Текст книги "Знак алого меха (СИ)"

Автор книги: Анна Мортмейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава 6. Анров

Сознание возвращалось медленно, будто продираясь сквозь вату. Я разлепила веки, ощутив на лице тёплые солнечные пятна, пробивавшиеся сквозь ткань палатки. В лагере царила непривычная тишина – не та, что перед боем, а ленивая, послеполуденная. Я проспала до самого обеда. Тело, привыкшее за годы к железной дисциплине, возмущённо ныло от такого послабления, но мышцы, всё ещё помнящие трансформацию и долгий спуск по скалам чужого мира, благодарно принимали отдых.

Встав и переодевшись в свою старую, потрёпанную униформу – единственное, что связывало меня с прошлым, – я решила сходить к озеру, чтобы окончательно прогнать остатки сна. По пути встретила Рэя и Верни; они шли, о чём-то оживлённо беседуя, но, заметив меня, приветственно кивнули. Их взгляды, скользнувшие по моей фигуре, были откровенно любопытными, но не враждебными. Я поймала обрывки фразы «...союз с эльфами может быть выгоден, если...» и увидела, как Рэй жестом показал на мой хвост, что-то шепнув Верни. Тот лишь хмыкнул в ответ. Было немного странно осознавать себя объектом такого пристального изучения.

Эльфы, которых я встречала, смотрели настороженнее. Их взгляды, светлые и пронзительные, будто ощупывали меня, выискивая подвох. Они смотрели так, словно видели не просто незнакомку, а диковинного, потенциально опасного зверя. В их мире, видимо, появление существ из других измерений не было рядовым событием. От этого становилось немного горько и одиноко.

Наконец я вышла к озеру. Вода была зеркально-гладкой, отражая высокое небо с редкими облаками. И снова, как проклятие, мысли унеслись к Морисе. Как она там? До сих пор плачет в подушку по ночам? Или Ласси смог утешить её, стать ей опорой? Я представила её лицо, искажённое горем в тот последний миг, и сердце сжалось. Главное, что она жива. А мне... мне теперь нужно научиться жить здесь. Принять эти новые, странные правила. С тяжестью на душе я умылась ледяной водой, словно пытаясь смыть с себя не только сон, но и груз воспоминаний, и побрела обратно, ведомая дразнящим ароматом жареного мяса.

Выйдя на поляну, я сразу увидела Брэма. Он стоял спиной, и лучи солнца играли на его влажных, тёмных волосах – он тоже был только после умывания. И тут, словно ощутив мой взгляд на своей спине, он резко, с той самой звериной грацией, повернулся. Его тёмные глаза сразу нашли меня. Он не пошёл, а именно крался ко мне – мягко, бесшумно ступая, как крупный хищник, вышедший на охоту. От этого зрелища и от осознания, что его внимание приковано ко мне, мой хвост совершенно вышел из-под контроля. Он не просто вилял – он хлестал меня по бокам, выписывал восьмёрки, дёргался и вздрагивал, выдавая все мои нервы с головой. Я чувствовала себя глупо и неуклюже.

Он приблизился вплотную, и его взгляд принялся изучать моё лицо, будто ища ответы на не заданные вопросы. Чтобы разрядить неловкость, я прошептала:

– Не думала, что просплю так долго. Обычно в это время я уже заканчиваю утреннюю тренировку.

– Теперь тебе не нужно ходить ни на какие тренировки, – его голос был твёрдым, но не грубым. В нём звучала простая, неоспоримая констатация факта. – Ты можешь спать сколько захочешь. В этом мире сражаются мужчины. Женщины же должны жить в комфорте, вести дом или выбрать занятие по душе. Их долг – быть любимыми, хранительницами очага и жизни.

Меня пробрала смешанная дрожь. С одной стороны, это было именно то, о чём я тайно мечтала все эти годы – сложить с себя бремя вечной войны. Глубоко внутри что-то сладко и болезненно сжалось от этой возможности. С другой – моего воинского опыта, моей силы, моего берсеркерства никто не отменял. Они ещё не понимают, на что я способна. Они видят женщину, а не воина. Но я смогу их убедить. Я должна сменить клинок на... на что? Пока не знаю. Но я уговорю Брэма взять меня с собой. Выражение его лица было абсолютно довольным, он, казалось, и представить не мог, что его слова могут вызвать во мне какой-то внутренний конфликт.

– Сегодня мы отправимся в город, в котором живут оборотни. Анров. Эльфы же продолжат путь до своих лесных владений, – он говорил спокойно, его слова звучали как обнадёживающий план. – Там мы представим тебя нашему королю и решим, как тебя лучше устроить. Не бойся, всё будет хорошо.

Я кивнула, попытавшись изобразить уверенную улыбку, и пошла к своей палатке, чувствуя, как его взгляд жжёт мне спину. Ноги сами понесли меня чуть вразвалку, с лёгким, соблазнительным покачиванием бёдер, но, уловив, как его внимание тут же сфокусировалось именно на этой части моего тела, я резко выпрямилась, сгорая от стыда, и почти побежала, скрываясь за поворотом.

В палатке я принялась собирать свои скромные пожитки. Вещи для умывания, данные Брэмом. И – самое дорогое – свою старую, пропыленную, в пятнах крови и порезах жилетку из Аргрема. Это был единственный осязаемый кусок моего прошлого. Я взяла её в руки, на груди которой Мориса когда-то с любовью вышила замысловатый узор – символ нашего отряда. Я прижала её к лицу, вдыхая слабый, угасающий запах дома, дыма нашего костра и её запаха. Прости, Мор. Я должна идти вперёд. Смахнув предательскую слезу, я принялась разбирать палатку, стараясь сложить всё аккуратно, чтобы быть полезной, а не обузой.

Когда работа была почти закончена, я услышала почти бесшумные шаги сзади. Это был Грэв.

– Чего не позвала на помощь, милая? – он мягко, но настойчиво отодвинул меня и с невероятной, отработанной годами ловкостью принялся складывать палатку. Его большие, покрытые шрамами руки делали это быстрее и аккуратнее, чем я могла бы мечтать.

– Я не хочу быть обузой, Грэв. Я хочу быть полезной, полноправным членом отряда, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул, выдавая моё напряжение.

Он остановился и посмотрел на меня своими мудрыми, янтарными глазами.

– Девочка, женщины в этом мире находятся под прямым покровительством самой богини Кайрэ. Они важны уже тем, что они есть – источник жизни, тепла и мудрости. Тебе не нужно ничего доказывать, добывая себе право на место у очага. Твоё право – в тебе самой.

Его слова падали на благодатную, но израненную почву.

– Это правда, что ваши боги... не покинули мир? – спросила я с почти детским изумлением.

– Конечно, Роана. Мы верим и чтим богов, а они отвечают нам своей милостью. В Анрове есть храм. Думаю, тебе стоит туда зайти. Ты почувствуешь их присутствие. Возможно, даже получишь благословение. Наши боги мудры. Они уже знают о твоём появлении. И они помогут тебе обрести здесь дом, не сомневайся.

Когда мы с Грэвом, закончив со сборами, присоединились к готовящемуся к выступлению отряду, я не могла выбросить из головы его слова. В Аргреме боги ушли, оставив нас на растерзание хаосу. Защитная пелена мира истончилась, и прорывы стали нормой жизни. А здесь... здесь мир был полон, целостен. Прорывы были редкой аномалией, которую отслеживали драконы, чья магия была связана с самим мирозданием. Они чувствовали его раны и посылали воинов на исцеление. Как же так получилось? Почему одни миры благословенны, а другие – прокляты?

Размышления прервало приближение Брэма. Он подошёл сбоку и, наклонив голову, снова, с тем же сосредоточенным выражением, вдохнул мой запах. Зная теперь значение этого жеста для оборотней, я замерла, чувствуя, как по щекам разливается жар. Что, если мой запах ему не подходит? Что, если его зверь не признает во мне свою пару? Эти мысли вызывали странный, животный страх. Но он лишь улыбнулся – той самой, спокойной, уверенной улыбкой, что действовала на меня лучше любого успокоительного, – и попросил следовать за ним. Как же много я ещё не знаю об этом мире... и о нём.

К нам подошёл Вичи. Его утончённая, магическая внешность так напоминала мне магов из дома, что на мгновение стало легче.

– Как ты себя чувствуешь, Роана? – спросил он, и в его голосе звучало искреннее участие.

– Потихоньку узнаю ваш мир. Восстановилась после битвы, так что уже гораздо лучше, – я ответила с самой дружелюбной улыбкой, на какую была способна.

Краем глаза я заметила, как плечи Брэма напряглись, а его взгляд на долю секунды стал острее. Это было почти незаметно, но мои звериные рефлексы уловили мельчайшую перемену. «Интересно, что это?»

– Вот и отлично! – Вичи, казалось, ничего не заметил.

– А теперь давай познакомим тебя с нашим транспортом. Уверен, он отличается от того, к чему ты привыкла? – Он вопросительно изогнул светлую бровь, и его бирюзовые глаза, неестественно яркие, как и у всех эльфов, сверкнули любопытством.

– У нас ездят на раншах – больших кошках, ростом мне до груди. Они хищники, но невероятно ловкие, могут карабкаться по самым крутым скалам, – объяснила я, и вокруг моментально собрался небольшой круг слушателей – и эльфов, и оборотней.

– Наш транспорт отличается! – весело крикнул Ник.

Я вопросительно взглянула на него, но в этот момент чьи-то пальцы мягко коснулись моей руки. Я резко обернулась и встретилась взглядом с Брэмом. И снова – странное умиротворение. Ему я верила инстинктивно.

– Пойдём, покажу тебе наших шиваров, – он снова взял меня за руку и повёл к группе массивных существ, стоявших поодаль.

Они были поразительны. Они напоминали наших симми – тягловых животных, которых мы использовали для расчистки каменистых участков под лагерь. Но если симми были ростом с меня и имели четыре копыта, то эти... шивары... были мощнее, приземистее, и у них было целых шесть копыт – четыре спереди и два сзади. Их тёмная, почти чёрная шкура лоснилась на солнце, а из удлинённых морд с крепкими клыками доносилось довольное похрюкивание. Они спокойно жевали окружающую растительность, излучая невозмутимую силу.

– Думаю, тебе стоит поехать со мной, – сказал Брэм. – Шивары спокойны, но с непривычки могут возмущаться новому наезднику.

Я согласилась, и мы подошли к самому крупному, угольно-чёрному самцу.

– Это Шеро. Он не подведёт.

Я, как велел Брэм, медленно поднесла руку к морде шивара. Шеро обнюхал мои пальцы, его большие, влажные глаза смотрели на меня с ленивым любопытством, без тени агрессии. Он фыркнул, и тёплый воздух обжёг мне кожу.

Вскоре все расселись, и мы с Брэмом устроились на широкой спине Шеро. Я сидела впереди, он – сзади, его тело образуя вокруг меня своего рода защитный кокон. От него исходило такое тепло, а его близость была настолько... правильной, что под мерное, укачивающее покачивание шивара я не заметила, как глаза мои сами закрылись.

Мне снилась тьма. Не та, что была в мире хаоса, а иная – живая, разумная, пульсирующая безмолвной яростью. Она была похожа на огромное око, которое внезапно повернулось и увидело меня. И тогда из этой тьмы ринулось нечто – не существо, а сама суть ненависти. Я резко проснулась с низким рыком, дёрнувшись всем телом, а мой хвост затрепетал в панической дрожи.

– Роана? – его голос прозвучал прямо у уха, тревожно и глухо.

Я обернулась, всё ещё пойманная в сети кошмара, и увидела его лицо – озабоченное, но твёрдое. И снова наступило спокойствие.

– Всё хорошо... просто дурной сон, – прошептала я, чувствуя, как дрожь понемногу отпускает.

Он кивнул, не спрашивая ничего, и после небольшой паузы его большая, тёплая рука неуверенно легла мне на голову, пальцы впутались в волосы у основания уха. Возможно, это был их способ утешения. Я прикрыла глаза, приняв этот жест, и позволила ему меня гладить. А потом, совсем обнаглев, откинулась назад, прильнув спиной к его груди. Он не отстранился, лишь его губы тронула та самая, редкая, мягкая улыбка.

Мы ехали дальше, и я расспрашивала его о мире вокруг: о деревьях, о животных, о повадках местных хищников. Он отвечал охотно, подробно, и в его рассказах сквозила глубокая связь с этой землёй. Я жевала кусок сыра – на удивление, почти не отличимого от нашего, аргремского, – и иногда протягивала его Брэму. Он отламывал кусочек, и мы ели молча, и в этом простом действии было что-то невероятно домашнее, интимное.

Ближе к ночи на горизонте, в разрыве между холмами, показались огоньки.

– Анров, – просто сказал Брэм. – Нет смысла останавливаться, мы уже почти дома.

Когда мы подъехали к огромным, дубовым городским воротам, Грэв, ехавший впереди, издал резкий, пронзительный свист. На стене появились головы стражников в шлемах. Узнав старого оборотня, они что-то крикнули в ответ, и тяжёлые створки с глухим скрежетом начали медленно раскрываться. Заезжая внутрь, я сидела, вытянув шею, пытаясь разглядеть в сгущающихся сумерках очертания улиц, домов, людей. Сердце бешено колотилось в груди, смесь страха и предвкушения сжимала горло. Каким же ты будешь, мой новый дом?

Глава 7. Взаимное влечение

Когда тяжёлые городские ворота Анрова захлопнулись за нами с глухим, окончательным стуком, у меня перехватило дыхание. Это был не просто звук – это была точка, поставленная в моей старой жизни. Я сидела на спине Шеро, зажатая между мощными бёдрами Брэма, и жадно осматривалась, пытаясь впитать каждую деталь.

Дорога под копытами шивара была вымощена гладкими, отполированными тысячами ног светлыми камнями. По обеим сторонам выстроились в аккуратные ряды двухэтажные дома из тёмного, добротного дерева, с резными ставнями и цветами на подоконниках. В Аргреме из дерева строили лишь богачи – у нас в ходу был холодный, грубый камень. Воздух был напоён ароматами хвои, влажной земли и чего-то цветущего, сладковатого. После вечной пыли и запаха гари моего мира это было пьяняще.

И тут я увидела их. Пару оборотней, неспешно прогуливающихся под руку. Мужчина, широкоплечий и уверенный, что-то тихо говорил своей спутнице. А она... она была маленькой, почти на голову ниже меня, и одета в платье из лёгкого, летящего материала, который мягко колыхался на ветру. Оно было нежно-голубого цвета, с кружевной отделкой на рукавах. Платье... У нас, зверолюдок, таких вещей не было. Наша униформа – это кожа и сталь, функциональность и защита. Платья были роскошью, непозволительной слабостью в мире, где каждый день – борьба.

Женщина-оборотень, заметив меня, резко остановилась, и из её губ вырвался тихий, испуганный вскрик. Её спутник мгновенно среагировал – шагнул вперёд, заслонив её собой, его тело напряглось, а взгляд метнулся по сторонам в поисках угрозы. Не найдя её, он уставился на меня, и на его лице отразилось чистейшее изумление. Я почувствовала, как мои уши прижимаются к голове, а хвост беспомощно опускается. Да, быть белой вороной... или, точнее, алой лисой среди волков, – занятие не для слабонервных.

Мы проследовали дальше, к дому короля. Я сидела, сгорбившись, краем глаза наблюдая за уютными, обжитыми улицами. Всюду зелень, пышные кусты, вьющиеся растения на стенах домов. Такого изобилия жизни я не видела никогда. И на фоне этой идиллии моя чуждость, моё отличие, казались ещё более уродливыми и неуместными. Как я смогу здесь жить? Как они все когда-нибудь примут меня?

Вдруг я почувствовала, как сильная, тёплая рука Брэма обвила мою талию и притянула меня ещё ближе к себе, почти прижав к его груди. Его губы оказались в сантиметре от моего уха, и его шёпот, низкий и ласковый, проник прямо в мозг.

– Не обращай на них внимания. Они просто не видели ничего подобного. Дай им время, Роана. Дай им время привыкнуть к твоей красоте, как я привыкаю. Я всегда буду рядом. Никто не причинит тебе вреда.

Он выдохнул, и тёплый воздух обжёг чувствительную кожу моего уха, заставив его дёрнуться. В его словах не было ни капли сомнения, лишь твёрдая, как скала, уверенность. И от этой уверенности, от его близости, что-то сжавшееся внутри меня начало понемногу расслабляться. Он был прав. Время – вот что мне было нужно.

Эльфы покинули нас ещё у ворот, свернув на свою, уходящую в чащу леса дорогу. Я успела лишь коротко попрощаться с Вичи; остальные проводили меня тяжёлыми, настороженными взглядами, прежде чем развернуться и уйти. Было горько осознавать, что даже здесь, в этом, казалось бы, благословенном мире, я снова становилась изгоем.

Дом короля оказался самым большим зданием на улице – четырёхэтажным, сложенным из тёмного дерева и серого камня. У входа нас уже ждала группа оборотней, и в центре стоял мужчина, чьё присутствие ощущалось кожей. Он был даже выше Брэма, с плечами, казавшимися высеченными из гранита. Его лицо с резкими, жёсткими чертами и шрамом над бровью было неподвижным. Тёмно-зелёные глаза, холодные и пронзительные, как зимний лес, приковались ко мне, безжалостно изучая каждую деталь – от кончиков моих нервно подрагивающих ушей до кончика хвоста, который я безуспешно пыталась удержать от предательской дрожи. Под этим взглядом я почувствовала себя голой и беззащитной.

Брэм шагнул вперёд, частично заслонив меня собой.

– Приветствую сильнейшего по праву, Аластар. Нам нужно обсудить происшествие на последнем прорыве. Возникла... уникальная ситуация, – он кивнул в мою сторону, и в его голосе я уловила нотку защитничества.

– Входите, – голос короля был низким, резким, как удар топора по дереву. Он прозвучал так неожиданно и властно, что я вздрогнула.

Внутри было просторно и торжественно. Стены освещали знакомые магические светляки в ажурных стеклянных шарах – такая же технология была и в Аргреме. Эта маленькая деталь вызвала прилив необъяснимой надежды. Мы не так уж и отличаемся.

В большой зале с круглым дубовым столом мы расселись. Аластар занял массивное кресло во главе, а Брэм усадил меня рядом, его плечо постоянно касалось моего, словно он пытался передать мне часть своей уверенности. Пока Брэм рассказывал мою историю, король оставался недвижим, как изваяние. Лишь плотно сжатые губы и глубокая складка между бровей выдавали его напряжение.

Когда рассказ был окончен, Брэм повернулся ко мне и сжал мою руку, лежавшую на коленях. Его ладонь была большой, шершавой и невероятно тёплой. Этот простой жест, полный бессловесной поддержки, заставил моё сердце ёкнуть. Я покраснела, чувствуя на себе тяжёлый взгляд Аластара. И тут я заметила, как что-то изменилось в его лице. Напряжение в уголках глаз смягчилось, плечи чуть опустились. Он, казалось, что-то понял.

– Что ж, раз уж судьба забросила тебя в наши земли, мы обязаны помочь, – медленно, обдумывая каждое слово, проговорил он. – Жить среди эльфов тебе, думаю, будет неуютно. Твоя природа... она ближе к нашей.

Я молча кивнула, затаив дыхание.

Глухо хмыкнув (звук, который уловил только мой чуткий слух) он выдал, – тогда пока будешь жить у Брэма. Он выделит тебе комнату. Его мата, – он сделал небольшое ударение на слове, – поможет тебе освоиться в городе. Надеюсь, вы найдёте общий язык. Всё-таки женские сердца... они мудрее наших.

Я посмотрела на Брэма. Он был напряжён, его пальцы слегка сжали мою руку. Он, казалось, ждал моего отказа, готовый к бою. Но я, встретившись взглядом с Аластаром, твёрдо сказала: Согласна. Жить с Брэмом, под одной крышей, чувствовать его защиту... это было куда менее страшно, чем остаться одной в пустом, незнакомом доме. Надежда, что его мата, примет меня, теплилась в груди слабым, но упрямым огоньком.

Когда мы, закончив все формальности, вышли из дома короля, уже сгущались сумерки. Мы с Брэмом снова взобрались на Шеро и вскоре свернули на тихую улочку, упирающуюся в аккуратный двухэтажный дом с резным крыльцом. Рядом с домом располагался небольшой сад, где среди ухоженных грядок росли низкие деревца, усыпанные алыми ягодами. Интересно, съедобные ли они? В Аргреме большинство растений либо чахли, либо были откровенно ядовиты.

Брэм расседлал Шеро и отвёл его в небольшое, но чистое стойло, а затем, вернувшись, снова взял меня за руку. Это простое действие уже стало ритуалом, знаком безопасности и принадлежности. Но на пороге его дома мое сердце снова забилось в тревожном ритме. А если она испугается меня? А если я скажу или сделаю что-то не так?

Брэм, словно угадав мои мысли, ободряюще улыбнулся, его тёмные глаза смягчились. Я сделала глубокий вдох и переступила порог.

В прихожей нас встретила женщина. В её тёмно-карих глазах и чертах лица без труда угадывалось родство с Брэмом. Она смотрела на меня с нескрываемым любопытством и затаённой тревогой. Она была чуть выше той женщины на улице, не такой хрупкой, но всё равно казалась такой... маленькой по сравнению со мной. Видимо, мне суждено быть великаншей среди местных женщин.

– Приветствую, мата, – Брэм наклонил голову в почтительном поклоне. – Нам нужно поговорить. Пройдём в столовую?

Женщина молча кивнула и повела нас вглубь дома.

Комната, в которую мы вошли, пахла свежей выпечкой и сушёными травами. В центре стоял деревянный стол, накрытый белой скатертью с изящной вышивкой. Напротив – окно, на подоконнике которого в глиняных горшках цвели незнакомые мне синие цветы. Они держат цветы в доме... просто для красоты. Это было так непохоже на наш утилитарный, суровый быт, что в горле снова встал ком.

Оборотница, хлопотливо расставляя на столе тарелки с дымящимся мясом, тушёными овощами и свежим хлебом, всё бормотала себе под нос, волнуясь, хватит ли еды, ведь она не ждала гостей. Она разлила по кружкам густой ягодный морс и, наконец, уселась напротив. Мы принялись за еду.

Дом дышал уютом. В нём чувствовалась заботливая женская рука – вышитая скатерть, цветы, аккуратные занавески. От этого контраста с нашими походными палатками и казарменным бытом у меня вдруг защемило сердце. Перед глазами встал образ Морисы, нашей общей палатки, её смех. Как же там она? Я резко заморгала, отгоняя накатившие слёзы, и сделала вид, что подавилась, запивая еду морсом.

После еды Брэм снова взял слово. Он рассказал своей мате обо мне, о моём мире, о том, что мне некуда идти. Он попросил её помочь мне освоиться, стать мне проводником в этом новом мире. Она оказалась очень эмоциональной женщиной. Когда Брэм описывал мой последний бой и гибель на глазах моих сородичей, по её щекам скатились слёзы. Она не пыталась их скрыть, просто плакала, сопереживая чужому горю. Необычные они... не стыдятся своих чувств.

– Конечно, я помогу Роане! – воскликнула она, смахнув слёзы и улыбаясь мне через стол. – Завтра же сходим по городу, купим всё необходимое. Обращайся ко мне просто Сэлис, милая.

– Очень приятно познакомиться, – я ответила ей искренней улыбкой. Её теплота была заразительна.

– Мы можем завтра также зайти в храм? Грэв говорил, что он где-то здесь, – робко спросила я.

– Обязательно сходим! Всё покажу и расскажу. Но завтра, а сейчас – отдых. Вы с дороги, наверняка устали. Баня уже истоплена. Можешь помыться и ложиться спать. Я постелила тебе в гостевой комнате.

– Спасибо вам, – прошептала я и пошла вслед за Сэлис в небольшое пристройку, которую она назвала баней. У нас ничего подобного не было – мылись в реках, невзирая на погоду.

Раздевшись, я вошла в парное, наполненное ароматом древесины и трав. Воздух был горячим и влажным, почти как в самые знойные дни в Аргреме. Я невольно улыбнулась, ощущая странную связь с домом. Взяв деревянный таз, я набрала горячей воды из медного котла и с наслаждением принялась смывать с себя пыль дороги и груз прошлого.

Выйдя из бани, я была завёрнута в большое, мягкое полотенце, как здесь называли впитывающую ткань. Я шла по тропинке к дому, чувствуя прохладу вечернего воздуха на распаренной коже, и на мгновение совершенно забыла, где нахожусь. Мне почудилось, что я возвращаюсь в свой лагерь, к своим сёстрам.

И тут я столкнулась с ним. Брэм стоял на пути, явно направляясь в баню. Он замер, увидев меня. Его взгляд, обычно такой сдержанный и собранный, вдруг стал тяжёлым, горячим, почти осязаемым. Он скользнул по моим плечам, обнажённым из-под полотенца, по мокрым прядям волос, прилипшим к шее, по контуру тела, угадывающемуся под тканью. Он стоял, словно вкопанный, его грудная клетка вздымалась в учащённом, сдавленном ритме, будто он только что пробежал многокилометровый кросс.

Я сама застыла, парализованная этим взглядом. В лагере, среди женщин, я бы и не подумала стесняться. Но здесь... под этим испепеляющим, мужским взглядом... всё внутри сжалось и одновременно воспламенилось.

Он медленно, с видимым усилием, развернулся ко мне спиной. Его плечи были напряжены до дрожи. Когда он заговорил, его голос был низким, хриплым рыком, в котором боролись страсть и железная воля.

– Иди... в дом, Роана.

Я пробормотала что-то вроде извинения и пулей бросилась к двери, чувствуя, как щёки пылают огнём. Но сквозь смущение и испуг пробивалось другое чувство – острое, сладкое и запретное предвкушение. Значит, я ему не безразлична. И он... он уважает меня. Он отвернулся, чтобы не смущать, чтобы дать мне пространство.

Долго ворочаясь в мягкой, незнакомой кровати в гостевой комнате, я наконец сдалась натиску усталости. Последней мыслью перед сном была не тоска по дому, а образ тёмных, полных огня глаз Брэма и тихий вопрос: Примут ли меня боги этого мира? Услышат ли они ту, кто пришла из мира, который они сами покинули?