассортимента и почти круглосуточной работой – о чем еще сам Жогин сказал. Но, как говорится, нет предела совершенству.

Жаль, конечно, что не удалось уговорить его помочь оформить кредит или выделить денег напрямую. Но у меня, к счастью, есть альтернативные варианты, откуда взять средства. От самого Жогина мне фактически нужна база и его подвязки с криминальным миром. Потом, когда я обрасту собственными знакомствами, уже будет проще.

– О’кей, парни, – бизнесмен крутанулся на кресле. – Теперь я вижу, что с вами можно вести дела. Полтинник вы сейчас точно заработали. А вместе, надеюсь, мы заработаем в тысячи раз больше.

– С вами тоже приятно иметь дело, Сергей, – я встал, левой рукой сгреб зеленую купюру, а правую протянул Жогину, и он крепко пожал ее.

* * *

Вечером мы, как и договаривались, взяли девчонок и пошли на лодочную станцию. Правда, и на сей раз не обошлось без эксцессов. В безоблачном синем небе горел яркий закат, причем солнце еще слепило, и я не сразу заметил нескладную фигуру в давно нестиранном солдатском камуфляже.

– Не здороваешься, Каменев? – дорогу заслонил Саня Лещенко, плохо выбритый и явно пребывающий в многодневном запое. – Нехорошо это. Или перед бабами стесняешься? А? Зиновьев, и ты туда же, мля!

– Привет, Саня, – я протянул руку, и Лещенко, смутившись, ответил на жест. – Извини, друг, не заметил на солнышке. А вот перед девчонками извинись, пожалуйста, не по-мужски их так называть.

Саня задумался. В отличие от Ромахи, Тонны и других подобных персонажей он не был бандитом, но замашки гопника в нем все равно чувствовались. В школе он был уверенным середнячком, а в армию пошел по собственному желанию, и там его ждал неприятный сюрприз… В его представлении это было мужское братство, серьезное дело – как в книгах Бориса Никольского. Реальность оказалась совсем иной.

– Думаешь, если мне по башке табуреткой херачили, то у меня и мозг атрофировался? – наконец, сказал Саня. – Х** там плавал, Каменев. Не дождетесь. А вы, девушки, извините бойца. Попутал… Был не прав, признаю.

– Все нормально, Сань, – Дюс вежливо, но при этом настойчиво отодвинул обеих девчонок и загородил их собой. Пожал Лещенко руку. – И ты извини нас с Вадиком.

– Парни… – тот переводил взгляд с Дюса на меня, от неожиданности не зная, что и ответить.

В прошлой жизни мы просто его сторонились. А если и разговаривали, то старались затрагивать нейтральные темы и при случае быстро закончить. Не знаю пока, что можно сделать, но один он не справится.

– Слушай, дружище, – начал я. – Давай-как ты завязывай с синькой, ничего хорошего от нее ждать не стоит. А лучше приведи себя в порядок, и завтра пойдем с нами на раскопки.

– Бабла нет вообще, пацаны, – Саня качнулся. – Спасибо, Вадик, я протрезвею. Чтоб мне голову оторвало.

– Отрывать ничего не надо, – я покачал головой. – Просто давай завтра созвонимся… договоримся, скажем, на восемь. Позанимаемся на стадионе, а потом двинемся к археологам.

– Добро, пацаны, – Лещенко пьяно качнулся, потом снова пожал нам с Дюсом руки, криво улыбнулся девчонкам. – Леди!.. Ик! Еще раз простите воина!..

Я еле заметно потянул друга и девушек за собой, чтобы не задерживаться. Саня, потеряв силы, развалился на лавочке, откинув на спинку голову. Поза у него была как у застреленного… Нет, так не пойдет. Рассчитывать на то, что Саня просто завтра подтянется на стадион, как минимум наивно. В прошлой жизни у меня самого тоже были проблемы с алкоголем. Но со мной хотя бы остался Дюс и другие. А вот Саня оказался предоставлен сам себе. Батя его погиб при тушении большого пожара, мать работала на износ, таща на себе непутевого сына и парализованного деда. Не позавидуешь.

– Надо его домой отвести, – решительно заявил я. – Дюс, поможешь?

– Конечно! Девчонки, мы быстро…

– Ужасно, – тихо сказала Ника. – Как можно так напиваться?

Лиза стояла молча, слушая наш разговор.

– Согласен, – кивнул я. – Хорошего мало. Но он наш друг, просто попал в беду… Нужно его вытаскивать, сам он не справится.

– Он сделал выбор, – Ника вздернула носик. – Взрослый мальчик, его никто не заставлял пить.

Как и меня, промелькнула мысль. Я ведь тоже считал, что лучшее средство от всех душевных болезней – хорошая выпивка.

– Ты права, – я покачал головой. – Это был его выбор, и он оказался неправильным. Но человек заслуживает второго шанса. Дюс, пойдем.

Ника по-прежнему недовольна, вот только тут ей придется меня понять. В прошлой жизни я кинул Саню, оставил наедине с проблемами. Сейчас так не будет.

– Давай, дружище! – я разбудил парня, который уже успел заснуть с запрокинутой головой. – Пойдем, мы тебя до дома проводим. А то ты здесь солнечный удар схватишь…

Саня всхрапнул, еле продрал слипшиеся от пьянки глаза, с силой отмахнулся, обматерив нас. Изо рта текут слюни, перегаром несет за километр. Может, ну его? Права Ника, он сам виноват?

– А ну, пошли! – мой голос по-взрослому лязгнул, Дюс от неожиданности вздрогнул, но самое главное, что Саня умерил свой пыл. Присмотрелся, сфокусировал взгляд.

– А, – протянул он. – Это ты, Камень…

– Домой пойдем.

Он еще сопротивлялся, но вяло. Что-то начал нам опять загонять про то, что мы его предали. Что всех предали, кто служил. Отсиживались на гражданке, сладко ели и мягко спали… Дюс пытался его образумить, что-то говорил, приводил какие-то аргументы, но я покачал головой. Бесполезно, мол.

– Где ключи?

Саня жил с матерью и парализованным дедом на первом этаже, недалеко от квартиры Дюса. Звонок был сорван, им явно давно не пользовались.

– Ммм, – невнятное мычание, и Саня сник.

– Понятно, – пробормотал я. – Дюс, давай твоими откроем.

Дверь в тамбур была хлипкой – каркас, обитый оргалитом, сверху краска едкого коричневого цвета. Открыли, затащили уже полностью отключившегося Саню до его квартиры. Позвонили. Звонок не работал, тогда постучали. За дверью раздалась шаркающие шаги, в дверном глазке потемнело.

– Кто там? – неуверенно спросила мать Сани.

– Здравствуйте, Людмила Константиновна, – память услужливо подсказала имя женщины. – Это Вадим Каменев, я Сашу привел…

Не успел я договорить, как загремел расхристанный советский замок, дверь открылась вовнутрь, как это еще было принято в наших старых домах. Мать Сани бросила на нас с Дюсом беглый взгляд, с ужасом уставилась на своего сына, безвольно поникшего на наших плечах.

– Саша! Да что же это такое!.. Опять⁈ Ребята, давайте его сюда, пусть проспится! Спасибо вам, Андрей, Вадик! А я думала, вы перестали общаться… Саша так расстроился, он постоянно о вас говорит, особенно о тебе, Вадик…

Она говорила и говорила, пока мы затаскивали обмякшее тело в комнату – Саня жил в маленькой, большую занимали мать с дедом. Остро пахло экскрементами, ведь старик ходил под себя, а эта маленькая хрупкая женщина не вывозила на своих плечах и его, и непутевого Саню, спивавшегося с первой космической скоростью. А я ведь помню ее другой, они с моей мамой и мамой Дюса вместе выгуливали нас на площадке, водили нас в цирк, в городской сад. Веселая жизнерадостная женщина, которую подкосила смерть мужа и алкоголизм единственного сына.

Кажется, я вспомнил еще кое-что. Перед своей последней отправкой в Чечню Саня женится на какой-то девчонке из деревни, пропишет ее в квартиру. Потом, когда станет ясно, что он больше не вернется, вдова очень скоро найдет себе нового ухажера, в квартире начнутся пьянки. Первым уйдет дед, второй – мама Сани. Мне говорили об этом мои родители, когда я приезжал к ним с короткими визитами из Москвы. Я не особо слушал, а сейчас вот как огнем обожгло… Возможно, потому что и со своими я обойдусь потом не лучшим образом.

Все это мельтешило в моей голове, пока мы укладывали Саню на кровать, пока рядом суетилась его мама, пытаясь всучить нам скромные конфеты, но мы отказывались, потому что знали – для них даже это редкость. Я смотрел на старые протертые ковры, пожирневшие обои, черно-белый «Горизонт» с треснувшим экраном, заляпанные чем-то дверные ручки и выключатели… Мешок картошки в прихожей – его дали какие-то сердобольные люди. Нет, не какие-то. Мои родители. В таких мешках дядя Максим с тетей Ниной передавали картошку и корнеплоды.

– Людмила Константиновна, – я вежливо, но решительно прервал поток сетований. – Мы завтра с утра ждем Сашу на стадионе. Напомните ему, пожалуйста, мы договаривались.

– Конечно, Вадим! Он придет, он придет, обещаю!

– До свидания! – мы попрощались.

Находиться долго в этой квартире я просто не мог. И не потому, что там было грязно. От осознания, где я оставил друга, который переживал, что мы потерялись, и не мог выкарабкаться сам.