Текст книги "Пропавшее завещание (СИ)"
Автор книги: Анна Завгородняя
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)
Следствие ведет гувернантка. История 2 Пропавшее завещание
Глава 1
– Отпустите, прошу! Вы меня с кем-то путаете! Я уверена!
Растрепанная девушка в дорогом коротком пальто рванулась из сильных рук, отчаянно взвизгнув. Затрещала ткань, но охотник не выпустил добычу, даже когда она, изловчившись, попыталась вцепиться ногтями ему в лицо.
– Дернешься еще раз, пожалеешь, – прозвучал глубокий мужской голос и девушку швырнули на койку, где стоял ее багаж.
– Кто вы такой? Что вам от меня нужно? – Голос несчастной дрогнул, хотя она старалась не показать страх. Выдавали глаза: испуганно распахнутые, в глубине которых плескался ни с чем не сравнимый ужас. Казалось, она искренне не понимает, что происходит и кто перед ней.
– Ты только дурочку из себя не корчи. Тебе не идет. Хочешь сказать, что не узнала меня? – Статный мужчина, одетый в черную кожаную куртку с оружейной перевязью за спиной, тяжело опустился на койку напротив и вытянул перед собой длинные ноги в грязных сапогах. Он не сводил с пленницы напряженного, довольного взгляда, полного какого-то предвкушения. – Тогда я представлюсь. Мне несложно, раз уж твоя память оказалась настолько короткой. – Глаза незнакомца сверкнули. – Ганс Йохен собственной персоной. – Он шутливо кивнул и немного насторожился, не заметив даже проблеска узнавания во взоре девушки. Впрочем, Ганс не удивился. Девчонка продолжает играть. Видимо, на что-то надеется. Но напрасно.
Йохена немного покоробило, что лучшая ученица Рихтера не использует магию для своей защиты, но он почти сразу перестал думать об этом, полагая, что беглянка пытается хитрить.
– А ты молодец, – почти добродушно похвалил Ганс. – Заставила за собой побегать. Неужели верила, что мы тебя не найдем? Учитель поднял всех. Но нашел тебя я. – Говоривший гордо выпятил грудь и улыбнулся. – К слову, Рихтер назначил награду за твою поимку. Я уже предвкушаю, что получу.
– Но я… – Девушка опустила голову, пытаясь сообразить, что произошло.
– Ты, вероятно, даже не знала, что на твоей одежде нашит маячок, – продолжил Ганс. – Рихтер уже давно подозревал, что ты собираешься сделать ноги. Так что, он оказался предусмотрительным.
Девушка вскинула голову и пристально посмотрела в глаза незнакомцу.
– Вы, верно, с кем-то меня спутали! – повторилась она.
– Ну, – мужчина поднял руку и поскреб небритый подбородок, – личину ты, понятное дело, изменила. Имя, полагаю, тоже.
– Ничего я не меняла! Мое имя Элоиза Вандермер! Я гувернантка и я… – Ее голос сорвался от отчаяния, когда дверь в номер мягко отворилась. В свете, льющемся из коридора, на пороге возникла невысокая фигура мужчины, одетого в камзол и широкие брюки. Окруженный роем золотых мотыльков, незваный гость вошел в комнату, опираясь на трость черного дерева, и замер, уставившись на девушку.
– Учитель! – Увидев вошедшего, Ганс взвился на ноги и почтительно поклонился.
Незнакомец едва взглянул на Йохена. Его интересовала только пойманная добыча.
Прошла секунда. За ней другая. Время будто остановило свой бег, когда лицо Рихтера Вайнса исказила раздраженная гримаса.
– Ганс, – мягко проговорил колдун и повернулся к ученику. От взгляда Рихтера, улыбка медленно сползла с лица Йохена. Он попятился назад и натолкнулся на койку.
– Это ради этого оборотня ты меня позвал? – Голос колдуна звучал спокойно, но отчего-то у его ученика подломились колени. Ганс сел на кровать и застыл, глядя в лицо Вайнса.
– Какого оборотня? – проговорил ученик колдуна. – Разве это не…
– Вот уж не думал, что обучал идиота, – вздохнул Рихтер и резко вскинул руку в сторону Ганса. Неведомая сила подняла Йохена над кроватью и прижала к стене. Ученик колдуна отчаянно вскрикнул и вцепился пальцами в собственное горло. Рихтер поднял руку вверх, и Ганса протянуло по стене выше. Теперь молодой колдун не касался ногами пола, продолжая бороться с самим собой.
Оборотница сидела ни жива ни мертва. Она боялась даже шелохнуться, потому что страшный гость, одной рукой продолжая душить своего ученика, с обманчивой улыбкой смотрел на нее. Во взоре колдуна пылало пламя.
«Опасно! Бежать!» – промелькнула мысль в голове Элоизы, но она не смогла даже рукой пошевелить, когда Рихтер произнес:
– А теперь мы поговорим с тобой, оборотень.
Взгляд Вайнса скользнул по краденому пальто и Элоиза зажмурилась, чувствуя, как под кожей разливается ледяной страх.
***
Мальчишка был симпатичным: рыжий, худой, быстроглазый. На щеках и носу мальца поселились забавные веснушки. Он взглянул на меня свысока, так как, видимо, привык смотреть на остальную прислугу в доме, затем перевел взгляд на графа Максимильяна фон Эберштейна и, чеканя каждое слово, произнес:
– Она мне не нравится.
Не нравлюсь? Я даже усмехнулась и мальчишке моя улыбка явно не пришлась по вкусу.
– Что, не было кого-то более внушительного? – спросил Штефан у дяди.
Граф передал тяжелый плащ и шляпу подоспевшему слуге, застывшему навытяжку, и проследил взглядом, как один из лакеев поднимает чемоданы и несет вверх по лестнице.
– Мое имя Элоиза Вандермер, – представилась я и, шагнув к мальчишке, присела в книксене, не переставая улыбаться. – Уверена, мы сможем найти общий язык.
Мальчишка закатил глаза и разве что ногой не топнул, чем немного напомнил мне баронессу Леннинген.
– Штефан, вспомни о манерах и не заставляй меня краснеть из-за твоего отвратительного поведения, – произнес фон Эберштейн и недовольно взглянул на племянника. – Поверь: госпожа Вандермер именно та, кто тебе нужен.
Мальчик прищурил зеленые глаза. По выражению его лица было понятно: он бы хотел возразить и вообще, имел, что сказать, но почему-то решил промолчать. Я же смерила своего будущего ученика изучающим взглядом и поняла: просто не будет. Впрочем, когда я боялась трудностей?
– А я с удовольствием подтвержу слова Макса, – вставил свои пять монет Уве фон Дитрих. Белолицый аристократ снял плащ и, протянув его лакею, посмотрел на мальчика.
Штефан пожал плечами, бросил на меня еще один внимательный взгляд, а затем, развернувшись, поднялся на верхний этаж.
– Ему чертовски не хватает воспитания, – попенял Уве графу.
– Не могу не согласиться, – кивнул Максимильян. Взглянув на меня, он произнес: – Госпожа Вандермер, вас ждали, поэтому комната для вас уже готова. Вы займете покои, которые до вас занимала прежняя гувернантка. Они располагаются на втором этаже. Впрочем, лакей вам все покажет.
Я благодарно улыбнулась уже предвкушая, как приму горячую ванну! Разве может быть что—то прекраснее самых обыкновенных вещей, таких как уютно поспать, чисто вымыться, плотно и вкусно поесть? Порой мы не замечаем и не ценим очевидное.
– Когда отдохнете, дайте знать. Я бы хотел переговорить с вами с глазу на глаз в своем кабинете, – добавил граф, после чего, развернувшись к Уве, подошел к другу и, опустив руку на плечо белолицему аристократу, что-то тихо ему сказал. Я не услышала, что именно – отвлек подошедший лакей. Слуга скользнул ко мне тенью, поклонился и, представившись, предложил отнести скудный багаж и показать комнату.
Итак, я оказалась в доме графа Максимильяна фон Эберштейна и следует заметить, что дом просто великолепен. Граф был богатым человеком, тут к гадалке не ходи. Поднимаясь по широкой лестнице, усланной ковровой дорожкой, касаясь рукой отполированных до блеска деревянных перил, рассматривая толстые стены, украшенные картинами, я думала, смогу ли здесь задержаться? И, что главное, не отыщет ли меня мой учитель? Там на старой дороге, что вела от постоялого двора господина Кригера до заброшенной деревеньки, я невольно оставила магический след. Как бы теперь Рихтер не почувствовал меня и не разыскал.
Конечно, в столице затеряться проще простого. И все же внутри поселилось сомнение – неприятное, липкое, словно паутина.
– Ваша комната, госпожа.
За размышлениями я и не заметила, как мы поднялись на второй этаж, свернули в широкий коридор и остановились перед дубовой дверью, украшенной незамысловатой резьбой.
– Благодарю, Стефан, – ответила я и вошла в помещение, бегло оглядев свои временные владения.
Комната показалась мне уютной: с маленьким камином, туалетным столиком и широкой кроватью под старинным балдахином. Я переступила порог и подошла к окну – из него открывался вид на сад и высокий кованый забор, за которым начиналась улица. Деревья за окном уже сбросили свои пестрые одежды и готовились ко сну в ожидании скорой зимы. Все, кроме старого кипариса, одинокой зеленой свечой тянувшегося к пасмурному небу. Этот кипарис привлек мое внимание. Возможно, потому что остался единственным зеленым пятном в позднем осеннем пейзаже.
– Горничная постелила свежее белье, – проговорил лакей за моей спиной. – Я немедленно пришлю ее к вам, и она разберет вещи, – продолжил Стефан.
– Не стоит. Я сама справлюсь. А вот от горячей ванны не отказалась бы, – ответила, повернувшись к слуге.
Лакей был немолод. Высокий, седой. Мне понравился его открытый взгляд. Подобные люди преданно служат своим хозяевам. Скорее всего, он лакей уже не в первом поколении. Я не удивлюсь, если узнаю, что отец Стефана, а до него и его отец, служили фон Эберштейнам верой и правдой.
– Я распоряжусь, – ответил лакей. – Возможно, вы желаете поесть?
Я желала. Знала, что следует хорошенько подкрепиться, прежде чем отправлюсь в кабинет хозяина дома для разговора. Хотелось лишь надеяться, что граф не станет задавать опасные вопросы. Те, на которые я просто не смогу дать ответ.
***
Стоя перед дверью, за которой находился кабинет графа фон Эберштейна, я пыталась сконцентрироваться на предстоящем разговоре. На сердце было тревожно, несмотря на то что я успела в какой-то степени оценить Максимильяна по достоинству.
Лакей, проводивший меня, поправил камзол и вежливо постучал.
– Ожидайте, – сказал мне слуга и первым вошел в кабинет, чтобы доложить хозяину дома о приходе гувернантки.
Спустя несколько секунд я переступила порог. Лакей вышел, прикрыв за собой дверь, а я огляделась по сторонам, отмечая, насколько уютной кажется комната: светлая, с камином и портретом графа на стене – на холсте Максимильян был изображен в полный рост на фоне какого-то пригородного особняка (наверняка, родовое гнездо Эберштейнов).
Еще в глаза бросилось огромное количество книг. Кажется, его светлость любит читать. Это увлечение графа я разделяла с лихвой.
Подавив в себе желание приблизиться к полкам с книгами и изучить корешки, я вышла в центр кабинета и застыла, глядя на фон Эберштейна.
Граф привстал и указал рукой на стул.
– Вы принесли документы? – попросил Максимильян, когда я опустилась на стул. – Хочу еще раз взглянуть на рекомендательные письма и направление.
– Конечно. – Я протянула бумаги и, пока граф изучал бумаги Элоизы Вандермер, рассматривала своего потенциального работодателя. Хорош, что уж говорить. Впрочем, я это давно заметила. Еще когда мы вместе гонялись за марой в заброшенной деревеньке. Но, кажется, я только сейчас поняла, что граф не женат. Это и к лучшему. Нет. Я не имела никаких видов на Максимильяна, просто мне так проще. Нет вероятности, что графиня окажется ревнивой особой и станет портить мне жизнь. Или кем-то наподобие баронессы Леннигнен.
Я улыбнулась, вспомнив Лорелей и то, как она прощалась со мной. Госпожа соизволила кивнуть мне и тихо сказать: «Теперь мы в расчете. Вы спасли мою жизнь. Я – вашу!».
Своеобразная она женщина. Сильный целитель с отвратительным характером. Оказывается, они и такими бывают.
Вздохнув, я снова взглянула на фон Эберштейна. Интересно, что он пытается отыскать в этих бумагах? Неужели, есть то, что я могла упустить?
Граф, наконец, поднял взгляд от документов. Отложив их в сторону, Максимильян положил руки на стол и внимательно посмотрел на меня.
– Итак, – начал он.
Мне как-то не понравился тон его голоса.
– В своем письме я просил госпожу Бернхард прислать мне особенную гувернантку. Но, вижу, она несколько иначе поняла запрос.
Глядя в глаза графу, я вопросительно изогнула бровь. Сейчас лучше молчать, чтобы не сказать лишнего и не продемонстрировать свою неосведомленность.
– Вы ведь не оборотень, госпожа Вандермер, – улыбнулся фон Эберштейн.
Сама не знаю, как мне удалось не выдать эмоции. Конечно, я не оборотень!
Стиснув руки, затянутые в черные перчатки, я вернула улыбку графу и ответила:
– Нет, ваша светлость. Но у меня есть колдовской дар.
– Я это уже понял. Возможно, все даже к лучшему. – Фон Эберштейн как-то странно на меня посмотрел, чуть склонив набок голову. – Вы отлично проявили себя на проклятой дороге, госпожа Вандермер. Я искренне считаю: если вы справились с марой, то в состоянии укротить моего, – он хмыкнул, – племянника. – Но скажу сразу: просто не будет.
Я вспомнила дерзкий взгляд мальчишки и кивнула. Граф мог бы меня и не предупреждать. Я понимала, что ребенок проблемный. Но тем интереснее будет с ним работать.
Невольно вспомнив методы своего учителя, я пообещала себе, что точно не стану давить на Штефана, как Рихтер давил на меня, ломая и подстраивая под себя. И ведь ему почти удалось! Кажется, я вовремя вырвалась из лап колдуна. До того, как стала его тенью.
– Штефан рано потерял родителей. Год назад я стал его опекуном, когда погибли мой брат и его супруга. Мальчик тяжело перенес утрату, – произнес граф.
Признаться, я была готова услышать нечто подобное. Не просто так в зеленых глазах ребенка поселились эти протест и боль. Теперь я поняла, что стоит за дерзостью мальчика.
– Он не любит обсуждать эту тему и лучше ее не затрагивать. Просто вы должны понять, чем продиктован исключительно неугомонный характер моего племянника, – продолжил граф.
– Я приложу все усилия, – сказала уверенно.
Фон Эберштейн прищурился. Несколько секунд он смотрел на меня. Я стойко выдержала взгляд и граф довольно кивнул.
– Что-то подсказывает мне: вы та, кто нужен Штефану. Не знаю, какой вы учитель, но уверен, что не прогнетесь под его капризы и шалости, как предыдущие гувернантки. И вас так легко не напугать.
– И как много их было? – спросила я. – Предыдущих.
Граф мягко улыбнулся и покачал головой.
– Вам лучше не знать, госпожа Вандермер. Просто будьте готовы к любым неожиданностям, – предупредил Максимильян.
Он вернул мне документы. Все, кроме направления.
– Это останется у меня, – пояснил граф, всем своим видом показывая, что разговор окончен.
Я поднялась, забрав бумаги. Граф тоже встал, кивнув в ответ на мой книксен. Но когда я повернулась, намереваясь покинуть кабинет, когда опустила руку на дверную ручку, вдруг спокойно спросил:
– Нет чего-то такого, что я должен о вас знать, госпожа Вандермер? – Спросил, а сам глядит, ждет.
Мое сердце забилось быстрее. Неужели что-то заподозрил? Неужели, решил проверить меня? С графа станется отправить запрос госпоже Бернхард, чтобы уточнить личность отправленной гувернантки. Ведь, как он заявил, я не оборотень. А вот настоящая Элоиза была таковой.
Кстати, зачем фон Эберштейну понадобился именно оборотень? Неужели мальчик…
Я выдавила улыбку и ответила графу:
– Нет, ваша светлость.
Он молча кивнул и вернулся за стол. А я тенью выскользнула в коридор, где меня дожидался расторопный лакей, чтобы показать дом.
Глава 2
Классная комната, предназначенная для проведения занятий с маленьким господином Штефаном, была просторная и удобная, с огромными окнами, выходившими во двор, и деревянными панелями, украшавшими стены.
В классе было все, что нужно для занятий: на стенах висели модные плакаты с правилами чтения, основными критериями философии, значимыми историческими данными и прочим, прочим. Одну часть стены занимала подробная карта королевства, выполненная настолько искусно, что я невольно залюбовалась ею и даже провела какое-то время изучая все эти горы, леса, реки, крошечные башенки городов, которые оживали, стоило лишь коснуться к нужному объекту специальной магической указкой. Больше всего меня поразили животные и птицы. И пока в класс не привели моего подопечного, признаюсь, я несколько раз специально тыкала указкой в огромного орла, который тут же раскрывал крылья, срывался с карты вниз, увеличиваясь в полете. Делал «круг почета» под потолком комнаты и возвращался на свое место, усевшись на острый уступ горы, сжавшись до изначальных крошечных размеров.
В помещении находились стол и широкая парта. На ней аккуратной стопкой лежали несколько книг. Здесь же стояли чернила и тетради. В общем, в классной комнате было все, что нужно для уроков.
Я пришла почти за час до первого урока, предварительно позавтракав в своей комнате. Немного позабавилась с картой, еще львиную долю времени провела, изучая учебники и плакаты, отыскала в выдвижных ящиках письменного стола записи, оставленные предыдущими гувернантками, и прочла последние, чтобы приблизительно знать, на чем остановились уроки Штефана.
Когда часы на каминной полке пробили восемь, я перевела взгляд на дверь, ожидая, когда приведут моего ученика.
Было немного волнительно. Я впервые буду учить ребенка! Прежде училась только сама и никогда не учила никого, тем более, детей. Придется постараться, так как мой юный подопечный – не промах.
Улыбнувшись, вспомнила как, прежде чем лечь в постель, на всякий случай, проверила белье, прощупав одеяло и простынь. Заодно заглянула под кровать – под ней тоже вполне мог оказаться сюрприз. Конечно, Штефан ко мне не заходил, но кто знает, какие тайные ходы скрывает старинный дом фон Эберштейнов? А помня взгляд мальчика и предупреждение графа, я готовилась к худшему.
Но опасения не сбылись: ночь прошла спокойно и меня тревожил разве что ветер, шаливший за окном.
От размышлений меня отвлекла распахнувшаяся дверь. Рыжий мальчишка влетел стрелой, не потрудившись поздороваться, а следом за ним, едва дыша, ворвалась растрепанная женщина средних лет.
– Штефан, доброе утро. – Я спокойно взглянула на мальчика.
Он шлепнулся за стол, раскрасневшийся после бега. Волосы взъерошены, глаза горят вызовом. Наверняка ждет, что я его сейчас отчитаю по полной. Но я лишь улыбнулась ребенку, а затем посмотрела на женщину, уже догадавшись, что предо мной няня Штефана.
– Доброе утро, госпожа Вандермер, – отдышавшись, проговорила няня.
Мы обменялись приветствиями.
– Мое имя Барбара Лисл, госпожа, – представилась женщина.
Я скользнула взглядом по ее уставшему лицу. Могу поспорить на что угодно: бедняжка не справляется с сорванцом. Даже жаль ее.
– В ближайшие три часа можете отдохнуть, мы будем заняты, – сказала я госпоже Лисл.
Она искренне улыбнулась, затем присела в книксене и поспешно удалилась, явно счастливая, что хоть ненадолго сможет отдохнуть от своего подопечного.
Едва за нянюшкой закрылась дверь, я повернулась к мальчику. Штефан сидел, сложив руки на парте, и серьезно смотрел на меня. Признаться, я была готова к его капризам, да к чему угодно, кроме этой готовности к занятиям. Наверное, следует ожидать подвох.
– Вчера мы не смогли нормально познакомиться, – сказала я. – Предлагаю сегодняшний день провести в игровой манере. Как тебе эта идея?
Штефан прищурил зеленые глаза, внимательно изучая меня. Затем согласно кивнул.
– Заодно ты расскажешь мне, что уже успел узнать из книг и чем хотел бы заниматься.
Мальчик снова кивнул, и я поняла, что точно надо быть настороже.
– Давай начнем с истории, – предложила я и взяла учебник, лежавший на столе. – Не подскажешь, на чем вы остановились с прежней гувернанткой?
– Ее звали Лизл, и она была глупая, как курица, – выпалил юный господин.
Я посмотрела на мальчика.
– Штефан, о женщинах, да и не только о женщинах, нельзя говорить так грубо, – попеняла ребенку. Я еще не знала, какой тон выбрать в общении с ним и пока прощупывала почву.
– Почему нельзя? Отец учил меня говорить только правду. А она, действительно, была глупой! Хотя, – Штефан почесал макушку, – она одевалась куда лучше, чем вы в этом унылом платье. У нас даже Зелда, которая чистит камины, одета лучше.
Я удержалась, чтобы не опустить взгляд и не посмотреть на свое платье, доставшееся от настоящей Элоизы.
– Никогда не оценивай по одежде, Штефан, – сказала мальчику. Да, прав был Уве, когда попенял фон Эберштейну об отсутствии должного воспитания у его племянника. Что же, придется поработать и над этим вопросом.
– Как-то у нас не завязывается разговор, – вздохнул мальчик. Я даже улыбнулась: он рассуждал очень по-взрослому. – Вы уже успели дважды сказать мне, что можно, а что нельзя. Давайте уже учиться.
– Давай. – Я с готовностью открыла книгу. – Что вы проходили последней темой?
– Изучали южную марку (здесь и далее «марка» – провинция, прим. автора) Клармонд, – милостиво подсказал Штефан. – Знаете, где она находится? Я могу показать, – вызвался он с ленцой в голосе, словно делал мне одолжение.
– Если можешь, покажи, пожалуйста, – попросила я.
Штефан встал из-за стола, взял указку и направился к карте. Прижав к груди учебник, я принялась следить за мальчиком. Он безошибочно показал нужную марку, затем посмотрел на меня, улыбнулся и…
Проклятие!
Ругательство едва не сорвалось с губ, когда этот рыжий сорванец принялся тыкать указкой во всех животных, изображенных на карте. В итоге, они ожили, сорвались кто в прыжке, кто в полете, заполнив классную комнату своими истинными, пусть и призрачными, фигурами. В какой-то момент в поднявшемся кавардаке я потеряла из вида своего ученика. А услышав, как хлопнула входная дверь, опрометью бросилась догонять мальчишку. Но выскочив из класса, удивленно моргнула: Штефана и след простыл. Ни звука шагов, ни смеха. Длинный коридор был пуст, а ведь я выбежала за ребенком довольно быстро и должна была увидеть, как он убегает!
Сразу появилось ощущение, что меня обвели вокруг пальца.
Ай да Штефан! Проверяет меня. Ищет слабину.
Понимая, что упустила нечто важное, я вернулась в класс. Животные и птицы уже мостились на своих места на волшебной карте, а вот мальчика в комнате не оказалось. Напрасно я искала его и под партой, и за своим столом. Я выглянула даже в окно, сама не знаю зачем. Во дворе стоял черный экипаж. Я мельком скользнула взглядом по высокому господину, выбравшемуся из салона, и перевела взор на класс, думая только о мальчике. Штефан пропал.
Я, конечно же, уже сообразила, что ребенок не покидал класс и дверью хлопнул только с целью отвлечь меня, что ему, кстати, удалось. Не сомневаюсь, подобный фокус он проделывал уже не раз, вот только не учел, что его новая гувернантка – колдунья и довольно неплохая.
– Посмотрим, где ты прячешься, – проговорила я и, сняв перчатку с левой руки, пошла вдоль стены, едва касаясь ее пальцами. Кажется, я знаю, куда делся этот пострел. Точнее, догадываюсь.
Я дошла до угла класса, когда пальцы приятно защекотало. Улыбнувшись, оглядела стену. Ага. Значит, где-то здесь находится тайный ход! Еще одно прикосновение к деревянной панели указало на пустоту за ней. Тогда я постучала кулаком, и догадка подтвердилась. Вот и ответ. Мальчишка улизнул через потайной ход. Ну, второй раз со мной такая шутка не пройдет!
Я ощупала панель, под которой была пустота, и соседние, и нашла. Крошечный рычажок легко поддевался пальцем и выдвигался на расстоянии сантиметра от стены. Потянув на него, я опустила взгляд, заметив, как бесшумно часть одной панели отошла в сторону.
Лаз оказался узким. В него ребенку точно не пролезть. И все же, мальчишка улизнул именно этим путем.
Хмыкнув, я поддела пальцем несколько рыжих волосинок, оставшихся после беглеца. Подняла, поднесла к глазам и улыбнулась.
Это не волосы. Это звериная шерсть.
А вот и ответ. Ребенок в лаз бы не пролез. А вот зверек, размером, скажем, с лисицу, вполне. И ведь все совпадает: характер, цвет волос, странное поведение и желание графа видеть на должности гувернантки именно оборотня…
Я закрыла лаз, вернув на место панель, и распрямила спину.
Подопечный оборотень – это интересно. Конечно же, я не расскажу фон Эберштейну о проказе его племянника. Жизнь научила не ябедничать, а решать проблемы. Вот этим и займусь. Но для начала следует отыскать ученика, потому что у меня сегодня на него планы. И пусть не думает, что побег сойдет ему с рук.
***
Куда бы мог податься ребенок в таком огромном особняке, думала я, шагая прочь от классной комнаты. Да куда угодно! Он мог убежать во двор, приняв облик лисенка, или мог вернуться в свою комнату, а то и вовсе бегает по дому. С него станется. Знать бы, куда ведет лаз, но с этим разберусь позже. Сначала отыщу Штефана.
Потерев между пальцами яркие шерстинки, я на секунду остановилась и, закрыв глаза, выпустила магию. Совсем немного, чтобы меня было сложно отследить, но достаточно для того, чтобы в воздухе протянулась тонкая нить, указывающая местонахождение беглеца.
Сначала нить шла вдоль стены, за которой, скорее всего, прятался тайный ход, затем свернула в коридор, вынырнув из глубокой ниши, над которой висела картина с изображением охоты. Затем след пересек коридор, скользнул к узкой винтовой лестнице и повел куда-то на верхний этаж.
– И что это вы тут делаете?
Я обернулась, мысленно ругая себя за то, что позволила Уве подкрасться незамеченным. Затем улыбнулась, встретив понимающий взгляд фон Дитриха, и вздохнула.
– Вы удивительно бесшумно ходите, господин фон Дитрих.
– Что-то мне подсказывает, что Штефан убежал, – произнес белолицый аристократ. Заложив руки за спину, он подошел ко мне. – Не огорчайтесь. Не вы первая, не вы последняя. Штефан постоянно убегает, даже от своего дядюшки.
– Есть предположения, куда он отправился? – спросила у барона.
– Ну… – Он задумчиво посмотрел на лестницу за моей спиной. – Штефан любит проводить время на крыше. Иногда мальчик сидит там часами: разглядывает город, любуется закатом. – Тут взгляд мужчины опустился на мою руку, и тонкая улыбка тронула его красивые губы. – Сколько у вас тайн, милая госпожа Вандермер! Право слово, вы меня интригуете все сильнее и сильнее.
Я промолчала, а Уве продолжил:
– Позволите мне помочь вам с поисками мальчика?
– Не откажусь. – Я знала, что справлюсь и сама, но компания Уве могла принести определенную пользу.
– Вот и славно, – проговорил Уве, – потому что граф только что послал меня привести мальчика к нему в кабинет.
Я вопросительно изогнула бровь.
– Что-то не так? – уточнила.
– Боюсь, что да, – последовал ответ. – Несколько минут назад прибыл господин Венгель прямо из поместья «Серебряные кроны».
Так вот чей экипаж я заметила в окне несколько минут назад!
Конечно же, мне это ни о чем не говорило, и Уве, усмехнувшись, объяснил.
– «Серебряные кроны» наследует ваш ученик, Штефан. Конечно, по достижении им совершеннолетия. Кажется, там возникли проблемы. Я еще не знаю подробностей, но Макс велел привести мальчика к нему. Это значит, что проблемы серьезные, иначе он не привлекал бы ребенка и все решил бы сам.
– Вот как? – Я заметила, что Уве покосился на мою руку, ту, на которой не было перчатки. – Тогда не будем тратить время. Тем более что я поймала след нашего беглеца, – сказала и, развернувшись, начала подниматься по лестнице, направляясь за магической нитью.
– А вы неплохо ориентируетесь в доме для человека, который не провел в нем и нескольких дней, – донеслось в спину. Уве уверенно шел за мной и, могу поклясться, снова улыбался этой своей всезнающей улыбкой.
– Дом мне показал слуга, так что да, я уже немного здесь ориентируюсь, – ответила, не оглядываясь. – К тому же у меня хорошая память.
– И удар левой, – продолжил фон Дитрих.
Я подавила улыбку. Белолицый аристократ начинает мне нравиться.
– Вы так и не рассказали графу о том, что произошло во дворе таверны? – спросила и все же придержала шаг, позволив Уве догнать меня. Рядом мы не пошли – лестница была слишком узкой, но фон Дитрих держался близко, а у меня не возникло ощущения неловкости от его присутствия.
– Нет, – ответил мой спутник. – Да и зачем? Я позволил себе сохранить вашу маленькую тайну, хотя, – Уве выдержал паузу, – Макс и без моих россказней понял, насколько ему повезло с новой гувернанткой. Вы великолепно проявили себя в пути. Признаюсь, что сражен вашими талантами. Но неужели прежний наниматель так легко отпустил вас?
– У детей есть одна особенность, – ответила я, наконец, достигнув вершины лестницы, упиравшейся в закрытую дверь.
– Какая? – Фон Дитрих встал за моей спиной.
– Они вырастают и более не нуждаются в гувернантках. – Я с силой толкнула дверь. Она со скрипом поддалась, а вот нить, тянувшаяся за беглецом, на этом месте оборвалась, словно ее и не было. А налетевший ветер развеял остатки магии.
– Невероятно! – пошутил Уве, и я не совсем поняла, к чему относится его сарказм: к моему ответу, или к тому, с какой легкостью я открыла дверь?
Поморщившись, я надела на руку перчатку, не рискнув в присутствии фон Дитриха снова призвать силу.
– Штефан? – Ступив на крышу, я позвала мальчика, но ответом мне был только ветер, шумевший меж зубцов, за которыми открывался вид на город. Вид, кстати, действительно захватывающий. И если бы мы не торопились найти пропажу, я бы не отказала себе в удовольствии немного постоять и посмотреть на крыши домов и шпиль храма, вонзавшийся иглой в пасмурное небо.
– Штефан! – вторя мне, позвал мальчика Уве. – Перестань прятаться, тебя ищет дядя. Это не игра. Ты нам, действительно, нужен!
Я прошлась по крыше, заглянув за печную трубу и за каминную – мальчика нигде не оказалось.
– Ну и где же он? – спросила у фон Дитриха, заметив, что мой спутник стоит между зубцами и спокойно смотрит куда-то вниз.
– Боюсь, мы искали не там, – сказал белолицый. Приблизившись и встав рядом, я опустила взор и покачала головой, заметив мелькнувшее рыжее пятно лисьего хвоста.
Любопытно, как он спустился? Нить точно вела наверх! Наверняка, здесь есть еще один лаз, только искать его совершенно нет ни времени, ни возможности. Демонстрировать свои таланты в присутствии Уве я не собиралась.
– Придется спускаться. – Я вздохнула.
– Придется, – ответил с улыбкой фон Дитрих и первым направился назад к лестнице.
***
За домом были качели. Именно на них мы и застали мальчика, когда вышли во двор.
Штефан смотрел на меня с превосходством во взгляде. Было заметно, что мальчишка радуется своей маленькой победе. Вместе с тем, в глазах оборотня закрался страх. Не сомневаюсь, он боялся, как бы я не наябедничала дяде. И все же, вызова было больше.
– Вот ты где? – произнес Уве, взглянув на ребенка. – Как я сразу не догадался?
Штефан ловко спрыгнул с качающейся качели и быстро посмотрел на фон Дитриха, затем на меня, видимо, решив, что я привлекла к его поискам гостя фон Эберштейна.
– Между прочим, тебя ищут, – сказала я.
– Что? – Он сложил руки на груди. – Уже нажаловались дяде?
