Текст книги "Адептка"
Автор книги: Анна Рэй
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Онория приблизилась к Марвел, положила ей руку на плечо и едва слышно произнесла:
– Я дам вам дружеский совет: обратите внимание на тех, кто рядом. На того, кто оценит вашу неброскую внешность.
– О чем вы? – Марвел не понимала, на что намекает женщина.
На кого она должна обратить внимание? Замечание про неброскую внешность адептка Уэлч предпочла пропустить мимо ушей.
– Не о чем, а о ком. О Германе, конечно, – искренне удивилась Онория, а Марвел тут же вспомнила, что Герман Пирс ее брат.
Неужели до сестры дошли слухи о его неудачных ухаживаниях? Ясно, что лира Стерлинг переживает за родственника, но при чем здесь она, Марвел Уэлч? На этот невысказанный вопрос супруга ректора тут же ответила:
– Мне кажется, вы ему действительно нравитесь. По крайней мере, он лишь однажды был в ком-то так заинтересован.
– В ком? – зачем-то спросила Марвел.
Хотя ей было определенно все равно, в ком был заинтересован Герман Пирс. Его манеру ухаживания и ухаживанием не назовешь: грубый напор эгоистичного мальчишки, не терпящего отказа. И если в первый день, в столовой, он ей действительно понравился, то его дальнейшее поведение убило зародившуюся симпатию.
– В Элен Кедвик с алхимического факультета, – честно призналась Онория Стерлинг. – Они встречались на протяжении нескольких месяцев, но в прошлом году Элен покинула академию. Девушка поняла, что учеба не для нее. Герман так переживал. Вы же понимаете, что с его данными он мог бы выбрать любую девушку, но выбрал вас. Мне это не нравится, и вы, судя по вашему происхождению, нам не ровня. Но я хочу, чтобы брат был счастлив. Так что не набивайте себе цену, лира Уэлч, и ответьте на ухаживания Германа вместо того, чтобы стравливать его с деканом Морганом.
– Но я не стравливаю! У меня и в мыслях не было… – Марвел запнулась.
Онория снисходительно улыбнулась:
– Надеюсь, вы меня услышали и сделаете правильные выводы. А теперь вас ждет ректор.
Онория Стерлинг, посчитав, что разговор со строптивой адепткой закончен, подтолкнула Марвел к кабинету, в котором ей предстояло сдать экзамен по истории Белавии.
Взлохмаченный и сердитый Магнус Стерлинг перебирал бумаги. Он поднял взгляд на адептку и пригласил присесть в кресло.
– Поведайте-ка мне об истории изобретения дирижаблей: кто был прародителем, какие идеи изначально были заложены? – без предисловий начал Магнус Стерлинг.
Вот тебе и история Белавии, а Марвел ведь готовилась. Но это даже лучше: про механику и артефакторику говорить предпочтительнее, тем более про дирижаблестроение.
Взяв себя в руки после разговора с супругой ректора, адептка начала излагать материал:
– Первый дирижабль появился в Белавии четырнадцать лет назад, его изобрел Эмиль Жиро. Баллон заполняли водородом, в движение конструкцию приводил паровой двигатель и вращающийся винт. Через год подобный механизм произвели в Ингвольде…
– Достаточно. Кто сконструировал первый пассажирский дирижабль? – прервал адептку ректор, задав новый вопрос.
– Его создали двенадцать лет назад под руководством лера Тайлера – владельца мануфактуры. Он же организовал первый опытный полет, собрав на борту более семидесяти пассажиров. Это были представители аристократических семей, а полет над Белавией обещал войти в историю как самый долгий.
– Тот полет отбросил дирижаблестроение на несколько лет назад и вошел в историю как самый трагичный! – резко заметил ректор Стерлинг и оторвал взгляд от бумаг. – Это была самая громкая неудача в истории дирижаблестроения, а имя Фергюса Тайлера стало проклятием!
– Но ведь крушение дирижабля – несчастный случай, создатель не мог предвидеть, что все так сложится, – возразила Марвел.
– Мог и должен был! – Ректор ударил кулаком по столу. – Дирижабль не был готов к полету, проект был еще сырым. Нельзя было подвергать опасности такое количество пассажиров. Мало того что у Тайлера остались дети, так он оставил сиротами другие семьи!
Ректор Стерлинг внезапно замолчал, взял себя в руки и вновь погрузился в изучение бумаг. А Марвел поняла, что эта тема отчего-то является болезненной для него.
– Поведайте историю создания паровых машин, – попросил ректор Стерлинг.
Марвел продолжила рассказ. Ректор изредка перебивал ее и задавал новые вопросы:
– Кто первым придумал использовать артефакты как энергетические накопители для работы сложных механизмов? Каковы причины войны Белавии с Ингвольдом?
Наконец они подошли к главной теме. Марвел вспомнила соответствующий раздел в учебнике, назвала политические и экономические предпосылки, а среди основных причин – захват новых территорий.
– А знаете, я понимаю Ингвольд. – Магнус Стерлинг вновь отвлекся от бумаг, удивив адептку замечанием. – Их территории не так обширны, как земли Белавии, магов практически нет, и правящим канцлерам приходится нелегко с такими соседями, как мы или Дардания. Это у нас живут маги, чей дар мы беззастенчиво используем. А ведь магия изначально не является нашей заслугой. Вот жители Ингвольда рассчитывают только на себя, на ум и логику. Хорошо, что в Белавии к власти пришел император Алитар, он выбрал уникальный путь сочетания технического, научного прогресса и магической силы.
Марвел решила уточнить, что же все-таки произошло на самом деле с приходом к власти императора Алитара.
– Лер Стерлинг, можно вопрос?
– Разумеется. – Ректор с интересом воззрился на студентку.
– В учебнике написано, что Алитар – представитель младшей династической ветви. А представитель старшей, принц Агнус, погиб. Но ведь остались его дети. Почему они не заняли престол? Возможно, я не должна спрашивать о подобном и в Белавии не принято открыто обсуждать императорскую семью, так что заранее приношу извинения.
– Ну почему же не принято? – удивился ректор. – Тут просто нечего обсуждать! Двадцать один год назад на войне с Ингвольдом погиб император Анастас, что привело к формальному окончанию войны и торгу за территории. В течение месяца на престол в Белавии должен был взойти наследник – один из принцев, как вы правильно заметили. Но Агнус и его супруга скоропостижно скончались по причине болезни. Здесь, на этом самом острове, в этом замке.
Марвел почувствовала, как по спине пробежал холодок. Из уст ректора это прозвучало жутковато. Мужчина тем временем продолжил:
– Ходят разные слухи о кончине принца, но мы же с вами не будем верить сплетням, лира Уэлч?
– Разумеется, нет, – тут же согласилась Марвел.
Ей было достаточно того, что насплетничал, точнее, поведал библиотекарь Вольпе.
– Действительно, у принца Агнуса остались наследники – дочь и сын, – подтвердил ректор ранее сказанное студенткой. – Сейчас им исполнилось бы… э-э-э… двадцать семь и двадцать два года. Да-да, все верно, принцесса Августа ровесница нашего принца Алексиса. На время расследования смерти Агнуса и его супруги детей разместили в родовом замке на материке…
– А я слышала, что это был монастырь, – робко перебила студентка.
– Скажите еще «темница», – усмехнулся мужчина. – Помните? Никаких слухов, лира Уэлч, только факты. А они говорят о том, что принц Алитар – представитель второй наследной династии – готовился стать регентом и опекуном принцессы до тех пор, пока ей не исполнился бы двадцать один год.
– Вы хотите сказать, что принцесса правила бы Белавией, сложись все иначе? – удивилась Марвел.
– Это вряд ли, – покачал головой Магнус. Он вышел из-за стола и направился к окну.
Марвел тоже обратила свой взор на хмурый осенний пейзаж: серое низкое небо и такие же невзрачные воды океана. Резкий, мрачный контраст с родной солнечной Атрией одновременно навевал тоску и завораживал. Ректор продолжил:
– Думаю, император Алитар какое-то время правил бы страной в качестве регента, но позже получил бы статус правителя. Его поддержали министры, а для Белавии это одна из основных составляющих успеха. Можно родиться в императорской семье, но если тебя не поддержит правящая верхушка, то останутся лишь титул и земли, но не власть.
– Так что же стало с принцессой? – нетерпеливо поинтересовалась Марвел.
– Никто не знает. То ли ее похитили, тот же Ингвольд мог устроить диверсию, чтобы посеять смуту и раздор в Белавии, то ли няня сбежала с девочкой в другую страну, испугавшись, что Алитар может устранить родственницу. Но оговорюсь сразу, последняя версия не имеет под собой оснований. – Ректор обернулся и сурово посмотрел на Марвел.
Его позиция была предельно ясна: Магнус Стерлинг был на стороне правящего императора.
– И что же, принцессу не искали?
– Ну почему же? – выгнул бровь Магнус Стерлинг. – Насколько я знаю, искали, но безуспешно. Ждать было нельзя – страна не могла долгое время находиться без правителя. Поэтому через месяц после исчезновения принцессы министры приняли решение поддержать Алитара.
– Но был еще принц! Вы сами говорили, что ему сейчас исполнилось бы двадцать два года. Возможно, слухи о его гибели преувеличены? – полюбопытствовала адептка Уэлч.
Пока ректор готов отвечать на вопросы, она будет их задавать. Ей предстояло жить в Белавии, окончить академию и еще пять лет отработать по договору в бюро или на мануфактуре, поэтому хотелось бы лучше понимать местную историю и политическое устройство.
– В дороге мальчик умер от лихорадки, ненадолго пережив родителей, – произнес Магнус Стерлинг. – Лекари подтвердили, что это не было убийство. Так что нечего додумывать, лира Уэлч, если вы следуете официальной версии, а не рассматриваете слухи.
– Почему слухи? – рискнула поспорить с ректором Марвел. – В истории, как и в науке, есть гипотезы, которые необходимо учитывать. В нашем уравнении имеются неизвестные, они могут нарушить уже сложившуюся теорию, дав неожиданный результат.
– Например? – Ректор хитро прищурился, в уголках глаз появились морщинки: адептка его явно заинтриговала последней фразой.
– Например, принц не умер, а малыша подменили. Или принцесса жива и здорова. И вот в один прекрасный или ужасный для Белавии день они придут во дворец, чтобы восстановить справедливость и занять по праву престол. Что тогда? – Марвел понимала, что бросает вызов ректору Стерлингу, но ведь история, как и наука, любопытная вещь.
– Вы невнимательно меня слушали. – Судя по его ухмылке, ректора забавляла беседа с любопытной адепткой. – Я ранее упоминал, что важной составляющей прихода к власти императора является поддержка правящей верхушки. А они новоявленных принцессу и принца не поддержат, министров устраивает на троне Алитар. Так что законные наследники получат лишь причитающееся им добро – титул, дома, деньги, фамильные драгоценности. Но не власть.
– А еще здание этой академии, – пробормотала студентка, вспомнив, что учебное заведение находится в бывшем замке принца Агнуса.
– Нет, здание академии и остров наследники не получат. – Ректор улыбнулся, а Марвел залюбовалась им. Она понимала, почему лиру Онорию не смутил возраст будущего мужа. Интересный, умный, уверенный в себе мужчина – за такого можно и побороться. Тем временем лер Стерлинг добавил: – Мы с Эштоном и Морганом выкупили и полностью отремонтировали замок. Боюсь, юные потомки Агнуса будут не в состоянии возместить нам вложенные средства.
– Вложенные средства? А разве не император подарил вам это здание? – удивилась адептка.
– Отнюдь, – покачал головой ректор. – Алитар лишь поддержал идею создания академии, возведя ее в статус имперской. Он разрешил нам с Фредериком и Райнером выкупить замок вместе с островом. Так что вашей принцессе здесь ничего не достанется. Только особняк в столице, который, к слову, до сих пор пустует. Что ж, лира Уэлч, мы увлеклись, но мне было любопытно с вами побеседовать. За то, что вы упустили важную деталь в современной системе правления Белавии, сбросив со счетов министров, ставлю вам не «отлично», а «хорошо».
Марвел поднялась с кресла. В этот момент в комнате раздался громкий звук клаксона. Ректор потянулся к железной трубе, что торчала из стены и так заинтересовала студентку Уэлч в ее первый визит. Лер Стерлинг быстрым движением отодвинул клапан и крикнул:
– Слушаю!
Из трубы послышался глухой голос:
– Это Эштон! Я их нашел! Нашел! Чертежи завалились под диван!
– Ты меня доведешь по лечебницы, – рявкнул в трубу ректор, а затем обернулся к Марвел. – Вы свободны, лира Уэлч.
Девушка словно зачарованная не могла отвести взгляда от странного механизма и прислушивалась к звукам.
– Это эхофон для внутренней связи, – пояснил ректор. – Неужели видите впервые?
Марвел кивнула, а из трубы раздался голос декана Эштона:
– Что ты говоришь? Да не впервые уже! Весной была похожая ситуация, я думал, что потерял чертеж батискафера, а потом нашел в дальнем ящике стола.
Ректор покосился на Марвел, и она поняла, что ее время истекло.
Властный голос лиры Онории застиг студентку у дверей:
– Вас ждет в холле адепт Фрайберг. Он уже несколько раз заходил, интересовался, когда вы освободитесь. У вас по плану учебный полет.
Марвел поблагодарила секретаря и со всех ног бросилась к учебному корпусу.
Они с Эриком планировали проверить действие нового устройства для навигации. А еще она хотела воспользоваться поездкой на материк и отправить письмо поверенному. Из академии письма забирали и доставляли раз в месяц, а Марвел планировала управиться с делом как можно быстрее. Она приняла решение продать дом: в Атрию она больше не вернется.
Эрик Фрайберг ждал ее в холле, нетерпеливо меряя шагами периметр.
– Прости, немного задержалась, – запыхавшись, проговорила адептка Уэлч.
– Наконец-то, – вздохнул капитан «Чайки» и подхватил девушку под руку, уводя за собой к проходу, что вел в причальную башню. – Тебя два часа не было! Неужели так долго можно рассказывать про Белавию?
– Это ты местный житель, а я чужестранка. Ваша история для меня как полет к далекой звезде, – заметила адептка.
– Да для меня тоже, я же из простой семьи. В тонкости правления страной не вникаю, имен министров не знаю. Меня больше волнуют артефакты и механизмы, – подмигнул ей Эрик.
– Как же ты сдавал предмет? – удивилась студентка.
– Поговорили с лером Стерлингом об истории создания самоходных механизмов, рассказал ему о том, как в детстве экспериментировал с артефактами и механикой, и ректор поставил мне «отлично», – усмехнулся Фрайберг.
– А где ты вырос?
– В маленькой деревушке на юге страны. Меня воспитывала мать, местная повитуха. Отца я не помню. Мама говорила, что он погиб, когда я был крохой, – объяснил Эрик и, зайдя в лифтовую кабину, нажал на нижний в ряду рычаг.
– Откуда же в тебе сильная стихийная магия, если ты из простой семьи?
– А ты уверена, что даром наделены лишь аристократы и богачи? Ты вот тоже не из знатных, а дар редкий.
– Это правда. Но в Атрии и Дардании все по-другому, там магов больше. А здесь стихийники редкость. Я слышала, что в Белавии дети с таким даром в основном рождаются в аристократических семьях.
– Так и есть, но бывают исключения, – кивнул Эрик. – Тот же Ольсен, маг воды, родился в семье рыбака, хоть сейчас и ведет себя словно важный вельможа. В моей деревне я был один с таким даром. Увлекся артефактами и механикой, да еще прочитал статьи Магнуса Стерлинга и грезил о знакомстве с ним. В восемнадцать пришел устраиваться на мануфактуру по производству дирижаблей. Проработал там пару лет, кое-что усовершенствовал, и мой шеф посоветовал попытать счастья в Академии магических наук. Лер Морган взял меня сразу на третий курс. Этим и хороша наша академия – дают шанс любому, лишь бы были способности и дар.
Эрик открыл люк и помог Марвел забраться в салон дирижабля. Из внутреннего кармана потертого кожаного сюртука он достал предмет, напоминающий книгу или плоскую коробку. На зеркальной поверхности отражались их с Марвел лица.
– Вот, соорудил навигационный механизм согласно твоей схеме, и Ликанов кое-что подсказал. Сейчас установим его и опробуем в действии.
Капитан запустил моторы, а Марвел зачарованно наблюдала за тем, как Фрайберг управляется с клапанами баллонетов, рулями высоты и направления.
Дирижабль отчалил из стыковочной арки и теперь плавно набирал высоту. Эрик вдавил кнопку на приборе с ровной зеркальной поверхностью, но механизм не оживал.
– Что, не работает? – нахмурился Фрайберг, и Марвел отрицательно покачала головой.
Капитан «Чайки» тихо ругнулся и с силой встряхнул коробку с механизмом. Неожиданно экран ярко вспыхнул, на его поверхности возникли тонкие горизонтальные и вертикальные линии. Три разноцветных огонька оставались неподвижными, и только четвертый белой точкой отдалялся от них. А затем, словно парусник, он улегся на золотистую продольную линию, покачиваясь и мигая.
– Наконец-то! – радостно хмыкнул Эрик.
Марвел догадалась, что этот мерно раскачивающийся белый «парусник» и есть «Чайка», которая вошла в воздушный коридор. А три неподвижных огонька – суда конкурентов, пристыкованные к башне.
– У тебя получилось установить маячки с артефактами на другие дирижабли? – спросила адептка.
– Ага, едва успел. Ведь с сегодняшней ночи деканы будут дежурить в проходах, так что о ночных вылазках временно придется забыть, – с сожалением сообщил капитан «Чайки».
Марвел поняла, что магистр Клэр уже поделилась информацией со своим любимчиком.
– А где Манкин?
Адептке показалось странным, что механик с ними не полетел.
– Лер Эштон собрал всех мехадов в аудитории и проводит разъяснительную беседу на тему того, что в академии ведутся секретные разработки, мы должны серьезнее относиться к чертежам, шпионы не дремлют, и все в таком духе, – хмыкнул рыжеволосый капитан.
Белый огонек начал снижаться, а Марвел выглянула в окно – в отдалении показались материк и вершина причальной мачты. А подлетев чуть ближе, адептка различила знакомые фигуры «клошара» и рабочих.
– Ну-ка, давай, – приказал Эрик, – становись к штурвалу!
Марвел повернула руль высоты, дирижабль слегка накренился. Эрик помог выровнять корпус, но теперь адептке Уэлч предстояло самостоятельно подвести воздушное судно к мачте. Девушке пришлось всем своим весом встать на одну из педалей, чтобы повернуть корпус корабля. Если в причальной башне академии в проем были встроены артефакты, притягивающие и фиксирующие судно, то здесь, на материке, для приземления понадобилась помощь. Максимально приблизив дирижабль к башне, она наблюдала за тем, как рабочие ловко подхватывают гайдропы и плавно притягивают судно к мачте. Только когда носовую часть дирижабля зафиксировали в стыковочном гнезде, второй пилот шумно вздохнула.
– Молодец, – похвалил ее капитан и, кажется, сам выдохнул с облегчением.
Адептка первой покинула дирижабль. Сегодня она надела удобные брюки и короткую матерчатую куртку на теплой подкладке – в таких обычно ходили все пилоты, за исключением модников Пирса и Ольсена. Марвел передвинула на лоб очки-гогглы, в которых можно определять расстояние до цели. Новую модель с тонкими насечками на стеклах на днях смастерил Эрик.
Внизу при выходе из лифтовой кабины знакомый клошар подал ей руку и заметил:
– Что ж, вы меня удивили, дамочка, а это редко кому удается. Ведь я был уверен, что вы вернетесь в тот же день, но с острова так никто не прилетел. Мы зря прождали. Зато недавно провожали того кучерявого блондинчика в модном макинтоше. Так и думал, что он продержится от силы месяц. Кстати, вы ладно пристыковали дирижабль.
– Благодарю, – сухо произнесла Марвел, хотя ее распирало от гордости.
Эрик поприветствовал главного, и тот сообщил, что мобиль уже ждет. В руках у капитана «Чайки» Марвел увидела круглую картонную коробку, очевидно принадлежащую Тесс Клэр.
Уже в салоне техномобиля Эрик пояснил:
– Городок недалеко, ты наверняка туда не заезжала, от вокзала дорога идет в объезд. А между тем здесь есть свой причал, большой эллинг для почтовых и пассажирских дирижаблей, которые прилетают в Айсбери раз в неделю.
– И что, в этом городе есть приличные магазины?
– А почему нет? Нормальный провинциальный город, я сам родился в подобном. Мы с Манкиным прилетаем на материк пару раз в неделю, покупаем кое-какие детали, иногда продукты по просьбе повара или сладости для адепток. И кое-что по списку от преподавателей. Ну и забираем тех, кто приезжает в академию.
Фрайберг достал внушительный лист, в котором значилось пунктов двадцать, не меньше.
– Так вы контрабандист, лер Фрайберг? – заметила Марвел, придав голосу суровые нотки.
– Тсс, только никому не говори, а то меня повяжут. А я ведь планирую поработать в бюро Шпица, – усмехнулся Эрик и тут же нахмурился. – Ты, кстати, слышала про Вильямса?
– Да. Жаль парня, – вздохнула Марвел.
Мобиль наконец-то въехал в город с двухэтажными домиками из темного камня и коричневыми крышами из крупной черепицы. Дорога стала ровнее, хотя идеальной ее и не назовешь.
– Остановите у ателье модной одежды лиры Сегаль. А затем довезете нас до кондитерской лавки, – попросил Эрик молчаливого водителя, тот лишь кивнул в ответ.
– И еще на почтамт, – добавила Марвел и пояснила удивленному Эрику: – Да, знаю, что все письма отправляют через Онорию раз в месяц, но коль мы уж едем, то воспользуюсь случаем, так быстрее дойдет. У меня недавно умер отец. Он был против, чтобы я училась в Белавии, но сейчас… в общем, дома меня ничто не держит. Да и не представляю, как вернусь в Атрию после всех воспоминаний. Поэтому решила обратиться к поверенному и продать наш дом.
– Смелое решение, – помедлив, произнес Эрик и сжал ладонь спутницы. – Я сочувствую тебе. Наверное, остаться одной тяжело. Не знаю, как пережил бы смерть матери. Она у меня замечательная. Если бы не ее вера в меня, вряд ли бы я здесь учился.
Марвел кивнула, таким образом благодаря друга за поддержку. От воспоминаний к горлу подкатил ком. Студенты молча покинули мобиль и дошли до модного ателье.
Маленький магазинчик был весь забит одеждой, обувью и аксессуарами. Не сказать, чтобы очень модным, но все наряды приличные, было даже несколько моделей, которые адептка Уэлч видела в одном из центральных салонов одежды Белавии. Из-за прилавка к ним навстречу вышла миловидная девушка и поинтересовалась, что они желают.
Эрик передал ей сложенный вдвое лист и коробку.
– Лира Клэр из Академии магических наук просила поменять. Там в записке все указано. Ее обслуживала Люси.
Девушка удалилась, а Марвел решила осмотреться. Хотя денег с собой особых не было, но их хватит на покупку какого-нибудь модного аксессуара. В столичном салоне она видела только что вошедшее в моду кожаное ожерелье-чокер, расшитое разноцветными бусинами. Подобных вещей в гардеробе рассудительной адептки Уэлч не наблюдалось, но сейчас ей захотелось приобрести что-то дерзкое и вызывающее.
В зал вошла молодая служащая, которой Эрик ранее отдал записку и картонную коробку. За ней следовала непривлекательная женщина неопределенного возраста, судя по речи с небольшим акцентом, чужестранка.
– Добрый день. Здесь замена размера. Все как просила лира Клэр. – Продавщица протянула Эрику коробку. – Дополнительная оплата не нужна. И я вложила новый каталог с моделями.
Фрайберг поблагодарил ее и направился к выходу, а Марвел задержалась, обращаясь к лире Люси с просьбой:
– Я бы хотела приобрести черный кожаный чокер с кристаллами или темными бусинами. Не покажете мне?
– Не понимаю, о чем вы. У нас нет подобных украшений, – пожала плечами неприветливая дама и покинула зал.
Марвел расстроилась. Ей так хотелось приобрести модную вещицу, ведь заниматься украшательством одежды, как прочие адептки, ей было недосуг. Заметив выражение ее лица, молоденькая служащая поспешила к расстроенной студентке:
– Вы что-то хотели? Люси не смогла вам помочь?
– Я просто интересовалась, есть ли у вас в наличии кожаное ожерелье-чокер. Возможно, вы не знаете, что это такое? Этот аксессуар только появился в столице.
– Конечно, знаем! Мы обязаны отслеживать все модные новинки. К нам должны привезти подобный через пару недель. Заходите. – И девушка мило улыбнулась.
– Интересно, почему лира Люси мне не захотела помочь? – искренне удивилась Марвел.
– Она странная, – произнесла собеседница, понизив голос и озираясь. – Работает в салоне год, а модные веяния, да и некоторые названия запомнить не может. А вроде бы ее принимали с хорошими рекомендациями. Одно слово – чужестранка. Но исполнительная, некоторым клиенткам, как вашей лире Клэр, она нравится.
Перехватив недовольный взгляд посетительницы, служащая поняла, что ляпнула лишнее. Ведь адептка Уэлч, как и Тесс Клэр, тоже были чужестранками. Марвел поблагодарила девушку за консультацию и покинула салон.
У входа в кондитерскую лавку студентка поинтересовалась у Фрайберга:
– Ты справишься без меня? А я пока сбегаю на почтамт.
Эрик кивнул, и она поторопилась в здание через дорогу.
У стойки она заметила пожилого служащего, который приветливо улыбался. Марвел достала из кармана письмо, сделала небольшую приписку, заклеила конверт и купила несколько марок.
– Подскажите, когда мое послание дойдет до адресата?
– Как раз завтра утром из столицы прибудет почтовый дирижабль, к вечеру письмо доставят по адресу, – любезно ответил мужчина, бросив взгляд на конверт.
В хорошем настроении Марвел покинула почтамт. Фрайберг уже ждал ее на другой стороне улицы, загружая покупки в мобиль.
На обратном пути в академию студенты еще раз проверили работу навигационного механизма, который опять включился не с первого раза. Эрик объяснял это тем, что их энергии – воздуха и огня – еще непривычны друг к другу, поэтому артефакт работает нестабильно. Но, возможно, они перестарались и передали кристаллу слишком мощные импульсы. Марвел порадовалась, что с ними не было Манкина: механик опять бы ворчал по поводу способностей лиры Уэлч и обвинил бы ее в неполадках прибора.
Перед сном Марвел вспоминала события дня, разговор с ректором, посещение ателье. Некоторые моменты показались ей странными. Надо бы завести дневник и начать записывать все, что показалось необычным или подозрительным. О той же лире Люси из салона одежды или секретной комнате Агнуса, о которой все шепчутся, но толком рассказать не могут. Вспомнив о дневнике, она поднялась с постели и подошла к подоконнику, согнав с него недовольного Ара. Кот опять пришел в гости, и хронометр запечатлел зверя. Значит, прибор работает, нужно лишь его усовершенствовать.
Потянув на себя тяжелый подоконник, Марвел сдвинула его и, просунув руку в узкую щель, нащупала тетрадь. Достав ее, она принялась перелистывать чистые страницы. Неожиданно из тетради выпала записка. Девушка подняла ее и прочитала: «Жду тебя в полночь в третьей пещере алхимиков. Никому не говори, иначе пойдут слухи, а тебе они ни к чему. Герман Пирс». Внутри у нее все оборвалось. Получается, Алегрию Вудсток в пещеру заманил Пирс?
Студентка спрятала записку в тайник, решив, что там ее никто не найдет, и задумалась над тем, что же теперь делать. Можно показать послание полиции, но Марвел была уверена, что Пирс выкрутится. Та же Онория и Арманьяк будут выгораживать родственника, утверждая, что записку подделали и Пирса хотели подставить. Вздохнув, адептка Уэлч вновь принялась листать пустые страницы. Бросив взгляд на светильник под потолком, она вытянула руку, поднося тетрадь как можно ближе к свету. И с удовлетворением заметила, как на странице проявляются расплывчатые буквы. Ее догадка оказалась верна: Алегрия использовала специальные чернила, проявляющиеся при искусственном освещении или при нагревании. Но радость была недолгой, и через какое-то время девушка разочарованно вздохнула: проявившиеся буквы были тусклыми, не прочитать ни строчки. Вспомнив, что в шкафу на нижней полке стояла горелка, Марвел решила ею воспользоваться. Она еще в первый день убрала с тумбочки лампу с пряно пахнущим составом вместо керосина. Очевидно, Алегрии нравился подобный аромат, а вот Марвел такая экзотика была ни к чему. В резервуаре оставалась горючая жидкость, и адептка направила на нее искры, что сорвались с кончиков пальцев. Фитилек загорелся, а Марвел повернула колесико стрелкой вниз, регулируя яркость. Она поднесла тетрадь к лампе, раскрывая страницы. И вдруг они стали ярче и четче. Конечно же! Аля была не только артефактором, но и талантливым алхимиком. Об этом ей говорила Марина. Наверняка Алегрия смогла разработать уникальные чернила, которые проявлялись при нагревании специальной смеси. Лишний раз Марвел убедилась в том, что адептка Вудсток в ту роковую ночь никак не могла допустить ошибки в алхимических опытах.
Проделав тот же трюк с другими страницами, Марвел теперь могла прочитать дневник. Погасив лампу, адептка удобно устроилась на кровати, а кот разлегся рядом и с выжиданием поглядывал то на тетрадь, то на Марвел. Девушка неспешно пролистывала страницы дневника, отмечая, что Аля постоянно обращается к какому-то Тину. Студентка-артефактор советовалась с ним, делилась сокровенным, рассказывала об учебе и даже приводила примеры алхимических формул. Написано было немного: дневник вели лишь с сентября. Некоторые опыты Алегрия описывала слишком подробно, из чего Марвел сделала выводы, что Тин прекрасно разбирался в артефакторике и алхимии. Кот подполз ближе, принюхался к тетради и зарычал.
– Тише ты! А то тебя обнаружат соседки, а я пока не знаю, хорошо это или плохо.
Ар бросил на Марвел виноватый взгляд, а она погладила зверя за ухом.
– Ты ведь знал Алегрию, так? Это же к ней ты приходил полакомиться?
Кот фыркнул, словно подтверждая ее догадку.
У Марвел слипались глаза, и она уже с трудом вчитывалась в строчки. А ведь утром важное мероприятие – гонки, и надо бы выспаться. Но любопытство взяло верх, и она решила прочитать еще одну страничку, самую последнюю. Все остальное она изучит завтра вечером: внимательно, не пропуская ни слова.
Последняя запись была сделана размашистым почерком. Очевидно, Алегрия торопилась. Не на ту ли самую встречу с Пирсом? Аля писала: «Тин, сегодня не смогу подробно описать свой день в академии, я вынуждена бежать, знакомый студент прислал записку с просьбой о встрече. Как же я ошибалась на его счет. Думала, он пустой и напыщенный любитель развлечений. Представляешь, сейчас нас с ним связывает тайна. Завтра обязательно напишу все подробности. Кажется, у меня получилось оживить кристалл. Это именно то, о чем мы с тобой мечтали: заменить больные органы искусственными. На зимние каникулы я приеду домой, и мы сравним результаты. Кстати, наша магистр алхимии выходит замуж, и место будет вакантным. Может, попробуешь подать документы? Тогда мы сможем быть рядом. Люблю тебя. Аля».
Марвел несколько раз перечитала эти строки, но так ничего и не поняла, кроме того что в тот злополучный вечер адептка Вудсток отправилась на встречу с Пирсом и что Германа и Алегрию объединяла общая тайна. Странно, она признается этому Тину в любви и в то же время свободно пишет о встрече с другим. Либо это очень высокие отношения, либо Марвел что-то не так поняла. Сейчас она устала и вряд ли разгадает ребус. Но чуть позже обязательно докопается до истины и узнает причину смерти Алегрии Вудсток, чего бы ей это ни стоило.
