Текст книги "Легенды и мифы Древнего Востока"
Автор книги: Анна Овчинникова
Жанры:
История
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
Единственный экземпляр таблички в шесть столбцов донес до нас древнейшее из известных сказаний о гибели всего человечества. Теперь уже доказано, что рассказ о Великом потопе – не триллер, не вымысел древних фантастов, а отголосок воспоминаний о реальных событиях.
При раскопках в Уре Леонард Вулли обнаружил следы грандиозного наводнения, около середины IV тысячелетия до н. э. прервавшего на время ход развития тамошней цивилизации. «Грандиозного», конечно, по меркам Месопотамии, плоской равнины, зажатой между Тигром и Евфратом: для шумеров это пространство и заключало в себе целый мир. В Междуречье потопы случались нередко, но один из них, видимо, был самым ужасающим и остался в памяти уцелевших людей как некая вселенская катастрофа, как кара разъяренных богов.
Богом, который задумал уничтожить суетливый человеческий род, был, конечно, неистовый Энлиль. Каким-то образом ему удалось склонить на свою сторону всех бессмертных, кроме творца людей Энки. Хозяин Абзу не желал гибели своим созданиям, но не мог предупредить смертных о надвигающемся потопе: Энлиль заранее заручился клятвой богов не открывать людям решение небесного совета. (Этих подробностей в сохранившихся отрывках шумерского текста нет, однако из позднейших вавилонских версий мифа следует, что дело было именно так.)
Энки не мог нарушить клятву, и все же попытался что-то сделать для спасения обреченного человечества. Он шепнул страшную весть стене ниппурского храма, в котором молился праведник Зиусудра:
– Край стенки слева, ну-ка, послушай!
Край стенки, скажу тебе слово, прими мое слово!
Будь внимателен к моим наставленьям!
Потоп пронесется надо всем миром,
Дабы семя человечества уничтожить.
Окончательно решение, слово божьего собрания… [60]60
Перевод стихотворного текста в этом мифе В. Афанасьевой.
[Закрыть]
Все тем же конспиративным шепотом, через стенку, Энки научил своего любимца, как спасти хотя бы немногих людей.
Зиусудра поступил по совету мудрого бога. Он спешно соорудил большую ладью, посадил на нее семью и столько жителей Ниппура, сколько смогло вместить судно. (О том, что в ладье нашел спасение не только сам Зиусудра, тоже приходится судить по позднейшим сказаниям.)
И вот на землю обрушился Ужас:
– Все злобные бури, все ураганы,
все они собрались вместе.
Потоп свирепствует надо всем миром.
Семь дней. Семь ночей.
Когда потоп отбушевал над Страною,
Злобный ветер высокой волною
отшвырял огромное судно,
Солнце взошло, осветило небо и землю,
Зиусудра в огромном своем корабле
отверстие сделал,
И солнечный луч проник в огромное судно.
Первым делом шумерский Ной пал ниц перед Богом Солнца Уту и принес ему богатую жертву.
Когда утихла буря, вместе с ней утих и гнев бессмертных; вместо того чтобы прикончить Зиусудру, завершив тем самым задуманный геноцид, боги ласково заговорили с пережившим потоп человеком. В приступе щедрости Энлиль и Ан присудили праведнику вечную жизнь и поселили его в блаженной стране Дильмун – «там, где солнце-Уту восходит».
От Зиусудры и его спутников возродилось новое человечество, которое оказалось ничуть не лучше прежнего и так же досаждало богам своей неуемной возней.
Богиня Инанна была не менее энергичной и беспокойной, чем любая из дочерей человеческих.
Едва после потопа жизнь на земле вошла в свою колею, взбалмошной дочке Нанны показалось, что ее обошли при раздаче божественных почестей и привилегий.
– Почему мои сестры получили в долю и одно, и другое, и третье, а мне достались лишь отблески их славы? – капризно топнула ногой красавица. – У ту властвует над всеми рукодельницами мира, Эрешкигаль повелевает подземным царством, Нинкаси [61]61
Нинкаси – богиня пива.
[Закрыть]воздают хвалу на каждой пирушке, а что осталось мне – всего-навсего власть над жалким городишкой Уруком? Ну ничего, мы еще увидим, кто будет главней – я или Эрешкигаль!
Инанна задумала доставить в У рук Сути, «ме», дабы возвысить свой город над всеми прочими городами и самой возвыситься над остальными богинями.
Надо сказать, что «ме» – штука довольно загадочная. Это нечто вроде понятий, установлений, дающих их владельцу власть над предметами, которые определяются данными «ме». Если вы помните, у каждого египетского бога имелось тайное имя, заключавшее в себе мощь этого божества. А шумерские «ме», по всей видимости, являлись тайными именами явлений и вещей – поэтому тот, кто завладевал Сутями, завладевал и самими явлениями и вещами.
Испокон веков Сути принадлежали Энки, но Инанна вбила себе в голову, что от этих «ме» зависит все ее будущее.
Итак, принарядившись и накрасившись, красавица отправилась в подводный дворец Абзу. Обрадованный Энки закатил в честь гостьи роскошный пир, а богиня, зная, что ее родственник падок до выпивки, все подливала и подливала ему вина.
Чаша за чашей, бутыль за бутылью – и вот уже захмелевший Энки именует свою сотрапезницу «дочкой» и обещает подарить ей все, что та ни попросит!
Богиня не заставила упрашивать себя дважды и тут же попросила подарить ей Сути – самое ценное имущество в Абзу.
– О чем ты говоришь, дочурка?! – вскричал хлебосольный хозяин. – Конечно, я отдам тебе все… Отдам тебе те… Отдам тебе все, что ты ни… Эй, Исимуд, еще вина!
Приняв чашу из рук слуги, Энки слегка заплетающимся языком принялся перечислять, что именно он подарит гостье:
– Светлой Инанне, дочери моей, да отдам я ей:
Доблесть, Могучесть, Неправедность, Праведность,
Градов ограбление, Плачей устроение,
Сердечную радость.
Светлая Инанна в обладанье получит
Именем моей силы, именем моего Абзу!
Светлой Инанне, дочери моей, да отдам я ей:
Лживость, Земель мятежность, Мирность,
Бегство поспешное, Жилье надежное.
Светлая Инанна в обладанье получит
Именем моей силы, именем моего Абзу!
Светлой Инанне, дочери моей, да отдам я ей:
Плотничество, Медничество, Ремесло грамотейное,
Кузнечное дело, Шорничество, Стирку-мытье,
Построение домов,
Тростниковых циновок плетение… [62]62
Перевод стихотворного текста в этом мифе В. Афанасьевой.
[Закрыть]
Щедрый Энки еще долго перечислял Сути, которые он отдает Инанне (до сих пор удалось перевести названия далеко не всех, упомянутых в легенде, «ме»), но язык его ворочался все с большим и большим трудом. И наконец, не закончив очередной фразы, пьяный бог уронил голову на стол и захрапел.
Инанна тотчас проворно погрузила подарки на ладью и пустилась в обратный путь к Уруку.
Через некоторое время Энки проснулся и, держась за гудящую голову, осмотрелся по сторонам. Вроде бы вокруг чего-то недоставало, хотя он никак не мог взять в толк, чего же не хватает в его дворце.
– Исимуд! – наконец жалобно позвал Энки.
– Слушаю, мой государь! – немедленно отозвался слуга.
– Первосвященство, Высокосвященство,
Божественность, Венец святой могучий,
Царственности престол —
где они?
– Мой господин все отдал своей дочери, – ответствовал Исимуд.
– «Какой еще дочери?» – хотел с негодованием воскликнуть Энки, но подробности вчерашнего пира мало-помалу начали всплывать в его памяти.
– Скипетр могучий, Жезл и поводья,
Одеяния могучести,
Пастырство, Царственность —
где они?! —
закричал он, вскакивая из-за пиршественного стола.
– Мой господин все отдал своей дочери, – отрапортовал слуга.
– Значки-эмблемы, Бури-потопы, Соитие, Целование,
Блудодейство священное, Беготня суетливая —
где они? —
озираясь, в отчаянии продолжал вопрошать Энки.
– Мой господин все отдал своей дочери, – почтительно, но со скрытой издевкой доложил Исимуд.
– Громкогласие, Злоязычие, Улещивание,
Любовнослужение, Ночлежища культовые – где они?
– Мой господин все отдал своей дочери, – трудолюбивым попугаем повторил Исимуд.
– Блудилища прихрамовые, Блудодейство жреческое
небесное,
Струн громкогласие, Голосов благозвучие,
Старчество – где они?
– Мой господин все отдал своей дочери, – последовал прежний ответ – и до Энки наконец дошло, какую глупость он вчера сотворил!
Бог в ярости заметался по залу, круша столы, разбивая посуду, а когда немного опомнился, снарядил погоню за похитительницей.
Далеко-далеко от обитаемых мест Исимуд и несколько других верных служителей Энки настигли ладью Инанны и потребовали, чтобы богиня немедленно вернула Сути.
– С какой стати я должна возвращать то, что владыка Абзу отдал мне по доброй воле? – возразила хитрюга. – Прочь от моей ладьи!
Слуги Энки ничего не смогли поделать с богиней, владеющей могущественными Сутями, так ни с чем и вернулись к своему господину.
Но Энки не сдался! Он послал пятьдесят могучих Великанов, чтобы они отобрали у Инанны «ме». Однако даже Великаны оказались бессильны перед новой владелицей Сутей, упорно продолжавшей путь в любимый Урук. Что Великаны! – ни Лахаму, чудовища Бездны, ни подвластные Энки гигантские рыбы не сумели остановить упрямую богиню и отобрать у нее драгоценные «ме».
Стиснув зубы, Инанна вела ладью все дальше и дальше – и наконец, миновав канал Итурунгаль, где ее в последний раз попытались задержать посланцы обобранного бога, путешественница прибыла в Урук.
Все горожане высыпали встречать богиню, которая доставила им бесценные Сути, сулившие городу счастье и процветание.
В честь возвращения ладьи небесной да будет
праздненство устроено!
Пусть царь быков убьет, пусть много овец заколет!
Пиво из кубков да изольет!
Барабанам пусть повелит греметь,
Звонкогласным литаврам согласно петь!
Инанна, первосвященство ты привезла!
Высокосвященство ты привезла!
Божественность ты привезла!
Венец святой могучий ты привезла!
Царственности престол ты привезла!
Скипетр могучий ты привезла!
Жезл и поводья ты привезла!
Одеянья могучести ты привезла!
В честь того, что ты привезла,
воистину пиво пусть изольют!
Так Урук благодаря своей изобретательной и энергичной покровительнице стал одним из самых великих городов Шумера.
Энмеркар и Лугальбанда
А теперь пора познакомиться с царями и верховными жрецами Урука, первым из которых был, согласно «Царскому списку», сын Бога Солнца Уту Мескиаггашер. Во-обще-то во времена Мескиаггашера на месте позднейшего Урука существовал лишь храм Эанна с небольшим поселением вокруг; этим поселением и владел сын Уту – владел целых 324 года.
Амбиции его наследника Энмеркара не позволяли ему удовольствоваться властью над жалкой деревушкой. Эн-меркар построил город Урук и процарствовал в нем ни много ни мало 420 лет.
Основатель Урука был о себе столь высокого мнения, что саму богиню Инанну запросто называл сестрой, бога Уту считал своим вторым отцом и по-приятельски навещал Энки в его подводном дворце Абзу. Обширные связи среди богов подвигнули Энмеркара посягнуть на богатства государства Аратта, что находилось в горах Луриста-на (Персии).
– О сестра моя Инанна!
Сделай так, чтобы жители Аратты
Искусно выделывали золото и серебро для Урука, —
доверительно обратился к богине правитель, —
А в благодарность за помощь в экспроприации богатств Аратты щедрый царь пообещал богине украсить раздобытыми в Луристане сокровищами ее храм и дворец Абзу.
Инанне пришлись по вкусу благочестивые намерения «брата», однако правитель Аратты Энсухкешданна почему-то не пожелал добровольно отдать Уруку свое золото, серебро и лазурит. Больше того, этот наглец, заручившись помощью бога дождя и грозы Ишкура, сам потребовал от Энмеркара крупных поставок хлеба… Вслед за чем началась многолетняя распря между двумя государствами.
Через горы туда-сюда сновали посланники Энмеркара и Энсухкешданны; оба царя прибегали к угрозам, подкупу и колдовству, чтобы заставить противника подчиниться, или же принимались загадывать друг другу через послов загадки (условие – победитель получает все!). Этот древнейший «конкурс капитанов КВН» не привел к разрешению конфликта, зато дал очень неожиданный побочный эффект: очередная загадка Энмеркара оказалась настолько сложной, что царский гонец не смог дословно ее запомнить. И тогда премудрый правитель Урука изобрел письменность: [64]64
На самом деле письменность появилась раньше.
[Закрыть]
«Для посла слова были трудными и не мог он их повторить, тогда верховный жрец Кулаба прикоснулся к глине и слова на табличке написал. До этого дня не умели слова писать на глине, а теперь, о Уту, воистину стало так! Верховный жрец Кулаба слова на табличке написал, воистину это так!» [65]65
Перевод И. Каневой.
[Закрыть]
И воистину – нет худа без добра!
Наконец в затянувшейся холодной войне верх все-таки одержал Энмеркар. После того, как урукская колдунья Сагбуру одолела в профессиональном поединке араттского чародея, народ Аратты сам принес требуемое золото, серебро и лазурит в Урук и покорно сложил дань во дворе храма Эанны…
На том и кончается шумерская часть мифа; а вот о чем говорится в сказании более поздних, старовавилонских и новоассирийских времен.
…Недолго длилась пламенная дружба народов Аратты и Урука, недолго горное царство платило дань надменному Энмеркару. Вскоре любимцу Инанны пришлось вести войско в горы Хуррума, чтобы раз и навсегда показать Энсухкешданне, кто из них сильнее.
Энмеркара сопровождали в походе восемь его сыновей от богини Ураш, самым младшим из которых был герой Лугальбанда. Войско едва прошло половину пути, как внезапная болезнь одолела Лугальбанду, и не смог он двигаться дальше. Братья и друзья юноши после тяжких раздумий решили оставить его в горах, снабдив всем необходимым: если будет на то воля Уту, больной выживет и догонит войско, если же он умрет, войско заберет тело на обратном пути, чтобы похоронить в родном Уруке.
Рядом с героем положили еду, питье и оружие – и вскоре последний воин скрылся в глубине ущелья.
Тогда юноша поднял глаза к небу и взмолился:
– Уту, приветствую тебя, да не буду я больше болен!
Уту, с братьями в горы ты дал мне подняться!
В мрачном горном ущелье, в ужасающем месте,
да не буду я больше болен!
Там, где матери нету, где нету отца,
Где нет знакомых, где нету близких,
Там, где мать моя – «о, дитя мое!» – мне не скажет.
Братец мой – «О, мой брат!» – мне не скажет.
Соседка, что к матери в дом придет, обо мне не заплачет.
Незнакомый пес – плохо,
человек незнакомый – ужасно, На путях неизведанных, что по краю гор вьются.
О Уту, человек незнакомый – человек страшный!
В месте гиблом да не растекусь водою,
Землю горькую вместо зерна есть да не стану! [66]66
Перевод стихотворного текста здесь и далее в этом мифе В. Афанасьевой.
[Закрыть]
Услышал Уту мольбы своего внука, и преклонила слух к словам умирающего богиня Инанна. Они дали юноше поесть живой травы, поднесли ему живой воды, и герой вскочил на ноги еще здоровее и сильнее, чем был прежде. Первым делом Лугальбанда принес благодарственную жертву богам-спасителям, изловив горного быка и голыми руками вырвав ему внутренности, а совершив это благочестивое дело, бросился догонять отцовское войско.
Но дики и пустынны горы Хуррума – и Лугальбанда заблудился в лабиринте ущелий. Долго скитался он наугад по горным тропам, как вдруг увидел на скале огромное дерево, а на вершине его – гнездо Анзуда, волшебного орла с головою льва. Молва о гигантском орле, о чудовищной птице-буре не раз долетала до Урука. Старики рассказывали, что на заре времен Анзуд украл таблицы судеб у самого Энлиля! Только богу войны Нинурте с огромным трудом удалось настичь крылатого вора и отобрать у него похищенное добро… [67]67
С третьей попытки. Сперва Нинурта ранил Анзуда стрелой, но, обладая таблицами судеб, орел нашел в них соответствующее заклинание и легко излечился от раны.
[Закрыть]
Когда орел на рассвете расправляет крылья,
Когда Анзуд кричит при восходе солнца,
Земля в горах дрожит от крика…
Когти орла у него, зубы – акулы,
Дикий бык от него спасается в горы,
Горный козел несется в страхе!
Но Лугальбанда не испугался и не убежал, он сразу сообразил, как использовать подвернувшийся случай. Юноша забрался в гнездо Анзуда и увидел там орленка: милую птичку величиной с барана. Лугальбанда угостил птенца вкусным овечьим жиром и медом, подкрасил ему глаза сурьмой и возложил на голову священный венец Шугур из ветвей душистого можжевельника. Еще никто и никогда не оказывал орленку таких божественных почестей!
Тем временем Анзуд вместе с супругой охотился в горах. Закогтив упитанного быка, он подлетел с добычей к гнезду и громко окликнул сына. Раньше орленок всегда откликался на зов – но на сей раз никто не ответил на громовой клекот!
В страшной тревоге супруги устремились к гнезду и увидели: сидит их сын в венце из можжевельника, с подведенными сурьмой глазами, с перепачканным медом клювом – такой довольный, сытый и важный, что даже отзываться на родительский оклик не хочет.
Вздох облегчения Анзуда и его жены пронесся ветром по всем окрестным ущельям.
– Тот, кто гнездо мое изукрасил,
Если ты бог – одарю тебя Словом,
Другом моим навеки станешь! —
радостно прокричал орел. —
Если ты смертный – наделю Судьбою,
Да не встретишь в горах соперников,
Могучий герой, одаренный Анзудом!
На последнее предложение Лугальбанда не замедлил откликнуться; покинув свое убежище, он почтительно пожелал здоровья орлу и его дражайшей половине.
Исполненный благодарности Анзуд начал предлагать герою всевозможные дары, но юноша отвергал их один за другим. Его не привлекли ни чудесное оружие, ни богатство, ни победная мощь… Орел уже и не знал, чем соблазнить привередливого гостя!
– Что же ты, мой Лугальбанда!
Одари же меня заветным желаньем! —
утомленно промолвила наконец божественная птица.
И тогда герой попросил вот о чем: пусть будет он, Лугальбанда, силен и неутомим в беге.
– Да будут мои ноги без утомленья!
Да будут руки полны силой!
Раскину их в беге, и не ослабнут!
Как солнечный луч, как звезда восхода,
Как семь огненных бурь Ишкура,
Пламенем взметнусь, молнией спущусь!
Куда взоры смотрят, хочу отправиться,
К желанному краю стопы направить!
Добраться до мест, куда сердце влечет!
Развязать сандалии, где сердце велит!
Что было испрошено – было даровано; и вскоре Анзуд и его новый друг отправились в путь. Орел несся в небесах, высматривая сверху войско Урука, юноша так же быстро мчался по земле, следя за вздымаемой войском пылью. Вскоре герой нагнал соплеменников, и орел, убедившись, что его приятель в безопасности, вернулся обратно к гнезду. Однако перед тем, как расстаться с Лугальбандой, он взял с него слово, что тот никому не расскажет о полученном в подарок чудесном свойстве.
Словно птица, спустившаяся с небес, возник Лугальбанда среди друзей и братьев, и те с криками радости окружили его, обнимая и засыпая вопросами.
– Откуда ты взялся, дружище? Мы уже оплакали тебя! Как тебе удалось выжить в этих диких горах?
Но герой твердо помнил о данном Анзуду слове и рассказал лишь о том, как благодаря богам он избавился от болезни.
Вдоволь наудивлявшись чудесному спасению Лугальбанды, войско двинулось дальше и вскоре встало лагерем в четырех часах пути от стен Аратты. Ближе воины Урука подойти не смогли: им помешали горные камнепады, высокие деревья стеной преградили им путь. День прошел, кончился месяц, вот уже и год пришел к повороту, но враждебное колдовство чужих гор не теряло силы.
Тогда Энмеркар решил послать гонца в родной Урук, чтобы испросить совета богини Инанны – как справиться с этой бедой?
Легко сказать – послать гонца, да трудно сделать! Измученные воины пали духом, никто из них не решался отправиться в долгий путь через дикие горы, даже жадные до награды наемники прятались за спины друг друга.
Только Лугальбанда откликнулся на отцовский зов. Не моргнув глазом, юноша пообещал, что в два счета доставит Инанне царское послание и так же быстро принесет Энмеркару ответ.
Как ни отговаривали героя друзья от этого опасного замысла, храбрец настоял на своем и в одиночку отправился через семь гор, не взяв ни еды, ни питья. К чему тащить лишний груз, если не позднее полуночи гонец надеялся достичь храма Инанны в Уруке?
Так и случилось: в полночь Лугальбанда уже входил в храм Эанну, где был ласково встречен божественной покровительницей Урука. Инанна сразу дала царскому сыну совет, как победить волшебством враждебное колдовство гор Хуррума, и…
…и, увы, чем завершилось дело, остается неизвестным: в сказании отсутствует концовка. Но, надо думать, что Лугальбанда в точности передал отцу наставления богини, благодаря чему войско Урука смогло одолеть Арат-ту и благополучно вернуться домой.
Светлый Лугальбанда! Хвалебная песнь – тебе!
Неутомимый бегун, друг-приятель орла Анзуда Лугальбанда правил Уруком 1200 лет – так говорится все в том же «Царском списке», составленном во времена третьей династии Ура. В этом любопытном источнике по мифологии и истории Шумера сказано также, что после Лугальбанды в Уруке воцарился божественный Думузи [68]68
Согласно другой версии, муж Инанны, пастух Думузи правил в еще допотопные времена в Бадтибире, а его тезка, урукский правитель, был рыбаком, а не пастухом. Любопытно, что в те времена для правителей не считалось зазорным именоваться рыбаками или пастухами, например, царь Киша Этана тоже называется в «Царском списке» пастухом.
[Закрыть], возлюбленный муж прекрасной Инанны.
Пастух Думузи завоевал руку и сердце богини в борьбе с божественным земледельцем Энкимду. Позднее конфликт пастуха и земледельца повторится в библейской истории о Каине и Авеле, но в шумерском варианте он закончился мирно – бывшие соперники стали друзьями, едва Инанна сделала выбор в пользу Думузи.
Кстати, у шумеров существовал еще один миф о ссоре земледельца и пастуха: в этом мифе Аншар-Зерно и Лахар-Овца спорили, кто из них главнее. Каждый приводил в свою пользу аргументы один красноречивее другого, горячась все больше и больше, но до смертоубийства дело все-таки не дошло – вмешательство Энки примирило спорщиков. Если бы Ева в детстве познакомила Каина и Авеля с этими мифами, может, братьям и удалось бы разрешить свои проблемы полюбовно.
Но вернемся к Думузи с Инанной.
Прошло каких-то сто лет их совместной жизни, можно сказать, только-только кончился «медовый месяц», как семейную идиллию нарушил беспокойный характер богини. Вместо того, чтобы наслаждаться домашним счастьем в почитавшем ее Уруке (и в шести других городах Шумера, где стояли ее храмы), Инанна задумала совершить прогулку в подземное царство. Раз Энлилю и Нинлиль удалось спуститься в Кур и вернуться оттуда, чем она хуже этих двоих?
И Инанна принялась готовиться к путешествию во владения своей страшной сестры Эрешкигаль. Приготовления ее вполне соответствовали легкомысленному характеру богини.
Красавица надела на голову венец Шугур, украсила лоб повязкой «Прелесть чела», прикрыла груди сеткой «Ко мне, мужчина, ко мне», обвила шею лазуритовым ожерельем, а запястья – золотыми браслетами, подвела глаза притираньем «Приди, приди» и прикрыла бедра роскошным передником, одеянием владычиц. В последний момент Инанна решила прихватить еще семь самых могущественных «ме», раздобытых когда-то у Энки, в надежде, что Сути будут ей защитой в подземном мире.
И вот богиня покинула семь своих храмов, распрощалась с землей, оставила небо. С золотым обручем, знаком царской власти, в одной руке, с семью «ме», зажатыми в другой, во всеоружии своей непобедимой прелести Инанна бодро отправилась в путь в сопровождении доверенного слуги Ниншубура.
Но когда вдали показался вход в подземное царство, страх закрался в сердце богини. Красавица невольно засомневалась, что богатые наряды, драгоценности и косметические ухищрения защитят ее во владениях безжалостной Эрешкигаль. Но повернуть назад – нет, никогда! Не бывать такому позору!
– Ниншубур, – просительно обратилась богиня к своему провожатому, – если через три дня я не вернусь на землю, заплачь обо мне, как о мертвой, и поспеши за помощью к Энлилю, Нанне и Энки. Пусть старшие боги не дадут мне пропасть в мире мертвых!
Верный слуга пообещал в точности выполнить это приказание, и Инанна, собрав всю свою смелость, вступила в Кур и приблизилась к лазуритойому дворцу Ганзиру: он преграждал дорогу в темные недра земли.
– Открой ворота, привратник, слышишь? – громко позвала юная богиня (ой, почему так дрожит ее голос?). – Я хочу повидаться с Эрешкигаль!
– Кто ты такая? – донесся из-за двери хриплый бас.
гордо ответила Инанна, изо всех сил стараясь не выказать страха.
– Если ты – звезда солнечного восхода,
Зачем пришла к «Стране без Возврата»? —
оглядывая ее в дверное окошечко, хмуро осведомился страж Ганзира.
– Говорят, что муж моей сестры, Гугальанна, умер, и я пришла оплакать умершего вместе со вдовой! – находчиво заявила богиня и даже припомнила имя привратника: – Открой немедленно, Нети, не заставляй меня ждать!
– Хм, – проворчал привратник. – Сперва я обязан доложить о тебе госпоже!
Эрешкигаль, которая и раньше отличалась скверным характером, став вдовой, ярилась еще больше. Она переменилась в лице, услышав, что ее спрашивает разряженная красотка, имевшая наглость заявить, будто пришла участвовать в погребальных обрядах по Гугальанне.
– Впустить ее! – взвизгнула Эрешкигаль. – Уж я найду, чем приветить младшую сестрицу!
– Входи! – обрадовал Инанну вернувшийся Нети. – Царица ждет тебя!
А Инанна-то уже начала надеяться, что ее не впустят! Но страж отодвинул семь скрипучих засовов, распахнул тяжелые ворота Ганзира, и едва богиня преступила через порог, сдернул с ее головы венец Шугур.
– Немедленно отдай! – возмутилась Инанна. – Как ты смеешь?!
– Таковы законы подземного мира, – невозмутимо ответил привратник. – Смирись, богиня! Молчи!
Ворота с грохотом захлопнулись, и испуганная красавица не посмела спорить – робко, послушно направилась дальше, к следующим воротам.
Суровый привратник снова распахнул перед ней створки – и за этим порогом сорвал с ее шеи лазуритовое ожерелье.
– Зачем ты забираешь мое ожерелье? – пролепетала вконец струхнувшая Инанна.
– Таковы законы подземного мира. Смирись, богиня, молчи! – вот и все, что она услышала в ответ.
Бежать бы ей теперь со всех ног – обратно, к солнечному свету, к свежему ветру! – но было уже поздно. Мрачный страж вел непрошеную гостью от одних ворот к другим, и за каждым порогом отнимал еще что-нибудь у несчастной Инанны. За третьим порогом богиня лишилась повязки «Прелесть чела», за четвертым – сетки для грудей «Ко мне, мужчина, ко мне», за пятым – витых золотых браслетов, за шестым – золотого обруча и всех семи «ме», на помощь которых она так надеялась!
Обобранная, беззащитная, дрожащая от страха, подошла Инанна к седьмым, последним, воротам. За ними безжалостный Нети сорвал с красотки последнее, что у нее оставалось – прикрывающий бедра передник.
Без украшений, без знаков власти, обнаженная и беспомощная предстала богиня любви перед своей злобной сестрой Эрешкигаль и перед семью ее помощниками-ануннаками.
Бедняжка не успела промолвить ни слова, как Эрешкигаль со злобным криком вскочила с трона и кинула проклятье, мгновенно обратившее Инанну в бездыханный труп.
– Значит, ты пришла оплакать моего Гугальанну? – захохотала владычица подземного мира. – Ха! Ха! Ха! Так пусть теперь кто-нибудь оплачет тебя!
Эрешкигаль собственноручно повесила холодный труп сестры на крюк и снова уселась на трон, очень довольная проделанной работой.
…На исходе трех дней Ниншубур, так и не дождавшись возвращения Инанны, понял, что с его хозяйкой стряслась беда. Громко заголосил слуга, заколотил в погребальный барабан, в кровь исцарапал лицо и, облачась в траурные одежды, побрел в храм великого Энлиля. Разве не ухитрился когда-то верховный бог вырваться из страшного царства Эрешкигаль? Разве не вывел он оттуда Нинлиль и своего старшего сына? Значит, он сможет вызволить и несчастную Инанну!
Но Энлиль не пожелал снизойти к мольбам Ниншубура, и бог Нанна тоже не захотел из-за своей взбалмошной дочурки ссориться с могущественной Эрешкигаль. С последней надеждой слуга устремился в подводный дворец Абзу… Если и Энки откажется помочь его госпоже – все пропало!
Но добрый Энки, услышав о беде Инанны, даже не вспомнил о ее давнишней проделке с «ме».
– Какой ужас! Ну конечно, я помогу малышке! – вскричал бог. – Жаль, что я только что почистил ногти… Ничего, думаю, что-нибудь мне все-таки удастся наскрести!
И хозяин Абзу наковырял из-под ногтей ровно столько грязи, что ее хватило на сотворение волшебных малюток кургара и галатура.
– Даже хорошо, что вы такие маленькие, – обратился к волшебным созданиям Энки. – Вы легко сможете прошмыгнуть мимо подземного стража Нети! А теперь быстрее возьмите живую траву и воду и не возвращайтесь, пока не выручите Инанну!
Кургар и галатур, подобно мухам, устремились в Кур, прошмыгнули между створок подземных ворот, влетели в чертоги Эрешкигаль…
И что же они там увидели? Всегда остававшаяся бесплодной, словно выжженное поле, Эрешкигаль теперь корчилась в родовых муках! С уходом Инанны плодородие покинуло подлунный мир и вслед за богиней любви спустилось в земные недра – и первой жертвой этой сложной ситуации стала сама владычица царства мертвых!
Царица Кура лежала на полу возле трона, вопя от боли, но никак не могла разродиться. Вокруг суетились растерянные ануннаки, которые не знали, как помочь своей госпоже, нежданно-негаданно угодившей в интересное положение.
– А-яй, какое несчастье! – в два голоса воскликнули кургар и галатур, кружась вокруг орущей роженицы.
– Это еще кто? – простонала Эрешкигаль. – А, все равно, кем бы вы ни были – помогите мне, умоляю! Если вы поможете мне разродиться, я отдам вам все, что пожелаете!
– Конечно, мы поможем, не сомневайся! – заверили посланцы Энки. – Только как насчет платы за родовспоможение?
– Я же сказала – берите все, что угодно! – завизжала царица.
– Хорошо! Тогда отдай нам свеженький труп, что висит на крюке – и мы в расчете.
– Зачем он вам? – подозрительно осведомилась злыдня. – Уж не тело ли это вашей госпожи?
– Так и есть! – не стали отпираться малютки. – Ну, по рукам? Учти, плату мы берем вперед!
Яростно скрежеща зубами, Эрешкигаль кивнула. Тотчас кургар с галатуром сняли тело Инанны с крюка, коснулись его волшебной травой, окропили волшебной водой… И ожившая богиня опрометью бросилась из подземного мира, даже не поблагодарив своих избавителей.
Кургар же с галатуром, верные уговору, остались, чтобы оказать акушерскую помощь Эрешкигаль. К сожалению, легенда умалчивает о том, кем разродилась царица Кура.
А Инанна мчалась, как стрела, как вспугнутая газель, пока не выбежала наконец на яркий свет, на свежий воздух, на зеленую траву!
Верный слуга Ниншубур с радостным криком бросился ей навстречу, и богиня ответила ему таким же радостным воплем.
Но бедняжка слишком рано возликовала, решив, что все ужасы остались позади. Она забыла непреложный закон подземного мира: «Голову – за голову, душу – за душу!» И не успела Инанна перекинуться парой слов с Ниншубуром, как вслед за ней из Кура, подобно своре охотничьих собак, вырвались кошмарные демоны галла.
Тот, кто перед ней, – не гонец,
но жезл у него в руке.
Тот, кто за ней, – не боец,
но оружье у него на боку.
Они, что за нею идут,
Они, что за Инанной идут,
Не ведают голода, не ведают жажды,
Муки просеянной не едят,
Воды проточной они не пьют,
Из объятий человека вырывают жену,
От груди кормилицы отрывают дитя, —
эти-то беспощадные посланцы Эрешкигаль и окружили со всех сторон Инанну, чтобы утащить беглянку обратно во мрак и холод смерти.
– Нет! Нет! Нет! Я не вернусь назад! – закрывая лицо руками, отчаянно завопила богиня. – Уходите, оставьте меня в покое!
