Текст книги "Танцующая саламандра"

Автор книги: Анна Ольховская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 21

Во всяком случае, трель доносилась из-под его джемпера, и вряд ли так звучит сердце Александра Лазаревича, даже учитывая близкое соседство Марфы.

Главный секьюрити вытащил из кармана мобильник, глянул на дисплей, оживился:

– О, это один из парней, что за рептилией следит. – Нажал кнопку ответа. – Да, Дима, что там у вас? Отследили дамочку? Что?!!

По мгновенно затвердевшему лицу Дворкина стало понятно – новости неважнецкие. Глаза Моники мгновенно налились слезами, губы задрожали. Отец успокаивающе приобнял ее, Элеонора тоже сжала ладошку дочери, но в глазах женщины промелькнуло торжество.

Александр тем временем дослушал доклад подчиненного, выдавая свои эмоции только перекатываемыми желваками, коротко бросил:

– Дежурство возле салона красоты не снимать! Надеюсь, это был не ваш прокол, а обычные меры предосторожности! Через час к вам присоединится один из наших экстрасенсов, Леонид. Ждите!

Он отсоединился, убрал телефон в карман и, болезненно поморщившись, помассировал виски. Затем поднял на нас мгновенно погасшие глаза и глухо произнес:

– Плохие новости. Но, думаю, все уже и так поняли, верно?

– Разумеется, – надменно процедила Элеонора. – Ваши хваленые…

– Александр, вы лучше обрисуйте ситуацию, мне лично факты нужны, а не догадки, – довольно бесцеремонно перебил жену Игорь Дмитриевич, весьма красноречиво хлестнув при этом Элеонору взглядом.

– Хорошо, – вздохнул Дворкин и, погладив ладонь Марфы, ободряюще устроившуюся у него на плече, продолжил: – Рептилия после ухода Магдалены доработала свою смену до конца, вела себя спокойно, если и звонила кому-то, то только из кабинета – там у нас прослушки вчера еще не было, жучок находился в сумочке Магдалены. После работы она сразу отправилась домой – во всяком случае, это так выглядело. Мои парни проводили ее до обычного панельного дома в Ясенево, дамочка вошла в подъезд и до самого утра не выходила.

– Точно? – прищурил глаза Игорь Дмитриевич.

– Ручаюсь. Дежурить они обучены, спят по очереди. Причем они строго фиксировали всех выходящих из подъезда прошлой ночью. И входящих – тоже. Искали людей со странными силуэтами. Фотографировали всех. Кстати, о фотографиях: Дмитрий сказал, что даже на снимках рептилия выглядит так же невинно – обычная тетка с обычной внешностью. А если бы это был этот самый мОрок, или отвод глаз, или гипноз – как ни назови, суть одна, – то все это должно действовать только на наш разум, а аппаратура ведь гипнозу не подвластна! Разве не так?

– Теоретически так, – задумчиво протянул Игорь Дмитриевич. – Но если до сих пор никто и понятия не имел, КТО живет рядом с нами, значит, эти твари – мастера маскировки высочайшего уровня.

– В том-то и проблема… – Дворкин снова потянулся к вискам, но Марфа опередила его, начав мягко и нежно массировать. – Спасибо, милая. А то голова сейчас треснет. В общем, утром наша дамочка преспокойно вышла из подъезда, тем же маршрутом отправилась на работу: автобус, трамвай, затем спустилась в метро. И в метро исчезла.

– Как это? – беспомощно спросила Моника. – В воздухе растворилась, что ли?

– Практически, – криво усмехнулся Дворкин. – Дмитрий лично спустился следом за рептилией в метро, причем не один, с напарником, Евгением. Тоже очень опытный сотрудник. Для такой пары профи никакая толчея в метро проблемой никогда не была…

– Судя по вашему тону, – снова подала голос Элеонора, – в этот раз именно толпа и стала причиной того, что ваши профи прохлопали змеюку.

– Не совсем. Верно только отчасти – толпа обычно даже помогает слежке, можно приблизиться к объекту максимально близко. Что мои сотрудники и сделали – они взяли рептилию в своеобразные клещи, сели с ней в вагон, доехали до пересадочной станции, чуть ли не под ручки вывели, направились к тоннелю – переходу на другую линию, и тут Дмитрий почувствовал в своем кармане чужую руку.

– Воры? – ахнула Марфа.

– Воришка. Пацан лет пятнадцати. Во всяком случае, он так выглядел. Да и лапка его, которую Дмитрий в своем кармане перехватил, говорит, совсем тощая и слабая была, полудетская. В общем, он отвлекся буквально на несколько секунд, пока воришку вразумлял…

– Как это – побил, что ли? – нахмурилась Марфа.

– Нет, конечно, хотя не мешало бы. Просто на определенную точку на руке пацана нажал, и тот минимум на сутки теперь потерял рабочую форму. Евгений ушел за объектом. Дмитрий его догнал уже на станции. Одного… Рептилия исчезла.

– Но как? – нахмурился Игорь Дмитриевич. – Его тоже отвлекли? Тогда появление воришки – не случайность.

– Говорит, что никто не отвлекал, он рептилии буквально в затылок дышал. Но на станции толпа стала не такой плотной, пришлось отойти от тетки. А та за колонну зашла. Но когда Евгений тоже подошел к этой колонне, объекта там не было! Мало того – там вообще ни одной женщины не было. Только старик с ветеранскими планками, парень с плеером и мужчина с девочкой лет пяти-шести. Как раз и Дмитрий подоспел, и вот здесь они допустили ошибку. Вместо того чтобы разделиться и проследить за парнем и ветераном – как одиночными объектами, они начали метаться по станции и присматриваться ко всем женщинам, выискивая такую же сумку, какая была у рептилии.

– Ну, не такая уж и ошибка, вполне грамотное решение, – задумчиво произнес Игорь Дмитриевич. – Искать объект по приметной вещи. Потому что трудно поверить в этот, как его назвала Марфа, мОрок. А судя по всему, именно что-то подобное там и происходит. И теперь самое главное понять: этот финт был вызван замеченной слежкой или это просто дежурная мера предосторожности?

– То-то и оно, – вздохнул Дворкин. – Если объект появится на работе, значит, все в порядке, слежка не замечена. И Леонид, думаю, сумеет нам помочь.

– А если… если не появится? – еле слышно произнесла Моника, комкая в руках салфетку.

– У нас еще Магдалена есть, не забывай, – ободряюще улыбнулся дочери Игорь Дмитриевич. – Засекли один раз – будет и второй. Заседание суда совсем скоро, три дня осталось. Дамочка на взводе, обязательно допустит ошибку. А мы учтем сегодняшний опыт и ошибки исключим. Верно, Александр?

– Абсолютно верно, – кивнул Дворкин. – Я тебе обещаю, девочка – и Павел, и его отец скоро вернутся домой.

– Правда?

– Истинная, – твердо произнес секьюрити.

Вот только в глазах его такой же уверенности не было…

– Давайте все успокоимся и выпьем чаю, – захлопотала Марфа. – Хороший чай, душистый, с ромашкой… Это еще что такое?! А ну, брысь, бессовестная!

– Варя, следите за своей кошкой! – возмущенно завопила Элеонора, вскакивая из-за стола и вытирая забрызганное апельсиновым соком лицо. – Совсем разбаловали животное!

– Кошамба, и в самом деле! – Я подхватила со стола запрыгнувшую туда с размаху кошку. А, учитывая размах прыжка и размах лап (не говоря уже о размахе хвоста), урон сервировке этой неожиданной эскападой был нанесен значительный. – Ты что себе позволяешь? Извините, Элеонора, она никогда себя так не вела… Да что с тобой?

Кошка упруго вывернулась у меня из рук, спрыгнула на пол, замяукала и побежала к выходу. Затем вернулась, крича все громче, ко мне, обежала вокруг ног и снова ломанулась на выход. И снова вернулась. И снова побежала. И крик ее был похож на плач…

– Да она, кажется, зовет тебя, Варенька! – всплеснула руками Марфа. – Видать, беда какая-то!

– Карпов! – ахнула я. – Наверное, что-то с ним!

Услышав имя своего мужчины, Кошамба заорала еще громче, еще жалобнее и выбежала из дома, больше не возвращаясь ко мне.

Но и не надо было – я уже мчалась следом.

Глава 22

Кошамба летела к ограде, именно летела, буквально парила над землей, только хвост роскошным парусом колыхался на ветру. Я подобной грацией похвастаться не могла, и вовсе не потому, что хвоста в наличии не было – в целом с бегом не очень дружу.

Но я старалась. Правда, приотстала немного, затратив время на крюк к воротам, тогда как кошка ловко вскарабкалась по дикому винограду, увившему высоченный забор поместья, и скрылась с той стороны.

Но – хвост!

Нам с Кошамбой помогал действовать слаженно ее хвост. Полезная все-таки штука, зря он у нас в процессе эволюции отвалился! Меня многие женщины поддержат, которым приходится и сумки из магазина переть, и хныкающего ребенка «на ручки» брать. В такой ситуации хвост ну очень пригодился бы!

А пьяненького мужа из гостей домой вести? Чтобы не дышать его перегаром и не слушать икоту – вручила супругу хвост и пошла, не оглядываясь.

Так, что-то я отвлеклась.

Путеводный хвост мелькал уже у самого леса, если кошка сейчас углубится туда, я ее сто пудов потеряю.

– Кошамба, стой! Подожди меня!

Хвост меня то ли не услышал, то ли не понял – еще минута, и он скроется за деревьями.

– Да погоди ты, бестолочь! А то возвращаться придется!

Не-а, не слышит. Или не понимает. Еще пару раз пушистый маяк мелькнул в траве, а потом скрылся в мелколесье.

– Вот дурында, – я остановилась, пытаясь выровнять дыхание. – И где теперь тебя искать?

– В лесу, где же еще.

Я невольно вздрогнула – почему-то не думала, что кто-то еще может кинуться на помощь котам. Кто-то мужского рода. Марфа, само собой, уже приближалась ко мне. Она тоже любила нашу пушистую семейку.

А вот что на призыв Кошамбы бросится сам Верховный Секьюрити, ожидать я не могла.

Потому что Дворкин был равнодушен к животным. Нет, не брезглив, не жесток, просто равнодушен. Он никогда не наклонялся мимоходом, чтобы погладить теплую спинку или почесать за ухом. Не брал сонное животное на руки, не играл с ним.

Тем более что сейчас у Александра голова явно другим должна быть занята.

Но он стоял рядом со мной, внимательно вглядываясь в стену леса.

– Понятно, что в лесу, но где именно? Кошамбы не видно.

– Зато слышно будет. Или она вернется. Идем. – Дворкин повернулся к запыхавшейся от бега Марфе: – Ты как? Не устала? Может, обратно пойдешь, чего тебе бегать по лесу?

– Чего-чего, – ворчливо отозвалась женщина, поправляя выбившиеся из-под платка волосы. – А того! Если Атосик наш раненый там лежит, кровью истекает? Или сломал чего? Я его сразу подлечу.

– Что ты за страсти такие говоришь, – покачал головой Александр. – С чего бы опытному боевому коту лапы ломать или кровью истекать? Небось застрял где-нибудь или с дерева слезть не может.

– Ты вот лучше не болтай, а ногами двигай, – Марфа деловито обогнула Дворкина и первая пошла к лесу.

Я посеменила следом, Александр широким шагом обогнал свою подругу и двинулся в авангарде.

Мужчины! На уровне подсознания стремятся вести и командовать.

Ну и ладно. Мы не против.

– А ты чего побежал-то? – задала Марфа интересующий и меня вопрос. – Тебе ж коты наши побоку всегда были.

– Ну, во-первых, кошка так себя никогда не вела, значит, что-то серьезное случилось. Во-вторых, приятель ее – кот Павла, и мне хотелось бы… Стоп! Слышите?

Дворкин замер на месте и предупреждающе поднял руку, призывая нас к тишине. Долго звать не пришлось, мы послушно застыли, ловя звуки леса.

Шум ветвей, скрип стволов, карканье ворон, цокот белок и…

Жалобный кошачий крик.

Доносившийся непонятно откуда. Но секьюрити мгновенно определил направление:

– Туда!

И, ловко перепрыгивая через торчащие корни и огибая деревья, побежал на крик.

У нас с Марфой так ловко не получалось, но мы тоже продвигались следом довольно быстро.

А крик становился все громче.

И вот уже я вижу бегающую вокруг чего-то Кошамбу. Она бодает это что-то лбом, словно уговаривая: «Ну вставай, ну пожалуйста!», и плачет, плачет, плачет…

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть она толкает не что-то, а кого-то!

Ведь когда из живого существа уходит жизнь, он и превращается из кого-то во что-то…

Александр уже стоял над Карпухой на коленях, когда мы с Марфой добежали до несчастного кота.

– Господи, пушистик, кто ж тебя так?! – я упала на колени рядом с Дворкиным, мгновенно задрожавшими пальцами осторожно прикасаясь к окровавленной голове кота.

И не только голове – все тело животного было покрыто засохшей кровью, задняя лапа неестественно вывернулась, на боку виднелась жуткого вида рана…

Но он был жив!

Когда зазвучал мой голос, янтарные глаза Карпова приоткрылись. Пусть на мгновение, но приоткрылись!

– Живой! Марфинька, он живой! – я судорожно вцепилась в руку присевшей рядом женщины. – Ты ведь ему поможешь?

– Дай-ка гляну, что с беднягой.

– Похоже, под машину попал, – глухо произнес Дворкин. – А, учитывая отдаленность оживленных трасс, кот долго полз домой уже таким. Искалеченным… Как он вообще смог?!

– К Кошамбе шел, попрощаться, наверное… – всхлипнула я, прижав к себе дрожащую кошку. – И она его услышала, утром чуть окно не вынесла, стремясь к нему.

– Может быть, может быть, – вздохнул Александр, наблюдая за манипуляциями Марфы – та как раз ощупывала сломанную лапу.

Затем повернулась к Дворкину:

– Мне две ровные ветки нужны, короткие и прочные.

– Шину наложить?

– Да.

– А чем привяжешь?

– Тем же, чем и перевязывать буду, – Марфа стянула с головы платок и начала рвать его на полоски. – Быстрее, Саша. А я пока кровь хоть чуть-чуть оботру.

Она принялась ласково и нежно стирать кровь с взъерошенной шерстки, что-то приговаривая при этом, нашептывая, заговаривая боль.

И – вот удивительно! – спустя пару минут Карпов снова открыл глаза и еле слышно мяукнул.

– Да, мой хороший, да, я понимаю, – улыбнулась Марфа. – Я тоже тебя рада видеть, Атосюшка! Где ж ты пропадал, бродяга? Небось хозяина искал? Так нет его здесь, Павлушеньки нашего, нет…

Услышав имя хозяина, кот мяукнул громче и как-то странно завертел головой. Вернее, попробовал вертеть, но только вскрикнул от боли.

– Не дергайся, дурачок, – придержала кота Марфа. – Ты же весь разбитый, тебе нельзя дергаться. Я сейчас и шею твою осмотрю, в порядке позвоночник или… так, а это что?

Марфа нахмурилась и склонилась над котом ниже, к чему-то присматриваясь.

– Что ты там такое увидела? – озадаченно приподнял брови вернувшийся с веточками для шины Дворкин.

– Да ошейник вроде. Только прозрачный какой-то, с ходу и не заметишь – весь кровью залит.

– Ошейник?!

Глава 23

– Ну-ка, дай гляну, – Дворкин передал Марфе принесенные ветки и присел рядом с котом. Аккуратно приподнял слипшуюся коркой шерсть на шее Карпова и удивленно присвистнул. – Ого! Там действительно что-то типа ошейника. А внутри бумага видна.

– Бумага? – сердце радостно трепыхнулось. – Наверное, письмо! А никого, кроме Павла, Карпушка к себе не подпустил бы! Получается…

– Нашел он все-таки Пашеньку, – ласково погладила мордочку животного Марфа, – нашел! Ты мой славный, ты мой хороший! Вот зачем он полз из последних сил – весточку от хозяина доставить!

– Поверить не могу! – Александр как-то по-новому, с уважением, взглянул на тяжело дышащего Карпуху. – Если это действительно послание от Павла – как, КАК кот сумел отыскать его в гигантской Москве?!

– А коты вообще загадочные животинки… – Марфа аккуратно соединила сломанную лапу и приложила к ней ветки. – Варя, помоги мне.

– Что делать?

– Приматывай шину к лапе, ровно и плотно.

– Боюсь.

– Чего?

– Больно Карпушке сделать боюсь. Он и так натерпелся, бедный!

– Потерпит еще немножко, если что. Атосюшка у нас сильный. Давай, не тяни! Поскорее чтобы домой его отнести да лечить серьезно начать. И послание Павлушино с шеи снять.

– А почему сейчас нельзя? – нетерпеливо нахмурился секьюрити.

– Потому. Видишь, плотно как сидит? Только ножничками и можно будет срезать, причем махонькими, которыми барышни ноготки свои стригут.

– Маникюрными? – уточнила я, сосредоточившись на накладывании повязки.

– Во-во, этими. Так что подожди, Саша, скоро все узнаем. А что касаемо того, как Атос Пашеньку нашел – у них с детства Атоскиного связь была, я прямо диву давалась. Порой казалось – они разговаривают. Без слов, смотрят друг на друга и говорят.

– Учитывая способности Павла, вполне допускаю, – кивнул Дворкин.

– Что ты там допускаешь?

– Что Павел умеет настраиваться не только на людей, но и на животных. И внушать им…

– Ничего Пашенька Атосу не внушал! Говорю же – разговаривали они!

– Хорошо, разговаривали, только не злись!

– Ничего я не злюсь. Ты понять не мог – как Атос хозяина нашел, я тебе и поясняю. Метался небось котейка наш по Москве, искал, звал. И Паша откликнулся. А может, Атос и сам на него был настроен, как на магнит какой. Ведь коты иногда годами домой идут за тысячи километров. И люди всегда удивляются – как так? А вот так. И Паша к себе Атоса притянул. Все, Варя, достаточно. Дальше я сама.

Я с облегчением уступила право закончить, мне бинтование этой несчастной лапы и так далось непросто. Во-первых, я чувствовала, как Карпуха иногда вздрагивал от боли под моими руками. А во-вторых, очень мешала Кошамба, норовившая все время сунуть нос мне под руки, проверить – как там дела у ее мужчины.

Марфа ловко закрепила концы повязки, затем повернулась к Дворкину:

– Его бы на что-то типа носилок положить не мешало, а то боюсь, если просто на руки взять, внутренние повреждения осложнить можно. Если они есть, конечно. Котейку по-любому надо будет в хорошую ветеринарную больничку отвезти, ему рентген нужен. Я могу наружные раны вылечить, а вдруг что внутри?

– Отвезем, Марфа, отвезем, – кивнул Александр. – Я сам повезу. А сейчас – вот, сделаем из этого носилки.

И он стянул с себя джемпер. Явно не из дешевых, сразу видно.

– Не жалко? – Марфа испытующе посмотрела на мужчину. – Ведь кровью угваздается – вряд ли отстираешь потом.

– Не говори ерунды, – отмахнулся секьюрити, поеживаясь в тонкой рубашке. – Это всего лишь тряпка. Лучше показывай, как кота правильно уложить.

– Сейчас придумаем. Мягких еловых лапок принеси, небольших.

Александр в темпе выполнил поручение, и вскоре из джемпера и засунутых внутрь него веток получились вполне удобные носилки. Кота осторожно уложили на импровизированное ложе, Марфа взяла за один рукав, Александр – за второй, и Карпуха поехал домой.

Мне поручили обезвредить Кошамбу – та норовила все время сунуться под ноги, активно мешая.

Пришлось взять ее на руки. А вы знаете, сколько весит мэйн-кун? Да еще и пытающийся все время вывернуться?

Лучше бы я Карпуху несла…

Но до появления подкрепления в лице подчиненных Дворкина, издалека заметивших, видимо, нашу процессию, я продержалась.

А потом уже суета Кошамбы почти не мешала.

Когда наша процессия с шумом ввалилась в дом, навстречу кинулась Моника – до этого момента ее явно удерживала на диване мать. Но когда девушка увидела окровавленный свитер, – да, вещь теперь была испорчена окончательно, у кота по дороге открылась подсохшая рана на боку, – она вырвалась из материнских объятий и подбежала к нам:

– Варенька, ужас какой! Что с бедняжкой? Кто его так?

– Под машину попал, похоже.

– Да где же он в лесу машины взял?

– Не в лесу, в Москве, скорее всего. Или на дороге по пути домой.

– Да какая еще Москва? – недоверчиво фыркнула Элеонора. – С какого перепугу местному коту туда переться? Скорее всего, где-то тут зазевался, за кошками гоняясь!

– Он письмо принес, – сухо сообщила Марфа. – От Пашеньки. В кухню несите его, ребятки, у меня там все отвары и настойки.

– Погодите, как – письмо? – Моника растерянно улыбнулась, словно боясь поверить своим ушам. – Какое письмо?

– А вот сейчас и узнаем – какое.

– От Паши?! – девушка с такой надеждой посмотрела на меня, что у меня запершило в горле и защекотало в носу – верный признак подступающих слез. – Варя, это правда?! Он… он нашелся?

– Мы очень на это надеемся, – я обняла дрожащие плечи Моники.

– Да с чего вы вообще взяли, что кот что-то принес? – поджала губы Элеонора.

– У него на шее – самодельный ошейник из скотча. А внутри видна бумага.

– Ну и что? Мало ли…

– Элеонора, включи мозги, – поморщился Игорь Дмитриевич. – Кому еще придет в голову что-то цеплять коту на шею? Чужому коту? Да и не дался бы он постороннему в руки, верно, Варя?

– Совершенно верно, – кивнула я. – Карпов к чужому не пойдет. Он искал хозяина, и он его нашел. И шел домой, когда его сбила машина. Я вообще не представляю, как он с такими ранами, со сломанной лапой, смог добраться…

Горло перехватило, я сильнее сжала плечо Моники, та – мою ладонь, и вместе мы пошли к кухне, где Марфа как раз занималась котом: смывала влажной марлей кровь, что-то нашептывая при этом. Кошамба сидела на стуле, внимательно следя за манипуляциями целительницы. Дворкин с помощниками скучковались у окна. Увидев меня, Марфа удивленно произнесла:

– А ножницы где? Чего не принесла?

– Ох ты, забыла совсем!

– Какие ножницы? Зачем? – озадаченно поинтересовалась Моника.

– Маникюрные, – я повернулась, чтобы пойти к себе. – Другими ошейник без причинения лишней боли для кота не срезать.

– Я сейчас! – возбужденно вскрикнула девушка, и в следующее мгновение ее рядом уж не было.

А из гостиной донесся возмущенный вопль Элеоноры:

– Осторожнее! Ты мне на ногу наступила!

Через минуту запыхавшаяся Моника влетела в кухню, зажав в кулачке требуемый предмет. Марфа к этому моменту уже полностью очистила шею кота от засохшей крови, и ошейник наконец оказался у нас в руках.

Потрепанный, поцарапанный, соединенный степлером контейнер с жизненно важными новостями. Во всяком случае, все собравшиеся в кухне на это очень надеялись.

Ну, почти все. Элеоноре, похоже, хотелось совсем другого.

Дворкин осторожно, стараясь не повредить, отлепил слои скотча, развернул сложенную полоской бумажку, пробежал ее глазами и облегченно выдохнул:

– От Павла!

– Слава тебе, Господи, – просияла Марфа.

– Что, что он пишет? – Моника стиснула у груди кулачки.

– «Я все вспомнил. Уйти не смогу, пока не вытащу отца. Убежище рептилоидов расположено под землей, где-то в районе старых линий метро, точнее не скажу. Моника, я навсегда с тобой».