Текст книги "Космический замуж. Счастье по контракту (СИ)"

Автор книги: Анна Тарханова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Глава 15

Следующее утро прошло будто в тумане. Братьев я увидела лишь один раз, и то мельком – они шли по коридору в сопровождении группы старейшин с серьезными лицами. Их взгляды скользнули по мне, быстрые и напряженные. Ни слова, ни прикосновения. Я вернулась в свои покои со странным чувством пустоты.

Чтобы заглушить тревогу, я снова погрузилась в файлы. Доступ к информации о тотемах был все еще закрыт, и я сосредоточилась на истории и, что более важно, на семейных традициях кайронианцев. И чем больше я читала, тем больше начинала понимать, что все не так однозначно, как мне показалось вчера.

Да, жена юридически передавала всю полноту прав мужьям. Но и взамен она получала немало. Ее безопасность становилась заботой всего рода. Ее благополучие, здоровье, комфорт становились приоритетом и предметом гордости ее мужей. Физический ущерб, нанесенный жене, считался тяжелейшим преступлением, караемым изгнанием и потерей статуса всеми членами ее рода. В ссылках на исторические документы упоминалось «безмерное поклонение» жене-матери, дарующей своему роду силу через особую связь с тотемами.

Я откинулась в кресле и задумалась. То, что я считала потерей свободы, едва ли не рабством, для кайронианцев считалось огромной честью, таинством. Меня не собирались использовать и выбросить. Меня собирались… лелеять? Мысль была одновременно пугающей и завораживающей. Я растерянно оглянулась на бессовестно дрыхнущих на диване гипов. Я так привыкла заботиться обо всем сама, что просто не знала, как принимать заботу в свой адрес. На Земле институт брака давно считался чем-то архичным, семьи все еще существовали, но, по сути, были лишь данью устаревшей традиции. Но на Кайроне все было иначе.

Граш и Шими встрепенулись и синхронно повернули остренькие мордочки к двери, не выразив, впрочем, никакого беспокойства. Малыши быстро привыкали к безопасности. Вскоре дверь открылась, и вошла Элира с целой группой других мит. Сердце рухнуло в пятки, а потом забилось как бешеное. Пора.

Началась подготовка к церемонии. Меня отвели в ванную, где омыли в бассейне с благоухающей водой и натерли ароматными маслами. Все делалось молча, профессионально и отстраненно. Потом мит принесли платье, нечто вроде струящейся простой туники из темно-синего, почти черного шелка, скрепленного на плечах массивными золотыми застежками в виде звериных голов. Ткань была тонкой и открывала больше, чем скрывала, обрисовывая каждую линию тела. И больше… ничего. Ни нижнего белья, ни украшений, ни обуви. Даже волосы оставили распущенными, тщательно расчесав и уложив тугими локонами по плечам.

К вечеру прямо в комнату принесли еду. Элира настаивала, но я почти ничего не смогла проглотить, слишком волновалась. Мит не отходили от меня ни на шаг, их безмолвное присутствие одновременно успокаивало и раздражало. Оставалось несколько часов. Церемония бракосочетания должна была начаться в полночь.

Ожидание убивало, так что я спросила Элиру, не знает ли она, где сейчас Каэл и Риан. Кайронианка, впервые проявив что-то похожее на эмоцию, объяснила, что по традиции господа встретят меня только на церемонии. А до этого их ждет собеседование с жрецом и свидетелями. Я вспоминаю. Братья говорили мне об этом, но я успела забыть. Выходит, прямо сейчас, пока мне наводят красоту, их допрашивают о причинах брака, намерениях, о… чувствах. Род должен был убедиться, что они достойны. Потому что именно от них, от их силы, мудрости и готовности нести ответственность, в итоге зависела жизнь и благополучие жены – и всего первого младшего дома Кайрона.

Сердце тревожно екнуло. Они где-то там проходили проверку. Ради меня.

Мне захотелось побыть одной. Хотя бы на минутку. Пришлось постараться, но я все же уговорила мит оставить меня под предлогом вымышленных земных традиций. Запершись в спальне, я забралась с ногами на кровать. Гипы, почуяв мое настроение мгновенно оказались рядом, прижавшись ко мне своими теплыми бочками. Я рассеянно погладила ткнувшуюся мне в ладонь Шими.

– Все хорошо, малышка. Просто я немного волнуюсь, – соврала я. Пальцы на руках были настолько ледяными от страха, что я почти их не чувствовала. – Все будет хорошо, малыши, – больше для себя, прошептала я, – они обещали.

Когда до полуночи осталось не больше получаса, мит сопроводили меня к месту проведения ритуала. Не в тот светлый, воздушный зал, где мы ужинали, а совсем в другое крыло резиденции. Перед высокими дверями из черного дерева они остановились, а потом все так же безмолвно разошлись, оставив меня одну. Стражник у двери жестом подсказал мне приблизиться и пройти внутрь.

Зал, в который я попала, был огромным и темным, из-за высоких арочных сводов он напоминал древний земной костел. Когда мои глаза привыкли к темноте, я увидела, что по бокам у стен на возвышении установлены ряды кресел для свидетелей – я видела десятки силуэтов в полумраке. Несмотря на это, в зале царила абсолютная тишина. Присутствие десятков наблюдателей ощущалось не физически, а психологически, как тяжелое, всепроникающее давление. И все же было заметно, что для церемонии постарались создать максимально интимную обстановку, призванную не мешать, но подчеркнуть сакральность момента.

Атмосфера в зале была густой, почти осязаемой. Готические своды терялись в темноте, и лишь одна колонна света вертикально падала на центральную площадку, массивный каменный пьедестал, на котором стоял жрец – пожилой кайронианец в простых темных одеждах. Его лицо было испещрено морщинами, но глаза со странным золотым оттенком смотрели жестко и цепко.

А за его спиной…

Я невольно сглотнула. Прямо за шаманом, в тени стояла огромная, низкая кровать, застеленная темными тканями. По спине поползли мурашки. Все вдруг стало ужасающе, неизбежно реальным. В горле резко пересохло. Я почувствовала, как меняется мое сердцебиение – оно стало быстрым и поверхностным, как у загнанного зверя. Я не смогу. Я просто не смогу этого сделать.

И в тот миг, когда паника вот-вот должна была поглотить меня целиком, тяжелые двери в дальнем конце зала с грохотом распахнулись.

Глава 16

В проеме, освещенные огнями из коридора, стояли они.

Каэл и Риан. Братья были одеты так же, как и я, в простые темные туники, подчеркивавшие мощь их тел. Волосы заплетены в сложные косы, лица серьезны и сосредоточенны.

У меня перехватило дыхание. Не от страха. От внезапного осознания масштаба момента, от их величия, от той тихой, спокойной уверенности, что читалась в их взглядах. Я вдруг поняла – они не жертвовали собой. Они выбрали .

Я перестала чувствовать на себе взгляды свидетелей. Я видела только двух благородных прекрасных мужчин, подавших мне руку помощи, когда я так в ней нуждалась. И странное, новое чувство – еще не любовь, нет, но глубочайшее, пронзительное уважение и капля надежды согрело меня изнутри, вытесняя страх.

Братья подошли к жрецу, их шаги в тишине зала отдавались гулким эхом. Они обменялись с ним парой тихих фраз, а потом жрец сухо кивнул и… направился ко мне. Мое сердце заколотилось в паническом ритме, ноги онемели. Инстинкт кричал «беги!», но в этот момент Риан, стоявший в пятне света обернулся и перехватил мой взгляд. Он не улыбался, но его синие глаза были спокойны и уверены. Он едва заметно кивнул. Все в порядке. Это часть ритуала.

Я сделала глубокий, дрожащий вдох и заставила себя стоять на месте.

Жрец остановился передо мной. Его иссушенное временем лицо было непроницаемо, а глаза, казалось, сканировали меня насквозь. Он медленно, с ног до головы, оглядел меня, и я почувствовала, как по щекам разливается стыдливый румянец. Только сейчас я вспомнила, что тонкая ткань моего «платья» оставляет слишком мало места для воображения.

Казалось, этот унизительный осмотр длился целую вечность. Но наконец, жрец заговорил. Его голос был сухим и тихим, как шелест опавших листьев.

– Знаешь ли ты, что потеряешь после этой церемонии?

Вопрос застал меня врасплох. Я замерла, не зная, что и думать. Это что, попытка отговорить меня в последний момент? Или проверка? Я бросила умоляющий взгляд на братьев, но на этот раз их лица были каменными масками. Почему они не предупредили меня о вопросах?!

Я сглотнула, пытаясь собраться с мыслями, а заодно сообразить, какой ответ от меня хотят услышать.

– Я… я прочитала о ваших обычаях и традициях, – выдавила я. – И знаю, что меня ждет.

Жрец пристально вглядывался в меня еще несколько секунд, будто ища малейшую трещину в моей решимости. Наконец, он медленно кивнул.

– Ответ принят.

Затем последовал второй вопрос, прозвучавший так же неожиданно:

– Знаешь ли ты, что приобретешь после этой церемонии?

И тут до меня дошло. Это не допрос. Это ритуал. Вопросы призваны заставить меня осознать свой выбор. Но почему братья не подготовили меня? Не знали или хотели услышать мой собственный, неподготовленный ответ?

Я снова посмотрела на них. На Каэла, чья мощь ощущалась даже отсюда. На Риана, в чьих глазах читалась успокаивающая уверенность. Я вспомнила, как один из них стоял у ворот, один против целого вооруженного отряда. Как они кормили меня с ладоней. А их прикосновения вчера были не только властными, но и… дарящими. Волна, на сей раз уже не холода, а жара, охватила меня, покрыв мурашками кожу.

Слова вырвались сами, тихие, но четкие, неожиданные даже для меня самой:

– Знаю. Я стану женой двух удивительных, благороднейших мужчин.

В зале воцарилась такая тишина, что я услышала, как бьется мое сердце. Жрец смотрел на меня и молчал. Прошло две, три, четыре секунды. Я почти успела испугаться, что все испортила, но потом кайронианец снова кивнул, на сей раз более определенно.

– Ответ принят.

Я выдохнула.

Жрец взял меня за руку. Его пальцы были холодными и цепкими, как корни старого дерева. Он подвел меня к братьям и поставил между ними. Затем вернулся на свое место на каменном пьедестале.

Началась основная часть церемонии. Жрец заговорил на родном наречии кайронианцев – гортанном, певучем, полном странных вибраций. Он говорил долго, его голос то взлетал, то опускался, словно плел заклинание. Потом он перешел на понятный мне язык. Я запоздало поняла, что он обращается ко мне.

– …и доказали перед лицом предков и императора право на этот брак, право на свой выбор. И я, верховный жрец Кайрона, не вижу препятствий к этому союзу.

Он повернулся к темноте, в которой угадывались смазанные силуэты безмолвных наблюдателей.

– Есть ли возражения у свидетелей?

Наступила напряженная пауза. Где-то в глубине зала послышался шорох, и чей-то низкий, уверенный голос произнес:

– У нас были сомнения. Выбранная в род женщина – чужая нашей культуре землянка. Но аргументы братьев и их готовность нести двойную ответственность… убедили нас. Возражения сняты.

Я не осознавала, что задерживала дыхание, пока не выдохнула с облегчением, расслабив зажатые плечи. Я поймала себя на мысли, что отчаянно хочу, чтобы все прошло хорошо. Конечно, я оправдывала это тем, что братья так старались, проходя все эти проверки. Но где-то в глубине души я уже почти была готова признаться себе, что причина была проще: Каэл и Риан мне нравились. Не как владыки, а как мужчины.

Жрец кивнул, благодаря свидетелей, и повернулся к братьям. Его лицо стало строже.

– Из-за происхождения вашей избранницы, церемония должна была быть усеченной. Однако, я принял решение провести ритуал в полном объеме, изменив лишь формат.

Я почувствовала, как братья по обе стороны от меня напряглись. Что-то изменилось в воздухе. Что-то пошло не так. Жрец заметил их реакцию.

– Вы желаете возразить? – ровно уточнил он, но в его тоне явственно слышалось предупреждение.

Каэл и Риан переглянулись. Их лица были непроницаемы, но я уловила тень сомнения.

– Нет, – коротко ответил Каэл, но в его голосе не было энтузиазма.

Жрец сделал вид, что не заметил заминки. Он кивнул и снова сошел с возвышения, взял меня за руку и куда-то повел. Но на этот раз не к центру зала, а в сторону, к краю освещенной площадки, а затем еще дальше, вглубь, к одной из арок. Сбитая с толку, я шла за ним, чувствуя на себе десятки невидимых внимательных глаз.

Жрец остановился перед темным проемом, который, как я теперь увидела, был дверью. Затем он повернулся ко мне, и прежде, чем я успела что-либо понять, накинул на мои глаза повязку из плотной, мягкой ткани, погрузив меня в абсолютную темноту.

– Протяни руки вперед, – тихо скомандовал он.

Дезориентированная, испуганная, я выполнила приказ, и вскоре не столько услышала, сколько почувствовала, как жрец отходит куда-то в сторону. Спросить, что происходит я побоялась. И осталась одна в полной, оглушающей тишине и темноте, с дрожащими, вытянутыми в пустоту руками.

Глава 17

В абсолютной темноте и тишине малейшие звуки обрели пугающую четкость. Где-то впереди едва слышно скрипнула и открылась тяжелая дверь. Потом послышались тихие, цокающие звуки. Они приближались. Медленно, не спеша, неотвратимо.

Я стояла с вытянутыми вперед руками, и сердце билось в грудную клетку с такой силой, словно хотело вырваться наружу. И вдруг я почувствовала…

Моих ладоней коснулось чье-то горячее, влажное дыхание. Я едва не отдернула руки, но инстинктивно поняла, что нельзя этого делать ни в коем случае. И заставила себя замереть. Ощущение присутствия повторилось, на этот раз слева, у плеча. Кожа отреагировала на присутствие колючими мурашками.

И тут меня осенило. Тотемы . Это должны были быть тотемы братьев! Те самые легендарные существа, о которых открытому миру почти ничего неизвестно. Любопытство, острое, профессиональное, совершенно безрассудное на мгновение пересилило страх. Мои пальцы потянулись навстречу дыханию, и вдруг коснулись чего-то твердого, покрытого плотной, влажной и удивительно теплой кожей. Нос. Наверняка это был нос огромного зверя. Я почувствовала под пальцами шершавую текстуру, легкое движение – существо обнюхивало меня. Секунда – и ощущение исчезло, дыхание отступило. Я вновь услышала тихое цоканье когтей по каменному полу и дверь закрылась.

Я позволила себе слегка улыбнуться. Так близко к тотемам не был еще никто из моих коллег! И почему так напряглись братья? Ничего ужасного ведь не произошло. Просто питомец. За свою карьеру я видела множество странных существ. Некоторые были куда пострашнее.

Жаль только, что глаза мне завязали. Но это потому, что я пока еще не часть рода и не имею права лицезреть их священных животных. Мысль была одновременно унизительной и успокаивающей. Да, я все еще нервничала, но, наверное, все невесты через это проходят. Невесты…

Эту мысль я додумать не успела – подошел жрец и развязал мне глаза. После полной темноты, свет, даже приглушенный, заставил меня зажмуриться.

– Можешь опустить руки, – сказал он и повел меня обратно, к братьям.

На этот раз он не просто поставил меня между ними, но и вложил мои ладони им в руки. Их теплые пальцы сомкнулись вокруг холодных моих, сильные, надежные. И я почувствовала, как они сжимают их с каким-то особым, странным облегчением.

Жрец остался стоять перед нами, его голос гулко разнесся под сводами:

– Все предварительные традиции соблюдены. Осталось лишь подтвердить серьезность ваших намерений.

Он приблизился ко мне. Я смотрела в его золотистые глаза с растущей тревогой. Кайронианец поднял руки и положил их на золотые застежки на моих плечах. Щелчок. Еще один. Ткань моего платья с мягким шелестом соскользнула к ногам, оставив меня совершенно обнаженной посреди зала.

Я вздрогнула, кожа мгновенно покрылась мурашками. Я сразу вспомнила о свидетелях, о десятках невидимых глаз в темноте. От неожиданности и стыда я сделала непроизвольное движение, чтобы прикрыться, но братья еще сильнее сжали мои руки, не давая мне этого сделать. Их хватка была одновременно предостерегающей и успокаивающей. Стой.

Жрец посмотрел мне прямо в глаза. Его пронизывающий взгляд был полон какой-то гипнотической силы. Вдруг он положил свою жесткую, сухую ладонь мне на живот. Я до боли прикусила себе губу, чтобы не отпрянуть. Чужое прикосновение было холодным, но лишь на секунду. Потом жрец начал говорить на своем непонятном языке, напевно, речитативно, и я почувствовала, как от его руки по моему телу распространяется жар.

Сначала слабый, как прилив теплой крови, но он нарастал с каждым его словом. Становился тяжелым, густым, сворачивался внизу живота тугой, пульсирующей пружиной. Соски затвердели и заныли, по щекам разлился огненный румянец. Это было не просто смущение. Это было что-то физическое. Что он со мной делал? Паника снова попыталась поднять голову, но братья держали мои руки, как якоря, не давая мне впасть в истерику.

Унизительная мучительная процедура продолжалась еще несколько минут. Наконец, жрец отступил и жестом показал нам пройти дальше, к стоящему в тени ложу.

Братья повели меня. Я шла, почти не соображая, оглушенная паникой и этим странным, всепоглощающим жаром внутри. В этот момент столб света погас, погрузив огромное пространство в глубокий полумрак. Мне показалось, что теперь я видна как на ладони – одно беспомощное, горящее изнутри, обнаженное тело посреди пустоты.

– Сосредоточься на том, что чувствуешь. Как вчера, – сквозь хаос в моей голове пробился чуть напряженный шепот Риана.

Братья остановились рядом со мной у кровати и, без тени сомнения, сбросили с себя свои туники. Их не волновали свидетели. Сейчас для них существовала только я.

Они осторожно уложили меня на холодный шелк простыней. Я лежала как кукла, глядя вверх, в темноту, где проступали смутные очертания готических арок и свисающих темных полотен с вышитыми узорами. Каэл и Риан касались меня, их руки скользили по коже, но я была слишком скована страхом, чтобы что-то чувствовать.

– Закрой глаза, – прозвучал над ухом голос Каэла. То ли приказ, то ли совет.

Я нервно покачала головой, но потом, стиснув зубы, подчинилась. И тогда жар внутри вспыхнул с новой силой. Прохлада воздуха в зале показалась ледяной, а каждое прикосновение братьев – обжигающим. Кожа по всему телу стала невероятно чувствительной, каждый нерв будто оголился. Но я из последних сил терпела. Потому что знала – стоит застонать, этот звук услышат и жрец, и все свидетели.

Чьи-то губы коснулись моих. Я почувствовала в этом поцелуе единственную возможность хоть немного ослабить этот невыносимый жар. И я ответила на него – отчаянно, страстно, забыв обо всем. Тело отреагировало немедленно, буквально раскаляясь изнутри. В панике я подумала, что надо остановиться, но это означало бы или прервать церемонию, или просто взорваться от сумасшедшего, переполнявшего меня напряжения. Только ласки братьев приносили облегчение, будто они разделяли со мной этот жар, забирая часть его себе.

– Что со мной? – тихо, срывающимся шепотом всхлипнула я.

Каэл, не прекращая целовать мою шею, хрипло выдохнул:

– Все будет хорошо. Доверься.

– Просто чувствуй, – шепнул Риан, прежде чем его губы снова нашли мои.

Я поняла, что не смогу ничего контролировать. И, может быть, в этом не было нужды? Братья уже показали мне, что им можно доверять. С этим слабым утешением я, наконец, позволила себе расслабиться.

Братья почувствовали это мгновенно. Их ласки стали требовательнее, увереннее. Чьи-то губы обхватили сосок, а потом напряженную вершинку осторожно прикусили зубами. При моей нынешней чувствительности это было похоже на электрический разряд. Я изогнулась струной под жгучими ласками. Кто-то другой опустился ниже, руки настойчиво раздвинули мне ноги, и я почувствовала прикосновение губ и языка там . Разум еще пытался держаться, крича о непристойности происходящего, но тело, узнавшее эти ласки, с радостным облегчением откликнулось на них. Вчерашняя тренировка явно не прошла зря.

С моих губ сорвался первый, сдержанный и стыдливый стон. Я сама выгнулась навстречу нахлынувшему удовольствию, уже не в силах сопротивляться. Когда напряжение внутри стало невыносимым, сжимаясь в тугой, готовый взорваться комок, братья на мгновение отстранились, меняясь местами. В тишине зала слышалось только наше прерывистое, тяжелое дыхание.

И в этот момент я почувствовала, как что-то твердое и обжигающе горячее коснулось моей промежности, готовясь войти внутрь.

Глава 18

Я помнила их размеры, помнила, как моя рука едва обхватывала Каэла вчера, и даже на фоне этого всепоглощающего, чуть ли не магического возбуждения, крошечная искра страха мелькнула внутри. Но ее тут же грубо стерло другое ощущение – Риан настойчиво провел головкой своего члена по моим губам, требовательно толкаясь в них. Я почти машинально разомкнула губы, и они вошли в меня одновременно – Каэл снизу, Риан сверху.

Если бы не член, заполнивший мой рот, я бы закричала. Ощущение было настолько переполняющим, острым и интенсивным, что мир сузился до этих двух точек входа. Если кожа до этого казалась мне слишком чувствительной, то внутри, внизу, Каэл словно скользил по оголенным нервам. Я чувствовала, как он медленно, неумолимо заполняет меня собой, каждый сантиметр его пути отзывался дрожью во всем теле. Внутренний жар рванулся ему навстречу, требуя большего, но Каэл, не дойдя до конца буквально нескольких сантиметров, остановился, давая мне привыкнуть и растянуться.

Риан в это время смещал фокус моего внимания, плавно двигаясь в моем рту, и я, забыв о стыде, о свидетелях, громко дышала носом, принимая его глубже. Мысли исчезли. Осталось только безумное, всепоглощающее возбуждение и зов тела, требовавший достичь пика чего бы это ни стоило.

Я вытянулась в струну, пытаясь принять Каэла до конца, насадиться на него, чтобы получить долгожданную разрядку. Но он, почувствовав это, наоборот, почти полностью вышел из меня.

– Потерпи, малышка, уже скоро, – прорычал он и снова вошел, задавая медленный, мучительно тягучий темп.

И началась пытка. Каэл брал меня до исступления, до искр в глазах, но каждый раз, когда я уже была на грани, его движения становились чуть менее глубокими, чуть более отстраненными, сбивая нарастающую волну. А Риан, чувствуя, как мое тело напрягается в преддверии оргазма, начинал иметь меня в рот глубже, до самого горла, и замирал там, перекрывая дыхание. Нехватка воздуха на секунду притупляла обостренные ощущения, сбивая настрой. Они раскачивали меня между собой, как на качелях, почти доводя до пика, но в самый последний момент рассинхронизируясь и нарушая хрупкий баланс. Я оставалась ни с чем, с бешено стучащим сердцем и телом, готовым взорваться от невыносимого напряжения.

Потом они поменялись. Мягко, но уверенно они перевернули меня, поставив на колени. Теперь сзади в меня вошел Риан. Он ощущался даже длиннее брата, но чуть уже, и его движения были не такими выверенно-сдержанными, а более резкими. Каэл, встав передо мной, направил свой член к моим губам. Толчки Риана сзади буквально насаживали меня на Каэла, и он, огромный, с трудом проходил в мое горло, но сейчас, в этом водовороте ощущений, мне даже нравилась эта полная, тотальная заполненность с обеих сторон.

Стоило мне немного привыкнуть к происходящему, рука Риана вдруг накрыла мне клитор. И все вокруг, кроме пульсирующего, острого, почти болезненного желания, исчезло. Я стонала на каждом вдохе, в глазах от переизбытка чувств выступали слезы. Он проделал это несколько раз – убирал руку, давая передышку, и снова касался пульсирующей точки, с каждым разом закручивая тугую жгучую пружину внутри меня еще туже.

Наконец, он убрал пальцы с клитора, схватил меня за бедра и начал трахать жестко, на всю длину, толкаясь глубоко-глубоко внутрь. Я выдержала едва ли минуту. Внутренний жар, переданный мне жрецом, рванулся Риану навстречу, закрутился, встретился с ним где-то внутри, и меня накрыло оглушительным пульсирующим взрывом.

Оргазм был жестким, болезненным в своей интенсивности, все тело свела неконтролируемая дрожь и судороги. Каэл освободил мой рот, нагнулся ко мне, и сквозь шум в ушах я услышала его сдавленный шепот:

– Дыши!

Первый вдох дался с трудом, воздух обжег легкие холодом. Но голова слегка прояснилась. Все мое тело продолжало мелко пульсировать на члене Риана, ритмично сжимая его, и я услышала, а скорее почувствовала, как он издал низкий, животный рык, вжимаясь в меня в последнем, мощном толчке и изливаясь внутрь. Я восприняла это с облегчением, как что-то правильное и закономерное.

Когда Риан вышел из меня, его место тут же занял Каэл. Он плавно вошел в меня, все еще влажную и чувствительную до боли. Я хотела прошептать, что второй раз у меня не получится, что я опустошена, но стоило ему толкнуться в меня до упора, как жар внутри, который я считала потухшим, разгорелся с новой, яростной силой, и я непроизвольно прогнулась, издав низкий протяжный стон. Риан прилег рядом и начал целовать меня – нежно, заботливо, совсем не так, как минуту назад. Он ласкал мою кожу, легко касался груди, и одного этого оказалось достаточно, чтобы возбуждение снова почти достигло пика.

– Я не смогу… – всхлипнула я в его губы, чувствуя, как снова теряю контроль.

– Второй раз будет легче, – успокоил он меня и снова поцеловал, отвлекая.

Каэл двигался неспешно, но мощно, в каждый толчок доходя до самого предела. Тело отвечало на его вторжение волнами мурашек. Наверное, если бы не этот странный жар внутри, я бы не смогла принять его в себя так скоро. Даже сейчас это казалось удивительным и почти невозможным.

Я плавилась в опытных руках братьев. Риан оказался прав, на этот раз возбуждение было не острым и жгучим, а мягким, теплым, обволакивающим. В какой-то момент Каэл мягко надавил мне на поясницу, заставляя лечь на живот. Он навис надо мной, вдавливая в кровать и ощущения стали еще сильнее, еще глубже. Он входил так, словно собирался пронзить меня насквозь и выйти через горло. Я чувствовала его в себе так явственно, как будто он стал частью моего тела. Ощущала, как он двигается внутри, как входит еще и еще глубже, растягивая меня под себя, хотя казалось, что это просто физически невозможно.

Меня начало мелко трясти. Каэл, почувствовав это, уперся мне в бедра и ускорился. Жар внутри меня на этот раз не стремился навстречу его точкам, он распространился, растекся по всему телу, пропитав каждую клеточку, отчего кожа покрылась испариной. Потом я почувствовала, как он внутри меня стал абсолютно каменным, напрягся и начал изливаться в меня, замерев и вжавшись в меня бедрами. И в этот самый миг две волны жара – моя собственная, поднимающаяся изнутри, и его, входящая в меня, – встретились, и меня унесло во второй оргазм. Не сокрушительный и судорожный, как первый, а глубокий, волнообразный, бесконечный. Я плыла в нем, как в горячей ванне, полностью растворяясь в ощущениях, не думая ни о чем, просто чувствуя, как мы трое становимся единым целым.