Текст книги "Фея Желаний (СИ)"

Автор книги: Анна Гаврилова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 32

Остаток дня прошёл как в тумане, а вечером выдержка закончилась. Заперев лавку, я перешла сначала на кухню, где съела целый противень запечённого мяса, а потом, сбрасывая на ходу одежду, отправилась наверх.

Блузка в сторону. Юбка бесформенной массой опадает на пол. Мягкие туфли летят, едва не сбивая в полёте настенный светильник. Нижняя сорочка осела на первой ступеньке лестницы, трусики упали на последнюю. Я добралась до шкафа с напитками и откупорила бутылку вина.

После первых двух глотков стало легче, и я выдохнула. Дошла до спальни, распахнула платяной шкаф.

Первую секцию занимали мои подчёркнуто-строгие платья, вторую – платья поярче и помоднее, но их я не носила. Последняя секция была отдушиной из разряда «очень личное». Такими нарядами человеческие портнихи не занимались, их я шила сама.

Порывшись в вешалках, вытащила самое любимое – тёмно-зелёное. Натянула на себя эту по факту тряпочку и, шагнув к напольному зеркалу, крутанулась несколько раз. Полностью открытая спина, глубокое декольте, длина на ладонь ниже попы… В таком образе даже самая смелая развратница не выйдет, но я-то фея! В нашей культуре голые коленки всегда были в порядке вещей.

С распущенными волосами я выглядела почти так же, как во времена своей юность. Одна нестыковка – в заповедных лесах не водилось проигрывателей, а у меня был!

Сделав ещё глоток, я вернулась в гостиную, открыла футляр и поставила пластинку. Пространство наполнилось тягучей музыкой, и я закружилась по комнате. Проблемы, как и дурное настроение, отступали, но не быстро. Примерно на середине бутылки, когда в голове уже запорхали бабочки, я наконец поняла, чего не хватает.

Конфеты. Сладкого хочу!

Покачиваясь и прихлёбывая из бокала, я спустилась на кухню. Заглянула в шкафчик, вытащила самую большую коробку с шоколадными ракушками и уже собиралась вернуться в гостиную, как заметила в окошке мужское лицо.

Окна кухни выходили на внутренний двор! Там никого и никогда не бывало, и быть не могло, поэтому я подпрыгнула от испуга.

Миг. Сердце перестало стучать, а потом забилось с тройной силой, набирая обороты бешенства. Просто во внутреннее окно моего скромного, но в целом защищённого жилища, заглядывал Грэм Эйнардс.

Его глаза сейчас напоминали две плошки. Главный стражник смотрел то на декольте, то на юбку, которая можно сказать отсутствовала. Он был в изумлении, а я…

Я застыла на несколько долгих секунд, а в итоге направилась к двери. Отодвинула засов, распахнула её и шагнула в ночь, на узенькое, состоящее из двух ступеней крыльцо.

Сразу повеяло холодом и сыростью – в небе собирались тучи, луна то появлялась, то исчезала.

– Что? – рявкнула я.

– Э-э-э… – ответил Грэм.

Он не вздрогнул, не устыдился. Стоял, как по голове ударенный, и, не отрываясь, пялился на меня.

Я смущаться не собиралась – это моя жизнь, моё личное пространство, в которое я Грэма не приглашала. И я была зла. Очень-очень зла!

– Что ты здесь делаешь? – не вопрос, рычание.

Эйнардс сглотнул и продолжил пялиться то в вырез декольте, то на ноги.

– Это частная территория, – пришлось перейти к объяснениям. – Внутренний двор моего дома, который огорожен забором. Как ты здесь оказался?

– Вы, – хрипло поправил стражник. – Ты ж сама сказала, что мы теперь на «вы».

Желание убивать стало запредельным, но меня отвлекли.

– Перелез, – Грэм с трудом перенёс внимание с груди на лицо. – Это не сложно, забор-то не высокий.

О, Небо, как мило!

– Я стучал, звонил, звал, а ты не открывала, – продолжил Эйнардс, – поэтому решил, что что-то случилось и перелез.

– А может меня просто дома не было? Такая мысль в твою гениальную голову не приходила?

– Приходила, – заявил Грэм внезапно. – Но на втором этаже горит свет, а твоя соседка, Полли, убедила, что ты дома. Она же подсказала попробовать с другой стороны. Мол, у тебя в жилых комнатах какая-то изоляция, чтобы улицу не слышать.

Я аж онемела от такого признания. Ну Полли, ну зараза. Фиг ей теперь вместо подарка на день рождения. Верно говорят – с такими друзьями и враги не нужны.

Упоминание подруги немного сбило ярость, поэтому сказала я почти спокойно:

– Вон отсюда.

Я указала на тот самый забор. Пусть лезет обратно. Уходит так же, как пришёл.

Но…

– Не могу, Золотце. Я по делу.

– По какому ещё делу?!

– Государственной важности, – Грэм «бессильно» развёл руками.

Пока я дышала, пытаясь справиться с бурей эмоций, Эйнардс опять принялся разглядывать моё предельно неприличное платье. По человеческим меркам я перед ним вообще как голая стояла.

Ну и ладно. Ну и пусть!

– Хорошо, – наконец приняла решение я. – Иди к лавке, сейчас открою.

Грэм очень удивился. Выразительно посмотрел на дверь в кухню и выдал «гениальное»:

– Да ладно тебе. Можем поговорить и так.

Он даже сделал шаг вперёд, намереваясь пройти, но я не дала – загородила проход грудью.

– К лавке! – мой голос перешёл в шипение. – К центральному входу!

Я не шутила и стражник, вздохнув, подчинился. Отправился вновь штурмовать забор.

Минут через пять я, накинув длинный шёлковый халат, впустила его в торговый зал и уставилась злобно. Дико хотелось взять ту самую сковородку и ударить его по голове раз сто – бум-бум-бум!

Только сковородка осталась на кухне, а я была здесь, и значит никак. Но! Когда Грэм заговорил, стало ясно, что за сковородкой можно и сбегать. Просто глава Департамента стражи, как выяснилось, явился для того, чтобы передать мне новую партию конфиската.

Очередные волшебные вещи, которые они изъяли у криминальных элементов и желали продать.

Глава 33

Грэм

Амирин явилась в удивительной зелёной тряпочке. Этот наряд не оставлял места для фантазии, но я фантазёром никогда и не был, по мне лучше не выдумывать, а глазами посмотреть.

Ещё интереснее – потрогать руками. Пощупать, проверить, убедиться, что не мерещится. А то вдруг эта манящая ложбинка только кажется? Вдруг она лишь результат хитрого преломления световых лучей?

Но до тактильной проверки было ещё далеко…

Очнувшись, я объяснил разгневанной Амирин, что пришёл по делу, и она всё-таки согласилась выслушать.

Когда переместились в лавку, когда отдал ей новую партию конфиската, моя излишне эмоциональная мисс не поняла. Не догадалась, что вся эта антикварная рухлядь лишь повод увидеться с ней.

Да, я хотел примирения. Ведь очевидно, что поссорились на пустом месте.

У любой власти есть границы, я не могу инициировать дело по ситуации с Наурой до тех пор, пока от самой Науры нет даже простенькой бумажки.

Прижать святого отца за то, что его приятель купил амулет тоже невозможно – это вообще бред.

Амулет не оружие. Ами визжала, но из нас двоих именно она пустоголовая. Разумеется, все переданные ей предметы проверялись специалистами и подтверждено, что опасности они не представляют. К тому же вместе с артефактами мы изъяли списки с описаниями свойств.

Золотко хорошо объяснила о какой подвеске речь, и после её ухода я проверил. Да, амулет может быть использован для преступления, но Наура тут точно не при делах.

Артефакт применялся для маскировки, причём кратковременной, минут на десять. И там остался один единственный заряд, хотя в записях подпольщиков указано «продавать как три».

Если задуматься совсем уж сильно – возможно мне не следовало отдавать амулет в реализацию. Но один заряд на десять минут – это так мелко. Кому он нужен? Разве что профану, который не смыслит ничего?

В общем, ерунда. Ситуация с Наурой, безусловно, серьёзнее, но что я могу, когда женщина играет в молчанку? Если Амирин действительно хочет что-то изменить, нужно убедить Науру сделать первый шаг…

Но даже при всём при этом наша ссора ни о чём. Глупость!

И я не собирался воспринимать обстоятельства как трагедию.

Я пришёл к Ами какой есть. Хотел порадовать, а получилось неуклюже. Думал, что посмеёмся вместе над моей непрошибаемостью, а Амирин не оценила, аж глаз задёргался. Стало очевидно – ещё немного, и меня, как и в прошлый раз, побьют.

При воспоминании об острых кулачках стало жарко. Я был согласен на всё, но мисс Злючка не стала нападать. Даже грязными словечками сегодня не сыпала, хотя взгляд сказал многое.

Не свойственное мне позорное бегство произошло достаточно быстро. Я покинул лавку даже не добившись от Золотка чаю. И понял, что с этим всем нужно что-то делать.

Тело ныло, душа страдала, перед глазами стояла зелёная тряпочка и идеальные длинные ноги.

– Р-р-р! – сказал я, не выдержав.

Раньше, чтобы девушка отдалась, нужно было убить какое-нибудь чудовище, а теперь требуется служитель храма? Принести ей голову Тевлогия?

При слове «отдалась» стало ещё жарче, пришлось гасить собственные желания. Хорошо, что мне предстояло нечто важное, можно отвлечься, временно забыть.

Отринув мысли о девушке, я сосредоточился на другом. Когда дошёл до моста, из тени выступил Ришт, одетый, как и я, в гражданскую неприметную одежду.

– Ну что? – спросил боец. – Идём?

– Конечно.

Я кивнул, и мы отправились устраивать засаду возле логова одной банды. Увы, возможности взять их с наскока не было, требовались подготовка и контроль.

Это немного злило, я не люблю ждать, особенно в делах войны, но иногда и мне полезно поучиться терпению. Выжечь и порешить всех – дело нехитрое. Разобраться кто прав, а кто действительно виноват, подчас сложней.

Глава 34

Амирин

На рассвете я обмотала голову кружевным платком и вышла из лавки. Было холодно, туманно и сыро – в такую погоду нужно сидеть дома и пить горячий чай, а не мотаться по городу, но увы.

Жизнь снова столкнула меня с неприятной истиной, а ведь я, глядя на Грэма Эйнардса, невольно начала верить, что что-то изменилось. Что нашёлся мужчина, которому не всё равно и который способен что-то сделать. Но нет. Не способен. Только трепать языком.

Нервно поёжившись, я тряхнула головой, но мысль оказалась злая, с акульей пастью. Я не собиралась вспоминать прошлое, а оно вцепилось зубищами, не желая отпускать.

Я шла и ощущала, как внутри всё сжимается, а обида кольцами обвивается вокруг шеи. Сколько времени прошло, а мне до сих пор больно. Когда эта боль, наконец, пройдёт?

Глубокий вдох, и я прибавила скорости. Хотелось уйти, убежать, избавиться от воспоминаний, и мне это удалось.

Туман постепенно отступал, а когда я добралась до небольшой часовни, расположенной на противоположном конце города, и вовсе развеялся. Ну что ж, ничего нового. Я снова решаю все проблемы сама.

Набравшись храбрости, я шагнула к двери. Вошла в тесное, наполненное людьми душное помещение. Утренняя служба только началась, все выглядели сонно, отец Тевлогий бодростью тоже не отличался. Я отыскала местечко в стороне и, притаившись, стала разглядывать противника. Ну, насколько могла.

Тевлогий читал что-то монотонное, бормотал о грехах и покаянии. А я молчаливо плевалась, потому что в этом бескрылом состоянии смотреть было очень непросто. Без крыльев силовые потоки видны плохо, уровень искажения зашкаливает, голова быстро тяжелеет от усилий.

Обычно мне и вот такого, урезанного взгляда хватало, но сегодня никак.

Я потянулась к «святому отцу» силой и привычно напоролась на непонятный панцирь. Причём панцирь этот стал как будто прочнее, словно нарос ещё один слой. Плюс ощущения. При соприкосновении с защитой Тевлогия всегда было жутковато, а сегодня меня аж перекорёжило.

Пришлось отступить.

Отозвать силу и снова сосредоточиться на наблюдении.

А потом меня заметили. Увидав мою скромную персону, Тевлогий вспыхнул. Лицо резко побагровело, а бормотание превратилось в злую чеканную речь.

Он чеканил слова, выплёвывал их, обещая наказание за грехи и распутство. Казалось ещё немного, и в меня полетит что-то из позолоченной утвари, но я, как и любая жительница королевства, имела полное право тут стоять.

Часовни и храмы для всех! А я, кроме прочего, налогоплательщица, так что скрипите зубами сколько влезет, а я и с места не сдвинусь. Если напишете жалобу, будет совсем весело. «Святому отцу» де помешали прихожане. Кошмар-кошмар.

Я не издевалась, рожи не корчила, неприличных жестов не показывала. Всё так же стояла, смотрела на Тевлогия и размышляла что же предпринять.

Только идей не было. После отказа Грэма думалось лишь о том, что раз стражники не помогли, значит логично обратиться к противоположной силе, к бандитам.

Жаль, что вариант неосуществимый. У меня нет связей в криминальном мире, я никогда с ними не дружила – это во-первых, а во-вторых, бандам сейчас не до мелких заказов от всяких лавочниц. У них же война с Грэмом.

И тут всё испортил. Гад!

Глава 35

Часовню я покинула незадолго до конца службы. Стянула с головы платок и принялась пинать камушки, которые попадались на пути.

Шла и злилась, злилась и шла, успокоилась когда поняла очевидное – злость делу не поможет. Она лишь туманит разум, других функций нет.

В итоге я завернула в кофейню, выпила чайник чаю и съела целую гору сырников. Даже повар вышел, чтобы поглядеть на столь прожорливую гостью. Пришлось разулыбаться и рассыпаться в похвалах.

Уходя из кофейни, я захватила с собой дополнительный пакет пирожков, и под действием витающего над пакетом аромата, ситуация перестала казаться такой уж безнадёжной. Я обязательно справлюсь, всё будет хорошо.

Широкая улыбка, гордо вздёрнутый нос и, проходя мимо рынка, я решила прикупить ещё что-нибудь вкусненькое. Свернула к торговым рядам и, не успев оглядеться, напоролась на Полли:

– Оу, Ами! – воскликнула подруга. – Привет!

Полли удивилась отсутствию корзины, а я призналась, что заглянула на рынок случайно.

– Хочется чего-нибудь этакого, – объяснила любопытной.

– Этакого? – хихикнула Полли. – Ну пойдём!

Меня подхватили под руку и принялись водить по нашим любимым точкам. На самом деле Полли занималась собственными покупками, просто не желала отпускать.

Болтала без умолку, явно пребывая в изумительном настроении, а я мстительно молчала. Даже не намекнула на то, что кое-кто, не будем тыкать пальцем, надоумил главного стражника лезть через мой забор.

Через забор! Как сопливого юнца!

Полли щебетала, стреляла глазками и в какой-то момент не выдержала:

– Ами! – воскликнула на весь рынок. – Ну что же ты молчишь? Расскажи же мне!

Я не могла.

То есть могла, но мстительность не позволяла.

– Он приходил к тебе вчера поздно-поздно вечером.

– Кто «он»? Я никого не видела.

– Не ври, Амирин. Я про господина начальника Департамента стражи. Между вами какая-то связь!

– Правда? – мои глаза стали ещё «честнее». Пауза, и уже без смеха: – Между нами ничего нет, не было и не будет. И хватит навязывать мне этого напыщенного самца.

Получилось громко. Так, что все окружающие услышали, и в радиусе нескольких метров стало тихо.

Я огляделась и вздёрнула подбородок, а Полли… Они с «Грэмушкой» случайно не родственники? Подруга всегда была упрямой, но с появлением Эйнардса уровень её непробиваемости взлетел до небес.

– Грэм не напыщенный, – заявила Полли, упирая руку в бок. – И я вижу, что он тебе нравится.

Народ навострил ушки, а я рявкнула злобно:

– Нет! Не нравится!

Развернулась, желая уйти, и… это было дежавю.

Мой разворот, шаг, и я уткнулась носом в чьё-то массивное, мускулистое тело. Прямо в вырез расстёгнутой на груди белой рубахи. И не успела отскочить!

То есть хотела, но меня поймали. Удержали за талию, прижав к себе и шепнув:

– Привет, сердитая моя. Совсем не нравлюсь?

Я подняла голову, на долю секунды утонула в голубых глазах и рявкнула злее прежнего:

– Совсем! Абсолютно!

– А ты мне нравишься, – ответил Грэм Эйнардс тихо. – Очень. Я от тебя без ума.

В следующий миг этот «безумный» наклонился и накрыл поцелуем мои губы. Я даже охнуть не успела как оказалась в плену и подверглась наглейшей из атак.

Голова неуместно закружилась, ноги ослабли, в теле вспыхнуло вполне логичное сексуальное желание. Но таять я не собиралась. С силой стукнула кулаком в мужскую грудь.

Грэм почувствовал, и хватка стала крепче. Губы продолжали пользоваться моей растерянностью, язык вообще охамел. Его кончик скользнул по внутренней стороне моей нижней губы, вызвав желание охнуть, и я стукнула кулаком снова.

Ещё секунда, и пакет с ароматными пирожками упал под ноги, ну а я…

Хватит этих танцев – я начала выдираться! Забилась, зашипела, удары посыпались на Грэма один за другим. Я сопротивлялась яростно, и даже смогла вырваться, но меня тут же поймали снова. Опять прижали, зафиксировав одной лопатообразной ручищей запястья, а вторую запустив в волосы.

– А ну пусти! – рявкнула я.

– Ни за что, – на полном серьёзе сообщил Грэм.

И опять поцелуй! Жесткий, требовательный, суровый. Тело, вопреки желаниям разума, реагировало бурно – это было то же самое, что добраться после диеты до шоколадных конфет.

Я плыла и негодовала одновременно. Убью! Пусть только отпустит – тут же и убью! Растерзаю на тысячу маленьких Грэмов!

Но отпустил он очень нескоро. К этому моменту не осталось сил даже на то, чтобы выкрикнуть закономерное: негодяй!

Вместо тысячи оскорблений, я принялась молча потрясать пальцем, а этот зараза заявил хрипло:

– Прости, Золотко. Я не виноват, что ты такая соблазнительная.

Эйнардс развёл руками, а мне почудилась в его голосе толика смущения. Впрочем нет, не почудилась. Она действительно была!

Всего капля. Этакий лёгкий штрих, едва уловимый оттенок, но я заметила. Тот факт, что этот хам способен смущаться, выбил почву из-под ног.

– Никогда! – я наконец очнулась. – Слышишь? Никогда не смей так делать!

– Прости, но обещать не буду, – а вот это он сказал громко и уверенно, и кто-то в толпе охнул.

Я повернулась, чтобы увидеть вытянутые лица торговцев и сумасшедшую улыбку на лице моей Полли.

В общем, никакой поддержки бедным феям. Мысленно простившись с рассыпанными пирожками, я поспешила сбежать.

Глава 36

Я была очень зла. Негодовала искренне и бурно. Едва переступила порог лавки, как меня прорвало.

Из приличных слов только предлоги. Процесс зачатия и подробности половой жизни Грэма Эйнардса могли повергнуть в шок любого извращенца. Мои обещания мести были и того хуже – словно я не фея, а какой-то кровавый маньяк.

У Габи от всего происходящего аж крышечка приоткрылась. Выпали и жемчужные бусы, и три золотые цепочки, однако шкатулка не торопилась их подбирать.

Заглянувший в лавку покупатель сделал большие глаза и убежал, сунувшийся вслед за ним сосед – тоже. А я продолжала беситься!

– Да как он посмел? Как совести хватило? Ну я ему!

Успокоилась я нескоро, когда весь пар вышел. Обессиленная упала на стул, а Габи не смогла промолчать.

– Кхе-кхе-кхе, – сказала шкатулка с верхней полки. – Ами, милая, а что он, собственно, сделал?

То есть из моей тирады не ясно?

– Он меня поцеловал!

Обида, боль и оскорблённость – вот что вырвалось с этой фразой. Я рассчитывала на поддержку, ведь мы с Габи близки, и она знает меня как никто другой.

Тем неприятнее было услышать осторожное:

– И что? Всё настолько плохо? Выбрал неправильную технику поцелуя? Рот у него слишком слюнявый? Язык вялый?

– Нет же. Целуется он отлично! – отмахнулась я. – Просто…

Увы, но всё, что было сказано дальше, потонуло в насмешках. Мол, а ты ничего не путаешь, Амирин? Тебе же явно повезло, а ты? Зачем жалуешься и воротишь нос?

Я была в какой-то степени согласна. Пожалуй, случись наша с Грэмом встреча как-то иначе, и не будь он объектом всеобщего желания, между нами мог бы получиться лёгкий краткосрочный роман.

Но история не знает сослагательного наклонения, всё вышло как вышло. В свете происходящего внимание со стороны Эйнардса было мне искренне неприятно. Он не имел права вот так меня целовать.

Видя, что взаимопонимания мы с Габи точно не достигнем, я фыркнула и занялась насущными делами. Немного прибралась в лавке, пристально осмотрела новую партию конфиската, а в итоге села на своё обычное место и, спрятав руки под прилавок, принялась создавать монеты – ведь плату за чарку никто не отменял.

Так и прошёл день – в нервах, раздрае, периодических препирательствах с неодобряющей моё поведение Габи.

Когда на город опустилась ночь, я решила, что вот сейчас-то станет легче, но…

Новая проблема обнаружилась на подступах к переулку. Я сперва решила, что мерещится, но нет. Там действительно дежурил отряд стражи, и я сперва прошла мимо, едва не свернув шею в процессе разглядывания парней в форме.

Постояла, подождала и пошла обратно. Стражники никуда не делись, это, вопреки моим надеждам, был не глюк.

Там, за их спинами, в глубине переулка, виднелись огоньки свечей и целая гора мешков с записками. Вокруг было уже темно – самое время снять посты и разойтись по казармам, но нет.

Стражники стояли! И когда я пошла мимо в третий раз, один не выдержал:

– Девушка, что нужно?

На мужчину неожиданно зашикал кто-то из товарищей, пихнул локтем, а я…

Остановилась, выпятила грудь и всё-таки сказала:

– Хочу пройти к алтарю феи, можно?

На меня посмотрели как на дуру.

– Ты разве не знаешь, что все посещения теперь только в дневные часы?

Посещение? В часы?

– Вон же ж, – страж кивнул куда-то в бок, – даже график для вас сделали.

Я проследила за жестом, и рот приоткрылся – на стене храма в самом деле висела табличка с расписанием. Они правда сделали «часы посещения» фейского, то есть моего алтаря?

Это был шок, но пропускать меня не собирались. Группа суровых мужчин загораживала вход, а тот страж, что шикнул на первого, смотрел как-то по-особенному. Большими глазами и с улыбкой на пол-лица.

Передёрнув плечами, я пошла прочь. Решила обогнуть храм, чтобы подойти к переулку с другого края и, будучи уже осведомлённой, попробовать очаровать вторую группу стражников.

И только отошла, причём не так уж далеко, сзади послышалось ворчливое:

– Что такого? Почему ты так ей улыбался?

– Так это же мисс Амирин, – пояснил стражник. – Сама!

Короткая пауза, а потом прозвучало дружное уважительное «у-у-у», и я ощутила спиной несколько взглядов. Так… это то, о чём мне думается? Или всё-таки нет?

Версия была одна-единственная, однако осмыслить её я не успела. Просто едва свернула за угол, оказавшись по ту сторону храма, из темноты шагнул человек.

Сердце подпрыгнуло к горлу, я взвизгнула, а человек тоже испугался, и тоже подпрыгнул, но вместо визга послышалось рычание. Секунда, и я поняла, что эта смутная фигура, этот тембр голоса, мне знакомы. Собственно, вот сегодня утром и виделись.

Отец Тевлогий мою скромную персону тоже узнал.

– Ты? – прошипел служитель тихо. – Снова меня преследуешь?

Я отступила и сделала глубокий вдох, справляясь с эмоциями, а Тевлогий перешёл в атаку:

– Сколько можно? Что за издевательство? Я буду жаловаться!

Хотелось ответить, но слов пока не было. Я не растерялась – просто не успевала сориентироваться.

– Ещё раз попадёшься мне на глаза, и клянусь, пойду добиваться аудиенции у его величества! Что ты себе позволяешь? Ты… ты…

Я, наконец, отмерла и честно воспользовалась ситуацией. Когда ещё такой случай представится? Чтобы мы оказались в темноте и одни?

Это было рискованно, глупо, но не глупее, чем щупать Тевлогия во время утренней службы – я призвала волшебство и обвила противника тонкой силовой ниткой. Я пыталась наслать на мужчину спокойствие, и для него самого нитка должна была быть невидима, но Тевлогий отшатнулся и выпалил:

– Это ещё что?

Он принялся сбивать моё волшебство, а я нахмурилась. «Святой» отец видел. Он точно видел нить, и это означало… странное. Выходит, Тевлогий в какой-то степени из наших? У него есть некий дар?

– Эй! – воскликнул Тевлогий. – Что за…

Мужчина рвал нить, избавляясь от неё, как от паутины, и я украдкой щёлкнула пальцами, развеивая силу.

Он точно не понял, что появление нити связано со мной, и этот момент озадачил ещё больше:

– Что с вами? – спросила я так, будто действительно не знаю.

– Ничего! – рявкнул «святой» отец.

Он был зол. Качнулся в сторону, желая покинуть место событий, а я схватила за рукав мантии и рявкнула:

– Не смейте её обижать!

Притормозил. Посмотрел затуманено, в явном желании отмахнуться:

– Не лезь не в своё дело, торговка.

Прозвучало вообще-то оскорбительно.

– Если что, церемониться не стану, – послышалась совсем уж неожиданная угроза. – Жалоба королю – это законный способ разобраться с проблемой, но есть и другие. – И уже с шипением: – Не лезь ко мне и моей сестре, лавочница. Сгинь!