Текст книги "Драконовское наслаждение"

Автор книги: Анна Ольховская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Постойте... – Магдалена резко побледнела, глаза ее сузились, взгляд, устремленный на кошку, только что теплый и ласковый, мгновенно похолодел. – Вы хотите сказать, что Присцилла... что она... беременна?!

– Хочу, – кивнул эскулап. – Роды ожидаются недели через тричетыре. Я приеду, не волнуйтесь.

– Не надо, – хрустнула голосом любящая хозяйка. – Сама справится.

– Но всетаки это первые роды, кошка молодая...

– Не надо. Всего доброго. Вот ваш гонорар.

И, едва за ветеринаром закрылась дверь, прислуге был устроен допрос с пристрастием. Всем, работавшим в барском доме, вменялось в обязанность следить за кошками, и в первую очередь за тем, чтобы они не сбежали без присмотра.

Правда, надо отметить, что кошки особо и не рвались убегать, потому что по участку разгуливали псы, а дразнить их прикольно только из окна. Или с балкона.

И Присцилла вроде не убегала. Во всяком случае, и горничные, и кухарка, и дворецкий божились, что кошка постоянно находилась в доме. Единственное, что, вернее – кого, заметил садовник – здоровенного чернобелого котяру, бродившего среди элитных кустов элитных растений.

Был отдан приказ отловить разбойника, но ничего не получилось. Тогда Магдалена принялась избивать кошку, причем делала это вне дома, чтобы крики несчастного животного слышнее были. Даже плетку специальную приобрела, дабы не убить сразу, а причинить не оправдавшей доверия дряни как можно больше страданий.

Обо всем этом Матрена Ивановна узнала от работавших на барском дворе жителей староверческой деревни, искренне сочувствовавших животине, но не смевших вмешаться.

И на второй день издевательств над Присциллой кот пришел.

Как он смог пробраться незамеченным на крышу барского дома, не знал никто. А может, просто не хотели признаваться, переживая за недавно такую холеную, такую ласковую, такую красивую киску, превратившуюся в дрожащий окровавленный комок ужаса.

Наверное, по этой же причине дворня замешкалась с натравливанием собак, когда дико завывающее чернобелое зубастое и когтистое нечто спикировало с крыши дома прямо на плечи Магдалены.

Буквально за несколько секунд плечи и руки женщины покрылись глубокими кровавыми царапинами и укусами, она заверещала, прикрывая лицо, выронила плетку и помчалась в дом, выкрикивая на ходу:

– Спустите собак!

Спустили. Но чуть погодя, когда измученная кошка, собрав остатки сил, скрылась вместе со своим спасителем в лесу.

Куда мстительная хозяйка велела теперь отпускать собак, чтобы они нашли и разорвали наглых тварей.

И ведь почти получилось!

ГЛАВА 19

Мы и раньше не особенно пылали желанием познакомиться с нашими прибабахнутыми соседями по околотку, а после рассказа Матрены Ивановны желание было немедленно погашено пионерским способом.

Хорошо хоть, что Кульчицкие, судя по всему, не сочли нас достойными войти в относительно близкий круг знакомых, во всяком случае, разукрашенных вензелями и ангелочками пригласительных нам с нарочным доставлено до сих пор не было.

Единственное проявление интереса со стороны самопровозглашенных хозяев местной жизни материализовалось в образе лысого коренастого типа, разъезжавшего на здоровенном черном джипяре. В первый раз я заметила его еще осенью, когда наше строительство только началось. Заляпанный глиной танк на колесах стоял через три дома от нас, окно со стороны водителя было опущено, и оттуда вился сизый сигаретный дымок.

И хотя автомобиль стоял возле соседского двора, я сразу поняла, что человек внутри джипа следит за нашим.

Почему? А вы разве никогда не ощущали на себе чужой взгляд, особенно если взгляд этот нельзя отнести к разряду теплых и дружеских?

Вот и сейчас я физически ощущала ментальное сверло в спине, все время хотелось свести лопатки как можно ближе друг к другу, чтобы не дать просверлить дырку в позвоночнике.

Ощущение не из приятных, между прочим, и напрягало оно меня все сильнее и сильнее. Я совершенно забыла, зачем приехала, что хотела сказать строителям, холодный чужой взгляд буквально парализовал меня, словно там, в джипе, сидел не человек, а змей.

Змей Горыныч?

Неуместное воспоминание о байках соседки, совершенно некстати всплывшее из глубин памяти, смущенно хихикнуло и, ударив по поверхности плавником, поспешило вернуться обратно.

А я разозлилась. На себя, истеричку, на этого наглеца, бесцеремонно следившего за нашим домом...

Или за мной?

Тихо плеснуло очередное вынырнувшее воспоминание о бесследно пропавших летом девушках. Может, этот тип в «Лэнд Крузере» причастен к их исчезновению и теперь следит за новой жертвой?

Почему именно за мной? Да потому, что в Низовке с молодыми представительницами прекрасного пола както не очень складывается. Все бабоньки если не пенсионного, то близкого к тому возраста, а молодняк съезжается сюда только летом, на каникулы.

Фу, глупости какие! Ну какой уважающий себя маньяк будет следить за потенциальной жертвой в открытую? Да еще средь бела дня? И на участке нашем я не одна, тут, между прочим, хватает крепких мужиковстроителей.

Вспомнив о наличии бригады, я расхрабрилась и решительно направилась к калитке, дабы лично спросить у забившегося в панцирь джипа незнакомца, какого... гм, чем, собственно, товарищ интересуется?

Но едва я покинула территорию нашего владения, как стекло в автомобиле начало подниматься, выплюнув напоследок окурок, и джип, с визгом провернув покрышками по осенней слякоти, резво стартанул с места и болидом «Формулы1» пронесся мимо меня.

Разумеется, рассмотреть сидевшего за рулем я не успела. Если только сверкнувшую лысину да совершенно неуместные в пасмурную погоду черные очки.

А вот номер автомобиля рассмотрела. И даже запомнила, чтобы потом через обросшего многочисленными связями брата узнать, кто это толчется возле нашего дома?

Но помощь Олежки не понадобилась, ведь рядом обитал еще не оцененный мной на тот момент кладезь информации – Матрена Ивановна. Это сейчас мы все знаем: хочешь выведать чтолибо о здешних жителях, традициях, обычаях – иди к местному краеведу Матрене Ивановне Казюлиной. А тогда наше сближение с соседкой только намечалось.

И поэтому я и намеревалась собирать информацию о загадочном джипе через удаленный доступ.

Но, едва я, проводив взглядом умчавшийся автомобиль, повернулась, чтобы пойти во двор, калитка соседнего домовладения приоткрылась, и в образовавшуюся щель высунулся вначале кончик носа.

– Он убралси? – поинтересовался этот кончик.

– Кто?

– Ну этот, полицай ихний.

– Какой еще полицай? – Я в принципе не привыкла общаться с отдельными частями человеческого тела, а когда одна из частей говорит загадками, вообще впадаю в ступор.

– Дворкин.

– Ничего не понимаю! – Терпеть не могу ощущать себя ученицей спецшколы для детей с особенностями умственного развития, всегда начинаю медленно свирепеть. – Матрена Ивановна, если хотите поговорить, выйдите, пожалуйста, целиком.

– Дык боюся.

– Кого?

– Полицая.

Ага, по второму кругу истирания воды в ступе пошли. Спокойно, Варвара, спокойно, держи себя в руках, бабуля старенькая, с ней надо вежливо. Так, втянула носом побольше воздуха, досчитала до десяти и...

– Матрена Ивановна, на улице, кроме нас, никого нет. Стоявший возле дома Пяткиных джип уехал, наверное, к ним родственник приезжал.

– Да какой еще родственник! – Импульсивная она всетаки женщина, наша Матрена Ивановна. Вот, стоило высказать неправильное предположение, и следом за остреньким носом подтянулась и остальная часть соседки. – Никакой он не родственник, это ж Сашка Дворкин, заглавный барский полицай!

– В смысле?

– Ну, он у Кульчицких работает, вернее, у барина, у Венцеслава. Только ему подчиняется, Магдаленку ни в грош не ставит. А она беситси, ореть, и...

– Стопстоп, погодите! – Я выставила вперед ладони, пытаясь задержать обрушившийся на меня поток лишней информации. – Давайте по существу.

– Чего ить?

– О госпоже Кульчицкой вы мне расскажете какнибудь потом. Сейчас меня интересует одно – кто такой этот Дворкин и что он делал здесь? К Пяткиным приезжал?

– Дались вам энти Пяткины! – поджала губы бабулька, немного обиженная прерыванием ее подробнейшего повествования. – Сашка просто возле ихнего дома остановился, чтобы вы не заметили его.

– Я?

– Вы или кто другой из вашей семьи. Дворкин уже три раза приезжал, после того как вы участок купили. Расспрашивает – хто да что. Видать, хозяева поручили.

– Но зачем, мы ведь не в их деревне жить собираемся?

– И че? Господа наши себя хозяевами всей энтой местности считают, и очинно недовольны, если хто без их ведома сюды поселиться хочет. Ведь Мишаня, тот, что вам дом продал, больше года пыталси его сбыть и не мог. Кульчицкие палки в колеса вставляли, местные власти, ими подмазанные, разрешения на продажу не давали. А вам вот дали, и на господ наших не оглянулись. Вот их это и заело, они своего пса послали.

– Пса?

– Этот Дворкин – он страшный.

– В смысле – некрасивый?

– Не, такто он вполне нормальный, только што лысый, а вот глаза евоные – жуть! Словно пуговицы медные, к лицу пришитые. Он у господ охраной заведует, главный по энтой части.

– Начальник охраны?

– Вово, главный полицай. Предан хозяину как пес. Вот и крутится тут, вынюхивает. Я его боюсь прям до обморока! Когда меня про вас расспрашивал, чуть не сомлела!

– Да ладно вам, Матрена Ивановна, тоже мне, нашли тонтонмакута!

– Кого ить?

– Неважно. Были такие уроды когдато на Гаити, местная полиция, колдунами считались.

– Не, Сашка не колдун, хотя... – Бабулька задумалась, потом решительно покачала головой: – Нет, не колдун. Он просто страшный.

– Ничего, переживем, – улыбнулась я. – Тем более что пересекаться ни с ним, ни с его хозяевами мы не собираемся.

Человек предполагает...

ГЛАВА 20

Еще пару раз «Тойота» главного секьюрити Кульчицких была замечена мною в деревне, а потом господин Дворкин угомонился. Убедился, вероятно, в нашей лояльности (читай – пофигизме) в отношении его хозяев и утратил к нам интерес. Погружаться в пучину печали мы по этому поводу не стали, вернее – я не стала, поскольку остальные Ярцевы вообще ничего не заметили.

И о существовании Кульчицких мы забыли.

Почти на полгода. Пока я не пересеклась, пусть и опосредованно, с младшим представителем этого малоприятного семейства. А вскоре после этого спасла преданную анафеме кошку его мерзкой маменьки.

После того как мы узнали историю ПрисциллыКошамбы, наше желание познакомиться с соседями со свистом устремилось к минус бесконечности. А у папы Коли проснулась генетическая память первобытного предка, и он изъявил желание пристукнуть если не хозяина, то хотя бы того самого пса, что едва не отправил на тот свет нашего отважного Карпова вместе со всем семейством.

Да, самоотверженного котяру мы нарекли Карповым. Потому что он слишком солиден для обычной клички, и вообще, есть Матроскин, отчего не быть Карпову?

Почему именно Карпов? А очень похож поведением на персонажа из сериала «Глухарь», за своих кого угодно порвет в клочья. Невозмутим, довольно холоден в проявлении чувств, четко держит дистанцию.

А еще он так и не стал НАШИМ котом. Кошамба стала, а он – нет. После возвращения из ветеринарной клиники кот пару часов провел со своим семейством, затем быстренько сбегал кудато и приволок зазевавшегося воробья (кстати, пока Карпов в воровстве деревенских цыплят замечен не был, охотится исключительно на дичь), а потом ушел. И пропадал гдето больше суток.

И уходил постоянно. Ни разу кот не остался ночевать у нас, всегда исчезал. А вот куда – мы так и не поняли. Жилья вокруг, кроме нашей Низовки и барских крепостных, на много километров не наблюдалось, только лес. Причем никакой сторожки или хутора лесника в округе, по информации Матрены Ивановны, не было.

И тем не менее кот кудато уходил. А возвращаясь, приносил порой совершенно невероятных по размерам крыс. Здоровенных таких, с длинными голыми хвостами, с торчащими из оскаленной пасти желтыми зубами – бррр, гадость! Где Карпов их находил – ума не приложу, в лесу эти твари не водятся.

А вот сегодня притащил хилую полевку. Но это, правда, уже третья кормежка семейки, крыса была на завтрак.

– Карпуха! – окликнула я лобастого. – Ну подойди ты хотя бы раз, позволь тебя погладить! Мы ведь тебе, между прочим, с некоторых пор не чужие, мог бы и поласковее быть! Неделю уже как вернулся из клиники, а так ни разу «спасибо» и не сказал!

– Ага, сейчас, – хихикнул Олежка, – отнесет мыша и придет с благодарственной речью! Он, Варька, почему всю неделю нас игнорировал? Потому что речь готовил, писал по ночам, грыз гусиное перо, рвал бумагу в клочья, начинал снова и снова. И вот...

Балабол, достигнув пика самозабвенного звона, вдруг икнул от неожиданности и замолчал, ошарашенно разглядывая кота, медленно приближавшегося ко мне. Вид у Карпова был важный и весьма серьезный. Он подошел вплотную, встал на задние лапы, опершись передними о мои колени, внимательно посмотрел мне в глаза и тихо мяукнул.

– Ну, здравствуй еще раз, парень! – улыбнулась я, поглаживая изуродованную шрамами черную мордочку. – Ты очень хороший кот, Карпушка, настоящий мужичок!

Котяра заворковал, вспрыгнул мне на колени, потерся щекой о мой подбородок, чтото прошептал на ухо и быстренько ретировался, пока совершенно обалдевшее семейство Ярцевых не потребовало от него своей порции ласки.

И с того дня Карпушка ежевечерне приходил ко мне на обнимашки. Но только ко мне, всех остальных он попрежнему игнорировал.

Так прошло еще две недели. Приближался август, а вместе с ним – и столь желанный отпуск. От Карины не было никаких вестей, да я и не ждала их особо, измотанная почти до донышка общением с Элеонорой Климко, матерью пропавшей год назад девушки.

Но рядом с эмоциональным опустошением шагала теперь и профессиональная гордость – Элеонора возвращалась к жизни. Женщина открывалась все больше, мы с ней подолгу беседовали обо всем не свете, постепенно разматывая спутанный клубок боли, подбираясь к самой его кровоточащей сердцевине.

Пока не приблизились к ней вплотную.

В тот день мы беседовали о доверии. Доверии между близкими людьми. Я рассказывала о своей семье, об отношениях с папой Колей, с Олежкой, и, разумеется, с мамой. О том, что мамуля – моя лучшая подружка, которой я могу рассказать абсолютно все, не опасаясь, что она во время ссоры сможет использовать доверенные сведения против меня.

– Вам очень повезло с мамой, Варвара Николаевна, – горько усмехнулась Элеонора. – А вот моей дочери, увы, нет. Впрочем, Монике не повезло с обоими родителями. Что отец, что мать – мы оба были заняты исключительно собой и своими проблемами. И когда девочке понадобился совет, помощь, сочувствие – моя малышка этого не дождалась. Я помню... – судорожный, прерывистый вдох, я замерла, боясь неосторожным движением или звуком порвать пока еще такую тоненькую, такую хрупкую нить откровенности. – Это было гдето за полгода до ее исчезновения. Моника росла спокойной, разумной девочкой, хорошо училась, общалась с вполне адекватными ребятами и девочками, не пила, наркотиками не баловалась – в общем, никаких проблем нам с отцом не доставляла. И, следовательно, не мешала... А потом отец решил познакомить дочь с сыном партнера по бизнесу, одного из лучших клиентов нашего банка, Венцеслава Кульчицкого...

Я едва удержалась от кретинского вопроса «Кого?!», перехватив его на выходе. Нельзя перебивать, нельзя! И все же – опять этот Кульчицкий! Просто наказание какоето! Стоило нам поселиться неподалеку от семейного гнезда этих снобов, как они начали протискиваться в мою жизнь. В дверь не пускают – они через форточку щемятся!

– ...не самый плохой вариант, Сигизмунд очень красивый мальчик, правда, немного избалован...

Немного?!!!

– ...и ленив...

Не то слово! К тому же умом, насколько мне известно, красавчик Гизмо тоже не блещет.

– ...но в целом – очень выгодная партия. А то, что Сигизмунд старше нашей девочки на двенадцать лет, даже очень хорошо. Уже нагулялся, – три хаха! – пора остепениться. Венцеслав, его отец, долго подбирал подходящую партию для сына... – «Партия воинствующих дровосеков» – вот самая подходящая партия для Гизмо. – ...Пока не остановился на нашей Монике. И дело вовсе не в положении ее отца, Венцеслава больше всего заинтересовала наша родословная. Вернее, моя – я прямой потомок герцога Эйдельбургского. Правда, был один неприятный момент, когда от нас потребовали привести дочь на осмотр к их личному врачу – по поводу девственности... – Офигеть! И это она называет неприятным моментом! – Я согласна с вашей реакцией, Варвара Николаевна, у вас очень живая мимика, но это я сегодня согласна, а тогда это казалось мне вполне приемлемым требованием. Я совершенно не воспринимала Монику как самостоятельную личность и искренне считала, что мы с отцом имеем право устроить ее судьбу по собственному усмотрению. И реакция дочери нас сначала удивила, потом расстроила, и в конце концов – разозлила. Моника наотрез отказалась проходить какие бы то ни было медицинские обследования, хотя я прекрасно знала, что интимных отношений с мужчиной у нее еще не было. Откуда? – Элеонора тяжело вздохнула и отвела глаза в сторону. – Из ее дневника. Да, я читала дневник дочери и считала это нормой. Из этого же дневника я узнала, что Моника познакомилась с какимто парнем по Интернету и влюбилась в него по уши. Причем самое интересное, что фотографии этого парня у нее не было, он отказывался размещать фото. И вполне могло быть, что с моей девочкой общался какойнибудь престарелый урод, но Моника и слышать ничего не хотела. Только Арлекино – дурацкий ник, верно? – только он. Но отец все же пригласил Кульчицких на ужин, и Моника очень понравилась им всем, Сигизмунд просто не отходил от нее весь вечер. Потом звонил, приглашал на разные мероприятия, но дочка его игнорировала. И тогда подключились мы с отцом. И первое, что мы сделали – перекрыли ей доступ в Интернет. Отобрали нетбук, мобильный модем, заменили навороченный айфон с выходом в сеть на самый дешевый мобильник с минимумом функций. Моника скандалила, плакала, не могла понять, почему мы это делаем. И тогда я... – женщина трудно сглотнула. – Тогда я сказала, что все это ради нее же, чтобы она забыла о своем Арлекино. И Моника поняла, что я читала ее дневник... И замкнулась. Все ее общение со мной свелось к односложным «да» и «нет». А потом она поехала с Асей, подружкой, в эту проклятую Низовку и пропала.

– Простите, – теперь настала моя очередь трудно сглатывать сбившийся в горле комок воздуха. – Как вы сказали? В Низовку?

– Да, есть такая деревенька в сорока километрах от Москвы, там Асина тетка живет. Озеро там очень красивое, чистое, с прекрасным пляжем, вот Ася и уговорила Монику съездить на уикэнд. И больше я мою девочку не видела. Но она жива, я знаю, я чувствую! Она снится мне почти каждую ночь, просит о помощи, плачет. А я... я так больше не могу!

ГЛАВА 21

Расспрашивать дальше я не стала, Элеонора все равно не могла больше говорить. Женщина буквально захлебывалась неудержимым потоком слез, но это были очищающие слезы. Нарыв, весь этот год зревший в душе несчастной матери, наконец лопнул. Да, ее трясло, бедняжка задыхалась, не хватало дыхания, даже пришлось вызвать врача из соседнего кабинета, чтобы сделать успокоительный укол. Но зато через полчаса, когда балл истерики от рыданий постепенно снизился до судорожных всхлипов, Элеонора благодарно улыбнулась:

– Спасибо вам, Варвара Николаевна...

– Можно просто Варя.

– Спасибо, Варя. Я так устала носить все это в себе, если бы вы знали!

С того дня женщина очень изменилась. И хотя изменения эти происходили постепенно, но я видела – она действительно возвращается к жизни. Элеонора даже добилась возобновления дела об исчезновении ее дочери, благополучно прикрытого в полиции.

Но толку от этого, правда, было немного – если ничего не нашли сразу после пропажи девушек, то спустя год тем более вряд ли удастся обнаружить хоть какието следы.

Расспрашивать Элеонору о результатах расследования я не стала, хотя мне очень хотелось узнать – обратили ли они внимание на странное совпадение. Совпадение места исчезновения девушек с ареалом обитания Кульчицких.

Но она сама упомянула в одной из бесед об этом.

– А знаете, Варя, – Элеонора отставила в сторону чашечку кофе, – я была приятно удивлена реакцией Кульчицких на исчезновение Моники. Они ведь были очень обижены поведением нашей дочери, ее отказом от общения с Сигизмундом. Но когда узнали о нашей беде, Венцеслав лично руководил поисками девочек, по сантиметру прочесав окрестности. Даже в свой замок полицию пустил, все сверху донизу там обшарили, во все подвалы и закоулки заглянули. Ах да, вы же, наверное, не в курсе – то озеро, где пропали Моника с Асей, находится в нескольких километрах от поместья Кульчицких.

– Надо же, какое совпадение! – надеюсь, мне удалось присыпать сарказм песочком вежливого интереса.

– Да, удивительное. Мой муж, Игорь Семенович, даже поначалу грешил на Сигизмунда, когда узнал, кто живет рядом с местом исчезновения девочек. Думал, что это Кульчицкиймладший решил отомстить непокорной девчонке. – Помоему, вполне здравая мысль. – Но когда мы увидели, насколько они все потрясены, как стремятся помочь следствию, все подозрения рассыпались в прах. И теперь мы иногда общаемся. Вернее, Игорь общается, я до последнего времени ни с кем не хотела видеться. Но на следующей неделе мы ждем Кульчицких в гости. Хотим обсудить с ними план действий по розыску Моники и Аси. Может, мы чтото упустили год назад.

Может быть. Как минимум то, что люди, подобные Кульчицким, меньше всего озабочены чужими проблемами, их волнуют только собственные. А поиски пропавших девчонок на их территории – проблема. Ходят, вынюхивают, могут узнать лишнее, то, что чужих не касается. Вот и решили господа лично проконтролировать полицию, руку на пульсе подержать.

До тех пор, пока пульс не затихнет. Он и затих постепенно.

И вдруг – на тебе! Неугомонные родители снова решили заняться поисками! Надо побеседовать с ними, убедить в бессмысленности всего этого.

Другого объяснения неожиданной человечности этой бесчеловечной семейки я не видела.

Да, возможно, я предвзято к ним отношусь, и изза Кошамбы в том числе, но не верю я Кульчицким. Не верю.

Потому что есть еще и Карина. По моей подсказке пославшая в тот вечер душку Гизмо с его требованиями в места далекие и несимпатичные. И я видела, насколько это задело красавчика. А после исчезновения девушки он вдруг успокоился, довольный такой ходил, умиротворенный...

И почему я сразу не обратила на это внимания? Зациклилась на типе в обшарпанной таратайке и ни о чем больше не думала.

Да и сейчас бы не вспомнила, если бы не история Моники. Еще одной девушки, проигнорировавшей притязания избалованного парня.

Совпадение? Не знаю. Надо бы разузнать поподробнее, были ли еще случаи исчезновения девушек, обидевших Кульчицкогомладшего.

Вот только как это сделать? Вряд ли Гизмо делился подобными проколами со своей свитой, это ведь может повредить его имиджу успешного светского льва, перед которым не устоит ни одна особь слабого пола.

Думай, Варька, думай.

Гдето в глубине подсознания заворочался, глухо порыкивая, инстинкт самосохранения – куда ты лезешь, дура? Тоже мне, мисс Марпл детородного возраста! Даже если ты и права, и к исчезновению девушек имеет отношение очаровашка Гизмо, тем более не стоит влезать во все это. Ведь до сих пор все тихо, никто ничего не видел, никого не нашли, даже несмотря на возможности отца Моники, не самого бедного человека.

А это может означать только одно – похититель действует обдуманно и спокойно, он уверен в собственной безнаказанности, потому что у него все схвачено.

И тут ты, детектив с косичкой. Скорая детективная помощь, ага. О которой никто не просил.

А то, что ты психоаналитик, вовсе не означает, что должна анализировать поведение психов. Для этого есть психиатры.

Так что занимайсяка лучше своими делами и не лезь в чужие. Что? У тебя отпуск через два дня? Так ты же собиралась провести его спокойно, помогая матери справиться с урожаем ягод и фруктов, наливавшимся спелостью на ветках нашего сада. Компоты и варенье – вот что тебя должно интересовать.

Ну хорошо, хорошо. Буду сидеть с деревянной ложкой у тазика с вареньем. Но ведь и у компьютера посидеть тоже можно, одно другому не мешает, варенье варится долго.

Что я собиралась искать в компьютере?

Не что, а кого. Того самого Арлекино, с которым общалась Моника. Элеонора ведь упоминала, что между ее дочерью и этим незнакомцем было нечто большее, чем просто дружба. Может быть, он чтото знает?

Или... Минуточку, а ведь я опять зацикливаюсь только на одной версии пропажи девушек, основанной на моей антипатии к семье Кульчицких. А вдруг этот самый Арлекино из Интернета – маньяк? Или виртуальный сутенер? Знакомится с симпатичными девчонками по Интернету, влюбляет их в себя, назначает свидание в укромном месте, предупредив о том, чтобы глупышки никому не рассказывали о нем, и отправляет наивных мотыльков прямиком в бордели Востока и Запада. Где с их крылышек очень быстро осыпается пыльца доверчивости.

Кстати, в пользу именно этой версии надсадно гудит стареньким движком и тот самый «Газик»козлик, привлекший мое внимание на парковке. Я ведь чувствовала угрозу, тягучими щупальцами расползавшуюся от этой машины. Вернее, от человека за рулем.

Ну вот, целых две версии. И что с ними делать будешь? Может, всетаки в полицию сходишь, расскажешь о своих предположениях?

Ага, уже слышу веселый ржач доблестных представителей следственных органов. Причем это в случае, если меня вообще слушать станут.

И вообще, сапоги должен тачать сапожник, а пироги печь пирожник. А не наоборот. У нас уже кухарки государством управляли, и ничего хорошего из этого не вышло.

И я решительно направилась на борьбу с урожаем.

Не забыв, правда, на последнем перед отпуском сеансе узнать у Элеоноры адрес сайта, на котором Моника познакомилась с Арлекино.

Зачем?

А не знаю. Пусть будет.

ГЛАВА 22

Но запасливое «пусть будет» пролежало на дальней полке кладовки совсем недолго. Первые два дня моих вакаций, совпавших с общепринятым уикэндом.

Окрыленный возмущенным моральным пенделем родителей, утром в субботу прикатил Олежка. Надо ведь урожай собирать, пока сороки да вороны все не обклевали, а бессовестный сын и брат опять увлеченно токует с очередной длинноногой грудастостью!

А ну, марш на уборку!

Сопротивляться размаху этих крыльев бесполезно, братишка это давно усвоил, поэтому выделил два дня своего драгоценнейшего времени на трудовой подвиг.

И мы с ним все эти два дня просидели на деревьях, доводя совершенно обалдевших птиц до нервного срыва. Ну а как иначе – люди ведь уже несколько тысячелетий как спустились с деревьев и начали обживать землю, и вдруг – на тебе! Две особи снова туда вернулись и, что самое обидное, лишают птиц их законной добычи – самых спелых и сладких плодов с верхушек деревьев!

Ха – две особи! Вы еще на сезонных распродажах не бывали, птички! Вот где сразу становится ясно, что большинство представителей человеческого рода попрежнему обитает там. На ветках.

В общем, к вечеру воскресенья я с трудом удерживалась от желания поискать блох у себя и родственника. И в районе копчика свербело, так и хотелось зацепиться хвостом за ветку для лучшей устойчивости.

К счастью, плодовых деревьев у нас не так много, и за два дня мы со сбором урожая справились. Теперь начиналось самое нудное – его переработка. И братец, сославшись на срочную работу, благополучно дезертировал с поля битвы.

Оставив меня один на один с моей неугомонностью. Или упертостью?

Ай, называйте как хотите, суть одна – Варваре свет Николавне никак не живется спокойно. Вот хочется ей познакомиться с Арлекино, просто до ментальной почесухи хочется!

Пока рядом был балабол Олежка, это кретинское желание благополучно маскировалось под отстраненное «пусть будет» и индифферентно лежало в кладовке.

Но стоило брату сбежать в Москву, как желание бодро спрыгнуло с полки и принялось дергать меня за хвост... фу ты, за косу, конечно!

Но я мужественно держалась, и даже ни разу не засандалила надоеде деревянной ложкой в лоб, только размешивала варенье этой ложкой слишком уж ожесточенно. Пока мама не прогнала от тазика полотенцем за расплескивание вкусностей по плите.

Меня перевели на переборку и мойку фруктов, и я продержалась еще один день.

Но во вторник вечером сдалась. И, подключив к ноутбуку мобильный модем, отправилась на тот самый форум, где Моника и познакомилась с Арлекино.

Но его там не было. Тогда я открыла страничку Моники «ВКонтакте». Тоже нет. Живой журнал – нет.

Какойлибо информации об этой загадочной личности не было ни на одном из адресов Моники в Интернете. А доступа к ее личной переписке у меня не было. Потому что у Элеоноры не было, в дневнике девушка свои электронные координаты не записала.

Ну и ладно, может, оно и к лучшему. Сама судьба не просто знак подает – гигантский биллборд передо мной установила – «Не лезь не в свое дело!».

Ну что же, я девушка понятливая, мне дважды повторять не надо. Не полезу.

А от того, что буду просто так, из праздного любопытства, заглядывать на тот форум, большого вреда не будет. Что, уже и пообщаться с людьми нельзя?

Я вообщето не любительница торчать в Сети, мне бесед и по работе хватает. Поэтому регистрироваться на форуме я не стала, ограничившись просмотром обсуждений. И через три дня наткнулась на упоминание Арлекино. Две дамы (если верить никам) сетовали, что без него стало гораздо скучнее, что вот уже почти год Арлекино не приходит на форум. Они уже и сообщения ему в личку посылали, интересовались – что случилось, не нужна ли помощь, но никакого ответа ни одна, ни другая не получили.

Точно! Вот ведь я курица бестолковая! У всех участников этого форума есть личная страничка, куда можно посылать не предназначенные для всеобщего просмотра сообщения!

Для этого, правда, надо зарегистрироваться, но большой проблемы в этом не вижу. Никто ведь не проверит мои личные данные, указанные при регистрации, пиши что хочешь.

Я быстренько зарегистрировалась под ником «Эхо» и отправила Арлекино сообщение, вернее, всего одно слово:

«Моника».

Ой, вот только не надо мне напоминать о предупреждающих окриках судьбы и собственного подсознания! В личный контакт я с этим типом вступать все равно не собираюсь, а вот бедной девчонке, если она еще жива, помочь смогу. Наверное.

Два дня никакой реакции не было, и я уже решила, что Арлекино действительно ушел из этого форума навсегда, но на третий день он откликнулся. Его сообщение было гораздо объемнее моего. В два раза: