Текст книги "Пропавшее завещание (СИ)"
Автор книги: Анна Завгородняя
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)
– Из поместья прибыл господин Венгель, – ответил фон Дитрих. – Кажется, там что-то случилось.
Мальчишка тут же сорвался с места и бросился к дому, так что нам с Уве было за ним не поспеть.
– Вот же, шустрый пострел, – выругался белолицый и когда мы вбежали в дом, успели лишь увидеть, как Штефан стрелой поднялся по лестнице и исчез в направлении кабинета господина графа.
– Не завидую вам, госпожа Вандермер, – произнес Уве, но я лишь рукой махнула. Главное, что мальчик отправился к дяде. Но он так торопился. Что—то здесь не так. Кажется, я многого еще не понимаю.
– Вероятно, госпожа Вандермер, что на сегодня уроки со Штефаном придется отложить, – проговорил Уве, когда мы начали подъем по лестнице. – Ступайте к себе. – Тон фон Дитриха изменился. Сейчас он говорил со мной так, будто был хозяином в этом доме. Но я не стала спорить, помня, что являюсь здесь всего лишь гувернанткой. А значит, должна делать то, что велят.
В итоге фон Дитрих направился к кабинету графа, а я пошла к себе, не особо огорчившись из-за сорванных занятий. Правда, было очень любопытно, что же произошло в «Серебряных кронах», если так срочно понадобился наследник?
Заглянув по дороге в классную комнату и прихватив несколько учебников для изучения материала, я вернулась к себе и занялась тем, что еще раз пересмотрела наряды, оставленные Элоизой, решив при первой возможности приобрести что-то более приличное. Штефан оказался прав – таких унылых платьев я прежде не носила.
Спустя час, когда в дверь моей комнаты постучали, я сидела за столиком, изучая «Теорию оборота». На короткое: «Войдите», – порог переступил лакей. Взглянув на меня, он бодро отчеканил, что меня, мол, зовет господин граф.
Отложив книгу, я позволила слуге проводить меня к фон Эберштейну, а когда вошла в кабинет, заметила, что помимо Максимильяна там находится и Уве. Последний сидел в кресле, положив ногу на ногу. Фон Дитрих не улыбался, и я поняла, что случилось нечто серьезное.
– Вы звали, ваша светлость?
– Госпожа Вандермер, ситуация складывается так, что нам со Штефаном придется покинуть Швальцбург и срочно отправиться в «Серебряные кроны», – произнес фон Эберштейн. – Я полагаю, что вы поедете с нами, так как нам, возможно, придется задержаться в поместье. А я бы не желал, чтобы Штефан пропускал занятия. Он и так слишком долго был предоставлен только самому себе.
Я подумала, что все, возможно, к лучшему.
– У вас будут вопросы? – уточнил Максимильян.
– Только один, – ответила спокойно. – Когда собирать вещи?
Граф улыбнулся и одобрительно кивнул.
– Мы выезжаем сегодня. Вам хватит часа на сборы?
– Вполне, – ответила искренне. Я жалела только о том, что, кажется, не успею обновить гардероб.
Глава 3
Дом был настолько старый и мрачный, что на первый взгляд трудно было определить, сколько веков он уже простоял на бренной земле. Выбравшись из экипажа, я долго стояла, запрокинув голову и любуясь массивными серыми стенами, острыми башнями, узкими бойницами и высокими колоннами, на которых покоился широкий балкон второго этажа. Кружась, с неба падали невесомые хлопья снега. Они ложились на землю, взбитую копытами лошадей, и на холмы, оставшиеся за воротами.
Пока слуги разбирали багаж, я не смогла отказать себе в приятности – отошла к каменной арке двора, чтобы на расстоянии в добрых пятьдесят шагов, внимательнее изучить особняк.
Госпожа Лисл, няня Штефана, последовала за мной. Моя компания ей нравилась больше, чем графа и его племянника. А Уве, кажется, и вовсе откровенно пугал Барбару – я видела это по взглядам, которые госпожа Лисл время от времени бросала на фон Дитриха, пока мы в пути делили салон экипажа.
– Что скажете, госпожа Вандермер? – спросила нянюшка, вставая рядом со мной и глядя на «Серебряные кроны». – У меня от этого дома мурашки по коже. Могу поклясться: здесь водятся призраки, а то и вовсе кто-то похуже.
– И призраки, и домовые, – ответила я с улыбкой. – Как же иначе? Да и какой старый дом обходится без привидений, госпожа Лисл?
– Приличные владельцы нанимают изгоняющих, – прошептала Барбара, чуть склонившись ко мне, – чтобы дом был чистым. Я, знаете ли, жуть, как боюсь всей этой чертовщины. Помню, как-то раз по долгу службы мне пришлось уже гостить в «Кронах». Но хвала богам, мы провели под крышей особняка всего одну ночь. Только, поверьте мне, госпожа Вандермер, я столько натерпелась в ту ночь, что словами не передать. Там постоянно кто-то бродил по коридору. Понятное дело, дверь я заперла на засов. Но до утра слышала, как кто-то стонет и плачет! А ведь призрака не остановит какая-то стена и засов!
Я смерила собеседницу взглядом и пожала в ответ плечами. Меня не смущали ни домовые, ни признаки. Плачем и стенаниями последних меня тоже не пронять. У господина Рихтера жил один – добродушный старичок, который иногда прилетал ко мне по ночам и рассказывал интересные истории. А порой и вовсе давал дельные советы. Что, если и в «Кронах» обитает некто подобный? В таком случае я не откажусь от общения с ним, или с ней.
– Вам нечего бояться, госпожа Лисл. – Я все же попыталась приободрить женщину. – Идемте, – позвала няню, заметив, что граф ищет нас взглядом. Штефана давно и след простыл. Когда экипаж остановился во дворе перед зданием, мальчишка выбрался из салона и едва ли не вприпрыжку помчался к родовому гнезду.
– Легко вам говорить, госпожа. Вот переночуете в «Кронах», а утром я погляжу, какой вы будете храброй, – попеняла мне няня, пока мы шли в сторону фон Эберштейна.
– Каким вы находите дом? – спросил Уве, скользнув ко мне. Няня Лисл тут же ретировалась, вырвавшись вперед. Не сомневаюсь, каким-то внутренним чутьем она чувствовала толику опасности, исходящую от фон Дитриха.
– Очень мрачный, – ответила я барону. Он улыбнулся.
– Вы еще не видели то, что внутри. Уверен, вам понравится.
Я ничего не ответила – поднялась по лестнице следом за графом и господином Венгелем, вошла через распахнутые двери высотой в три моих роста, и словно очутилась в средневековой сказке.
На миг задержав шаг, я огляделась, отмечая штандарты рода с изображением могучего тополя, висевшие на стенах, доспехи, стоявшие по обе стороны подножия лестницы, начищенные так, что глазу было больно смотреть на их блеск, портреты, без сомнения, предков Штефана, взиравшие со стен на прибывших. Заметила я и люстру, закрепленную под высоким сводом и слегка покачивающуюся, словно от порыва ветра и это притом, что в холле не было и намека на сквозняк.
– Прелестное местечко, – шепнул мне фон Дитрих.
– Мне нравится, – призналась я и Уве тихо рассмеялся.
– Я почему-то был уверен, что «Кроны» придутся вам по душе, – ответил он.
Графа встречали. Весь штат прислуги, состоявшей из трех лакеев, двух горничных, повара и поварят, дворецкого и экономки, выстроился перед лестницей. Мальчика рядом с ними не оказалось, но я не переживала по поводу Штефана: это его дом и его владения. Не пропадет.
Но вот из собрания челяди выступил дворецкий. Поклонившись, он посмотрел на фон Эберштейна и произнес:
– Добро пожаловать в «Серебряные кроны» ваша светлость.
Граф вышел на несколько шагов вперед и тепло поприветствовал слугу, а я нахмурилась, услышав странный звук, раздавшийся сверху. Вскинув голову, увидела, что огромная люстра закачалась еще сильнее. И что подозрительно – Максимильян сейчас находился как раз под ней.
Что бы это могло быть? Проказы домового, или шалость призрака?
– Я тоже очень рад видеть всех вас, – тем временем ответил граф, а я тенью скользнула к Уве и мягко потянула фон Дитриха за рукав. Белолицый повернулся ко мне, вопросительно изогнув бровь, а я одними глазами показала на люстру.
Уве поднял взгляд, а затем стремительно бросился вперед. Я даже не успела моргнуть, когда фон Дитрих схватил за плечи Максимильяна и с криком: «Берегись» – прыгнул в сторону, увлекая графа за собой. Долю секунды спустя люстра с грохотом приземлилась прямо на то место, где мгновение назад стоял граф.
Слуги в страхе бросились врассыпную, рядом в ужасе вскрикнула госпожа Лисл, а я стянула перчатку и, вскинув руку, попыталась нащупать отголоски магии.
Как итог – ничего. Ни всполоха. Ни колебания. Чисто. И все же, люстра явно упала не сама по себе. Не просто же так она качалась!
– Ты в порядке? – Отряхнувшись, Уве поднялся на ноги и протянул руку другу.
– Ваша светлость!
– Господин граф!
Слуги опомнились, заторопились на помощь, но Максимильян уже поднялся, кивком поблагодарил фон Дитриха и запрокинув голову, посмотрел туда, где несколько секунд назад висела люстра.
– Вот что я говорила? – Госпожа Лисл подскочила ко мне. В ее распахнутых глазах плескался страх. – Не иначе – шалость домового.
– Ничего себе, шалость! – Я надела перчатку на руку и бросила взгляд в сторону графа, которого обступила встревоженная прислуга.
Возвращение в фамильное гнездо состоялось и состоялось, я бы сказала, грандиозно. Даже стало интересно, какие еще неприятности ожидают нас в дальнейшем? Если бы только мне открыли причину, по которой граф и его подопечный сорвались из столицы в провинцию! Но нет. Ясное дело: никто не собирался рассказывать семейные тайны какой-то там гувернантке.
– Благодарю, Уве, – услышала я слова графа и усмехнулась.
– Не меня следует благодарить, – ответил фон Дитрих. – Это госпожа Вандермер вовремя заметила опасность.
– Вот как?
Не обращая внимания на причитания взволнованной экономки и на испуганных слуг, фон Эберштейн нашел меня взглядом. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, затем граф признательно кивнул, отвернулся и подозвал дворецкого.
– Устройте госпожу Вандермер и няню маркграфа Штефана госпожу Лисл. А также нашего гостя, господина Венгеля. И будьте добры, Франц, прикажите слугам убрать то, что осталось от люстры.
Дворецкий почтительно кивнул, взмахнул рукой, подзывая лакеев, и менее чем через минуту я уже поднималась на второй этаж, чтобы взглянуть на отведенную мне комнату.
***
Значит, маркграф. Мальчишка унаследовал титул от отца. Нечто таинственное произошло в особняке и это напрямую касается Штефана. Не сомневаюсь, дело в наследстве. А раз Максимильян является опекуном племянника, то, по всей видимости, кому-то мешает.
«Кому-то, – подумала я, – кто тоже, скорее всего, претендует на наследство».
– Хм, – проговорила я, сидя перед зеркалом туалетного столика. Прижав палец к губам, я взглянула на собственное отражение.
Отражение тоже смотрело на меня, прижав палец к губам, а затем неожиданно опустило руку и показало мне язык.
– Что? – Я удивилась только в первую секунду, после чего спросила: – Ну и кто ты, таинственный гость? Покажись.
Зеркало пошло рябью, затем снова стало гладким и твердым. Сущность, скрывавшаяся в нем, исчезла явно не собираясь вступать в диалог.
– Как интересно, – проговорила я, поднимаясь из-за столика. – А госпожа Лисл была права. В особняке есть призраки.
Вчера по прибытии я весь день занималась тем, что готовила вместе с прислугой дома классную комнату для занятий со Штефаном. Граф настоял, чтобы мы продолжили учиться. Штефан пытался возмущаться, но, в конце концов, его светлость сказал свое веское слово, и сразу после обеда мальчишка поплелся вместе со мной выбирать подходящую комнату. Затем слуги поставили парту для юного маркграфа, стол для меня, его гувернантки, перенесли учебники, привезенные из столичного дома, и на следующее утро, сразу после завтрака, было решено начать учебный день с урока литературы.
В этот раз я была уже начеку. И до того, как в классную комнату пришел Штефан, проверила все стены на предмет потайных ходов, рассудив, что раз мальчик лично выбирал классную комнату, то в ней, вероятнее всего, есть лазейка, с помощью которой он сможет сбежать с урока. Наученная горьким опытом, я действительно обнаружила тайный ход. Он располагался сразу за низким диваном и открывался с помощью рычага в виде декоративного светильника.
Не удержавшись, я потянула за рычаг, и моему взору открылся пахнувший сыростью и мышиным пометом лаз, в который мог пройти даже взрослый человек, хотя для этого ему бы пришлось наклониться и идти в три погибели.
– Ну, Штефан, больше тебя меня не провести, – сказала я с улыбкой, возвращая рычаг в прежнее положение. Часть стены тихо зашумела и встала на место, а я подошла к письменному столу, села и стала ждать прихода маркграфа.
Мальчика привела госпожа Лисл. Поблагодарив нянюшку, я закрыла за ней дверь и обернулась к Штефану.
– Надеюсь, сегодня ты не собираешься сбежать? – спросила у ребенка.
Мальчишка сел за парту и хмуро воззрился на меня.
– Вижу, как ты просто горишь желанием учиться. – Я улыбнулась, взяла учебник по литературе и подошла ближе к парте мальчика.
– Мужчине не нужны эти дурацкие книги, – вдруг произнес Штефан. – Я должен уметь постоять за себя. Фехтование и магия, вот что мне, действительно, нужно и интересно, – припечатал он, скрестив руки на груди.
Я опустила книгу и внимательно посмотрела на мальчика. Зеленые лисьи глаза с дерзостью встретили мой взор.
– Штефан, – начала я мягко, – ты маркграф этой марки. Ты уже сейчас должен осознавать, какая ответственность ляжет на твои плечи, когда ты получишь возможность управлять всеми подвластными тебе землями и людьми. Одного владения магией и мечом слишком мало. Маркграф должен быть образован и умен. Он должен сочетать в себе таланты стратега, строителя, правителя и много чего еще.
– У меня для этого будут советники, – фыркнул мальчишка. – У моего отца они были.
– Но я не сомневаюсь, что твой отец, даже слушая мнение советников, в итоге принимал собственное решение, отталкиваясь от многих важных факторов и долга совести.
Штефан только развел руками. Кажется, пока мне не удалось убедить ребенка в необходимости знаний.
– Хорошо. Давай я тебе почитаю. Судя по закладке в учебнике литературы, вы с предыдущей гувернанткой остановились на…
Я не успела даже прочесть название темы урока, как Штефан сорвался с места, но вопреки моим опасениям, не бросился к тайному ходу, а подбежал к окну и выглянул наружу.
– Что там? – спросила я.
– А… – Мальчишка махнул рукой. – Вы же не слышите так, как я, – сказал он.
Я подошла и встала рядом, выглянув во двор и увидев огромный экипаж, запряженный двумя вороными, подъезжавший к каменной арке. На дверце серебром сверкнул родовой герб, и я поняла: это пожаловал в гости кто-то из родственников моего подопечного.
– Дядя Гельмут, – произнес мальчик, следя, как экипаж заезжает во двор, останавливается и из дома выбегает кто-то из лакеев, чтобы открыть гостю дверь кареты. – Я так и знал, что он приедет, – продолжил маркграф совершенно серьезным тоном. – Снова начнет качать права.
Тон голоса Штефана позволил мне понять, что этого родственника он не любит.
Я проследила, как из салона выбрался худой мужчина, укутанный в шарф, в высоком цилиндре и черном плаще, подбитом горностаем. Он быстрым шагом направился к дому и начал подниматься к двери.
Штефан отошел от окна, взглянул на меня и вернулся за парту. Я видела, насколько ему не хочется заниматься, но ничего не могла с этим поделать.
– Итак, Штефан, послушай. Я сейчас прочту тебе главу, а ты мне ее потом перескажешь. – Попытка отвлечь маркграфа ни к чему не привела. Он почти не слушал то, что я читала. А ведь я старалась. Раскладывала диалоги на голоса, придавала интонации голосу и выкладывалась, как только могла. Штефан сидел, скрестив руки на груди и, казалось, был погружен в собственные мысли. Менее всего его сейчас интересовала литература. Тогда я сдалась и закрыла книгу.
– Давай попробуем историю.
Он вяло кивнул, но стоило мне отвернуться и отойти к столу, чтобы поменять учебник, как за спиной раздался тихий стук, затем шуршание, и когда я, кстати, довольно быстро обернулась, мальчишки за столом не оказалось. И только рычаг в виде декоративного факела, щелкнув, встал на место.
– Э, нет, – проговорила я, вернув учебник назад. – Больше ты не убежишь, – и поспешила за Штефаном, решив во что бы то ни стало, в этот раз вернуть ребенка в класс.
Потайной ход был весь заросшим паутиной. Сгорбившись, словно старуха, я как могла быстро шла за мальчиком, то и дело убирая руками полотна паутины, встававшие на пути и уже порванные Штефаном.
Немного магии, и на ладони пробудился крошечный огонек, которого хватило, чтобы осветить дорогу. Сбиться с пути не было возможности – разветвлений не было. Только однажды я заметила два крошечных овальных пятна яркого света и, не удержавшись, приблизилась и прильнула к ним. Как оказалось, за стеной располагался чей-то кабинет, нынче пустующий.
Я не стала задерживаться и пошла дальше, а несколько минут спустя едва не налетела на беглеца. Штефан стоял, прижавшись к стене и, казалось, даже не дышал. Увидев меня и огонек, паривший над сводом хода, он вдруг испуганно прикрыл ладонью рот, а второй рукой умоляюще попросил меня погасить свет. Недолго думая, я сделала так, как хотел мальчик, и когда пространство погрузилось во тьму, разглядела такие же два отверстия в стене, какие видела недавно.
Штефан прижал указательный палец к губам и снова приник к отверстиям. И тут я услышала голос: громкий, подобный раскату, недобрый и раздраженный.
– Это я! Я должен был стать опекуном Штефана! Моя сестра хотела этого, а вы…
– А я действовал в интересах мальчика и согласно завещанию, оставленному его отцом.
Второй голос я узнала – это говорил граф. Но черт побери, что происходит там, за стеной?
– Завещание, – спросил гневный голос. – Позвольте взглянуть на этот документ и убедиться в его подлинности!
Я посмотрела на мальчика. Штефан затаился. Он стоял, следя за тем, что происходит за стеной. Я тоже принялась слушать. Наверное, правильнее было взять Штефана за руку и увести прочь. Все же, подслушивать очень нехорошо, и это еще, мягко говоря. Только что-то меня остановило. Я поняла: мальчику важно быть в курсе событий. Возможно, фон Эберштейн не ввел юного маркграфа в ход дел. Оберегает, не иначе. Но Штефан как раз из того типа детей, кто не особо в этом нуждается. Слишком самостоятельный.
– Вы уже имели возможность проверить достоверность документа, – ответил Гельмуту граф.
Я навострила уши и, кажется, услышала, как кто-то из собеседников начал тревожно ходить по кабинету. Сомневаюсь, что это был Максимильян. Это точно не его стиль.
– Я был переполнен горем! – Шаги прекратились, а голос не любимого Штефаном дядюшки противно задребезжал. – Я потерял сестру! Но теперь понимаю, что тогда вы мне подсунули подделку. Истинное завещание сейчас у меня. Извольте ознакомиться.
Покосившись на Штефана, я увидела, как он стиснул зубы, продолжая следить за происходящим. Маркграфу все очень не нравилось.
Невольно приблизившись к мальчику, я удивилась, когда он подвинулся, будто предлагая мне заглянуть через потайные отверстия в кабинет, что я и сделала, отправив куда подальше совесть и все, что к ней прилагалось.
Моему взору предстала широкая комната, полки и книгами, угол ковра, устилавшего пол, и двое господ, стоявших у стола. Графа я узнала сразу. Но меня интересовал его собеседник, мужчина, которого я увидела ранее в окне.
Дядя Штефана был худым и долговязым. А еще жутко рыжим. Он носил темный костюм и белоснежную рубашку. Я разглядела острый профиль Гельмута и кадык, торчавший из длинной шеи. Рыжий господин неприятно хмурил брови и теребил большие золотые часы, висевшие на массивной цепочке, пока фон Эберштейн изучал документ, лежавший на столе.
– Хм, – произнес граф. – Это старое завещание. Оно было составлено за пять лет до того, как мой брат написал новое.
– Ложь! – рявкнул Гельмут.
Я вздохнула и отошла в сторону, позволив Штефану занять «наблюдательный» пост.
– Это и есть истинное завещание маркграфа Рудольфа фон Эберштейна, и в нем именно меня он назначает опекуном Штефана. Соответственно, это я должен вести дела в марке, пока Штефан не станет совершеннолетним, а не вы! И я докажу свои права! – произнес Гельмут.
– Вы ничего не докажете, потому что я скоро предоставлю вам последнее завещание моего брата, в котором именно меня он назначил опекуном мальчика, – спокойно возразил Максимильян.
Штефан отошел от стены и взглянул на меня. На мальчика было страшно смотреть. На его лице отразились негодование, страх и даже гнев. Но, кажется, он услышал то, что хотел, потому что поманил меня за собой, повернув назад.
Еще спустя несколько минут мы вернулись в классную комнату, и когда рычаг щелкнул, а стена плавно встала на место, мой подопечный уселся за свою парту, внимательно поглядел на меня и скрестив руки на груди, спросил:
– Как вы нашли меня?
– Ну, скажем так, дважды меня на одну уловку не поймать. – Я подошла к своему столику и задумалась.
– Только не говорите дяде Максу, что я его подслушивал, – вдруг попросил рыжий оборотень. – Он будет злиться.
Я кивнула.
– Но почему граф не показал настоящее завещание? – спросила у ребенка.
Штефан нахмурился. Он немного подумал, видимо, решая, можно ли мне довериться, а затем вздохнул и решился: – Его украли. Я предполагаю, что это дело рук моего второго дяди, брата матушки.
– Вот как, – только и смогла произнести. Делиться своими соображениями с мальчиком не стала. Каким бы умным он ни был, Штефан все же ребенок. Но мне отчаянно захотелось помочь графу разобраться в этом деле! Я, конечно, не была знакома лично с господином Гельмутом, но его облик, манера общения действовали отталкивающе. Немудрено, что Штефан не желает, чтобы этот тип стал его опекуном. И, вероятнее всего, именно господин Гельмут стоит за похищением завещания.
– Что, если документ уничтожен? – предположила я, взглянув на оборотня.
– Исключено, – ответил Штефан. – Завещание составлял какой-то магический сильный поверенный. Его нельзя ни сжечь, ни порвать. И открывается оно только наследнику. Папа будто чувствовал. Хотя, – мальчик криво усмехнулся. – Что там было чувствовать? Он-то знал дядю Гельмута.
"Так вот почему мальчика привезли в «Серебряные кроны»!" – поняла я. Ну хоть на один вопрос ответ получен. Остальное попробую обсудить с самим графом, предложив ему свою помощь. Что-то подсказывало мне – он от нее не откажется. И это я еще не разобралась с тайной упавшей люстры. Там ведь тоже все не так просто!
– Послушай, Штефан! – Я внимательно посмотрела на мальчика. – Давай на время объявим перемирие. Ты перестанешь бегать от меня и будешь заниматься. Уверена, граф это оценит. Ему сейчас, как мне кажется, хватает более важных проблем.
Зеленые глаза сверкнули с вызовом. О, нет, поняла я, этот пострел так легко не сдастся, не перестанет шкодить. У оборотней хулиганство в крови. Но юный маркграф сумел удивить, когда кивнул и сказал:
– Хорошо. Но только на время. И лишь потому, что не хочу сейчас докучать дяде.
Я улыбнулась и протянула ребенку руку. Маленькая победа – все же победа. А там, глядишь, если постараюсь, сумею заинтересовать озорника настолько, что он передумает сбегать и действительно начнет прилежно учиться.
– Вот и славно, – сказала я, чувствуя ответное пожатие Штефана.
Он снова сел за парту и со вздохом спросил:
– Где там ваша литература? Я весь внимание.
