Текст книги "Корзина шишек (СИ)"
Автор книги: Анна Ворсова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Дина – это клиника. Полная дура, – сказал Алик.
– Эда жаль, но сам попал. Надо было думать, прежде чем с ней связываться, – сказал Кеша.
– Как будто ты головой думаешь, – сказал Алик. – Я чего думаю, может у тебя поработаю пока? Ты все равно ищешь человека на выходные.
– Серьезно? А чего передумал? Ты же одно время отказывался.
– Нужен повод, чтоб передумать?
– Я не против, – сказал Кеша. – Это даже выгоднее будет, чем если поставить Катю.
День заканчивался. Дурацкий, тяжелый день, который хотелось забыть. Пока Кеша и Алик о чем-то разговаривали, я ушла в комнату. Мешок с вещами стоял в стороне, но он меня больше не беспокоил. Вещи можно было и завтра разобраться. Я достала телефон. Просмотрела новости в социальных сетях. Рита написала пост, что теперь она без матери, потому что я, такая сволочь, их бросила. Под постом были сочувствующие комментарии. Моя мама написала, чтоб Рита убрала пост и не позорилась. Свекровь поддержала Риту. У них начался спор. Я смотрела на это и только думала, что сети сильно изменили общение. Теперь ругались не на кухне, а в социальной сети.
Обняв подушку, я лежала и ни о чем не думала. Все закончилось. Новая жизнь не началась. Пусть Кеша все распланировал, но у него планы менялись постоянно. Нужны были собственные планы на жизнь, только строить их не было сил.
– Спишь? – спросил Кеша.
– Нет.
– Чего тогда в темноте лежишь? – спросил Кеша, выключая свет. – Опять плачешь?
– Думала, но слез уже нет.
Он сел рядом. Провел ладонью по моим волосам. И опять меня накрыло теплом. Приятно было ощущать, что рядом есть человек, которому небезразличны твои проблемы. Я закрыла глаза, растворяясь в этом внимании.
– У тебя там горелым пахнет, – сказал Алик, прерывая мою релаксацию. Кеша сразу поднялся, чтоб достать пирог, а мне оставалось только разочарованно вздохнуть. Алик не стал уходить. Забрался в кресло. Достал телефон и наушники, решив, тут обосноваться.
Если от Кеши я чуть с ума не сходила, то Алик меня нервировал. Одно его присутствие напрягало и лишало очарование квартиры. Уюта рядом с ним пропадал.
Кеша принес нам по куску пирога и чай. Вкусная выпечка. Сладкий чай и непринужденное общение стали завершением вечера. Кешка и Алик начали обсуждать мобильную игру, а я уснула под их разговор.
Только сон был беспокойным. Страшным его нельзя было назвать, но тревожным. Именно из-за этого я вновь проснулась среди ночи. Почему-то за три ночи я ни одну из них не проспала всю ночь до утра.
Кешке в комнате не было. Алик лежал на разобранном кресле и пялился в телефоне. Я встала, чтоб выпить воды. Нос не дышал. Во рту все пересохло. Похоже, я простыла или ночью плакала. Не знаю. На кухне за столом спал Кеша. Он реально положил голову на руки и спал. Я вначале хотела ему предложить перебраться в кровать, но он слишком сладко спал, поэтому я не стала его будить. Вернувшись в комнату, я посмотрела на часы. Второй час. Еще спать и спать, а сна не было.
Рита все же удалила пост и заблокировала страничку, предварительно выгнав меня из друзей. Теперь я у нее была в черном списке. Павел лег спать поздно. В двенадцатом часу ночи. А Гриша на аватарку поставил совместную фотографию с Лерой. Было странно наблюдать за их жизнью через социальную сеть. Было время, когда Гриша рассказывал, как у них прошел день, делился событиями из жизни детей. Я слышала про все это почти не вникая, оставаясь на работе. Мозг на автомате выискивал только проблемы. Я отмечала порванную куртку и потерянную спортивную форму, но почти не слушала про конфликт в школе. В последний год я не слышала ничего. Переводила деньги и ложилась спать, чтоб не слушать обвинений. Обвинений было много. Все они были оправданы, но я пыталась…
– Слушай, сколько можно реветь? – спросил Алик. – Всю ночь только и делаешь, что слезы льешь.
– У меня жизнь развалилась. Имею право на слезы.
– Да ладно. Сегодня все плохо, а завтра наладится.
– Так старую жизнь проводить надо. Все слишком быстро произошло, – ответила я.
– А как ты собиралась растянуть развод? Вроде надоел человек, так собираешь вещи и уходишь без выноса мозга. Или надо обязательно хлопать дверью, ругаться и трепать друг другу нервы? Я не знаю, что у тебя произошло, но ведь не просто ты собрала вещи и ушла. Конечно, обидно, что ничего не получилось, только зачем так убиваться? Живи дальше и все.
– Как будто это так просто! И не мешай мне себя жалеть.
– Тебя это привлекло в Кешке? Что он тебя жалеет?
– Он меня понимает, – ответила я.
– Ясно.
– Если я тебя раздражаю, то не слушай.
– Как будто это легко, – хмыкнул он, выключая телефон.
– Не докапывайся до меня. Захочу – буду реветь. А ты мне не указ.
Я накрылась одеялом, полностью спрятавшись от всего. Глупо, по-детстки, но действенно. Жаль, что мысли все равно пробивались сквозь эту защиту. Скрипнула кровать. Я резко повернулась.
– Ты совсем? – испугалась я, увидев Алика, который устраивался рядом.
– Давай хоть чего-нибудь посмотрим. Отвлечешься от грустных мыслей, – сказал Алик.
– Ничего я не хочу с тобой смотреть.
– Все равно не спим. Так не будем спать вместе, – ответил Алик, включая мультик.
– Ты мне предлагаешь с тобой мультики смотреть про принцессу?
– Почему бы нет? Девчонкам нравятся истории про принцесс. Ты когда в последний раз чего-то смотрела?
– Четыре года назад с дочкой в кино ходила, – ответила я.
– Давно. Этот мультфильм новый. Ты его не видела. Поэтому будем смотреть.
Ситуация была абсурдной. Алик лежал в одних трусах поверх одеяла. Он меня напрягал. Я хотела возмутиться, но подумала, а к чему это приведет? Ругани? Кешка проснется и встанет на сторону Алика. Он это сразу обозначил, поэтому я и промолчала. Песня из мультика начала убаюкивать. Досмотреть хотелось, но я уснула.
Глава 7
– Доброе утро. Птички поют. Пора вставать, – сказал Кеша. Я открыла глаза. Алик дрых рядом. Кеша же пришел с двумя кружками кофе. Пнул Алика. – С какого ты в моей кровати спишь?
– Нечего было на кухне спать, – ответил Алик. – Присоединился бы к нам. Посмотрели бы вместе киношку.
– Отвянь, – сказал Кеша. – Я сегодня выхожу, а ты завтра.
– Не вопрос, – ответил Алик.
– Тогда сгинь на время, я с Верой поболтаю.
Кеша смотрел на меня, а я не могла прочитать этот взгляд. Он был мутный и тяжелый. По спине прошелся неприятный холодок липкого страха. Алик не торопился. Он надел футболку, джинсы. Потянулся. Поставил телефон на зарядку, и только после этого вышел из комнаты. Кеша закрыл за ним дверь на замок.
– Как спалось? – спросил Кеша.
– Опять проснулась среди ночи…
– Меня выключило, – ответил Кеша. – Проснулся. Все болит. На кухне спать неудобно.
– Ты выглядел счастливым…
– Ты снилась, – ответил он, опять меня перебивая. Сел рядом на кровать. – Иди ко мне. Хочу тебя поцеловать.
– Мне надо умыться.
– Я тебя хочу поцеловать, – повторил он, притягивая к себе. Внутри все сжалось от страха. Он резко наклонился к моим губам, чтоб захватить их, втянуть. Неприятный поцелуй, болезненный, жесткий. Его ладонь прошлась по груди, задевая соски. – А тебе это нравится.
– Кеш, давай потом.
– Я тебя хочу, – сказал он, заставляя откинуться на подушку и нависая сверху.
– У меня еще ребра болят.
– Возможно, – стаскивая с меня штаны, сказал Кеша. Все произошло быстро. Он навалился на меня. Смял грудь и начал тереться членом между моих ног. Хрен у него не вставал, но его это не волновало. Он отвлекся только на слюнявый поцелуй. Тогда перестал тереться. После сна голова соображала туго. Я попыталась подыграть, чтоб он поскорее возбудился и отстал от меня. Ответила на его поцелуй. Это вызвал дикий восторг у Кеши, который теперь решил осчастливить меня.
Я раньше спокойно относилась к сексу. Мужчине нужно снять пыл. Мне может это понравится. Иногда реально возникали какие-то чувства приятного. В последний раз с Кешей мне даже удалось закончить и получить свою долю эмоций, но чаще я слишком долго заводилась, а потом не успевала получить свое. Сегодня же это была какая-то пытка, которую Кеша отказывался прекращать. Он целовался, щипался, покусывал меня за грудь, зачем-то дабовляя синяков. Я возражала против такого обращения, но он все мои возмущения затыкал поцелуями.
Это было что-то с чем-то, а не секс. Он меня крутил. Вертел. Это была своеобразная зарядка, которая выматывала, но не приносила удовольствие. Устав, я упала на кровать и отказалась переворачиваться. Кеша навалился сзади, опять кончая мне на ягодицы. После этого довольно укусил меня за плечо и оставил. А я лежала на кровати и никак не могла понять, а что сейчас было. Любовью это не назвать. Он меня скорее использовал. Захотел потархаться, вот и пришел, не обращая внимание на мои желания. Хотелось надеяться, что это было временное явление. Что у него было такое настроение. Может хотел доказать мне, что он мужик ого-го.
Я пошла в душ, слыша, как Кеша в настроение о чем-то разговаривал с дедом и бабушкой. Тело болело. Голова была тупой и плохо соображала. Нос забит. Все-таки я простыла. Выйдя из душа, я столкнулась с Кешей в коридоре. Он поцеловал меня, пообещав позвонить. После этого ушел. Я же пошла отлеживаться.
Следующую неделя прошла в каком-то тумане. Простуда перешла в болезнь. Температура была под сорок. Кеша работал и приходил только ночевать. Алик иногда появлялся в квартире, но чаще где-то пропадал. Баба Люба отпаивала меня чаем с медом и отсыпала жаропонижающих. Я хлюпала носом, смотрела сериалы и тупела. Голова просто не работала, а вместе с ней не было мыслей о будущем и настоящем. Я перешла в режим перезагрузке. Еще недавно я бы себя корила за безделье, а сейчас оно мне нравилось.
– Выглядишь ужасно, – сказал Алик.
– Спасибо на добром слове.
– Всегда пожалуйста. Кешка еще не вернулся?
– Нет.
– Хорошо.
Он сел рядом. Хотел потрогать мне лоб, но я отстранилась. Алика почему-то это развеселило.
– Чего шарахаешься?
– А чего ты ко мне руки тянешь? – огрызнулась я. Алик нахмурился. Потянул за ворот халата.
– Он тебя колотит? Вся шея в синяках.
– Нет, – выдергивая ворот халата из его рук, ответила я.
– Ну-ка, – он взял меня за руку, отодвигая рукав халата. – Вся рука синия. Ты болеешь, он тебя дубасит, а ты терпишь. Почему?
– Он не специально, – ответила я. – Чего докапываешься?
– Дуреха, хоть и взрослая, – сказал Алик. Посмотрел на улицу. – Пойдем, пройдемся.
– Не хочу.
– Время еще детское. Погода хорошая. Пошли.
– Нет.
– Выбирайся из кровати и идем гулять, – сказал Алик. Он подошел к моим вещам, которые висели на спинке стула. Я так и не разобрала вещи. Достала лишь несколько. – Будешь упрямиться, так придется тебя одеть. Уверен, что ты не будешь от этого в восторге.
– Алик, шел бы ты далеко и надолго. Я не буду… Отдай одеяло!
– У какой синячище на ноге!
– Уже проходит.
– Поднимайся. Идем гулять.
– Зачем?
– Затем. Тебе надо проветрится, – ответил Алик. – Голову там проветрить. Может соображать будешь лучше.
– Вряд ли.
– Блин, Вер, Кешка придет через час. Мне подстроить так, чтоб он решил, что я с тобой интересными вещами занимаюсь? Запрасто.
– Прекрти.
– Еще не начинал. Но могу.
– Зачем?
– Хочу. Хороший же аргумент, – ответил Алик. – Одевайся, а я пойду чего-нибудь пожрать схомячу.
Он ушел на кухню, а я задумалась. Гулять не хотелось, но Алик мог осуществить угрозу. Отношения с Кешей были нестабильными. То он меня на руках носил, то жестоко тиранил, просматривая телефон и ища поводов, чтоб жестко меня трахнуть. Ему нравилось именно жестоко, с синяками, чтоб мне было больно. Я просила его быть понежнее, но он меня не слышал. После этого я хотела уйти, но слабость, простуда и туман в голове мешали принять решение. Еще и Нина написала, что уезжает к матери, устав тянуть все на себе. С мужиками у нее не получалось, а тут отчим помер. Мать осталась одна, вот и пригласила дочь вернуться домой. Нина решила вернуться, а я осталась одна.
– Тебя еще долго ждать? – жуя кусок пирога, спросил Алик.
– Иду, – ответила я, надевая свитер.
– Хорошо. А фигурка у тебя ничего.
– Перестань, – попросила я.
– Ладненькая. – Он оскалился, изображая улыбку.
До заката оставалось около часа. Солнце медленно клонилось к закату. Ветра не было. Листва почти опала. Уже ощущались нотки мороза. На улицах почти не было народа. Только несколько детей играли на площадках и молодая пара катали коляску.
– И куда мы идем? – спросила я. Мы шли минут десять по поселку и молчали.
– Вперед, – ответил Алик.
– Болтаемся без цели по улице?
– Да.
– А какая цель? Поссорить нас с Кешей?
– Хрен вас рассоришь, – ответил Алик. – Почему ты позволяешь так к себе относиться?
– Это все игра. Бывают же такие игры у взрослых людей. Да и какого я тебе это объясняю?
– Чего на меня крысишься? Я не из праздного интереса спрашиваю. Помочь хочу. Не, я понимаю, что у вас любовь-морковь, но голову терять не надо. Тебе это нравится? Такие игры.
– Я не буду отвечать.
– Вер, Кешку надо периодами на место ставить. Иначе он совсем крышей поедет. Этим занимаюсь или я, или дед.
– И что?
– Хочешь, чтоб у тебя были синяки – пожалуйста. Может и правда нравится. Я этого не понимаю. Но кто я такой, чтоб чего-то понимать? Никто. Глупый парень, который считает, что женщин надо уважать и точно их не дубасить.
– Ты меня сегодня шантажировал.
– Но ты же повелась, – заметил он. – Слушай, я тебе не враг. Мне тебя чисто по-человечески жаль. Кешка хоть и говорит, что ты взрослая и серьезная, но пока я того не вижу. Глупая девчонка, которая повелась на красивые глаза. Настя хоть на бабки его повелась. Там чистый был расчет.
– Кеша знал об этом?
– Смеешься? У него была любовь. Нет, любовь с большой буквы Л.Она им воспользовалась. Поставила ценник. Дед ценник одобрил. Все были счастливы какое-то время.
– Пока не случилась трагедия, – сказала я.
– Вер, все можно решить, – сказал Алик. – Мы своих не бросаем. Красивый закат. Правда?
– Не знаю. Возможно.
– Я понял. Тебе на все плевать.
– Слушай, я просто устала. Такая усталость, что я ничего не хочу видеть, знать, чувствовать. Хочу лишь лежать и, чтоб меня никто не трогал. У меня все закончилось. Вчера узнала, что подруга уезжает.
– На Марс?
– Нет. Но больше к ней просто так не приехать. Общаться будем, но на расстоянии дружить сложно. Мне так тяжело, что не знаю, как жить дальше. Еще эта простуда никак не проходит. Прошли всего ничего, а я уже вся мокрая. Хоть выжимай, – ответила я.
– Тебе надо побольше гулять. Выходить на улицу. Кешку вытаскивай, чтоб он гулял. Ему полезно будет.
– Почему? – и опять мой голос прозвучал жалостливо.
– Потому. Если будешь дальше прятаться в квартире, то начнутся фобии. Будешь бояться из квартиры выходить. Еще и этот забьет. Хочешь общаться с Кешей, то нужны крепкие нервы. Их у тебя нет. Его надо держать в кулаке.
– Я не умею, – ответила я. – Мне мама часто говорила, что надо мужиками управлять. Я этого не умею. Вот людьми управлять, то другое дело. Магазином руководить, разбираться с поставщиками – все это я умею. Умею конфликты решать, но в семье я никто. Мама считает, что я уникальная дура.
– Глупая и ведомая, но не дура. Хочешь мороженое?
– У меня горло болит.
– Тогда в другой раз, – ответил Алик. – Как поправишься, тогда угощу мороженым.
– Мне все равно.
– Давай телефонами обменяемся? Я сейчас редко буду здесь появляться. Набегами. Если будут какие-то проблемы, то сразу мне звони. По любому поводу в любое время. Когда шторы с глаз спадут. Вместе чего-нибудь придумаем.
– И зачем тебе это? Какая выгода?
– Мы как бы с Кешкой друзья. Если у него проблемы, то, скажем так, это мои проблемы, – ответил Алик.
– Посмотрим.
– Ты не смотри. Действуй. Прижмет – звони, – ответил Алик.
Я на автомате записала его номер. После этого мы пошли к дому. Кешка уже приехал. Увидев меня с Аликом, он обрадовался. Обнял.
– Я уже переживать начал. Подумал, что ты сбежала.
– Алик гулять позвал.
– Слушай, я тут слышал, что ты новую девчонку нашел? – отвлекаясь от меня, спросил Кеша Алика.
– Где ты эти слухи находишь? – спросил Алик.
– Сороки привозят, – сказал Кеша. – Так как?
Я не стала слушать их разговор. Сбежала в комнату. Еще и дед с бабушкой вернулись после магазина. Все столпились на кухне, а значит Кешке там будет не скучно. И опять я подумала, что рада, если он там задержится и не буду приставать ко мне. Надо было приходить в себя. Только совсем не хотелось.
Алик заглянул ко мне. Показал, что мы останемся на связи и ушел. Кешка обычно сразу заглядывал ко мне после работы, но в этот раз задержался на кухне, чтоб чего-то испечь. Пирога я не дождалась. После прогулки хотелось спать, чем я и занялась.
Прошла еще одна неделя. Октябрь заканчивался, а я продолжала находиться в подвешенном состоянии. Зато прошла простуда. Кешка перестал меня щипать и ставить синяки. Вместе с этим у него пропал ко мне и сексуальный интерес. Теперь он возвращался после работы и шел печь пироги, хлеб, ватрушки и лепешки. Во время готовки он напевал себе под нос песни и выглядел счастливым. Потом мы ужинали и до темноты слушали песни французского шансона.
Время остановилось. Это были тихие и спокойные вечера, когда не было каких-то сильных волнений. Отопление шпарило, создавая в квартире эффект парилки. За окном бушевала непогода, а на душе было неспокойно и до неприличия лениво.
Изменения пришли с первым снегом, когда пришло сообщение от Алика. Он прислал картинку с зайцем, который из-за спины появлялся букет цветов. Я удивилась настолько, что не знала чего ответить. Второе сообщение было с шариками и смайликами.
«Чего ты хочешь?»
«Хочу? Так просто. Утро хорошее. Решил тебе привет сказать».
«Привет».
«Привет».
И опять смайлик.
«С первым снегом».
Первый снег. Точно. Начиналась зима. Надо было искать работу. На счету были еще деньги, но они имели свойство заканчиваться. Часть пришлось отдать на куртки и ботинки детям. Кешка стал по-тихому с меня тянуть деньги. Последним примером он попросил деньги на шиномантаж. У него пока их не было.
Я разместила резюме по поиску работы. Оставалось только дождаться приглашений на собеседование. Оставалось только ждать.
– Смотри чего я тебе связала, – протягивая мне варежки и шапку синего цвета, сказала баба Люба.
– Спасибо, но не надо было утруждаться.
– Да ладно. Все равно ничего не делаю.
– Я сегодня начала работу искать.
– Ты особо не торопись. Только поправилась и сразу бежишь на работу. С Кешей разговаривала на эту тему?
– Он как бы знает, что я не буду дома сидеть.
– Одно дело не сидеть дома, а другое дело появляться дома только, чтоб переночевать. Когда будешь искать работу, то учитывай это.
– Я поняла.
Честно, я и сама больше не хотела работать в таком ритме. В душе появилось удовлетворение от своих первых действий. Первых начинаний после паузы, но к скандалу с Кешей я не была готова. Он только успел переступить порог дома, как начал предъявлять претензии, суть которых свелась к тому, что я дура. Моя дурость заключалась в том, что я собиралась работать в Горске, а не в Флерово. Кеша настаивал, чтоб я искала работу только рядом с домом и только до шести вечера, чтоб когда он возвращался домой, я его встречала. Иначе это не семья, а одно название. На мои попытки донести до него, что я не найду работу в поселке, где было три магазина, Кеша и слушать ничего не хотел. Или работать в Флерово или никак.
Закончив ругаться, Кеша пошел печь хлеб, бросив мне, что я его разочаровываю. Тут уже я психанула и удалила резюме. Я делала что-то не то. Кешка ругался, баба Люба мягко на это намекала, Гриша когда-то был недоволен моими решениями. Моя жизнь была какая-то неправильная, но как ее сделать правильной я не знала.
Я вновь замкнулась, сосредоточившись на просмотре сериалов, от которых уже начинало тошнить и разговоров с Кешей, которые сводились к его внушению моему месту в жизни. Кеша считал, что все мои беды из-за чрезмерной амбициозности. Я слишком много на себя взваливала. Это его раздражало. По мнению Кеши женщины были слабыми существами, которые должны были существовать в тепличных условиях. Комната была хорошей тепличкой. Только в ней ничего нельзя было трогать. Даже пыль вытирать. Готовила баба Люба или Кеша.
Дед Леша иногда куда-то выезжал, иногда к нему приезжали друзья, чтоб собраться на кухне и долго о чем-то разговаривать. Я в такие моменты никуда не выходила. Друзья уезжали к возвращению Кеши, поэтому он их не видел.
«Как у тебя дела?»
Сообщение пришло от Алика вместе с цветочками и забавным щенком, который тянулся и зевал, прогоняя сон.
«Сижу дома».
«Совсем все плохо?»
«Деньги заканчиваются. Перспектив никаких. Я в болоте».
«Это плохо. Как тебя из болота вытащить?»
Теперь он прислал картинку с кикиморой, которая вылезала из болота и крутила задом. Я рассмеялась.
«Никак. Мне уже ничем не помочь».
«Ничем?»
– Привет, Вер.
– Привет.
– Рассказывай.
– Рассказывать нечего.
– Совсем нечего рассказывать?
– Да.
– В три часа я за тобой заеду. Приведи себя в порядок. Волосы там помой, глазки подведи.
– Зачем?
– Хочу посмотреть на тебя симпатичную. Или не могу этого просить?
– Не можешь. Кеша будет ругаться.
– Не будет. В три часа я за тобой подъеду. Вместе подумаем, как выбраться из болота. Договорились?
– Ладно.
До трех часов было много времени, но я с трудом заставила себя сходить в душ. Потом нужно было одеться, но тут я вовсе растерялась. Еще недавно я надела бы платье, но сейчас хотелось взять свитер и джинсы. Стать незаметной. Невидимой. В итоге я выбрала что-то среднее между джинсами и блузкой. Красилась я через силу. Но синяки под глазами, которые появились от недосыпа надо было убрать.
– Куда-то собираешься? – спросила баба Люба.
– Алик куда-то позвал.
– И куда?
– Не знаю.
– Ты с ним поосторожнее. Дружба – дружбой, но это не мешает ему завидовать Кеше, – предупредила баба Люба.
– Учту.
Я думала об этом. Алик мне не нравился. Не нравилось, что он был все время рядом. Кеша часто упоминал его в разговоре. Алик мне отправлял смски и всякие смайлики, чуть не каждый день. Он был третьим лишним, но я считала, что раз у них так заведено, то не мне ломать порядки.
Алик приехал вовремя. Оглядел меня и удовлетворительно кивнул.
– Куда хоть идем? – спросила я, надевая пальто.
– Считай, что это сюрприз, – ответил Алик.
Мы вышли на улицу. У него оказалась машина. Мазда. Я вопросительно посмотрела на Алика.
– Решил таксовать. Надоело с Кешкой работать.
– Вроде вы неплохо работали.
– Он на меня недосдачи вешает.
– Дружба дружбой, а деньги врозь, – сказала я.
– Тут другое. Я сам виноват, что повелся. Понадеялся на людскую честность, – ответил Алик. – Вер, эта семья высасывает людей, а потом их выкидывает.
– Ты меня позвал, чтоб это сказать? – спросила я, садясь на переднее пассажирское сидение.
Алик завел машину и вывел ее на неровную дорогу. Я пристегнулась и теперь подскакивала, когда машина попадала на кочки.
– Почему ты решила пойти у меня на поводу?
– Ты бы опять меня начал шантажировать.
– А если бы не начал? Ты же не знала этого наверняка. Я мог и отстать. Сказать, чтоб сама разбиралась со своими тараканами.
– Мне кажется, что я тебя не волную. Тебе нужно насолить или помочь Кеше. У тебя интерес только по поводу него, а не меня.
– Изначально так и было. Дед мне немного доплачивал, чтоб Кешке попроще жилось. Но сейчас я с ним разругался.
– И хочешь ему насолить?
– Глупая. Мне не нравится, что они пользуют тебя, – ответил Алик. – Мы с тобой немного похожи. Ты плохо разбираешься в людях. Я в них не разбираюсь совсем. Дед этим пользуется.
– При чем тут дед Леша? Мы с ним почти не пересекаемся. Он мне помог с разводом. Иногда поддерживает добрым словом.
– Вот! Добрые слова! Мы на них ведемся, потому что нам их не хватает по жизни, – сказал Алик. – За ласковое слово готовы превратиться в тряпку.
– Я по жизни тряпка, – ответила я, наблюдая, как снег покрыл засохшую траву.
– По жизни? Девочка, а что ты знаешь о жизни? – спросил он.
– Ничего. У меня нет этих знаний и нет возможности эти знания получить. Что такое семья? Это когда двое людей смотрят в одном направлении, чувствуя пузырьки благодарности и удовольствия, которые появляются внутри, от нахождения рядом с любимым человеком.
– Пузырьки удовольствия? И как это? – улыбаясь, спросил Алик.
– Кто-то ждет бабочек, а кто-то горит в огне. Я же чувствую, что внутри начинают появляться пузырьки. Они щекочут все внутри, вызывая странные ощущения, когда рядом приятный человек или когда понимаешь, что сделала правильный выбор.
– Ты когда-нибудь любила? – спросил Алик.
– Да. Гришу.
– Пузырьки лопались от благодарности? – уточнил Алик.
– Он же на меня внимание обратил. Выбрал из многих других. На него девчонки часто заглядывались, а он выбрал меня.
– Так давай я тебя выберу. Могу показать список из телефонной книги. М? Где пузырьки?
– Это все не то.
– Не то? Странно. А я разницы не вижу, – ответил Алик. Он свернул на трассу в сторону Подковы, дороги, которая окружала Горск. Нажал на газ, увеличивая скорость.
– Так куда мы едем? – спросила я.
– В Егорово. Погуляем по монастырю.
– Я не верующая.
– А я крещенный. Я тебя в веру не зову. Каждый сам приходит. Относись к этому, как к экскурсии.
– Экскурсии? У меня никто в семье экскурсии не любил. Им бы все на развлечения потратиться. Знаешь, там поездки на квадроциклах, лошадях. На банане прокатиться.
– Не знаю. Мне не удавалось побывать на отдыхе.
– Мы ездили в Турцию, Египет, наш берег. Один раз летали в Таиланд. Мне не понравилось.
– Нигде?
– Я не люблю жару и не люблю плавать. Опять же, они там куда-то едут, а я в номере отсыпаюсь. Меня сложно куда-то вытащить на какой-то экстрим. Ладно еще пойти в музей, театр. Но Гриша считал, что музеи можно и дома в передаче посмотреть, зато попробовать кухню другой страны у нас не получится.
– Я не знаю чего бы выбрал. Все охота посмотреть, попробовать и узнать. Но на все денег и времени не хватит. Придется выбирать.
– Вот люди и выбирают. На первом курсе, когда мы с Гришей еще только встречались, то мать меня взяла в Москву. У нее там были какие-то дела, а я поехала за компанию город посмотреть. И вот я все по музеям ходила, а вокруг туристы со списком достопримечательностей, которые надо обязательно посмотреть. Они пробегали, ни на что не смотрели, ни пытались проникнуться атмосферой тех времен. Для них это была очередная галочка. Я же представляла, как люди жили во времена князей или как было бы жить во времена Петра Первого или Екатерины Великой. Это же интересно.
– Они жили так же, как и мы.
– В смысле? Там другая эпоха.
– Проблемы у людей не меняются. Ценности? Не думаю, что из эпохи в эпоху происходят кардинальные изменения. Дружба, любовь, семья, богатство, почет – это людей волнует из века в век. Может и кажется, что иначе, но разве это не так?
– Не знаю. Может и так. Только тогда был другой говор, мода, отношения…
– Кто как бы ни был одет и как бы ни разговаривал, поступки не изменятся. Будут подлецы, романтики, доброхоты и любители легких денег. Но романтичность – это хорошо. Она помогает не утонуть в серости будней. Если тебе приятно думать, что в каких-то других временах все было иначе и лучше, то никого не слушай. Это может помочь выбраться из ямы и продолжить путь дальше, даже если у тебя уже не будет сил. Верь в пузырьки и цветочки. Верь в гороскопы и удачу. Вер, в жизни главное во что-то верить и двигаться.
– С последним проблема. Двигаться никуда не хочу. Да и с верой у меня не все гладко. Мечтать о прошлых временах – это какая инфантильность. Надо думать о современных проблемах, о насущных проблемах, пытаться что-то изменить.
– Зачем? Зачем чего-то менять? Есть много людей, которым в кайф заниматься глобальными изменениями в мире. Они хотят бороться за сохранение видов трав и популяцию птичек. Им нужно для внутреннего спокойствия создавать приюты для животных. Но есть люди, которые живут увлечениями. Они реконструируют эпохи, шьют наряды, делают доспехи и выходят в походы, чтоб сразиться в эпичной битве. Другие в компьютерные игры играют и остаются довольными достижениями в развитии компьютерного персонажа, который является красивой пиксельной картинкой. Бывает, что человек находит себя в воспитании ребенка, а кто-то просто кайфует, сидя за баранкой. Эти люди счастливы, занимаясь тем, что им нравится. Ты же все пытаешься жить с оглядкой на кого-то. Зачем?
– Может потому что я глупая и не знаю, как жить? – ответила я. – Все мои представления о семье оказались ошибочными.
– Хорошо. Теперь тебе надо соглашаться с любым хреном, который решит за тебя, что будет для тебя лучше?
– Если я не знаю, что правильно, то этот человек может знать. Кеша…
– Дурак. Его не стоит ставить в пример, – перебил меня Алик. – С Гришей не знаком, но думаю, что он не пример, как и Кеша. Вот мы сейчас едем с тобой в машине. Давай свернем на какую-нибудь грунтовку, чтоб ты мне отсосала.
– С какого это?
– Почему нет? Я считаю, что это для тебя лучше.
– У меня есть принципы, которые я не нарушаю.
– Просто трахнемся – это тебя устроит?
– Алик, прекрати, – попросила я и отвернулась.
– Чего прекратить? Я считаю, что для тебя это лучше.
– Что вы так все помешаны на этом трахе? Разве нельзя жить без него? Нет же! Мужчинам только и нужно, чтоб унижать женщин этим действием. И не надо мне про удовольствия говорить! Оно не компенсирует того унижения, которое чувствуешь, когда тебя используют. Еще и эти угрозы. Противно, – выпалила я. Надо было остановиться, но меня просто понесло. – Хочешь меня трахнуть? Так ты выражаешься? Давай. Останавливай машину. Сможешь потом поставить галочку, что нагнул женщину друга.
– Кешка против не будет, – ответил Алик.
– Что?
– Мы же с ним друзья, – усмехнулся Алик.
– Это не дружба. Так друзья не поступают.
– Ой ли! Ты у нас о жизни не знаешь, а рассуждаешь о дружбе.
– Хочешь меня задеть? Вывести из себя? Чего добиваешься? Эмоций? Чтоб мы поругались? Для чего эта поездка? Мне без этого тяжело, но ты хочешь меня добить?
Он свернул в сторону Егорова. Монастырь стоял в стороне от деревне на холме. К нему шла асфальтированная дорога, которая петляла и отказывалась идти ровно. Машина взяла довольно крутой подъем и остановилась на стоянке. Дальше надо было идти пешком.
Я не хотела никуда идти. Настроение пропало еще утром. Теперь же к отсутствию настроения прибавилась какая-то лень.
– Там красиво, – сказал Алик.
– Без разницы.
– У меня не было цели тебя обижать, – ответил Алик.
– Оскорбить?
– Нет. Хотел тебе помочь.
– Странный способ помощи.
– Как умею, – ответил Алик. – Чтоб понять мне понадобилось одиннадцать лет. Долго доходило. Знаю. Вначале я считал Кешку чудаком, у которого всегда можно было переночевать, когда ночевать было негде. Потом у него появилась дурь. Мы ее с ним толкали, пока об этом не узнал его дед. Надрал нам уши. Кешка сразу изменился. Превратился в такого пай-мальчика. Начал спортом заниматься. Мать его с отчимом развелась и Кешка пошел во все тяжкие. Я тогда другими вещами занимался. Не будем говорить какими. Это не так важно.
