Текст книги "Дочери Торхельма (СИ)"

Автор книги: Анна Завгородняя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 8

Сванхильд собиралась домой. Приехав погостить к дочери, она и не догадывалась, насколько быстро ей наскучит чужая семья. Сванхильд не могла не признаться самой себе в том, что ошиблась, согласившись на просьбу Фриды и этот брак был заранее обречен. Так, сама того не желая, вместо заслуженного счастья, она обрекла свою дочь на безрадостное существование с человеком, которому Фрида была почти ненавистна. И шансов на то, что между молодыми людьми все наладится, почти не было.

Ролло, встретивший мать своей жены, даже виду не подал, что рад ее видеть, хотя его родители, и особенно Хольм Могучий, старались сделать пребывание Сванхильд в их доме достаточно приятным. Но Сванхильд видела, как страдает Фрида от равнодушия собственного мужа и это очень расстраивало ее.

Фрида старательно делала вид, что у нее все хорошо и перед родителями мужа старалась чаще улыбаться и быть приветливой, но когда в первый же день мать зашла в комнату дочери после ужина, то увидела, что девушка плачет, лежа на кровати и уткнувшись лицом в подушку. Сванхильд не стала что-то говорить или расспрашивать, прекрасно понимая, что слова здесь будут бессильны. Она просто села рядом и стала гладить дочь по темным роскошным волосам. От этой ласки Фрида разрыдалась еще сильнее и скоро уже обнимала мать, положив голову ей на колени.

– Все так плохо? – спросила Сванхильд, когда девушка немного упокоилась и только всхлипывала, растирая ладонями слезы.

– Хуже, – коротко ответила дочь.

– Ты сама этого хотела, – сказала Сванхильд.

– Он водит в свою спальню рабынь, – ответила Фрида и поднялась, сев рядом с матерью, – А на меня даже не смотрит. Он ни разу не прикоснулся ко мне по собственному желанию, только иногда, в случае необходимости делает это, но после отдергивает руки, как от прокаженной.

Сванхильд вздохнула.

– Если любишь его, то постарайся завоевать. Слезами и бездействием тут ничего не изменить, – проговорила она после минутного молчания.

– А что я смогу сделать? – в голосе ее дочери звучало отчаяние.

– Приди к нему ночью, – произнесла Сванхильд, – Ты ведь уже делала так, чтобы женить его на себе.

– Я боюсь, он вышвырнет меня из комнаты, – Фрида опустила глаза. Она уже и до совета матери думала о подобном, но Ролло с того самого злополучного дня больше не пил столько, чтобы позволить ей даже прикоснуться к себе. Он следил за ней напряженным взглядом, видимо опасаясь повторения истории, превратившей его из холостяка в женатого мужчину, причем, женатого на нелюбимой. Сейчас Фрида думала о том, что, наверное, Лорри больше устроила бы Ролло, да вот не судьба!

Сванхильд прогостила у дочери с неделю, а после решила вернуться домой. Ей наскучило мрачное выражение лица у зятя и серое постное у собственной дочери, а Хольми хоть и старался развлечь свою новую родственницу, все равно очень мало общался с ней, пропадая на тренировочном поле. Каиса же интересовалась только рукоделием, что наскучило Сванхильд сразу же по приезду. Разговоры о пряже и видах спиц ее утомляли, потому все свободное время женщина проводила в прогулках у моря, или помогая Фриде по хозяйству, в чем, впрочем, не было особой надобности.

И вот настал день, когда простившись с дочерью, Сванхильд вступила на борт ладьи, радуясь тому, что возвращается домой. Она помахала рукой Фриде, стоявшей на причале и поспешно отвернулась, глядя вперед, на раскинувшуюся на сколько хватало глаз синеву моря и отчего-то поняла, как соскучилась за своим собственным домом и оставшимися там мужем и дочерями.

Плаванье проходило тихо и мирно. Даже море было ласковым и не нарушало волнением спокойствие гребцов. Ветер дул попутный, словно помогал ладье плыть к родным берегам.

Только один раз Эйнар, на которого Торхельм возложил командование кораблем, запаниковал. Это произошло, когда на встречу им выплыла чужая ладья. Это было длинное судно, намного больше того, на котором находилась Сванхильд. Вроде бы и похожее на северные корабли, оно в то же время несколько отличалось по строению и формой длинного носа.

Сванхильд увидела, как Эйнар велел всем дружинникам приготовить оружие и запаниковала. Даже она, не разбирающаяся в военном деле, могла оценить, что сила противника превосходила их собственные. Бой предвещал им поражение, но к удивлению, Сванхильд и Эйнара, корабль прошел мимо. Он тяжело уходил в воду и Эйнар после объяснил, что скорее всего, люди на нем, возвращались после удачного набега, потому и не обратили внимания на их маленькую ладью. А возможно, они просто торопились, кто знает?

– Сегодня нам повезло! – сказал Эйнар, обращаясь к жене своего вождя, когда чужой судно пропало за горизонтом.

До возвращения домой им оставалось плыть всего два дня.

Все, что я помню, это только то, что мы бежали… Все время вперед и вперед. По ногам била трава, кустарники рвали платье, ветви деревьев норовили дернуть меня за волосы. Где-то я оставила свою ленту, державшую косу и она распалась, растеклась по спине. Сьегард вел меня куда-то вперед. Только потом я поняла, что в итоге мы оказались на той самой тайной тропке, что петляла через лес и выводила к домику старой Хеге.

Мы бежали так, словно за нами гналась сама смерть, хотя я несколько раз оборачивалась и не видела преследователей, но колдун тащил меня за собой, крепко держа за руку и не давая остановится даже на единую минутку.

И лишь, когда мы ворвались в сухой, почти мертвый лес, перед владениями ведьмы, мне позволили остановится и выровнять дыхание.

– Там остался мой отец, – первой что произнесла я были именно эти слова, – Давай вернемся, нас ведь теперь двое, и ты сможешь помочь! – я всхлипнула. Горячие слезы потекли по моим щекам, – Я видела, как ты только взмахом руки отшвырнул от меня того огромного воина! Помоги же отцу! Помоги моим людям!

Я кричала, а Сьегард медленно садился на землю, сползая по стволу дерева, на которое облокотился спиной, едва отпустил меня.

– Я не смогу! – ответил он еле слышно.

– Но почему! – зло крикнула я.

– Они пришли не одни, – сказал колдун и внезапно приложил к губам палец, призывая меня к молчанию. Сама не знаю почему, я послушалась его и опустилась рядом на колени.

– Их больше. Намного больше, чем ты себе можешь представить, – в голосе мужчины проскользнула усталость. Я удивленно вскинула брови.

– А самое главное то, что с ними пришел Тронд.

Кто такой этот Тронд, я не поняла, но видела по выражению лица Сьегарда, что он ненавидит хозяина этого имени. Дальнейших объяснений не последовало, потому что колдун кивнул назад, туда, где за нашими спинами мертвый лес встречался с живым. Мне показалось, или сухие половинки листьев зазвенели, хотя я не ощущала ни малейшего дуновения ветра? Лицо Сьегарда вытянулось, словно он увидел что-то там, за нашими спинами, хотя я разглядела только обычные деревья и растущий в отдалении густой колючий кустарник. Но мой спутник смотрел куда-то в пространство и прислушивался к тишине.

– Что с тобой? – испугалась я. Уж не сумасшедший ли он?

Потянувшись, дернула мужчину за рукав, и он наконец, бросил на меня быстрый взгляд.

– Где здесь дом Хозяйки? – спросил он.

– Ты имеешь ввиду, Хеге? – переспросила я и когда Сьегард кивнул, указала рукой на тонкую тропинку, уходящую через сухой лес вперед в самую его чащу.

– Уходи отсюда, – в голосе колдуна послушался приказ, – Уходи к Хозяйке, а я тебя позже найду. Сейчас мне надо побыть здесь.

Я недоумевала его жестокости. Там, на берегу умирали мои люди. Там был мой отец, старый и дряхлый, беспомощный, а он твердил мне о какой-то невидимой опасности, вместо того, чтобы просто помочь… Нет, в глубине души я понимала, что он один, даже с его силой, не справился бы с теми, кто напал на мой дом, но я не хотела этого принимать сердцем и просто отводила свою злость на собственную беспомощность, думая плохо о человеке только что спасшем мою жизнь.

– Уходи, – повторил он и что-то в его голосе изменилось. В нем проступила сталь и холод, и я невольно попятилась назад. Сделала шаг, еще один, а после и вовсе развернулась и побежала к домику Хеге, надеясь, что его хозяйка сейчас там.

Сьегард вышел на тропу и остановился перед Барьером, глядя на застывшего по ту сторону Тронда. Старый колдун смотрел на него. Черные глаза, такие же, как и у самого Сьегарда, чуть прищурены и глядят пронзительно, словно хотят прочитать мысли другого. Тронд молчал не долго, а затем улыбнулся, широко и совсем не дружелюбно.

– Вот и свиделись! – сказал он тихо, – А ты я смотрю, совсем не рад!

Сьегард молчал и только выражение его лица говорило о том, что видеть отца ему было крайне неприятно.

– Я так долго искал тебя, – продолжил Тронд, – Столько лет бесполезных поисков наконец увенчались успехом. Ты за это время стал значительно старше и, – он хмыкнул, – Выше. Да и силенок, как погляжу, прибавилось.

– Я не пойду с тобой, – ответил Сьегард холодно.

Лицо Тронда внезапно переменилось. Привычный человеческий облик почти исчез, уступая место страшной чудовищной маске. Тронд рванулся вперед и ударившись о преграду, отскочил, ощетинившись подобно волку.

– Пойдешь, еще как пойдешь! – прорычал колдун, – Ты же видел то, что я послал тебе в огне, – затем его встряхнуло, и мужчина упал на землю, корчась и подвывая. Тонкая грань, к которой он так необдуманно прикоснулся, забрала почти все его силы. Темная сторона не пускала через себя чужака. Хеге была слишком сильна, и ее магия сейчас истощила запасы Тронда, выпила его почти до дна.

Сьегард вскинул голову и улыбнулся отцу.

– Я постараюсь, чтобы этого не произошло. Она не пострадает.

Тронд улыбнулся в ответ. Встал, отряхиваясь. Магии в нем почти не осталось. Он заметно успокаивался и на его лице стали проступать прежние человеческие черты.

– Она не пострадает только в том случае, если ты будешь от нее далеко, – он развел руки в стороны, – Да. Хозяйка Грани вам сегодня помогла, но вечно находится в ее владениях вы не сможете. А я все равно вернусь и заберу тебя.

– Это мы еще посмотрим! – ответил Сьегард.

– Мне даже искать не придется, – Тронд стал пятится назад, ближе к лесу, на глазах у сына становясь прозрачнее, – Потому что думаешь, что твое место теперь здесь! Но не тебе менять судьбу! Все предначертанное сбудется!

Сьегард видел, как его отец растворяется в воздухе, убираясь как можно дальше от Грани и ее Хозяйки, вытягивающих из него последние силы. Куда он переместился, теперь было неизвестно. Скорее всего к одному из алтарей, что разбросаны по Северу, скрытые в горах и пещерах. К алтарю, что вновь напитает его силой. А когда это произойдет, Тронд вернется. А это означало только одно – у Сьегарда оставалось только два решения этой проблемы. Теперь только надо было выбрать правильный. Ошибки быть не должно.

Хеге стояла на пороге дома. Ее кошка сидела у ног своей хозяйки, обвив передние лапки своим длинным пушистым хвостом и смотрела на меня так же пронзительно, как и старая ведьма.

Ворвавшись на двор к старухе, я остановилась в шаге от нее, наткнувшись на взгляд черных глаз. Мне только теперь показался странным такой насыщенный цвет. Обычно у старых людей глаза становятся с возрастом значительно светлее, а здесь плескалась ночь.

– У Сьегарда точно такие же глаза, – отчего-то подумалось мне.

– Я все знаю, – между тем начала старуха и пригласила меня войти в дом. Она отошла в сторону пропуская меня мимо себя, а затем прошла следом. За ней, путаясь в ногах, шмыгнула кошка.

Хеге подошла к очагу, над которым вопреки обыкновению, не кипел котел в травами, а просто горел огонь, и зачем-то бросила в пламя пучок сухих трав. Они занялись моментально, распространяя по комнате сладковатый необычный запах, и я едва вдохнув его, стала медленно оседать на пол. Старуха подхватила меня под руки, оказавшись намного сильнее, чем я могла себе представить, и усадила меня за стол. Я тот час положила руки на столешницу и уронила на них голову, чувствуя, как начинаю проваливаться в дрему.

– Спи! – прошелестело над моим ухом.

Я попыталась раскрыть глаза, но веки словно налились тяжестью и не поддавались. Тело перестало слушаться меня, отдаваясь во власть неожиданного сна, навалившегося на меня так нежданно.

Последнее, что я услышала, это скрип открываемой двери и звук шагов, а затем голос, принадлежавший Сьегарду. Но что он произнес, я так и не поняла, окончательно проваливаясь в темноту сновидения.

Мне снилось что-то непонятное, больше похожее на обрывки видений, чем сон. Я видела своего отца, лежащего на земле и высокого молодого мужчину, поднимающего отцовский меч, затем предо мной раскинулось море и волны ударяли в борт длинной ладьи, плывущей куда-то прочь от земли. Затем я увидела Сьегарда. Колдун бежал по лесу, то оглядываясь, то прибавляя шагу. За ним словно что-то гналось или кто-то. Я не знала и этого. А в самом конце я увидела Лорри. Сестра стояла на высоком утесе. Место было мне не знакомо. За ее спиной появился темный мужской силуэт. Я не видела лица мужчины, приближавшегося к сестре, но она обернулась и на ее губах расцвела счастливая улыбка, которая затем превратилась в оскал и Лорри закричала.

Этот крик подхватил ветер и меня словно подняло над утесом и дальше была только темнота.

Булат стоял на носу корабля, вглядываясь в море. Он никогда не любил его так, как любили северяне. Для них море было всем – домом, женой и, наверное, детьми. Оно кормило их, оно убивало их и все равно северяне чтили эту огромную водную гладь, порой казавшуюся самому Булату бесконечностью.

Молодой вождь возвращался домой. Его рука то и дело бережно касалась рукояти отцовского меча, вернувшегося к нему спустя столь долгие годы и кажется, она горела под его рукой, оживала.

– Ты спокоен? Впервые за несколько лет, – за спиной Булата возник Кудеяр.

– Да. Мой враг мертв, и я рад, хоть он и пал не от моей руки, но видимо, я должен был видеть его смерть, раз судьба так вовремя привела меня к нему.

– Видимо, – согласился Кудеяр, а сам покосился на меч друга.

– Значит теперь ты перестанешь убивать всех северян, что попадутся на твоем пути? Ты доволен свершившимся?

Губы Булата тронула улыбка.

– Возможно! – ответил он.

– А меч? – Кудеяр кивнул на клинок, – Тронд хоть еще та гадюка, но я склонен верить его словам по поводу этого оружия. Пусть он тебе и дорог, но все же, послушай совета колдуна, убери его подальше от себя. А лучше прямо сейчас брось в море.

Булат оглянулся на друга с таким выражением лица, словно тот сказал несусветную глупость.

– Ты с ума сошел? Это память о моем отце. Все, что у меня осталось от него! – произнес он гневно.

– Память надо хранить здесь, – Кудеяр положил ладонь себе на грудь, туда, где под кожей билось его сердце, но Булат проигнорировал жест друга, повернув лицо обратно к морю.

Кудеяр уронил руку, почему-то продолжая смотреть на оружие на поясе вождя. Он чувствовал, что Тронд не врал, когда пытался предупредить Булата, но только видимо напрасно. Его друг не будет слушать никого кроме собственного сердца, так уж он был устроен. Кудеяр надеялся только на то, что Булат действительно успокоился и осядет в своем имении, как обещал Щетине.

Правда это или нет, покажет только время.

Сьегард вошел в дом крадучись, опасаясь звуком своих шагов разбудить спящую девушку. Хеге, стоявшая над ней, только покачала головой и поманила мужчину подойти ближе, а затем подбросила в огонь дурманящих трав.

– Она спит, – сказала старуха, – А нам надо поговорить!

Сьегад кивнул, и они вместе отошли в скамье, стоявшей под окном. Хеге первая опустилась на нее, откинула назад снежные волосы и взглянула на молодого колдуна.

– Он ушел? – спросила она тихо.

– Да, – ответил Сьегард, – Барьер сработал как положено. Тронд потерял свою силу и едва успел переместиться.

Хеге рассмеялась хриплым вороньим смехом.

– Кто он и, кто я, – проговорила она, успокоившись, – Тронд до сих пор никак не может принять того, что его силы не хватит, чтобы тягаться со мной. Я хозяйка Грани. Все умершие, что проходят из мира живых в мир мертвых, оставляют мне плату. С кого-то я беру только прядь волос, а с кого-то его силу и прибавляю ее к своей.

Сьегард покосился на спящую Ингегерд. Старуха проследила за его взглядом.

– Она не знает, – произнесла Хеге на молчаливый вопрос молодого мужчины, – Никто здесь не знает, кто я такая. Для всех я старая колдунья, почти выжившая из ума. Нелюдимая и иногда помогающая людям решать их мелкие проблемы и неурядицы, – она перевела взгляд на колдуна, – Мне скучно, а люди меня забавляют. Эта же девочка особенная. В ней нет ни капли магической силы, но есть сила души, а это тоже значит немало.

Сьегард не отрываясь смотрел на спящую девушку. Черты его лица разгладились, когда он глядел на нее, и старуха улыбнулась.

– Вижу, она очаровала тебя, – сказала Хеге, – И даже больше. Просто ты это еще не понял.

Колдун вздохнул.

– Скажи мне, – попросил он, – Ты ведь знаешь, что скрывает завеса наших судеб. Что ждет нас с Ингегерд? Суждено ли нам быть вместе?

Старуха снова рассмеялась, только теперь тише.

– Нет, я не имею права говорить тебе об этом, Сьегард, – отозвалась она, – Что суждено, то суждено. В назначенный час все сбудется и будет идти своим чередом. Если она твоя судьба, то так тому и быть, если же нет, я не хочу, чтобы ты опечалился и постарался изменить то, что изменить нельзя.

Она замолчала и несколько минут тишину нарушал только треск огня в очаге, да сонное посапывание девушки.

– Чего хочет Тронд? – спросил колдун, нарушив молчание.

Хеге взглянула ему прямо в глаза.

– Как чего? – удивилась она, – Он хочет занять мое место и полагает что ты, его сын, сможешь ему в этом помочь.

– Глупость! – возмутился мужчина, но Хеге подняла руку, словно опровергая его слова.

– Нет, это не глупость, – тихо сказала ведьма и добавила чуть тише, – Я расскажу тебе все, а ты уж после реши, прав ли твой отец, или нет.

Сьегард придвинулся к Хозяйке Грани и обратился в слух.

Глава 9

Лорри стояла над телом отца. Она не плакала, не рвала на себе одежды, а просто смотрела.

Торхельм лежал на боку, раскинув в сторону руки. Морщинистое лицо искажала посмертная маска боли, застывшая, страшная в своем безмолвии… А рядом со своим другом находился и Колль, кормчий, который так любил рассказывать сказки и хвастать своими подвигами о походах под предводительством Торхельма. Тело кормчего было изуродовано глубокими порезами от ударов меча, видимо старик пытался до последнего защищать свою землю, стоя рядом со своим другом и вождем. Плата за верность оказалась велика. Но Лорри сейчас не видела ничего вокруг. Она смотрела только на отца. Его глаза были закрыты, а ей почему-то показалось, что сейчас он их откроет, поднимется с земли и скажет любимой дочери, что все это просто шутка. И убитые дружинники, и сожженные дома и зарезанный скот, и те плачущие дети и старухи, что остались живыми после набега, которые теперь бродили между сгоревших домов, выискивая уцелевшие продукты, одежду и утварь. Почему их не тронули, Лорри пока еще не задумалась и почти не удивилась. Она видела тело Торхельма и чувствовала, как горе сжигает ее внутри. Рвет душу, калечит сердце. Девушка только сейчас поняла, насколько сильно любила отца.

– Отец! – только и проговорила она, когда Лейн присел рядом со своим вождем и бегло осмотрел его.

– На его теле нет ран, – произнес Лейн, но Лорри уже давно это заметила. В последнее время, Торхельм был плох. Девушка догадывалась, что всему причиной было ослабевшее сердце отца. Но сейчас ей было все равно, по какой причине он умер. Главным было только то, что его не стало, а она, его дочь, в это время была далеко, когда в ней так нуждались!

– Прости! – произнесла она.

– Их было слишком много, – услышала она чей-то голос.

Хольми и Лейн тут же обнажили оружие, но когда увидели приближающегося к ним человека, тотчас опустили его, узнав в мужчине колдуна Сьегарда, друга Ролло, что не так давно гостил у Торхельма.

– Ты? – удивилась девушка. Не узнать иссеченное шрамами лицо и черный взгляд она не могла. – Откуда?

Сьегард приблизился и бросил короткий взгляд на тело Торхельма, а затем повернул лицо к Лорри.

– Какая разница, – ответил он, – Да и теперь все неважно.

– Кто это был? – Лорри шагнула к колдуну. В ее глазах вспыхнула искра, которая совсем не понравилась мужчине, – Ты видел тех, кто это сделал?

– Нет, – качнул головой колдун, – Я видел только одного из них, но боюсь, он никакими запоминающимися чертами не отличался. Одно могу сказать точно – эти люди не с севера. Они были одеты иначе и говор у них другой. Чужаки!

Лорри кивнула, а затем резко подняла глаза на колдуна, решив для себя, что обо всем поговорит потом. И тут вспомнила про сестру.

– Ингегерд! – почти сорвалась на крик девушка.

– Она жива! – поспешил успокоить ее Сьегард. Старшая дочь Торхельма вздохнула с видимым облегчением, а затем снова обратилась к колдуну.

– Ты что-то знал? – спросила Лорри, – Ты пришел за сестрой, не так ли?

– У меня было видение… Я едва успел, – Сьегард не отвел взгляд.

– С сестрой все в порядке?

– Она сейчас без сознания, но скоро очнется.

Лорри кивнула уже как-то отстранено.

– Хорошо. Я после схожу к ней, – и обвела взглядом то, что всего сутки назад было процветающим имением, а теперь стало жутким полем битвы, – Здесь столько работы. У меня есть дела, а ты, пожалуйста, присмотри за сестрой. Я ведь могу тебе доверять? – зачем-то уточнила она, а про себя удивилась. Кто бы мог подумать, что этот мрачный мужчина настолько заинтересуется ее сестрой, чтобы примчаться сюда, сломя голову в попытке спасти Ингегерд!

Лорри присела рядом с отцом. Взяла его руки в свои и зачем-то прижала к груди. Руки Торхельма были холодны, словно лед и его дочь почувствовала, что еще немного и расплачется, прямо на глазах у дружинников и странного колдуна, глядевшего на нее со смесью сочувствия и понимания.

– Мы должны похоронить наших мертвых, а остальное подождет, – произнесла она и встала с колен.

Очнувшись, я поняла, что лежу на одеяле под деревом. Теплый ветер обдувал мое лицо, а шелест волн и крики чаек, говорили о том, что я уже не в доме Хеге.

Приподнявшись, заметила, что кто-то укрыл меня вторым одеялом и теперь оно сползло на землю. Я увидела широкую спину мужчины, сидевшего у разожженного костра. Оглядевшись, поняла, что нахожусь недалеко от имения, а мужчина не кто иной, как колдун Сьегард.

– Значит не привиделось, – произнесла я.

Услышав звук моего голоса, мужчина обернулся и посмотрел на меня. Темный взгляд, такой изучающий и спокойный…

– Ингегерд! – раздалось совсем рядом. Я повернула голову в сторону и не сдержала облегченного вздоха, увидев Лорри, спешащую ко мне с холма. Никогда еще вид сестры так не радовал мое сердце, как теперь. Ее сопровождали двое дружинников отца. Тех самых, с которыми она ушла на охоту, мечтая преподнести Торхельму голову медведя. Возможно в тот миг, когда сестра приняла это решение, сама судьба уберегла ее от смерти. Зная Лорри, я понимала, что она не убежала бы, подобно мне в лес, а сражалась бы, стоя рядом с отцом. Спиной к спине и умерла бы вместе с ним.

– Ты очнулась? – Лорри приблизилась и опустилась рядом со мной на одно колено, рассматривая мое лицо с непривычной нежностью.

Я кивнула и отчего-то вспомнила, что уснула в доме у Хеге, а теперь вот находилась в поселении. Неужели, Сьегард принес меня сюда? Или ведьма и ее мертвый лес мне просто приснились?

– Ты цела? – Лорри бесцеремонно подняла мои руки, осмотрела ноги, пока я пыталась отбиться от ее рук.

– Со мной все в порядке! – запротестовала я и встала на ноги, оправляя платье. Затем посмотрела в глаза сестре и произнесла нерешительно:

– Отец…

– Нет больше отца, – холодно отозвалась Лорри. Мягкость, так несвойственная ее взгляду исчезла, стоило мне упомянуть Торхельма. В голосе прозвучала горечь и ярость.

Мы обе замолчали. Неловкую паузу нарушил подошедший Сьегард.

– Когда будете прощаться с отцом? – спросил он тихо.

Лорри повернула к нему голову. Смерила изучающим взглядом.

– Этим вечером. На берегу…с ним и со всеми нашими людьми, павшими в бою, – ответила она.

– А что потом? – настойчиво допытывался мужчина, он смотрел на девушку так пристально, словно пытался проникнуть в ход ее мыслей. Лорри не понравилось такое внимание к своей особе. Она пожала плечами.

– Что потом покажет жизнь, – произнесла сухо.

Я посмотрела на сестру, затем перевела взгляд на колдуна. У меня появилось такое странное ощущение, что они прекрасно поняли друг друга без лишних слов и объяснений, потому что Сьегард неожиданно улыбнулся и отступил. А меня это их переглядывание вывело из себя, сама не знаю, почему…

… До вечера я так и не решилась посмотреть на отца. Им занималась Лорри. Сама. Никого другого не подпустила. Сама обмыла тело и обрядила в отцовские одежды, те, что уцелели после пожара. А я бродила по разрушенному имению, глядя с ужасом на то, что осталось от наших владений. Смотрела и пыталась думать о том, сколько нам с Лорри понадобится времени, чтобы отстроить заново дома взамен сгоревших. Работы предстояло немало, а денег у нас почти не осталось, впрочем, как и припасов. Грабители все, что не смогли увезти, уничтожили, оставляя тех, кому посчастливилось пережить набег, на верный голод. В поселении почти не осталось мужчин. Кроме тех двух, что вернулись с Лорри и колдуна, всю мужскую часть составляли немощные старики, а остальные жители, только женщины и дети.

Я бродила по черной от золы и гари земле и глядела на выживших. Они, как и я сновали между остовами домов, выглядывая то, что могло уцелеть, но увы, вещей и посуды оказалось совсем немного. Радовало только то, что на дворе царило лето и замерзнуть нам не грозило.

– Что будешь с этим делать? – я почти не удивилась, увидев за своей спиной возникшего Сьегарда. Он постоянно вот так неожиданно появлялся и, кажется, я стала привыкать к этому.

– Я думаю, мы с Лорри что-то вместе придумаем! – сказала я.

– Не рассчитывай на свою сестру, – ответил мне колдун.

Я нахмурилась.

– Что значат твои слова? – проговорила я.

– Только то, что скоро ваши судьбы с Лорри разойдутся, – Сьегард подошел ближе. Встал почти вплотную около меня. Я зачем-то приподнялась на цыпочки, чтобы оказаться ближе и заметила, как сузились его черные глаза.

– Откуда ты все знаешь? Скажи мне, Сьегард, как ты оказался здесь, если должен был находится в имении Хольми? – попросила я, – И вчера… Мне ведь не привиделось…то, что мы вместе были у Хеге? Что там произошло и почему я очнулась уже в поместье?

Колдун продолжал смотреть на меня и с ответом не спешил.

– Моя магия не так сильна, как мне хотелось бы, но кое что я все-таки могу, – наконец заговорил он.

– Тогда почему не послал послание к моему отцу, если знал, что все так случится, – мой голос заметно сорвался, – Почему?

Мужчина вздохнул.

– Мое видение показало мне только тебя. Я видел, что тебе грозит опасность и только. А когда прибыл сюда, было уже поздно что-то предпринимать. К тому же я оказался бессилен против вашего врага, потому что с ними на Север вернулся тот, кто сильнее меня.

Я мало что поняла из его объяснения. Опустила глаза, разглядывая землю под ногами. Черную от гари. Значит, он вернулся за мной, желая спасти от опасности и не ведая, что произойдет на самом деле. Что я лишусь своего дома и своего отца. Что мои люди останутся без крыши над головой и без еды…и все равно продолжала злится на Сьегарда, словно это он был повинен в случившемся.

Резко отвернувшись от мужчины, я направилась искать сестру, а на холме, что смотрел на морскую даль, оставшиеся в живых дружинники уже возводили погребальные костры.

Этим вечером снова вспыхнет огонь над берегом. Огонь очищения, подумалось мне. Стихия, что проводит наших мертвых в последний путь.

Темнело. Алый закат тонул в море. Печальный, полный горечи и потери. Волны набегали на берег, перешептываясь с ветром и поспешно отступали назад, шевеля мелкие камешки, перекатывая их по песку.

Лорри стояла на холме. Она держала в руке горящий факел и ветер развивал ее волосы, скрывая слезы.

Лорри плакала впервые за свою осознанную жизнь. Плакала глядя на мертвое лицо отца, на его закрытые глаза и заостренные черты. Глядя как его широкие ладони лежат на рукояти меча…и этот меч принадлежал самой Лорри. Тот, который был у отца пропал, и девушка не сомневалась, что его забрали те, кто разрушил и сжег имение. Позарились на дорогое оружие мертвого вождя, не иначе. Но Лорри знала, что счастья и победы он не принесет новому владельцу, потому что в мече уже жила душа ее отца. Именно Торхельма, а не кого-то другого. Он столько лет служил своему вождю верой и правдой, а теперь находится в чужих, грязных руках.

Лорри оглядела собравшихся. Их было не много и совсем не те, кого желал бы видеть сам Торхельм. Не такими вероятно когда-то представлял себе собственные похороны ее отец. Но что поделаешь?

Рядом с вождем лежал его друг Колль. Старый кормчий теперь вместе со своим другом смотрел на происходящее откуда-то с неба. И он и отец, и все те, кто пали под ударами вражеских мечей теперь прощались с живыми. Сейчас огонь заберет их тела и выпустить их души.

– Еще немного потерпите, – подумала Лорри, – Уже скоро!

Ингегерд стояла рядом. Волосы заплетены в тугую косу, перевязанную траурной лентой, а в глазах ни слезинки, только мрачная обреченность. О чем думала младшая дочь Торхельма, Лорри могла только догадываться. Заговорить в такой момент она не решилась. А колдун по имени Сьегард находился за спиной Ингегерд и смотрел на девушку, которая совсем не замечала его взгляда. Зато это видела Лорри и отчего-то старшая дочь Торхельма поняла, что когда она осуществит то, что задумала, сестра не останется одна. С таким тылом!

Лорри отчего-то улыбнулась, глядя на Ингегерд, продолжавшую смотреть застывшими от муки глазами на мертвое тело Торхельма.

– Мы прощаемся с тобой, отец, – наконец произнесла Лорри, нарушив молчание, наполненное только шумом прибоя, – И с вами, благородные воины. Пусть боги примут вас в своих чертогах, а мы продолжим чтить вашу память здесь, на земле, пока не присоединимся к вам.

Она подожгла солому, подстеленную под сухими ветвями, на которых, как на ложе спали последним вечным сном вождь и его дружина.

Ингегерд повторила движение сестры и прошлась дальше, вдоль всех тел, оставляя за собой огненного змея, разраставшегося в длину, а после и в ширь.

Когда пламя взметнулось к небу, Ингегерд бросила в него свой факел и осела на землю, закрыв руками лицо и наконец дала волю слезам. Сьегард подошел к ней, но не решился прикоснуться и так и остался стоять над плачущей девушкой. В его черных глазах полыхало отражаясь пламя. Жители селения молчали, глядя на самый огромный костер, сжигавших тех, кто еще вчера жил и дышал. Тех, кто любил и улыбался, а потом ушел так внезапно.