355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Анна Семироль » Сказки лиски и медведика - 2 (СИ) » Текст книги (страница 1)
Сказки лиски и медведика - 2 (СИ)
  • Текст добавлен: 24 сентября 2016, 04:44

Текст книги "Сказки лиски и медведика - 2 (СИ)"


Автор книги: Анна Семироль


Жанры:

   

Детская проза

,

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)

Анна Семироль

Сказки лиски и медведика -2

Сказка о ниточках слов

В поликлинике было шумно, как никогда. Родители жались по углам и виновато улыбались, медперсонал осторожно крался вдоль стеночки. По коридору дети носились за однокрылой лиской. Она не боялась, просто ей нравилось бегать и изредка попадаться в цепкие ручонки малышей. Дети гладили пушистую непоседу, трогали пёрышки крыла, чесали за ушками и приставали с вопросами к медведику:

– Дядя, а почему лапки четыре, ведь у птички должны быть две? Дядя, а зачем собачке крылышко? Дядя, а как это уши такими большими выросли, а она сама – нет? Дядя, а почему не "лиса", а "лиска"?

Лиску и медведика точно бы затеребили совсем, но тут из кабинета логопеда высунулась строгая медсестра и сказала:

– Следующий!

Медведик изъял у детей своё сокровище, пригладил растрёпанную лискину шёрстку, поправил для порядка повязанные бантиком уши, и понёс лиску на приём.

– Ой, – сказала молоденькая доктор вместо "здравствуйте". – Вы не ошиблись с поликлиникой?

– Нет, – смущённо ответил медведик. – В ветеринарной лечебнице нет логопедов.

– Ой, – снова сказала удивлённая доктор. – Тогда рассказывайте.

Медведик бережно посадил лиску на колени и принялся рассказывать. И о том, почему одно крылышко, и о том, что раньше лиска прекрасно разговаривала.

– Она очень умненькая. Читает книги. Больше всего любит сказки и кулинарные журналы, – говорил медведик. – Она знает все буквы. Точно знает, мы слова из кубиков складывали.

– Ой! – умилилась доктор. – А давайте попробуем с кубиками?

Она достала из шкафа коробку деревянных кубиков с буквами и высыпала их на стол.

– Сложи что-нибудь, – попросил медведик лиску.

Лиска растеряно выразила ушами вопрос: а что сложить?

– Сложи, что тебе хочется.

Лиска задумалась, сунула лапку в рот. Потом вспомнила, что это неприлично, вынула лапку. Ещё подумала и сложила слово "печенье". И добавила: "с маслом".

– Ой! – захлопала в ладоши доктор. – Какая ты молодец!

– Спасибо, – смутилась лиска.

– Ой, а вы говорите, она не говорит... То есть, не говорили, что она говорит... То есть...

– Она говорит только шесть слов, – пояснил медведик. – Эмоции выражает ушками. Скачет, когда ей хорошо. Плачет, когда ей грустно. А когда она смущается, она пушится и сворачивается в шарик.

Он покосился на распушившийся шарик на столе и добавил:

– Посмотрите, пожалуйста. Может, у неё где-то пробка, которая не даёт пройти словам?

Доктор осторожно взяла лиску в руки. Из пушистого шарика высунулся острый нос, потом расправились большие-пребольшие уши. Лиска моргнула и с любопытством уставилась на доктора.

– Ой, ты моя хорошая! Давай откроем ротик... Ага, молодец. Теперь скажем "А-ааа".

"А-ааа" у лиски не получалось. Она очень старалась, но ничего не выходило. Ненастоящее это слово. И не слово вообще. Лиска энергично подвигала ушами, пытаясь объяснить причину. Конечно, её никто не понял. Только медведик протянул большую лапу, погладил, успокаивая.

– Ма-ама... – нежно протянула лиска.

– Ой, как странно... – задумалась доктор. – Говорить-то ей ничего не мешает. И в то же время – не говорит же... Будь она человеческим детёнышем, я бы подумала, что тут психолог нужен. Но она всё-таки лисий ребёнок.

– Она не ребёнок уже, – буркнул медведик. – Просто слова забыла, и они перестали говориться. Так пробки, которая мешает, нет?

Доктор кивнула и принялась строчить что-то в карточке.

– А вы попробуйте чаще с ней разговаривать, – посоветовала строгая медсестра. – Так, чтобы ей самой захотелось слова вспомнить.

Медведик хотел сказать, что они с лиской понимают друг друга без слов, но не стал. Поблагодарил вежливо, пристроил лиску под мышку и вышел из кабинета.

В раздевалке, бережно заворачивая лиску в тёплый узорчатый платок, подумал: наверное, вся беда в том, что медведики неразговорчивы. Значит, невнимательны к шустрым маленьким любимкам. А любимые лиски от этого скучают и не могут вспомнить слова. Надо исправляться.

– Давай купим печенья, – обратился медведик к ушам и носу, торчащим из платка. – А ещё самого вкусного чаю. Того, что ты любишь. Ну, у которого на коробке нарисованы красные ягоды.

Лиска в платке завозилась, ухи расправила, пискнула:

– Люблю, мама!

Медведик тепло улыбнулся. Он-то знал, что "люблю" относилось вовсе не к печенью и чаю. Потому что обращённое к тому, что просто очень нравится "люблю" перестаёт быть настоящим. И не звучит.

Купили печенье, пачку самого вкусного на свете чая, взяли сливочного масла. И можно было уже и домой идти, но медведик решительно потопал в магазин "Пряжа". Продавщица, непривычная к виду огромных мохнатых медведей, пискнула и уползла под прилавок. Медведик вежливо извинился, попросил продать ему спицы и несколько моточков ниток для вязания. Служебные обязанности пересилили страх, и продавщица выползла обратно. Спицы нашлись быстро, а пряжу испуганная девушка предложила "вы-вы-выбирать само-само-стоятельно". И тогда медведик выпустил на прилавок лиску. Увидев пушистого малыша, здорово смахивающего на игрушку, продавщица поняла, что медведика бояться совершенно не нужно. И успокоилась.

– Лиска, посмотри, что тебе нравится? Давай я научу тебя вязать? – ласково спросил медведик.

Лиска зачарованно смотрела на разноцветные клубки и думала: "А ведь это тоже слова... Вон тот мягкий вишнёвый клубок – это "люблю". Вон тот гладенький, из тонких рыжих нитей – "осень". А вот "медведик"! А вот слово "мягкий"! А вон цветная пушистая "радость"! И "лето", и "облака"... А в книжке написано, как делать узоры... А узоры – это как раз то, что получается, когда говорят словами"...

Купленные клубки медведик едва смог унести в двух больших пакетах. Счастливая лиска ехала до дома у медведика на плече и мечтала о том, как будет учиться вязать слова ниточками.

В учёбе оказалось тяжело. Лиска с трудом держала длинные спицы, они цеплялись за ухи, падали. Лиска жалобно пищала: "Мама!..", медведик подбирал спицы, заново показывал, как надо их держать. Потом догадался сажать лиску на коробку из-под чая – так оказалось гораздо удобнее, и дело пошло шустрее. Через три дня обучения лиска смогла набрать рядок петель, не запутавшись в нитке так, что медведик принимал её за клубок. Через неделю лиска связала себе под попу маленький коврик – как раз на крышку чайной коробки.

И связала она его так, чтобы узор сложился в "коврик под лискину попу".

– Мама! – потыкала лиска лапкой в поделку. А когда медведик подошёл, задумалась на секунду и сказала: – Коврик под лискину попу!

Потому что это были именно правильные, настоящие слова. Подтверждённые настоящими, верно подобранными нитками. И уложенными в грамотный узор. И именно по этой причине их можно было сказать вслух.

Через два месяца лиска связала длинный-предлинный шарф. И уложила в ровные рядки целую сказку – ту самую, что прочла когда-то в самой первой книжке. Про землю, далёкую от их с медведиком Островов. Про большие города, где есть люди, машины, асфальтовое море и рыбки-сухарики. Лиска с гордостью подарила шарф медведику. А потом влезла к нему на колени, развернула подарок и прочитала сказку вслух.

Медведик был ошеломлён, счастлив и доволен, как никогда.

– Моя ты лапушка... А скажи вот этот рядок? А этот?.. Какая же ты молодец! Моя волшебница... А из каких ниточек вяжется "небо"? А "пара крыльев на двоих"?..

Вот так лиска и заговорила. Называя вещи настоящими словами, связанными из самых обыкновенных ниток. Стоило связать Настоящее Слово – и оно само собой произносилось вслух. И дома даже светлее становилось – так казалось медведику.

А на день рождения лиска подарила медведику свитер. С большим карманом на пузе. И наконец-то смогла сказать своё важное и нужное:

– Мой медведик, я тебя очень люблю. В мире столько всего замечательного, интересного, яркого, манящего, но и весь этот мир не может заменить мне тебя. Нет в этом мире другого медведика – такого, как ты. Того, кто спасает, любит, заботится, бережёт и понимает без слов. Нет ни у кого такого чудесного пузика, на котором так уютно можно спать. Нет ни у кого добрых ласковых лап, которые никогда не дадут в обиду и всегда защитят и нежно погладят. Никто не пахнет так по-родному, как ты – чтобы лиска узнавала издалека, чуяла даже не носом – сердцем. И так трудно было подобрать для тебя ниточки, потому что ты – весь мой мир. И весь этот свитер, все эти строчки, все мои "люблю", и "мама", и "ветер", и много-много "спасибо" – это ты. Всё огромное множество Настоящих Слов составляет одну фразу: "Лиска любит своего медведика".

– А медведик больше всех на свете любит свою маленькую лиску.

Самая тяжёлая в мире лапа бережно-бережно погладила самые смешные в мире ушки, и в комнате стало светлее от засиявших настоящим счастьем глаз.

Сказка про Ближний свет

Сперва куда-то подевался мёд. Нет, ну не сразу, конечно. Постепенно. И в один прекрасный момент лиска полезла на полку за сладостями к чаю, и поняла, что мёда нет. Есть запах мёда в банке, чуть-чуть сладких остаточков на дне – и всё. Больше нет.

Медведик пил чай с хлебцами, обжаренными лиской на душистом масле.

Потом испарилась мука. Хоть она и не жидкая, и вообще испариться не может. Её не стало – так же, как и мёда, внезапно. Лиска долго её искала, даже на самую верхнюю полку в кладовке лазила, но так и не нашла. Пришлось готовить кашу. День, другой, третий...

Медведик посерьёзнел. Стал возвращаться поздно вечером – усталый и печальный. Гладил смешные лисьи уши, целовал её в пуховый затылочек и ложился спать. На кухню он почему-то стал заходить реже. Может, потому, что не любил кашу, думала лиска растеряно.

Вскоре пропала и каша. Обходились чаем с молоком и хлебцами.

Однажды лиска заметила, что свитер стал велик медведику. "Свитер вырос?" – написала она в блокноте. Медведик грустно улыбнулся и кивнул. Погладил лискины уши, усадил её себе на пузик (который тоже почему-то уменьшился) и очень серьёзно сказал:

– Мне придётся забрать некоторые наши вещи. Чтобы было и молоко, и мука, и наши любимые котлеты. И даже сладкое. Ты не будешь сильно сердиться?

Конечно, лиска не сердилась. Она прекрасно понимала, что злодеи, утащившие незаметно из дома еду, требуют за неё выкуп. Она читала такое в книжках. Когда медведик разобрал и сложил в коробку её кроватку, лиска погладила коробку лапкой и мысленно пообещала кроватке, что будет ждать, когда та сбежит от злодеев и вернётся домой. Провожать большие чёрные сапоги, в которых медведик летом ходил рыбачить, было труднее. Сапоги пахли озером, летом, стрекозами и земляникой. Лиска очень любила доставать их из шкафа, тщательно протирать тряпицей до блеска и меряться с ними ростом. Если вытянуться в струночку и поставить уши домиком, лиска была даже чуть выше сапог.

Зато злодеи вернули еду. Снова начались весёлые хлопоты на кухне, блинчики, яблочный пирог, котлеты и даже печеньки с мёдом. Только медведик ходил грустный.

– Мама, – вертелась под ногами лиска. – Мама, люб-лю... Люблю!

Медведик не улыбался. Лиска старалась, всячески выражала ушами и глазами, как она любит своего медведика, как ей хочется, чтобы он хорошо кушал и не ходил таким грустным. Она тормошила его, юлила вокруг, всё время лезла под лапу, старалась освоить на кухне самые сложные рецепты вкусного, но... Наверное, медведик очень сильно скучал по сапогам.

Однажды вечером медведик вернулся домой очень поздно. Лиска ждала его так долго, что даже чуточку понадкусала край испечённого специально для медведика мясного пирога. Потом ей стало стыдно, и она легла рядом охранять пирог от злодеев. Потом незаметно уснула. А ещё потом её разбудил вернувшийся медведик.

– Маленькая, послушай меня, пожалуйста, – очень-очень серьёзно сказал он зевающей сонной лиске. – Утром мне придётся уехать. Это недолго, несколько дней. Как пальчиков на двух твоих лапках. Я заработаю нам денег и вернусь.

– Мама?.. – вопросительно протянула лиска.

– Не бойся, я вернусь скоро. И уеду недалеко. Другой город. Ближний свет.

Медведик улыбнулся – впервые за много-много дней. И лиске подумалось, что всё будет хорошо. И пальцев на двух лапах совсем немного. И ближний свет – это совсем рядом.

– Люблю... – нежно-нежно сказала она. И ни капельки не слукавила. Лиски лукавить не умеют.

Утром она завернула мясной пирог в красивую салфетку, положила медведику с собой в дорогу. Медведик долго сидел в кресле и гладил лиску, потом встал, вздохнул, бережно взял лиску в лапу и отнёс к соседке.

– Пожалуйста, присмотрите за ней, как мы договорились, – попросил он пышную пожилую даму в бигудях и махровом халате. Потрогал бережно лискино единственное крылышко, вложил в маленькие лапки свои часы с подсветкой и календарём и уехал.

Лиска осталась с соседкой. Та до вечера приставала к поникшей зверьке с восхищёнными воплями:

– Уси, какие ж мы малюсенькие! Кис-кис, да ушки у нас большущие, да лапки тоненькие! Ути-пути, а глазки-то какие разумненькие! Тётя не обидит, тётя накормит! Иди сюда, мой сладкий сахар!

Лиска боялась шумной соседки. Она галдела, как курицы Карполя, самозабвенно закатывала глаза и совершенно не смотрела под ноги. А под ногами иногда была лиска. За день, когда уехал медведик, соседка наступила на неё три раза. Потом лиска спряталась за кресло – туда пышная дама не влезала, и можно было не бояться, что она раздавит тебя или часы медведика.

На ужин лиске дали кошачий корм. Лиска понюхала неаппетитную гадость и вежливо сказала:

– Спасибо.

Соседка принялась прыгать вокруг и громогласно восторгаться воспитанной говорящей зверюшкой. Лиска же так и не смогла заставить себя есть холодную студенистую массу.

– Ну, раз мой пупсик сыт, тогда оставим еду до завтра!

Вонючую тарелку убрали в холодильник, но кушать от этого хотеться не перестало. Лиска почуяла на столе хлебушек и обрадовалась: можно пожарить его в масле! И покушать! Она запрыгнула на табуретку и уже тянулась к нарезанному батону, но тут её увидела соседка и завизжала:

– Нет-нет, моя прелесть! Немедленно брысь! Зверью за столом не место, эти грязные лапы бегали по полу! – и смахнула невезучую лиску с табуретки, не дожидаясь, пока та слезет сама.

Лиска хотела объяснить, что лапки у неё очень чистые, что дома она всегда моет их сперва мылом с запахом земляники, а потом язычком, но подумала: "Наверное, тут просто очень грязный пол", и не стала протестовать. Ушла за кресло, свернулась калачиком, прижала к пуховому пузику медведиковы часы и уснула.

Ночью захотелось писать. Сперва терпимо, потом очень сильно. Лиска выбралась из-за кресла и помчалась в туалет. Дверь туалета оказалась заперта. Лиска прыгала, пытаясь достать и повернуть хитрую ручку, прыгала-прыгала... и описалась. Ей стало ужасно стыдно, обидно и очень одиноко. Она села рядом с лужей и расплакалась. От лисьих слёз лужа стала больше.

Утром лужу увидела соседка.

– Это кто сделал? – загремела она. – Это что такое? Ах ты, гадкая маленькая лиса! Как не стыдно!

Разбуженную лиску больно оттаскали за уши и заперли в туалете вместе с миской вчерашнего корма. За ночь корм совсем расслабился и принялся вонять ещё сильнее. Лиска спрятала противную миску за унитаз, отодвинулась подальше, свернулась комочком на коврике и принялась мечтать о том, как сделает много-много вкусностей, когда вернётся медведик. Обязательно пирожки, большую кастрюлю супа, жареную в мёде курицу и большущую тарелку вареников с малиной...

Соседка заходила в туалет, бросала на лиску презрительные взгляды, но выпускать её из заточения не собиралась.

– Не умеешь себя вести, пакостница, – нравоучала она. – Вот и сиди тут!

Так прошёл ещё один день. В темноте, голоде и печали. Ночью из маленькой дырки в углу вылезла мышь. Обнюхала печальную лиску, пискнула и убежала. Вскоре она появилась вновь – с корочкой хлеба. Лиска жадно съела корку, благодарно поцеловала мышь и сказала: "Спасибо..." До утра мышь прибегала ещё трижды – с колбасной кожуркой и хлебом.

Утром соседка выкинула кошачью еду из миски, обзывая лиску привередой и нахваливая корм так, будто сама его обожала. Лиска воспользовалась приоткрывшейся дверью, выбежала и спряталась под креслом. Но потом вышла: было страшно, что тётка опять закроет туалет – и сраму не оберёшься. Её снова заперли наедине с миской. На этот раз в миске оказалась овсяная каша.

Тикали часы. Лиска включила подсветку экрана, и долго любовалась на обгоняющие друг друга стрелки. "Ближний свет..." – вдруг проплыло в голове. Лиска схватила мысль за хвост, крепко прижала её и додумала: ближний свет – это же близко! А раз близко – туда можно дойти пешком. А если бежать – то это гораздо быстрее. А там... там же медведик!

И лиска убежала. Она сама не поняла, как это у неё получилось. Проскользнула в одну щель, юркнула в приоткрытую дверь, скатилась по ступенькам, ударилась в дверь подъезда... и понеслась по улице. Сил было много-много, лиска помогала себе крылышком и боялась лишь одного – выронить часы. Бежала долго-долго, потом устала и остановилась.

Незнакомые дома обступили лиску, чуть склонив крыши и навострив щётки антенн. Незнакомые авто шуршали шинами мимо. С дерева лиску обругала совершенно незнакомая ворона.

"Я пробежала Ближний свет!" – перепугалась лиска. И понеслась туда, откуда прибежала.

– Мама! Мама! – звала она на бегу.

Где он, этот Ближний свет? Как его угадать, по какому запаху узнать? Где найти указатель, обозначающий, что лиска бежит верно? Она не знала. Гнала себя вперёд по наитию, вдоль дороги, шипящей под колёсами машин, как змея.

Дорога была доброй и опасной разом. Дорога кормила лиску кусочками шашлыка в закусочных, согревала солнышком, подсовывала ручейки с чистой водой, разрешала спать у огромных опор мостов. Дорога слепила фарами, грозила тяжёлыми фурами и быстрыми легковушками, пугала бродячими псами и громадными коршунами в небе. Лиска бежала к Ближнему свету.

Прошли все дни с одной лапки. Заканчивались дни на второй. Часы тикали и подрагивали стрелочками. Указателя на Ближний свет всё не было и не было... В последний пальчик-день пошёл дождь. Лиска устало шла по обочине, несла в животике кусок мясного пирожка и в глазах – усталость. Из дождевой пелены впереди вынырнул грузовик, лиска испуганно отпрыгнула в сторону, покатилась под откос и шлёпнулась в лужу. Вылезла, отряхнулась... и поняла, что чего-то не хватает.

Часы замолчали. Не работала подсветка, не шевелились тонкие стрелки. Лиска испуганно трясла часы, пыталась согреть, спрятав в промокший мех, просила-просила-просила... Они встали и лиску не слышали.

Лиска выбралась наверх, села в грязь на обочине. Дождевые капли шлёпали по часам, и лиске казалось, что часы вздрагивают. Что они вот-вот пойдут... и будет Ближний свет. С поникших ушей стекала вода. Мягкие пёрышки крыла слиплись от грязи.

Она сидела долго-долго, смотрела, вслушивалась и ждала. Мимо мчались машины, внутри было тепло, сухо и... и наверняка лучше, чем у лиски. А потом рядом остановился здоровенный синий трейлер с тигром на боку. Лиска тигра не видела – смотрела на часы.

Бережно коснулась лисьей макушки тёплая лапа. Лиска всхлипнула, втянула носом воздух... почувствовала родной и любимый запах, встрепенулась радостно. А медведик уже прижимал её к груди, целовал заляпанную грязью мордашку, вытирал насухо мокрые уши.

– Как же ты... Куда же ты... Почему не дождалась?.. – бормотал медведик, устраивая лиску в тёплой кабине трейлера.

– Люблю! – пискнула лиска счастливо. А потом подумала и сказала: – Ближний свет...

Медведик тут же всё понял. И поклялся себе никогда больше не уезжать, оставляя родную ушастую недотёпу чужим.

– Я научу тебя вязать, – говорил он. – И попрошу подарок: свитер с большим карманом. Там я буду носить тебя. Чтобы тебе больше никогда не пришлось идти так далеко в поисках Ближнего света. И ты всегда будешь со мной.

Медведик говорил, говорил... Трейлер мягко покачивался, словно большой корабль в море. Лиска дремала под пледом на сидении, слушала голос медведика и ещё один звук – такой важный и необходимый...

Зажатые в сбитых о шершавое полотно дороги лапках, тикали часы.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю