Текст книги "Старая дорога (СИ)"

Автор книги: Анна Завгородняя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

Глава 7

Долгое время никто не отзывался. Только туман подкрался будто бы ближе и принялся клубиться у самых моих ног, словно ласковый щенок.

Тогда я сделала еще одну попытку, снова позвала призрака, и тогда она явилась: проступила из марева, посмотрела на меня бездонным, печальным взглядом.

– Ты можешь говорить? – спросила я.

Девушка покачала головой и подлетела ближе. Склонив голову, она с интересом рассматривала меня, а я изучала ее. Надо же. Совсем молоденькая. Как жаль, что умерла так быстро и не обрела покой.

– Спасибо, что предупредила о маре. – Я улыбнулась душе, и она кивнула, принимая мою благодарность. – Что с тобой произошло? – Мне отчаянно хотелось помочь этой несчастной, задержавшейся на бренной земле. Душе надо уходить на свет, чтобы переродиться и снова вернуться. Чтобы в мире появился новый человек. А эту бедняжку что-то держит, не сомневаюсь.

– Ты как-то связана с марой? – предположила я, и призрак кивнул.

Так я и думала. Надеюсь, когда упокою мару, девушка тоже обретет покой.

За спиной тихо скрипнула дверь. Так не вовремя появившийся граф фон Эберштейн едва не напугал мою собеседницу. Душа отпрянула, намереваясь скрыться в туман, но я успела произнести: «Мы хотим помочь. И этот человек со мной!» – до того, как несчастная растворилась в клубящемся мареве.

– Это ведь она тебя держит? – Я не оглянулась на графа. А Максимильян, уже сообразив, что едва не испортил мой план, застыл на крыльце.

– Покажи мне, где она прячется, – попросила я. – Мы попытаемся упокоить нечисть.

Душа встрепенулась, затем несколько секунд будто размышляла над моим предложением, и только после, бросив быстрый взгляд за мою спину на господина фон Эберштейна, поманила меня за собой.

– У вас есть хоть какое-то оружие, помимо вашей силы? – спросила я, взглянув на графа.

– В голенище сапога я всегда ношу нож, – ответил он.

– Пригодится, – кивнула мужчине и последовала в туман, за ускользающей девушкой, ничуть не сомневаясь, что фон Эберштейн идет следом.

Мы не шли, мы словно плыли в густом тумане, почти не разбирая дороги. На миг мне даже почудилось, будто иду по воде, которая достигает мне до самых колен. Туман казался вязким. В нем было трудно дышать.

Время от времени из молочной завесы то с одной стороны, то с другой – проступал кривой плетень, тянувшийся вдоль дороги и походивший на чудовищные гнилые зубы какого-то великана. Туман умел искажать реальность и превращать обычные вещи в нечто пугающее.

Призрак, будто чувствовал, что ему не следует отлетать далеко, и плыл вперед на расстоянии пары-тройки шагов, чтобы мы не потеряли его из виду. При желании я вполне могла догнать девушку, но предпочла держать установленную душой дистанцию. Мне это показалось правильным решением.

– Как собираетесь убить эту мару? – спросил мой спутник.

– Она – нечисть. Мы вырежем кол и убьем ее. Ваше пламя тоже пригодится, – ответила Максимильяну.

– Кол? Из осины? – Он нахмурился. – Признаться, я не заметил ни одного деревца поблизости, когда мы вошли в деревню.

– Зато я видела, правда, не осину, а рябину, – ответила графу.

– Рябину? – По губам фон Эберштейна скользнула тень улыбки. Впрочем, мне это могло и показаться.

– Да, – кивнула я. – Рябина тоже подойдет. С помощью вашего ножа мы срежем толстую ветку и сделаем кол.

Мой спутник немного помолчал, а когда мы подошли к подножию холма, на котором стояла мельница, вдруг произнес:

– Какие интересные у вас познания. – А сам улыбнулся. Снова. – Я, конечно, просил, чтобы мне прислали одаренную гувернантку. Полагаю, госпожа Бернхард рассказала вам об особенностях моего племянника?

Я сделала вид, что все понимаю, а мысленно вздрогнула.

Что не так? Граф заподозрил меня в обмане, или…

– Впрочем, сейчас это неважно, – продолжил Максимильян. – Давайте покончим с марой, а когда прибудем в мой дом, тогда и поговорим. Согласны?

Еще бы мне не согласиться! А этот граф ой как непрост. Что фон Эберштейн, что фон Дитрих – одни вопросы. Могу поспорить на что угодно – эти господа полны тайн, как недра горы Плитенберга (по германской легенде – гора, полная сокровищ. прим.автора). Разве что госпожа Лорелей подвела. Впрочем, даже баронесса может таить в себе сюрпризы. И я, кажется, сама того не ведая, почти идеально вписалась в компанию.

Следуя за призраком, я поднялась на холм. Рябиновое дерево, дрожавшее на ветру последними яркими листочками, как воспоминанием о нарядной осени, стояло в нескольких шагах от мельницы. Я приметила его, еще когда мы поднимались сюда с господином Клаусом. Максимильян тоже заметил деревце. Наклонившись, граф одним смазанным движением извлек из голенища нож в кожаном чехле, достал лезвие и приблизился к дереву. Пока он выбирал подходящую ветку, я проследила, как призрачная девушка подлетела к входу в мельницу и, обернувшись ко мне, застыла.

В два удара фон Эберштейн срубил ножом нужную ветку. Деревце жалобно скрипнуло, а граф принялся стругать кол. Работал он споро – и не скажешь, что благородный. Я позволила себе всего пару секунд отвлечься на своего спутника, когда призрак резко бросился в сторону и из темноты мельницы прямо на меня выпрыгнула мара.

Все, что я успела разглядеть – это черное облако волос, искаженное злобой белое лицо и секунду спустя ощутила, как меня опрокинули на спину.

– Ты! – прошипела тварь, усевшись на меня сверху. – Умрешь! – Она распахнула рот, приготовившись дыхнуть на меня своим смрадом, но я подняла руку, пробуждая на пальцах силу, и ударила горячей воздушной волной в грудь существа, успев сбросить мару за долю секунду до того, как подоспел граф. Тварь отлетела назад, провалившись в глубину дверного проема, и исчезла во тьме. Фон Эберштейн бросился было следом, но я уже поднялась на ноги и остановила графа, схватив за руку.

– Погодите. Мы пойдем вместе, – попросила, уже сообразив, что Максимильян намерен лично разобраться с существом.

Он резко обернулся, и я невольно вздрогнула, заметив золотой отблеск, промелькнувший во взгляде мужчины. Внутри что-то сжалось. В ту секунду я поняла, какую тайну, скорее всего, хранит Максимильян. Слишком знакомым был этот блеск.

Впрочем, граф быстро взял себя в руки. Он кивнул, соглашаясь с моим предупреждением, и спросил:

– Хорошо.

– Сделайте кол и для меня, – попросила фон Эберштейна, а затем огляделась в поисках призрака, приведшего нас на мельницу. Души рядом не оказалось. Видимо, она исчезла или спряталась, предоставив нам самим разбираться с проблемой в лице мары.

Граф довольно ловко, словно всю жизнь только и занимался тем, что стругал колы для нежити, вырезал из ветки второй кол, который протянул мне. Я взяла оружие и решительно вошла во тьму. Максимильян последовал за мной. Секунда и помещение озарилось светом пламени, пробужденным моим спутником. Граф подбросил вверх созданный силой огненный шар, и я оглядела помещение, стараясь понять, где именно может находиться могила нежити.

– Глядите в оба, ваша светлость, – предупредила фон Эберштейна. – Мара рядом. Она затаилась и может атаковать в любую секунду.

– Я готов, – ответил мужчина, и чувство уверенности, прозвучавшее в его голосе, как-то незаметно передалось и мне.

«Вот и отлично», – подумала я усмехнувшись.

Мы обошли внутреннее помещение мельницы, проигнорировав гнилую лестницу, ведущую на второй этаж. На первый взгляд на полу не было ничего и отдаленно похожего на захоронение. Наверное, прошло слишком много времени с тех пор, как в деревне поселилась мара и извела ее жителей, тех, кто не успел уйти. Так что придется использовать силу, чтобы отыскать могилу.

Я вздохнула и снова сняла перчатку, сунув ее в потайной карман своего наряда. Пусть пока полежит в надежном месте, чтобы не потерялась.

– Как интересно вы ищете, – проговорил граф, глядя, как я принялась касаться земляного пола, некогда устеленного соломой. Солома давно сгнила, и пальцы трогали влажную, холодную землю.

Фон Эберштейн следовал за мной, оставаясь начеку. Признаться, присутствие Максимильяна позволяло мне в большей мере сосредоточиться на поиске. Я знала, что на графа можно рассчитывать, и все же была готова в любой момент отразить нападение нежити. Кол в левой руке был весомым аргументов против мары. Хотя, чтобы действительно уничтожить тварь, кол следовало вогнать вовсе не в ожившую гадину, а в то, что придает ей силы.

– Убирайтесь, пока целы, – прозвучало в пустоте мельницы.

Я вскинула голову и быстро огляделась. Мара оставалась незрима. Она таилась рядом. Она пугала нас. Значит, боялась, сделала я вывод.

– Мы не можем, – ответила пустоте, и она разразилась яростным шипением, а затем в сторону графа, соткавшись буквально из воздуха, выпрыгнула нечисть.

– Берегитесь! – успела я закричать, но Максимильян отреагировал удивительно быстро: ударом силы он опрокинул тварь на спину, в долю секунды оказался над ней, навалившись на мару и придавив ее к земле коленом. Еще спустя секунду граф нанес удар прямо туда, где должно было биться сердце и билось бы, окажись противник жив.

Мара сдавленно вскрикнула и растворилась прямо под графом, растекшись густым туманом.

– Тела здесь нет, – воскликнула я, отряхивая ладонь от налипшей земли и каких-то гнилых кусочков травы или соломы.

Фон Эберштейн выругался и поднялся на ноги, вытащив кол, который, как оказалось, вогнал в землю.

– Уверены? – выдохнул мой спутник.

– Да. – Я нахмурилась, а затем подняла взгляд наверх, туда, куда уводила полусгнившая лестница.

А что, если…

– Идемте, – позвала фон Эберштейна.

Он проследил за направлением моего взгляда.

– Могила находится на втором этаже? – предположил граф с сомнением в голосе.

– Не исключено. – Я шагнула на лестницу первой и замерла, когда ступенька под ногой подозрительно затрещала. – Господин граф, – проговорила, сделав второй шаг и заметив, что ступенька начала буквально разваливаться под ногой, – боюсь, вам придется остаться внизу. Лестница вас не выдержит.

– Я не отпущу вас одну, – нахмурился мой спутник.

– У нас нет выбора. – Я не собиралась сдаваться. Чутье вело меня наверх.

– Госпожа Вандермер! – позвал граф, но я уже решительно поднялась на второй этаж.

– А вы упрямая, – донеслось снизу, и я обрадовалась, когда магический шар Максимильяна последовал за мной, осветив сырое помещение с черными стенами.

Коснувшись рукой склизкого пола, я на миг прикрыла глаза, а когда распахнула их, увидела прямо пред собой призрак мертвой девушки. Она висела в центре комнаты и, вытянув руку, указывала на черный сундук, стоявший в самом дальнем углу.

Кивнув душе, я быстро подошла к сундуку и откинула крышку. Последняя поддалась без малейшего усилия с моей стороны, а подлетевший огненный шар осветил белые кости и…

Боги! Тел в сундуке оказалось два! Кости одного тела, явно женского, были белее снега. Вторые – черны, как ночь, с тошнотворными ошметками плоти. Словно даже тлену было противно прикасаться к останкам. Зато сразу стало понятно, что связало призрака и мару.

Я мысленно содрогнулась, затем вскинула руку с зажатым в ней колом из рябины. За спиной раздалось шипение. В плечо вцепилась сильная рука. Острые когти вонзились в кожу, но я не остановилась. Боль – это всего лишь боль. Так меня учил Рихтер. Иногда, она нужна, чтобы понять: ты еще жив.

Я ударила колом меж черных ребер, туда, где еще виднелась плоть. В плече взорвалась боль, заставив меня разжать пальцы и осесть на колени, а затем также быстро утихла. И все исчезло.

– Боги, – прошептала я, прижав руку к израненному плечу.

– Элоиза! Вы в порядке? Черт подери, – раздалось снизу. Я услышала, как граф поспешил за мной, но подняться он не смог: слуха коснулся треск ломающейся ступеньки и яростный крик Максимильяна.

Выдохнув, я посмотрела на окровавленную ладонь. Это еще хорошо, что мара попала в плечо. Теперь мне стало казаться, что нечисть целилась вовсе не туда.

Пошатнувшись, я развернулась и оказалась лицом к лицу с печальным призраком. Он несколько секунд смотрел на меня грустными глазами, затем кивнул, будто благодаря, и поплыл прямо на меня.

– Нет, – прошептала я, но душа не остановилась – пролетела сквозь меня и растаяла, словно ее и не было. А я моргнула, ощутив, как по щекам потекли непрошенные слезы. За тот миг, когда мое тело вступило в контакт с призраком, я увидела все, что произошло с несчастной.

– Элоиза! – раздался голос графа. Кажется, он пытался забраться наверх, полагая, что мне грозит опасность. Я открыла было рот, чтобы ответить и успокоить фон Эберштейна, но когда шагнула, намереваясь спуститься, мир перед глазами потемнел, закружился, и я провалилась в темноту, чувствуя, как в плече отдалось нестерпимой болью – будто кто-то вонзил под кожу раскаленные иглы.

***

Боли не было. Какое-то время мне казалось, будто плыву в тумане. Затем над головой раздался знакомый женский голос:

– Все с ней будет в порядке, Макс. Я свое дело знаю.

Открыв глаза, я поняла, что лежу в движущейся карете. А вот это интересно! Получается, мы покинули деревню?

– Вот! Твоя гувернантка уже пришла в себя! – оживилась баронесса и отсела подальше, предоставив меня графу.

– Что… – Я замешкалась, но уже и без лишних слов, поняла, что произошло.

– Когда я поднялся к вам, вы лежали на полу без чувств, – пояснил Максимильян. – Я нашел сундук с костями. Полагаю, вам удалось упокоить мару? – Он улыбнулся, мягко и тепло, а затем осторожно коснулся моего лба широкой ладонью. Я моргнула и оглядела экипаж, сообразив, что лежу на одном сидении с владельцем кареты. Рядом ютится недовольная баронесса, а напротив устроились Уве и Клаус.

– Вы чертовки меня напугали, – проговорил фон Эберштейн.

– Но как… – Я запнулась. Когти мары были отравлены, не иначе. Вот только кто меня излечил?

– Вам следует благодарить Лорелей, – вмешался Уве. Фон Дитрих, кстати, не улыбался. Было заметно, насколько он взволнован происходящим.

Я покосилась на баронессу, а затем медленно села. Голова кружилась. В плече отдалось легкой болью, но в целом я чувствовала себя почти отлично!

– Благодарю вас, – сказала я, глядя на Леннинген. Баронесса только фыркнула.

– Гувернанток я еще, признаться, не выхаживала.

Она произнесла это таким тоном, что мне стало понятно, насколько баронессе было неприятно заниматься такой, как я. Впрочем, Бог с ней. Помогла и на том спасибо. Я добро не забываю. Как, кстати, и зло. Зато теперь знаю, какого рода магией владеет эта женщина.

– Моя перчатка! – спохватилась я секунду спустя и тут же увидела, что кто-то нашел ее и надел на мою руку.

– Какая, однако, бойкая у тебя гувернантка, – тихо заметил Уве, обращаясь к графу, но глядя только на меня.

– Не у меня. Это племяннику повезло, – пошутил последний.

– Как давно мы уехали из деревни? – Я проверила – моя сумка лежала рядом и выполняла роль подушки.

– Уже двенадцать часов, – ответил Максимильян.

Я выглянула в окно и увидела, что мы покидаем лес. Впереди потянулись пустоши. Небо стояло сизое, но не было ни дождя, ни ветра. А горы остались где-то в стороне. Кажется, уже завтра мы прибудем в Руст. А там до столицы, да по хорошему тракту, рукой подать!

– Как вы себя чувствуете? – спросил граф.

– Просто отлично, если не считать небольшого неудобства в плече. – Я улыбнулась, и он кивнул.

– Лора знает свою работу, – произнес Максимильян.

– А мне вот любопытно, что там были за кости в сундуке, – спросил Клаус, до сих пор хранивший молчание. – Да, – кивнул он. – Граф нам все рассказал. Просто интересно, что же произошло в деревне?

Я несколько секунд молчала, вспоминая то, что открылось мне после прощания с призраком. Конечно, ничего рассказывать своим спутникам я не стала. Это бы вызвало ненужные вопросы. Граф и так увидел лишнее. Не сомневаюсь, мне еще предстоит объясняться с ним. Но это потом.

– Боюсь, это останется загадкой, – прошептала я, а сама вспомнила обрывки видений, которые сложила в жуткую картину. Да, в ней не хватало некоторых фрагментов, но все исправило воображение. Жил в деревне колдун и полюбил он дочь мельника. Да только вместе быть молодым не позволила чужая зависть и черная ревность. Другая женщина встала на пути у влюбленных – убила невесту, а тело схоронила в сундуке, разрезав на части. Не отыскав покоя, несчастная вернулась призраком и указала колдуну, где укрыто тело. Воспылав жаждой мщения и лелея надежду оживить любимую, колдун призвал темные силы и провел ритуал, надеясь душу убитой поселить в теле той, кто ее убил. Но, скорее всего, ритуал прошел неправильно и вместо ожившей девушки в деревню пришло зло. Не сомневаюсь, мара первым делом расправилась с колдуном. Люди стали умирать. Деревня опустела, словно ее выкосил мор, а спустя годы дорогу начали называть проклятой. И так было до тех пор, пока по ней не решился проехать наш экипаж.

– Что-то мне подсказывает, здесь не обошлось без несчастной любви, – проговорил Уве. Фон Дитрих посмотрел на меня, но я лишь пожала плечами и, садясь поудобнее, ответила: – Как бы то ни было, теперь, когда зло ушло, это просто дорога. Старая, обычная дорога.

Я улыбнулась и посмотрела в окно. В какой-то миг мне показалось, будто там в вышине, меж сизых туч, пробился луч солнца. Кружась в небо, держась за руки, поднимались две души, пока не растворились в свете, вспыхнув напоследок, словно яркие звезды. И я поняла: колдун нашел свою любимую.