Текст книги "Уравнение со всеми известными"

Автор книги: Анна Устинова

Соавторы: Антон Иванов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)

– Ладно, мужики, – начал прощаться я. – Пойду. Дела.

– Иди, – не стали они возражать.

Добравшись до дома, я прежде всего занялся флорой и фауной. Опыта у меня, видно, все же прибавилось. Даже с попугайчиками насобачился обращаться. Теперь они не клевали меня, а, наоборот, будто приветствовали громким чириканьем. Значит, признали. А вдруг во мне какой-нибудь великий дрессировщик пропал? Но об этом я потом подумаю. Сейчас главное – письма.

Покинув соседскую квартиру, я вернулся к себе. С Рэем второй раз гулять было не нужно. Кочетковы предупредили свою бабушку, что вернутся рано. Так что у меня неожиданно образовался свободный вечер. Даже непривычно. Но очень кстати. По крайней мере, спокойно займусь собственным бизнесом.

Замазав ненужные адреса, я внес в каждое из писем свой собственный и рассовал их вместе с деньгами по конвертам. Начинив десятками десять посланий, я задумался. Может, больше отправить? Однако совсем без денег мне оставаться не хотелось. И потом стоило сперва попробовать, как вообще дело пойдет. В конце концов, когда получу первые деньги, тогда и еще послания отправлю. Короче, я остановился на десяти. А опустить их сбегал на почту, чтобы уж наверняка. По дороге домой у меня снова возникло неприятное ощущение. Делать-то до завтра ничего не надо. И домашки нет. Никто ничего не задал. Последние дни учебы. Прямо даже непонятно, куда себя девать?

Конечно, я в результате чем-то себя занял. Сперва почитал, потом с Климом поговорили, а после этого мы с предками фильм по ящику смотрели. В общем, вечер прошел.

На следующий день наш восьмой «Б» с самого первого урока вел себя как-то странно. То есть, с одной стороны, вроде и ничего необычного, но будто в предпраздничный день. Все были немного взвинчены. Клим и Тимка тоже это почувствовали.

– Что происходит? – спросил во время первой перемены Сидор. – Может, мы с вами не в курсе?

Тогда я у Винокура спросил. Но, оказалось, он ничего не заметил.

– Подумаешь, – отвечает. – Последние дни перед каникулами. Народ на волю рвется.

А я возразил:

– Какая воля! Впереди еще два экзамена и практика.

– Все равно воля, – отозвался Серега. – Уроки каждый день делать не надо.

– Можно подумать, ты по жизни каждый день их делаешь, – стало мне смешно.

– Одно дело сачковать, а другое – законно не делать, – уточнил свою позицию Серега.

Однако и на втором уроке народ продолжал бурлить. Даже наша литераторша Изольда Багратионовна это заметила и поинтересовалась:

– А не рановато ли вы расслабились? Я бы на вашем месте помнила, что через несколько дней вам предстоит писать экзаменационное изложение.

Обычно такие угрозы на людей действуют. Однако на сей раз народ не отреагировал. В классе постоянно то что-то падало, то раздавалось чье-нибудь хихиканье, то стулья скрежетали о пол. В общем, как сказала Изольда, «в классе абсолютно нерабочая обстановка».

Началась вторая перемена. Мы вышли в коридор.

– А вам не кажется, что на нас все смотрят и вроде как бы чего-то ждут? – тихо произнес Клим.

– Мне кажется, у тебя, Круглый, крыша съехала, – усмехнулся Сидор. – Мания величия от повышенной популярности.

Однако и меня не оставляло ощущение, что на нас смотрят. Мы пошли по коридору. Вокруг бурлил выпущенный на перемену народ. Теперь вроде на нас уже никто не смотрел. Зато возникло новое явление. Прямо к нам сквозь плотную толпу пер Филипп Антипов. Он явно нам собирался что-то сказать. Однако в последний момент, кажется, раздумал и просто спросил:

– Где Влад?

Рот у Сидора расплылся в широкой улыбке, и он протянул:

– Ы-ы-ы!

– Прид-дурок, – бросил в ответ Филипп и, обогнув нас, исчез в толпе.

– Испуга-ался, – с воинственным видом потер руки Сидор. – Знай наших!

– А ведь все точно, – подхватил Круглый. – Вторая перемена, и он тут как тут, у нас в коридоре.

– Это что же получается? – изумленно пробормотал я. – Он все-таки надеялся нас с табличками увидеть? Но мы ведь ему ясный ответ вчера отправили.

– Не знаю, на что он там надеялся, но фигу съел, – ликовал Тимка. – Теперь больше не сунется.

– Факт, не сунется, – подтвердил Круглый.

Но мне почему-то вся эта история показалась странной. Ну зачем Филипп к нам поперся? Тимкино «ы-ы-ы» захотел послушать? Сомнительно.

На физике меня ждал новый, на сей раз совсем неприятный сюрприз. Ника явился в кабинет, размахивая каким-то листком. Впрочем, едва он начал говорить, мне сделалось ясно каким. Это было мое письмо, оставленное в копировальном аппарате. Представляете, что со мной сделалось! Я уже готовился к жутким неприятностям, однако Макаркина секретарша меня почему-то не заложила. То ли не врубилась, что это был я, то ли просто оказалась порядочным человеком.

В общем, Ника ни слова не обронил о том, что кто-то без разрешения использовал школьный копировальный аппарат. Зато очень много слов посвятил другому. Мол, в нашей школе ходят подобные письма. И он демонстративно потряс в воздухе моим листком. Затем огласил текст. Народ очень заинтересовался и начал наперебой просить Нику прочесть еще раз и помедленней, чтобы записать можно было.

Ника, однако, в просьбе отказал, заявив, что именно потому сейчас с нами и говорит, чтобы мы «больше ни под каким видом не попадали под влияние таких вот авантюрных текстов». Потом он, вместо целой физики, запузырил нудную речугу о том, что это письмо – классический пример «пирамиды», наподобие печально известной «МММ», и деньги получат лишь те, кто оказались на вершине «пирамиды», а другие останутся либо вообще с носом, либо, в лучшем случае, вернут вложенное.

Он очень долго об этом говорил и в подтверждение своих слов рисовал на доске какие-то схемы. Потом начал распространяться про какие-то «письма счастья», которые писали и рассылали во времена его собственного детства. Принцип был тот же: если десять раз перепишешь текст и разошлешь, тебя ждет удача, а если нет, то – несчастье. Многие люди не отвечали, после с ними случайно происходило что-нибудь неприятное, и им начинало чудиться, будто их настигла кара. Переписали бы «письма счастья», все было бы в порядке. По словам Ники, некоторые даже с катушек слетали. Конечно, совсем не из-за того, что не переписали текст. Просто срабатывал метод психологического воздействия.

Пороха Ника истратил много, но меня лично до конца не убедил. То есть «письма счастья», конечно, полная ерунда. Это ежу понятно. Да и вообще, чего их писать. Денег они не приносят, одна морока. Но вот с денежной «цепочкой», по-моему, он ошибается. А даже если и не ошибается, ведь есть же шанс оказаться на верхушке «пирамиды». В таком случае я все-таки получу свою тысячу. Ну, положим, даже не тысячу, а пятьсот. Да я и на двести согласен. Это же стопроцентная прибыль с моей сотни.

Что плохо в таких занудах, как Ника, они настроение очень портят. Сам вот поговорил, ушел и забыл. А у меня на душе теперь неспокойно. Я ведь собственной сотней уже пожертвовал. Теперь жди и мучайся, чем это кончится. И народ вокруг до конца дня письмо обсуждал. Некоторые из наших Никины слова про верхушку «пирамиды» на ус намотали и собирались начать собственные «цепочки».

Вечером мне позвонил Клим. Голос у него был какой-то странный.

– Что у тебя случилось? – поинтересовался я.

– Не у меня, а у нас, – откликнулся Круглый. – Мы совершили роковую ошибку.

Глава X. НЕКОТОРАЯ ПОЛЬЗА ОТ МЛАДШИХ БРАТЬЕВ

Какую еще ошибку? – переспросил я, а про себя подумал: «Неужели они с Сидором тоже в «цепочке» участвовали?» Но, с другой стороны, я ведь им про свою «цепочку» ничего не говорил. Как они догадались?

– Роковую ошибку, – повторил Клим.

– Да не слушай ты Нику, – решил я его успокоить.

– При чем тут Ника! – завопил Клим. – Плевал я на Нику! Я про письма!

– И я про письма, – отвечаю.

– Да я про письма Доброжелателя! – снова заорал Круглый. – Теперь я точно знаю: это совсем не Филипп.

– Не Филипп? – ошалело пробормотал я. – Ты чего, новую анонимку получил?

– Ничего я не получал, – откликнулся Круглый. – Просто теперь точно знаю, кто автор!

– Откуда? – я уже ничего не понимал.

– Помнишь, мы в пятом классе новогоднюю стенгазету делали? – спросил Круглый.

– В пятом классе? – обалдело повторил я. – При чем тут пятый класс? Я тебя про Доброжелателя спрашиваю.

– А я отвечаю, – продолжал Круглый. – В общем, Мишка с Гришкой устроили погром в стенном шкафу. Пришлось мне все обратно запихивать. И наша старая газета выпала и развернулась. Я взял ее в руки. Смотрю и вспоминаю, как мы ее делали. А потом гляжу: шрифт знакомый. Все тексты напечатаны на той же машинке, что и письма Доброжелателя.

– Че-его? – протянул я.

– Того, – передразнил меня Круглый. – Ты, Будка, помнишь, кто нам тогда для газеты все тексты перепечатывал?

– Не-а, – честно признался я.

– Зато я помню! – воскликнул Клим. – Зойка Адаскина. Это ее машинка.

– Шутишь? – не поверил я.

– Наоборот, совершенно серьезно. Так что Доброжелатель – это Адаскина, – внес ясность Клим.

– А может, и Дольникова, – вырвалось у меня. – Они вечно все вместе делают.

Круглый молчал. Видно, до этого у него мысли не доходили. А теперь вот дошли с моей помощью, и он скис.

– Чего молчишь? – спрашиваю.

– На Агату не похоже, – выдавил он из себя. – Полагаю, что это одна Адаскина.

– Сидор ее теперь прибьет, – уверенно произнес я. – Зойка может себе гроб спокойно заказывать. Он и без этого-то ее ненавидел, а теперь...

И, вспомнив, как мы кукарекали в буфете, я содрогнулся. Если честно, мне даже стало Адаскину немного жалко. Потому что Сидор в гневе ужасен. А после такого унижения... Нет, не хотел бы я оказаться на Зойкином месте.

– Только я не понимаю, – удивился Клим, – откуда она про тараканов узнала?

– Трудно сказать, – ответил я. – Но, видимо, каким-то образом вычислила.

– Каким? – Клим по-прежнему терялся в догадках.

И вдруг меня осенило:

– Знаешь, Круглый, это не одна Адаскина. Это женский заговор. Мы просто идиоты! Они ведь сегодня целых два урока ждали, когда мы наконец нацепим таблички с надписью: «Я дурак». Все прямо исхихикались.

– Точно, – унылым голосом подтвердил Круглый и вдруг, сам хихикнув, добавил: – Представляю, что Филипп Антипов про Сидора подумал, когда тот проорал ему: «Ы-ы-ы».

– Что подумал, то и сказал, – откликнулся я. – Ты лучше, Круглый, представь, какая у Филиппа была рожа, когда он увидел нашу шифровку.

Клим заржал. А, отсмеявшись, на полном серьезе изрек:

– Надеюсь, он ее не расшифрует, а если расшифрует, не догадается, что это мы.

– Мне тоже хотелось бы, чтобы не догадался, – я даже поежился. – Зря все-таки Тимка со своим «Ы-ы-ы!» выступил. Вдруг Филипп сопоставит «три Ы» в письме с одним устным «Ы» Сидора?

– И мы от руки писали, – напомнил Круглый.

– Между прочим, Сидор и писал, – уточнил я. – Как бы это ему не аукнулось большим конфликтом с одиннадцатыми классами.

– Ну, вообще-то он давно Филипповой крови жаждал, – задумчиво произнес Клим. – Единственная надежда, что у Филиппа сейчас выпускные экзамены, а потом поступление в институт, и ему не до Сидора будет.

– Поживем – увидим, – ответил я. – Слушай, а с Тимкой-то ты уже разговаривал?

– Нет, – внес ясность Круглый. – Я тебе первому звоню.

– Это ты правильно, – похвалил его я. – Иначе нам с тобой Зойку сейчас бы уже не спасти.

– Вот и я так подумал, – согласился Клим. – Как ты считаешь, Будка, может, ему вообще до завтра ничего не говорить? В школе он все-таки под нашим контролем будет.

– А может, наоборот, лучше сегодня, – ответил я. – Сейчас он все равно уже вряд ли из дома выйдет. Предки не выпустят. А за ночь Сидор немного перекипит.

– В этом есть определенная логика, – согласился Клим. – Пожалуй, все же и впрямь сейчас позвоню.

– Только уговори его потерпеть до утра! – взмолился я. – А уж завтра мы эту Адаскину хорошенько напугаем. На всю жизнь запомнит, как быть Доброжелателем.

– Постараюсь уговорить, – пообещал Круглый.

– Слушай, – не давал мне покоя один вопрос. – А как ты думаешь, Зойка и впрямь может нас заложить? Тем более мы последнее ее требование выполнять не стали.

– Нет, – уверенно произнес Круглый. – Девчонки просто решили взять реванш за тараканов. И, пожалуй, лучше не придумаешь.

– Гады! – вырвалось у меня.

– Полагаю, выяснив, кто подбросил им тараканов, они про нас сказали то же самое, – хмыкнул Клим.

– Но они ведь первые начали! – заорал я. – Кто нам одежду зашил?

– А они, наверное, посчитали тараканов неадекватным ответом за такой пустячок, как зашитая одежда, – откликнулся Клим. – Но ты, Будка, не расстраивайся. Мы завтра Адаскину конкретно пуганем.

– Пугануть обязательно надо, – поддержал я. —Это сколько же времени она мучила нас! Только вот что бы ей сделать?

И мы с Круглым начали разрабатывать план.

К нам приближалась Зойка. Каблуки ее громко цокали по мостовой.

– Приготовиться, – прошептал Тимка.

Вжавшись в нишу посредине арки Адаскинского дома, я натянул на лицо лыжный шлем. Теперь открытыми у меня оставались только глаза. Клим и Сидор вообще смотрелись отпадно: они натянули на головы черные чулки. Цок! Цок! Цок! Зойка подходила все ближе. Клим держал наготове мешок для сменной обуви – доисторический, сатиновый, черный. По словам Круглого, с этим мешком ходила в первый класс его самая старшая сестра Олька.

Адаскина поравнялась с нами. Мы действовали дружно и четко. Круглый накинул ей на голову мешок. Я схватил ее за руки. А Тимка, зажав Зойке рот, ткнул ей в бок игрушечным пистолетом.

– Без визга, – басом предупредил он. – Пойдешь с нами. Только не рыпайся. Иначе пришью.

Адаскина вся тряслась и часто-часто кивала в знак согласия головой в сатиновом мешке. Заведя ее за гаражи в дальнем углу двора, мы стащили с нее мешок.

– Сволочи! Гады! – едва увидав нас, завопила она, но с кулаками бросилась почему-то именно на Сидора.

Тимка ловко перехватил ей руки и суровым голосом изрек:

– Ты, дорогой Ы, совершенно напрасно сердишься. Мы, уважаемый Ы, ничего плохого делать тебе не хотели.

Адаскина разом обмякла.

– Как вы догадались? – пролепетала она и вдруг хихикнула.

– Очен умние, дарагой Ы, – с грузинским акцентом произнес Сидор.

– Нет, ну правда, как вы меня вычислили? – изнывала от любопытства Адаскина.

– По почерку, – ответил Клим. – В прямом и переносном смысле.

– Конспирация у тебя хромает, Адаскина, – высокомерно изрек Тимур.

– Ма-альчишки, ну я умоляю, скажите, – взмолилась Зойка.

– Информация за информацию, – сухо бросил Тимур. – Сперва скажи, каким образом вы про тараканов узнали?

– Каким? – усмехнулась Зойка. – У самих у вас конспирация хромает. Вы так орали под лестницей, что проходившая мимо Мити́чкина подслушала. Уж на что дура, и то просекла. И нам доложила.

– Танька? – округлились у меня глаза.

– Та-анька, – очень противным голосом передразнила Адаскина. – Ну, а потом мы с девчонками вспомнили, кто оставался в классе перед тем, как появились тараканы. Вы трое. Дальше сообразить было нетрудно. Остальное – вопрос техники. Поняли теперь, как подлянки устраивать?

– Но вы же первые начали, – напомнил я. – Зашили нам одежду.

– Это была шутка, – ничуть не смутилась нахальная Адаскина, – а тараканы – настоящая подлость.

– Ну, чего? – спросил вдруг Круглый. – Будем считать, что сыграли вничью?

– Не знаю, не знаю, – с сомнением произнесла Зойка.

– Ах, не знаешь? – взревел Сидор и с угрожающим видом растянул тесемки сатинового мешка.

– Ну, естественно, ничья, мальчики! – мигом затараторила Зойка. – Предлагаю мир.

– Ладно. Пошли в школу, – махнул рукой Круглый.

– Ну, нет, – взвизгнула стоящая среди молодых весенних лопухов Адаскина. – Вы еще мне не сказали, как вам удалось меня вычислить?

– Да по почерку, по почерку машинки, – откликнулся Клим.

– Не понимаю, – с изумлением таращилась на него Зойка.

– Газету я нашу школьную нашел. От пятого класса!

«Все-таки, значит, и от Мишки с Гришкой бывает какая-то польза, – подумал я. – Редко, но бывает».

Зойка схватилась за голову:

– Ну кто бы мог подумать?

– Кто умнее, тот и думает, – не преминул отметить Тимур.

– Тогда, мальчики, еще один вопросик, – умоляюще произнесла Адаскина. – Вы когда про меня догадались?

– Вчера, – ответил я.

– Утром или вечером? – продолжала расспросы она.

– Вечером, – уточнил я.

– Почему же тогда с табличками ходить не стали? – изумилась Адаскина.

– А вот не захотели, – гордо развернул плечи Тимка.

Зойка с уважением посмотрела на нас:

– Ну, молодцы. Надо же, не испугались.

Сами понимаете, про Филиппа мы после этого рассказывать ей не стали...

Тимка, конечно, еще какое-то время фырчал и высказывался по поводу Адаскиной. Правда, я лично после этой истории с тараканами девчонок даже зауважал. Они ответили нам на твердую пятерку. Если бы не случайность, мы еще не скоро бы разобрались. И неизвестно, чем у нас кончилось бы с Филиппом. Кстати, его реакция на наше письмо так и осталась тайной, покрытой мраком. Не спрашивать же об этом у Антипа. Хорошо еще, он не сопоставил нашу шифровку с тараканьей историей. Впрочем, может, Филипп ему ничего не рассказал. Наверное, у него и впрямь было полно других забот, и он просто решил, что это чья-то глупая шутка.

Наш восьмой «Б» еще целых два дня веселился по поводу тараканьей истории. А если кому попадался на глаза мадагаскарский бандит или даже наш, отечественный мелкий таракан, немедленно начинались крики: «Ку-ка-ре-ку!» Можно даже сказать, это теперь у нас в классе такая добрая традиция.

Кстати, больше всего в этой истории не повезло тараканам, которые жили в нашей школе. Сразу после конца экзаменов их потравили. Причем капитально. Но, как известно, они существа крепкие и очень быстро размножаются. Так что, подозреваю, за лето они свои потери восполнят, и в девятом классе мы еще с ними встретимся.

По поводу «цепочки» зануда Ника оказался практически прав. За месяц я получил всего двадцать рублей. И больше ни гугу. Видимо, я все же оказался не на вершине «пирамиды», а где-то ближе к основанию. То есть ничего заработать не удалось. Наоборот, семьдесят рублей потерял. Теперь вот думаю: может, начать в новом учебном году собственную «цепочку»? Хоть потери компенсирую. Тем более средства у меня сейчас есть. Мне за флору и фауну хорошо заплатили. А с другой стороны, вдруг опять лопухнусь? Как-то жаль. Мне ведь эти деньги не просто так достались. Ну, да ладно. К сентябрю что-нибудь решу.

Главное, в чем мне повезло: Зойка до начала каникул так и не вспомнила про мое обещание.