Текст книги "Дорога сильных. На пороге мира (СИ)"

Автор книги: Анна Попова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава 16

Линда

Сердце застучало быстрее. Она облизнула губы и медленно выдохнула, усмиряя волнение. Замах, бросок. Топорик вспорол влажный воздух и со стуком вонзился в дерево. Девушка ухмыльнулась. Почти идеально. Оружие легкое, как раз по ней: не слишком длинная рукоять, кромка лезвия сантиметров двадцать. Пригодно и для метания, и для рубки.

Покосилась на Виктора. Тот разговаривал с Тимуром, но будто почувствовал взгляд, уставился прямо в глаза и подмигнул. Она поморщилась и отвернулась.

Вот ведь! Вчера были неправы оба, а неуютно теперь лишь ей. Да, он взбесил – недоговорками своими и замашками диктатора, – но можно было не реагировать столь… бурно. Спокойнее надо быть, детка, рассудительней.

Увы, спокойствия ей всегда не хватало.

Девушка взбила пальцами рыжую гриву и отправилась к дереву. Раскачав, выдернула оружие из мишени и вернулась на позицию.

– Нравится? – спросил тэн Рейнар, когда она в очередной раз отправила топор в цель.

– Очень!

Гьярвен усмехнулся.

– Будет твоим.

Глянула недоверчиво – не шутит ли? Кажется, он не шутил, и сердце захолонуло от восторга. Спросила, едва не попискивая:

– Когда?

– Когда метать хорошо научишься.

– Ха! А это разве не хорошо?

Рейнар кивнул на топорик, и девушка, чувствуя, как сходятся на ней взгляды ребят, вновь пошла за оружием.

Сегодня тренировались в «полевых условиях». Под ногами – сглаженный временем камень, старая хвоя и прошлогодние листья, над головой – северное низкое небо, не первый день грозящее дождем. До деревни недалеко, но вокруг лишь лес и никаких посторонних глаз.

Вернулась на позицию. Подкинула топор на ладони, перехватывая удобнее.

Обращаться с ножами ее научил старший из двоюродных братьев, высоченный красавец Глеб. С младшими, близнецами, у нее было чуть больше года разницы: ей тринадцать, им по четырнадцать. Их отцы, родные братья, всегда хорошо общались, и ребята дружили с детства. Вместе бегали и чудили, и получали за это тоже вместе. Зачинщицей чаще всего была она, а влетало больше им – за то, что старшие, мальчишки, да еще и вдвоем.

У родителей Линды времени на дочь не хватало. Отец был вечно занят на работе, мать посвящала всю себя младшенькой, Ирэнке – больные ноги и голова, четыре операции, много времени и денег на восстановление и инвалидная коляска как приговор. Да, им было не до игр и стремительно подрастающей старшенькой.

А Глеб тогда только вернулся из армии. Веселый, сильный и энергичный, он казался Линде недостижимым идеалом. Он всегда знал, чем их увлечь, и жизнь подростков упорядочилась, в нее, помимо танцев и спорта, пришли единоборства. И ножи.

Когда девочка первый раз качнула на ладони черный, полностью металлический, с обоюдоострым лезвием нож, то поняла – вот оно, ее, родное.

Метать все, что заточено, она научилась не сразу – ох, и получала она от Глеба за «разболтанную» кисть и дурацкие позы, – но быстрее, чем братья. Те ворчали, говорили, что она девчонка, ей лишь бы что-то куда-то швырнуть. А старший хвалил, и это заставляло трепетать от восторга и стараться еще лучше.

Да, Глеб всегда был для нее идеалом.

Девушка вздохнула, чувствуя на себе взгляды. Встала: левая нога впереди, вес на правой, рука пошла к уху для замаха, после, выпрямляясь, вперед. Но когда рукоять уже готова была вылететь из ладони и помчаться к дереву, Линда вздрогнула, получив удар пониже спины. Не слишком больно, но довольно обидно. И, конечно, промазала. Со стороны ребят послышались смешки.

Развернулась, свирипея почти мгновенно. Рейнар ухмылялся, похлопывая себя по бедру ножнами, снятыми с пояса.

– И как это понимать?!

– Ты плохо метаешь топор.

– Ты меня…

– Шлепнул?

Юрка заржал в голос, Дэн подхватил. Девушка метнула в них яростный взгляд, вновь обернулась к наставнику. Глаза его, льдисто-голубые, почти прозрачные, стали колючими.

– Враг не будет ждать, пока ты подумаешь, соберешься, примеришься хорошенько. От него ты получишь не ножнами по заднице, а сталью в спину.

Вся недавняя радость куда-то делась, Линда выдохнула, пытаясь скрыть раздражение.

– Просто не ожидала такого…

…от тебя. Осталось несказанным, но он понял.

– Не ожидала. А кто метнул бы лучше нее?

Оглядел ребят, смешки разом стихли.

– Вы расслаблены. Играете, стараетесь не в полную силу. У нас даже дети гораздо способнее вас. Они хотя бы знают, что лес опасен, что надо быть наготове, и за стенами, и в них. Только так есть шанс остаться целым.

– Ну и кого нам опасаться? Что-то не вижу я здесь полчищ врагов, чтобы начать тени своей бояться.

В голосе Олега слышался скепсис, и Линда, хоть и не любила парня, сомнения его разделяла.

– Врагов? Может, и нет. Но иные твари вам встретятся точно.

– Здесь? – спросил Дэн. – Они же в темных землях. Ограничены и забиты. Грен Лусар говорил, что в здешних краях их не видели уже давно.

Тэн Рейнар ухмыльнулся так, что Линде захотелось передернуть плечами.

– Не видели… твой грен не бывает там, где гьрравары, вот и все. А ты, – он указал ножнами на Дениса и пошел медленно к нему, – увидишь иную тварь. Близко. Ближе, чем хотелось бы. Ты почувствуешь ее нутром, и все в тебе содрогнется от страха. Рано или поздно, но ты ее встретишь. И молись хоть девам, хоть старым богам, чтобы встреча не оказалась последней. А лучше слушай, что тебе говорят, и делай, как велено. И – будь всегда наготове.

Выпада Дэн даже не заметил – только шарахнулся, когда острый конец ножен возник у него перед носом.

В голосе тэна скользнуло презрение:

– Ты слишком расслаблен. Линн, поучи его внимательности.

Девушка усмехнулась и пошла за топором, двигаясь нарочито медленно. Дэн переменился в лице, пробормотал:

– Эй, ну вы чо? Зачем так сразу? Я исправлюсь!

Ребята зафыркали, давясь смешками, и парень смутился еще больше. А Рейнар сменил гнев на милость и разрешил «отдохнуть» – пробежаться немного по лесу.

Устали они к вечеру несказанно.

А перед самым отходом ко сну на девичью половину заглянул Витька. Нашел взглядом Линду и сказал, что она ему нужна. Безотлагательно, то есть, прямо сейчас. И улыбнулся столь тепло, что сердце ее, глупое, трепыхнулось, и девушка не удержалась от ответной улыбки. И разнообразия ради решила не задавать лишних вопросов.

Девчонки, конечно, поняли все по-своему, зашушукались, а когда парень взял ее в дверях за руку, едва ли не хором протянули многозначительное «уммм». Виктор протащил через весь дом, зажал в уголке на хозяйственной части и лишь там соизволил объясниться:

– Все равно о нас болтают, пусть хоть повод будет.

Линда облизнула пересохшие губы.

– И насколько серьезный повод ты планируешь им дать?

Он демонстративно огляделся. Стол, лавка, бочка с водой, котелки, стопка тарелок, пара тюков.

– Ну… тут особо не разгуляешься, но что-то придумать можно.

Говорил он будто бы серьезно, но глаза, такие хитрые, искрились смешинками. Девушка пихнула его ладонями в грудь, парень отступил на полшага.

– Да ну тебя! Чего звал-то?

– Поговорить. И извиниться.

Брови ее взлетели.

– Да ладно!

– Представь себе. Лин, ты прости, что молчал. И что провоцировал. Знал же, что ненормальная, но не думал, что настолько.

– Ха!

Линда задохнулась в возмущении. Сощурилась зло, кулак правой руки резко пошел вперед в коротком, но сильном ударе. Витька словно того и ждал: уклонился, перехватывая кисть, сместился, дернул. Ладони обхватили ее предплечья, прижал девушку спиной к себе.

– Чшшш! – выдохнул в ухо, – я пошутил. Прости.

– Шуточки у тебя… – проворчала Линда, чувствуя, как колотится сердце, а между лопаток бегут мурашки.

Дернула плечами, его ладони задержались на миг, едва заметно огладили ее руки через ткань рубахи. Отпустил, и она шагнула обратно в угол, скрытая от всех его плечистой фигурой.

Вгляделась в лицо. Серьезен, лишь на губах усмешка. Пообещала:

– Когда-нибудь я тебя достану.

– Обязательно. Но пока ты слишком предсказуема.

– Я?!

– Ты. Глаза выдают. И губы. Очень уж они… выразительные.

Он уставился на ее рот, и Линда едва удержалась от того, чтобы опять облизнуть губы.

– Ладно. Допустим. И что с этим делать?

– Правильный вопрос, – с улыбкой похвалил он. – Учись себя контролировать. Ты очень эмоциональна и часто следуешь привычкам прежде, чем успеваешь подумать. Это тебя и подводит.

Она хмыкнула и скрестила руки под грудью.

– Ну и? Что еще про меня расскажешь?

– Ммм…Ты слишком легко введешься на провокации.

– Так уж и легко! – возмутилась Линда. – Может, ты…

«…мне нравишься, потому и веду себя как дурочка малолетняя»

Не сказала. Куснула губу, закончила с улыбкой:

– …такой искусный провокатор, что я легко ведусь. Зачем звал-то? Не обо мне же говорить.

Их окликнули, Виктор буркнул через плечо что-то на джерре и вновь обернулся к Линде.

– Хотел попросить тебя быть осторожнее. И молчать обо всем, что вчера узнала.

– А как же Марго? И ей не говорить?

– Да. С нее станется пойти к грену Лусару и потребовать объяснений.

Так и представилась Маргарита: глаза сверкают, косы зло откинуты на спину, руки в бока уперты. И в выражениях она стесняться не будет.

– Она может. И что же теперь, молчать и ждать, да? Как-то это…

Она скривилась, подбирая слова для выражения того отвращения, которое вызывала в ней эта фраза.

– Знаю, тебе не нравится. Но так надо. Просто верь мне.

– Ага. Никому не верь. Мне верь.

Он улыбнулся так, что будь она года на три помладше, обязательно бы растаяла и стекла в сапоги.

– Ты мне веришь?

Верит ли? Да она готова нырнуть в синий омут этих глаз и скушать любую лапшу, которую парень для нее приготовит!

– Иногда мне кажется, что это ты у нас в головах рыться умеешь, а не Мия, – проворчала девушка, отводя взгляд. – Но да, я тебе, чертяке, верю! Ты должен знать, что делаешь.

Горячие ладони легли на ее плечи, Виктор наклонился, дохнул в ухо:

– Спасибо. Просто будь на моей стороне. Для меня это важно.

Мурашки побежали от шеи вниз по позвоночнику, воздух застрял в горле, но парень уже выпрямился и шагнул назад, забирая желанное тепло с собой. Сказал «доброй ночи» ей и Хильде, которая, как оказалось, гневно вздыхала у него за спиной. И ушел. А она дотронулась до собственного плеча и прикусила губу.

Вот и что это было?!

В комнату она вернулась раньше Витьки. Дрова в очаге почти прогорели, но темно не было – через маленькие оконца под потолком проникал свет ясной джеррской ночи. Большая часть ребят не только улеглась по постелям, но и успела уснуть – бессонницей тут не страдал никто, слишком насыщенными были дни. Линда скрылась за занавесью, надеясь, что уж теперь Хильда, сурово вздыхающая за спиной, отстанет.

Отстала она, лишь когда девушка забралась на второй ярус кровати, на свое место.

Линда села, складывая штаны, которые сняла уже тут, на своем ложе. Тихонечко скрипнула дверь, и девушка бросила взгляд поверх занавеси – она, подвешенная на веревках, заканчивалась чуть выше верхнего спального настила.

Виктор.

Прошел к кроватям, расстегнул ремень, забросил наверх. Развернулся, будто почуяв взгляд Линды. Сердце пропустило удар, ее бросило в жар, но глаз не отвела. Наоборот, замерла, глядя требовательно и с интересом. Он усмехнулся, взъерошил пальцами отросшие волосы, а потом одним слитным движением выскользнул из рубахи. Плечи распрямил, уставился на девушку нахально.

Смотришь? Смотри!

Во рту пересохло, Линда облизнула губы. Неужто он и вправду так в плечах раздался или это все неверный свет? И вообще… хор-рош. Эти сильные руки, рельефный пресс, который так и тянет потрогать. Вот же чертяка! Еще недавно она с ним играла, а теперь… что он творит?!

Ладони парня легли на завязки штанов, замерли, словно давая возможность отвернуться. На миг показалось, что кроме них двоих тут нет никого. Время остановилось, теплый воздух словно загустел, ловя их в сети, и между парнем и девушкой будто ниточка протянулась. Живой интерес, соперничество, искра желания. Невидимая, но такая прочная связь.

– А ну кыш, бесстыдница! Смотрит она, дьярхова девка! Кыш, говорю!

Хильда, пылая гневом, стукнула ложкой по деревянному бортику кровати, заставив таки Линду вздрогнуть. Она и саму девушку бы стукнула, если б дотянулась. Рыжая плюхнулась на подушку, сжимая пальцами так и не сложенные штаны.

Вот и как теперь спать?

Закрыла глаза, и перед внутренним взором возник полуобнаженный парень. Высокий, сильный, красивый. Черт! Кажется, он начал нравиться ей слишком сильно, чтобы это можно было игнорировать.

Лера

«Это не мое дело. Не мое…»

Она твердила себе это, замерев у входа в общую спальню, а за стеной раздавалось шуршание, тихие уговоры грена Иртена и неуверенное Сонино «не знаю, нет».

Лера стиснула кулаки. Ну и как ее угораздило? Не планировала же возвращаться, обошлась бы и без записей своих. Сидела бы на уроке грена Лусара и думать не думала о том, вмешиваться ли в непонятные отношения младшего мага и Сонечки или все же не стоит.

Она никогда никуда не встревала, предпочитая делать вид, что не слышит и не видит странных или опасных вещей. Играть против магов? Нет уж, увольте, это не для нее. Ссориться со своими ребятами? А зачем? Нет, она не успела ни к кому привязаться, но и сильно ругаться не торопилась. Для этого нужна была веская причина, а у Леры ее не было.

Девушка поступала мудро – она училась. Наверное, впервые в жизни так много и так успешно. В мире прошлом подобной страсти за ней не водилось, а тут… ей и вправду понравилась магия. И отношения с магами портить не хотелось.

Из комнаты донесся нервный всхлип, Лера качнулась вперед, занося ногу над порожком, и замерла.

А что, если они там… а она ворвется?

А что, если все вообще не так, как она себе тут напредставляла? Если все более чем невинно, и вмешательство ее будет выглядеть глупо?

Может, и так. Но развернуться и уйти она уже не в состоянии.

Валерия выпрямилась горделиво и шагнула вперед. Взгляд пробежался по комнате, скользнул вправо, к стене-перегородке. Выхватил лохматую рыжую шевелюру мага, его пальцы, придерживающие подбородок девушки, и ее ладошки, что уперлись в плечи мужчины, то ли оттолкнуть пытаясь, то ли обнять.

– Соня, я искала тебя, – сказала Лера, и ее голос зазвенел металлом.

Грен Иртен дернулся и отпрянул, будто на него ведро ледяной воды вылили. Девушка обмякла и едва удержалась на ногах. Голову низко опустила, и темные кудряшки завесили лицо.

– Идем.

Лера подхватила ее под локоть, и Соня встрепенулась. Мазнула взглядом по магу, поднялась на цыпочки и дохнула девушке в ухо:

– Не говори никому, прошу.

И выскользнула из комнаты. Лера шагнула следом.

– Валерия, подожди.

Мужчина схватил ее за запястье, принуждая остановиться. Лера посмотрела на его ладонь и перевела холодный взгляд на лицо мага. Тот разжал пальцы и сцепил их в замок.

– То, что ты видела…

– А я что-то видела?

Он смотрел на нее долго, будто выискивал что-то в светлых глазах, в губах без намека на улыбку. Усмехнулся.

– Ничего такого, о чем стоило бы рассказывать.

– Вот и я так думаю. Ничего такого, что могло бы повториться.

Нахмурился.

– Сона может сама решить.

– Именно. Сама. Добровольно. Тут я доброй воли не заметила.

– Девы всегда поначалу против, – отмахнулся маг. – Это в женской природе – сопротивляться и убегать. Мужчина – охотник, и добычу эту должен настичь и…

От злости перехватило дыхание в горле. Лера зашипела на мага, споткнувшегося на полуслове:

– Серьезно? Добыча? Всегда против?

Взметнулись волосы, хлопнула юбка. Порыв ветра ударил мужчину в грудь, и он отступил на шаг.

– Ты не так меня поняла.

– Очень на это надеюсь, – отчеканила девушка, вновь обретя возможность нормально дышать. – Не знаю, как тут у вас принято, но мы из другого мира. Мы – другие.

– Не стоит об этом болтать.

– А я и не болтаю. Предупреждаю только, что так с нами нельзя.

– Предупреждаешь, значит… хм.

Он надвинулся резко. Другая бы на ее месте отшатнулась, но Лера даже не дернулась. Высокая, ростом почти с мужчину, она смотрела ему прямо в глаза. От него веяло жаром так, словно маг с каждой секундой нагревался все сильнее.

– Рискуешь мне угрожать?

– Нет. Просто объясняю, что можно, а что нельзя. Правила. Они делают людей людьми. Позволяют не поубивать друг друга из-за сиюминутных желаний.

Он неожиданно усмехнулся.

– Хм. А в тебе больше огня, чем я думал.

– Не понимаю, о чем ты, – холодно отозвалась она.

– Ты как Лусар. Только кажешься ледяной. А на деле – горячее сердце и постоянный контроль.

Он шагнул назад и с интересом ее оглядел, и Лера почувствовала себя кобылой на ярмарке. Маг цокнул языком.

– Даже жаль, что не огненная.

В голове шевельнулась непонятная мысль: а будь она огненной, тогда что? Приставал бы, как к Соне? Или она все же не в его вкусе? Впрочем, о последнем она не жалела. Маг, несмотря на свой талант и статус, ее не привлекал.

Глава 17

Снур

– А если помрет кто? Это тебе не кабан, иные тварюшки поопаснее будут. Да и эти… – Снур пренебрежительно скривил губы, – на простой охоте-то не бывали.

Грен Лусар потер гладко бритый подбородок, взгляд карих глаз впился в лицо гьярравара. Тот почувствовал, как зачесался старый шрам на скуле, словно маг его настойчиво ковырял.

– А если и бывали, – произнес Снур и поскреб щеку, – то не в темных землях.

– Значит, опыт будет интересный. И лучше все же, чтобы никто не помер.

– Ну а вдруг? – упрямо переспросил воин и криво усмехнулся, когда собеседник дернул плечом.

Значит, с подопечными Рейнара не будут так носиться, как с одаренными. Но не успел он обрадоваться возможности насолить давнему сопернику, как маг все испортил:

– Помнишь, кто стоит за Рейнаром? Вот и правильно, не забывай. Да и я спрошу строго, если вдруг что.

Гьярравар скривился, отпил из кубка. Хорошее вино у мага, не то кислое пойло, что привезли для остальных. Прогудел:

– Так пусть Рейнар со своими птенцами возится.

– Жалеешь, что сам ими не занялся? – усмехнулся таэллиец. – У тебя другая работа.

– Похоже, что я рехнулся, а? Нет, Виктора с Хельгом я бы к себе взял – не сейчас, после зимы-другой. И Линн.

Грен оживился, спросил с интересом:

– Линн? В гьярравары?

– Не-а. Девки созданы не для боя. Им самое место в постели.

Губы мага дрогнули в улыбке.

– Рейнар за нее тебя на лоскутки порежет и сожрет даже без соли.

Воин оскалился.

– Подавится.

Ведь на то и расчет. Линда ему не нужна, больно худая и слишком рыжая, но поддразнить старого недруга – самое оно. Не сейчас, конечно, а как с делом покончит.

Дело – прежде всего.

– Так себе вино, – морщась, произнес маг и отставил кубок в сторону. – Но хорошего сюда не завозят, потому и это за приличное сойдет. Эх… скучаю я по Тахо и ее виноградникам.

– Говорят, там и женщины хороши.

– Хороши, – согласился тот. – Красивые, утонченные, страстные. Женщины Тахойской долины прекрасны, лучше них лишь в Саллоре.

Взгляд мага мечтательно затуманился, а воин скривил губы. Грен Лусар любил порой вспоминать, как прекрасна Таэллия, колыбель магии, лучшее место в мире. И женщины там хороши, и города… вино, еда, климат, будь он неладен.

Но спросить, какого дьярха таэллиец сменил тепленькую «благословенную Империю» на холодный суровый Джерр, Снур так и не решился.

Никто не решался.

С греном Лусаром можно было пить, говорить о прелестях Тахо и тамошних женщинах, но не задавать личные вопросы. Маг появился на севере лет семь назад. Как, откуда – мало кто знал, но взлетел чужеземец знатно. Шутка ли – личный маг Гуннара, среднего из дзар-етов, сыновей правителя Джерра.

– Кого с собой прихватить, обсудишь с Рейнаром. Да не кривись ты, знаю я вашу вражду. Знать бы о ней раньше… ладно. Далеко не соваться, зверье не дразнить. И вы без нужды не лезьте, пусть сами справляются. Но вернул чтоб живыми. Все. Иди.

Маг махнул рукой, отсылая гьярравара прочь. Тот скрипнул зубами, опрокинул в себя кубок с остатками вина и вышел за дверь.

Четвертый год уже он знал грена Лусара, брал его деньги, признавая господином, обставлял для него делишки, чистые и не очень. Но замашки эти, порой истинно таэллийские, бесили, как в первый день.

Поговаривали, что южанин, уроженец сердца Империи, пришелся ко двору лишь из-за моды на магов. И потому ему прощались столь ненавистные черты: характерный нос с едва заметной горбинкой и большие карие глаза, каштановая шевелюра и мягкий, совсем не мужской, рот. А еще заносчивость, спесь и высокомерие.

Но Снур привык. Этот господин не хуже другого, да и деньги платит немалые. А подаренная деревушка в Северном Эрготе, что на востоке материковой части Джерра, придает службе магу особую прелесть. Земли там спорные и беспокойные, но – свои.

Иван

Погода нынче под стать настроению: влажно, мрачно, тучи низкие, того и гляди дождь сорвется. Шорохи леса здесь будто бы тише, даже птиц не слыхать. Мир на границе с владениями иных тварей замирает, лишь тоненько позвякивают амулеты на ветке, да гремит далеко внизу горная речка. А над ней, старый и на вид такой хлипкий, застыл подвесной мост. Темное дерево перекладин, замшелое на стыках, витые канаты поручней чуть ниже пояса, и столь редкие вертикальные крепления, что лучше не спотыкаться – от падения ничего не удержит.

– На той стороне не шуметь, в старую деревню не ходить. Далеко от реки не соваться. Переправа есть и ниже, но…

Проводник, невысокий светловолосый и светлоглазый мужик, с короткой бородой, заплетенной в две сальные косицы, замолк, почесал немытую голову, покосился на ребят и добавил с сомнением:

– Случись что, не дойдут.

– Надо будет – дойдут, – отрезал Снур. Широкая ладонь давно уж тискала рукоять топора, а взгляд выражал нетерпение.

Проводник безразлично двинул плечами. Вновь покосился на Линду.

– Девку-то зачем взяли?

– Говорил же, ученица, – прорычал гьярравар. – Не моя.

Мужчина хмыкнул недоверчиво, мол, видали мы таких учениц. Сказал напутственное:

– В реку не сигать, убьетесь. И вообще, лучше б вам туда не ходить. Неладно там стало.

– Что неладно?

Проводник дернул плечом.

– Тихо слишком.

– Так разве же это плохо? – спросила Линда.

Мужчина уставился на нее так, словно вообще не ожидал, что она говорить умеет. Пожевал губу и все же ответил:

– Ясно дело, плохо. Это тебе не огород возле дома, а земли иных тварей. Тут не должно быть тихо. А раз тихо, что-то меняется. А перемены всегда не к добру.

Он сплюнул под ноги девушке, будто подытоживая логическую цепочку – и свое отношение к этой вылазке.

– Мож, не пойдете? – без надежды спросил он, поглядывая на Снура.

– Пойдем. И ты – первый.

Мужчина вздохнул и побрел к мосту, уныло махнув рукой, чтобы за ним шли. Его сыновья, здоровенные, не в пример отцу – и в кого только вымахали? – первыми двинулись следом.

– И чего этот маг удумал, – донеслось до Вани ворчание проводника, – сам бы сюда ходил… да еще когда тихо…

В груди всколыхнулась глухая злость. Привычно и ожидаемо, так всегда бывало, когда видел или слышал он магов, или даже упоминание о них. Они были тем враждебным и чуждым элементом, с которым никак не мог примириться. Свои же колдующие ребята не вызывали злость лишь потому, что были своими. Но одобрения за «дурные дела» от него тоже никто не получал. Как-то пыталась с ним поговорить Марина, осторожно вещая что-то про магию земли и жизни, но он лишь отмахнулся резко. Жалел потом, девушку зря обидел, а извиниться нормально не вышло.

В эти четыре дня вообще ни на что времени не было, пролетели они как один.

Когда грен Лусар сообщил об охоте в темных землях как о деле решенном, было много вопросов. Как, где, зачем? Почему они? Почему сейчас?

Но маг в объяснения не вдавался, лишь загнал на лекцию по защите от ментальной магии и тут же – на тренировку по ней. Так хреново, наверное, не было даже в первый день в этом мире. Казалось, еще чуть-чуть – и увидишь волны страха и уныния, исходящие от мужчины. А что творилось внутри!

Гьярвен рычал и раздавал подзатыльники, требуя, чтобы боролись и рассеивали сознание, пользуясь гьяррой. Ваня, злясь, хотел огрызнуться, но внезапно стало легко, и давление на разум исчезло, будто соскользнул с него внимательный взгляд. Рейнар только хмыкнул, но хвалить не стал. Они с магом так и остались ими недовольны.

Почти весь вчерашний день провели в дороге – через лес, мимо редких полей, потихоньку забираясь все выше. Гор как таковых тут не было, но местность оказалась довольно холмистой, с каменистой бедной почвой, множеством ручьев, болотцами по низинам и невесть откуда взявшимися валунами в самых неожиданных местах.

Ночевали в жилище проводника. Дом, на треть углубленный в землю, явно не предназначен был для такой толпы. Потому спали во дворе, просторном, обнесенном частоколом. Здесь, как Ваня успел заметить, не очень-то доверяли окружающему миру, стремясь отгородиться от него любыми доступными способами.

Линде, как единственной девушке, предложили место в доме, но та, фыркнув, отказалась. Ее можно было понять. Ребята думали, что их носы привыкли к местным запахам – неубранный вовремя мусор, скотина, частенько живущая в том же доме, что и хозяева, потные тела. Оказывается, они ошибались. От здешней вони кривили носы даже бывалые гьярравары.

А сейчас их отправили на мост. Пока шли, тот стонал и качался, но выдержал всех, и легонького Тимура, и здоровенного Ирнхольда. Из гьярраваров помимо этого хмурого медведя с ними были весельчак Ивар, уже привычный в их компании, высокий и сильный Фин, человек Снура, и сам Снур.

Ваня не до конца понимал, как между ним и Рейнаром делились обязанности, и кто из них главный. Большая часть того, что касалось внутренней охраны и тренировок, было в ведении гьярвена ребят, а внешняя охрана и охота оставались на Снура. Он производил впечатление бывалого воина, холодного и жестокого, и парень впервые оказался под его руководством.

Лес за рекой был по виду таким же. Ни диковинных растений, ни странных животных. Но ощущался он иным… неправильным, что ли. Что в нем такого неправильного, Ваня понять не мог, но преисполнился подозрений. Ладонь будто бы сама лапнула рукоять топора, заткнутого за пояс. У остальных были схожие чувства, и ребята, и гьярравары подобрались, посерьезнели.

Проводник преобразился. Сквозь образ немытого, вечно чешущегося мужика, зыркающего по сторонам, проклюнулся и вырос бывалый охотник. Он скользил меж деревьями, не задевая веток, почти не приминая мох, и морщился, когда под ногой у кого-нибудь менее осторожного что-то хрустело и трещало.

– Скоро весь лес будет знать, что мы здесь, – проворчал он, явно не в восторге от всей этой затеи, но бессильный что-либо изменить.

Как и сами ребята.

Сыновья проводника – близнецы лет двадцати с небольшим, широкие, молчаливые и угрюмые, – сразу разошлись, затерялись меж деревьев. Их отец вел основную группу. Приглядывался, принюхивался, выискивал что-то. Постоянно командовал остановку, заходил вперед, возвращался. Все это было скучным и откровенно томило, но гьярравары воспринимали поведение мужчины как должное. Приходилось терпеть и остальным.

Лес уже не казался неправильным, чувство опасности притупилось, ребята расслабились. Потому, когда справа возник, словно из пустоты, один из близнецов, Ванька вздрогнул. В грубой засаленной холстине что-то шевелилось и попискивало.

– В силках два кахока было, третьего шуршиги сожрали.

Из малого сборника иных тварей Ваня помнил, как выглядит кахок. Заяц как заяц, только зубы побольше и когти, словно у хищника. Но одно дело на картинках видеть, и совсем другое – вживую. Тварюшка сверкала красными глазами и, брыкаясь, пыталась цапнуть за палец сына проводника. Но тот, ухмыляясь, лишь встряхнул ее за уши.

– Хорошо. Ловушки зарядить. Что у Дорна?

– Кабаньи следы нашел. И свежую лежку сорха.

Проводник кивнул, веди, мол. Ваня попробовал вспомнить что-то о названном звере, но не смог. Спросил у Ивара:

– А сорх этот – хищник?

Тот широко ухмыльнулся.

– Еще какой! Тут большая часть зверья жрет все, что придется – хоть травку, хоть тварюшек помельче. Но этот хищник, да.

Ванька повел плечами. На охоте он был впервые, а тут еще и хищника предлагалось выследить.

– Да ты не бойся, сорх осторожный. Вряд ли мы его вообще увидим. Нас много, напасть не нападет, разве что глянет издалека, кто на его территорию заявился.

– Я и не боюсь.

Ивар хмыкнул, но промолчал.

Вокруг лежки проводник ходил недолго. Землю щупал, разве что на вкус не пробовал. Потом уверенно показал направление.

– Самец, крупный. Прошлый день тут провел.

Снур хищно раздул ноздри.

– Далеко ушел?

Местный охотник двинул плечами.

– Это ж сорх, кто его поймет.

Гьярравара такой ответ явно не устроил.

– Найдем, – пообещал он. Оглядел ребят строго, велел, – щиты взять, не шуметь, смотреть в оба.

Так и пошли: тиская рукояти щитов и приглядываясь к каждой кочке. Земля после недавних дождей была влажная, в низинках под ногами даже хлюпало, но следов Ванька, как ни старался, разглядеть не мог. И как их охотники находят? Явно другой уровень.

– А там кабанчики резвились, – сказал, кивая в сторону, Виктор.

Ваня глянул, куда указывал друг, и наконец-то увидел хоть что-то помимо деревьев, камней и травы. Земля вокруг большого дуба была разрыта, словно ее сумасшедший копал. И следы, много следов вокруг.

Проводник поднял руку, призывая остановиться. Стало тихо. Так тихо, что Ванька скривился от нехорошего предчувствия.

– И птиц не слышно, – шепнул кто-то рядом.

Охотник, который успел скрыться за камнями, что-то крикнул, и Снур рыкнул, негромко, но внушительно:

– Щиты!

Мелькнула мысль, что Рейнар неплохо ребят выдрессировал, потому что левая рука сама собой подняла щит, прикрывая тело и шею от возможно удара, а ладонь правой удобнее перехватила копье. Скосил глаза и понял, что он не один такой, резвый и послушный.

– Что там? – одними губами спросил Ваня у Виктора.

Тот пожал плечами и плавно, стараясь не шуметь, двинулся к старшему гьярравару.

– Спугнули, – выдохнул Ивар. – Сорха спугнули.

И почти сразу раздалось Снурово «хош», нечто среднее между земными «отставить» и «стоп». Ваня щит если и опустил, то не слишком. Спокойнее почему-то не стало, хоть и охотники, и гьярравары немного расслабились, и большая часть народа отправилась к проводнику, смотреть, что же там такое нашли.

За камнями лежал средних размеров кабанчик, явно из тех, что искал пропитание у корней дуба. Вернее, то, что от него осталось. Одной ноги не было, кишки вывалились наружу, а каменистую землю вокруг щедро украшали темные пятна.

– Теплый еще, – глухо проговорил старший охотник.

Снур стиснул зубы и глянул на ребят зло, словно те были досадной помехой, из-за которой и зверя спугнули, и немедленно по следу пуститься не дали.

– Теперь не найдем, – негромко пояснил разговорчивый Ивар, в голосе его тоже звучало раздражение, – сорх, когда ест, толком не видит и не слышит ничего, брать его можно хоть в одного. А сейчас… нет, ушел, не найдем.