Текст книги "Избушка в наследство (СИ)"

Автор книги: Анна Маренина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 14. Усталость

—…Пряжи? То есть, ниток? – Уточнила Яша.

– Да-да, мне бы еще моточек-другой пряжи, а то по ночам тут скучно бывает, я и сижу, вяжу вот, кружевные такие салфеточки! – Радостно сообщила банница, доставая из прежде на вид пустого кармана махрового халата, действительно, вязаную кружевную салфеточку. – Уж крючок-то я давно раздобыла, а вот с пряжей в бане туго. Подсобите, девоньки?

– Конечно, Антонина Борисовна! А вам каких ниток надо? Мы сходим, купим, и вам принесем…

– Ээнее, – перебила банница, – мне этого покупного фуфла не надобно! Мне нужна добротная пряжа, такая, что б из нее не просто салфеточка, а наговор выплетался! Сама-то я в таком, увы, не сильна… Так что окажите мне услугу, девоньки: наколдуйте ниточек!

Девушки переглянулись растерянно. Наколдовать. Нитки? Это как вообще? То есть, магией их просто из воздуха создать?

– А это вообще возможно? – Прошептала одна другой.

– Не знаю. Но, думаю, мы должны хотя бы попытаться. – Ответила вторая, также шепотом.

Спустя еще, может быть, полчаса, которые ощущались как долгий и утомительный день, девочки опять сидели маленьким кружком, сложив ноги кренделем, держась за руки, и очень напряженно думая.

Магичить осознанно и целенаправленно все еще было несоизмеримо сложнее, чем подсознательно менять погоду. А уж – буквально – создавать из воздуха предмет, о структуре и свойствах которого ты имеешь очень общее и расплывчатое представление, и вовсе было подобно решению олимпиадных задач по физике или математике – когда ты даже не уверен, что правильное решение существует, не то, что знаешь, где начать.

Однако заземляющее присутствие Тани вправляло мозги, помогало сохранять концентрацию и четкость сознания. Так что Яша сидела, вливала Силу и напряженно представляла клубочки ириса.

Однако Таня была не одна, и это неодиночество, эта возможность и необходимость сконцентрировать все свои защитно-поддерживающие порывы, знание того, что ты не можешь просто сломаться и сдаться, потому что на тебя полагаются… Это придавало сил, и странной уверенности, отваги даже. Когда ты не думаешь, в кои-то веки, обо всех если-бы и а-что-если, просто. Делаешь. Так что Таня сидела, вливала силу и представляла клубочки ириса.

– Ну наконец-то! – Воскликнула банница. – Долго же вы возились, девоньки. Спасибочки вам, от души! – Антонина Борисовна схватила материализовавшиеся на полу между сидящими кружочком ведьмами клубочки, сунула в карман халата – и карман снова казался пустым и плоским. – Ну что, задавайте свои вопросики!

Еще через примерно полчаса ведьмочки, утомленные, словно не в бане сидели, а бежали марафон, выпали наконец на улицу.

– Ммм, свежий воздух… Приятно. – Протянула Яша.

– Аагаа… – Вздохнула Таня.

– По домам? – Спросила одна.

– Да. – Буркнула другая в ответ.

– Черт. – Девушка остановилась, вспомнив нечто важное. – А математика?..

– Вот честно, мне уже так глубоко пофиг на эту математику… Хочется просто упасть лицом в подушку и вырубиться часов на шестнадцать. – Сказала Таня, массируя виски.

– Понимаю. От этого создания чего-то из ничего голова гудит сильнее, чем от того первого занятия, где нам Татьяна Геннадьевна пыталась объяснить функции, и так сильно ушла в метафоры, что только сильнее запутала, со всеми этими ее жильцами-квартирами-подъездами…

Словно из ниоткуда – впрочем, у уставших ведьм, страдающих от головной боли, плавно перетекающей в мигрень, внимание и ситуационная осведомленность были так себе, – перед ними на мокром асфальте возник Василий:

– Ну что? Как прошло? Узнали?

– Мы в порядке, относительно. Нормально прошло. Сложно сказать. – Механически ответила Яша.

– Что значит, сложно сказать? Вы узнали, кто в городе может высосать магию так подчистую из опытной ведьмы, или нет?

– Вот то и значит, что это неоднозначно. – Раздраженно буркнула Таня. – И вообще, нас эта банница, прежде чем позволила что-то конкретное спросить, заставила ей намагичить ниток волшебных. И это было очень, блин, тяжело, и теперь башка раскалывается, что б ты знал…

Вася фыркнул сочувственно-презрительно:

– Как всегда, карга, ничего-то за просто так не делает… Так что вы узнали? – Кот нетерпеливо наматывал круги вокруг вяло бредущих по мокрому тротуару девушек, путаясь под ногами.

– Что вот прям в нашем городе таких персонажей на постоянке не обитает. – Ответила Яша. – Но, есть всякие, которые шляются по разным городам и весям. Существует много кто, и разные пиявки, и конкубы, и поехавшие крышей вампиры. Но под описание ситуации с бабушкой никто из них не подходит. Ей поплохело быстро, на месте, на ней не было никаких подозрительных ранок, и ее явно никто посреди магазина не соблазнял.

Вдруг повисла тяжелая тишина.

– Так что, если верить Антонине Борисовне, остается только один вариант. – Продолжила Таня. – И это звучит одновременно смешно и жутко.

– Да неужели? И кто же?

– Феликс Морозов, про которого банница знает только мельком, какие-то слухи. И по этим слухам, он ведьмак, которому уже чуть ли не под триста лет. А этот гад сохраняет молодость и красоту, каким-то хитровыделанным способом высасывая их из других ведьм. Брр… – Таня передернула плечами,хотя после парилки и в пальто ей было совсем не холодно.

–…И что тут смешного? – Не понял Вася.

– А, ну, видишь ли. Пару лет назад вышел, и был довольно популярен, один сериал. И мы обе его смотрели. – Ответила Яша. – И в этом сериале, там, ахахах, там был один из главных злодеев, вампир или вроде того, которого тоже звали Феликсом…

– Так что теперь у нас сюрреалистичное ощущение, что это все какая-то несмешная шутка вселенной. Типа, ладно, мы уже более-менее обернули мозги вокруг того факта, что мы, ну знаешь, ведьмы. Или мы просто думали, что уже приняли и смирились. Но когда в нашей очень реальной жизни появляется такой совершенно киношного вида злодей, это просто… Ахахахахах оййй… – Таня не договорила, подавившись сдавленным смехом, перемежающимся хватаниями за все еще больную голову.

* * *

Вечером после похода в баню Яша приползла домой, по ощущениям буквально, и отрубилась. А, кажется, в следующую минуту, отключила омерзительно эффективный будильник, вытащила свое бренное тело из теплой-приятной кровати и, пошатываясь, как заправский зомби, пошоркала в сторону ванной.

После таких приключений, и такой нагрузки на мозги, хотелось спать до обеда, а потом тихонечко сидеть дома, есть вкусняшки и читать/смотреть/слушать что-нибудь приятное, а не вот это вот все. Не ехать в школу, не сидеть на бесполезных, выкинутых на субботу, уроках, вроде ОБЖ, географии, английского и очередной математики… То есть, уроки-то, может, и полезные. Но.

С английским у Яши, благодаря своевременно проклюнувшемуся в средней школе интересу к одному, по большей части англоязычному, фандому, было все замечательно, и к середине одиннадцатого класса сорок минут сидение в шумном кабинете, из которых две-три минуты она отвечала на вопросы учителя о том, в какую временную форму нужно поставить вот этот глагол, было не самым полезным и продуктивным занятием. География, сколь бы уважительно девушка ни относилась к науке, именно в качестве школьного предмета ей нафиг не сдалась, Яша ее на ЕГЭ не сдает, отстаньте уже пожалуйста со своими угольными месторождениями и проливами. ОБЖ вообще был каким-то странным предметом, по большей части состоящим из рассказов из жизни – читай, злоключений – их пожилого препода. Ну а математика, хотя, бесспорно, нужная для экзаменов всем, стояла минимум одним уроком вообще каждый день недели, и по воскресеньям допы тоже проводились.

Так что, со всеми этими магическими делами, и остальными предметами для аттестата, и, особенно, подготовкой к ЕГЭ, к началу ноября учеба у Яши уже из ушей лезла. И даже сочувствия было особо не у кого попросить: Таня страдала вместе с ней, и жаловаться подруге казалось каким-то кощунственным и эгоистичным, Вася только надменно фыркал и говорил что-то вроде «тяжело в учении, легко в бою, давай-давай», а родители об одной половине ее дел и проблем не подозревали, а о другой имели весьма смутное представление, поскольку сами в школе учились уже очень давно, и не горели желанием вспоминать этот опыт.

Так что, после похода в баню, вытянувшего из нее все интеллектуальные, моральные и физические силы, сильнейшим желанием было просто упасть и не шевелиться, и просто подождать, пока мир вокруг как-нибудь сам утрясется и решит свои проблемы. Но привычка, дисциплина и питающая их всеобъемлющая тревога за будущее все-таки пока что были сильнее. Поэтому Яша с одинаково унылым выражением лица чистила зубы, завтракала, пытаясь поджечь хлеб взглядом – ровно семь с половиной секунд, пока он реально не загорелся! – одевалась и тряслась в автобусе и поднималась на школьное крыльцо.

В классе было довольно тихо – основные возмутители спокойствия, зачастую, по субботам и не ходили, к одиннадцатому классу уже даже особо не ища оправданий, просто кивая в ответ на сокрушающиеся причитания классной.

Яша повесила рюкзак на петельку парты, рухнула на стул – и упала гораздо дальше, чем ожидала. Она пискнула, всем своим существом в этот момент желая остановиться, замереть на месте и перестать падать и чтобы мир вокруг перестал ломаться и, и, и…

– Вот т… – Приглушенно почти уже было выругался одноклассник неподалеку. Это сподвигло Яшу открыть глаза и еще раз оценить ситуацию.

Она висела в воздухе. Вот просто, парила, не опираясь ни на что, в нескольких десятках сантиметров над партами. Девушка неловко замахала руками, ухватилась за один из столов, разворачиваясь лицом к полу, и увидела злополучный стул – лежащий на полу, с неловко подломившейся ножкой. Ах. Наверное, у кого-то стул начал шататься, и они поменяли свой стул на ее. Бывает. Не повезло.

Ведьмочка ухватилась за свою и ближайшую заднюю парту, подтянулась, ставя ноги на пол. Вспомнила, что браслетик лешего все еще висит на ее руке под рукавом рубашки. Поймала это столь трудно уловимое чувство баланса и спокойствия и умиротворения, которое было так легко подобрать, разделить с другими, и так сложно отыскать в самой себе. Сердце в груди сжалось от страха и тревоги, пока она начала потихоньку осознавать, что случилось. Чувствуя, словно она не сама в своей голове психофизикой занимается, а только наблюдает безэмоционально со стороны за своей собственной паникой, она продавила решительное «отпусти!», и развеяла заклинание, или что она там случайно сделала.

Ее ноги больше не пытались оторваться от пола.

Вдох.

Выдох.

По отработанной почти до рефлекса привычке она схватила рюкзак, закинула его на плечо. В следующий момент уже стояла у двери в класс – ну супер просто, еще только провалов в кратковременной памяти не хватало!

Надо выйти. Из класса, прочь, от всех этих любопытных-осуждающих взглядов, подальше…

Вдох.

Дверь распахнулась – ах, да, это сама Яша ее открыла, вот же ее рука.

Выдох.

Глава 15. Не надо паники, ведь…

Ведьмочка остановилась посреди коридора, когда поняла, что нужно поворачивать – и она не знает, куда. Суббота, раннее утро. Еще несколько минут до звонка на первый урок, и вот сегодня-то уж точно все приходят вовремя или с опозданием, даже учителей еще почти нет.

Ну вот, выскочила она из класса, убежала от проблемы, как и, блин, всегда. А что дальше-то? Что теперь делать?

Так, давайте рассуждать логически. В каком она сейчас состоянии? В паршивом. Руки трясутся, и дыхание учащенное. Сердце стучит за ключицами и в висках. Значит, в приоритете – привести себя в чувство. Она, конечно, испугалась до смерти, но всего лишь испугалась. Да, это уже хорошо – она физически в порядке, ничего не сломано, и лишних дырок в теле нет. Хорошо. А паника – ну, что, паника. Неприятно. Скверно даже. Но ничего нового, ничего, с чем она не сможет справиться. Да, вот так, потихонечку, на трясущихся ногах, вот сюда.

Дверь учительской возникла перед глазами. Только тут Яша заметила, насколько у нее зрение стало туннельным и, кажется, немного расфокусированным.

Девушка постучала и, зная примерно «правила» учительской, вошла, не дожидаясь разрешения – все равно никто бы не стал запрещать или разрешать.

Ей повезло.

Татьяна Петровна сидела за столом и разбирала какие-то бесконечные бумаги. Учительница подняла на девушку медового цвета глаза – и выражение ее лица из удивленного стремительно превратилось в обеспокоенное.

– Что случилось?

Вампирша вскочила из-за стола, в миг оказалась рядом – на самом деле, двигалась она с совершенно обычной человеческой скоростью, просто у Яши все еще были какие-то странные проблемы с восприятием движущихся объектов и концентрацией на них. Девушку ухватили аккуратно за плечи:

– Дамбровская, ты чего такая бледная?

Яша хотела вздохнуть, но получился всхлип.

– Ааа, я, я случайно… Там… – Девушка еще раз с усилием глубоко вдохнула и выдохнула как могла медленно. – Мне было нехорошо, и подо мной сломался и упал стул, и я очень напугалась, и пока падала, я, я случайно взлетела! И все в классе это видели! И я испугалась, что они увидели, и так ведь нельзя, а что теперь бууудет?..

– Ну-ну-ну, ччшшшш, все хорошо, все хо-ро-шо, – приговаривала учительница, гладя девушку по спине, – ничего страшного, я тебя уверяю. Правда, ничего страшного. В каком кабинете вы были?

– В два-тринадцать.

– Хорошо. Ты тут посиди пока, чаю себе налей, и если кто придет, скажи, что я тебя тут оставила. А я схожу, разберусь, и вернусь, хорошо?

– А-ага. Спасибо…

– Ты же тут посидишь одна минут пятнадцать? Скажи честно, что б без еще одного магически спровоцированного ЧП. – Татьяна Петровна заглянула ей в глаза очень серьезно, уже не как будто сюсюкая с паникующим ребенком.

– Да. Спасибо вам еще раз, вы очень…

– Да не переживай ты об этом. Вот лучше, чаю себе сделай, а я пошла! – И выскочила за дверь, торопливо цокая каблучками по кафельному полу.

Ведьмочка растерянно села на один из стульев, после вскочила, взяла с полки одну из «ничейных» кружек, из которых уже пила в прошлый раз, кинула пакетик, и взялась за чайник – ух ты, горячий.

Прозвенел звонок.

Яша проглотила желание уйти обратно в класс и сделать вид, что ничего не произошло, и закончила наполнять кружку горячей водой.

К тому времени, когда Татьяна Петровна снова появилась в дверном проеме, девушка успела выпить полкружки маленькими глотками, и успокоиться настолько, чтобы перестали дрожать руки.

– Я с ними разобалась. – Сказала вампирша, и в ответ на удивленно-обеспокоенное выражение лица ведьмочки, пояснила: – я умею стирать людям кратковременную память. Так что все в классе просто забыли последние двадцать минут, и все. Как бы, ты думаешь, я кусала всяких нерасторопных пьянчуг, чтобы они не поднимали шум?

– Я об этом так еще не думала. Удобно. – Теперь, отойдя подальше от края панической атаки, Яша была вся внутри как будто онемевшая, бесчувственная. Словно ее мозг так устал вырабатывать гормоны-нейромедиаторы, «которыми» она стрессовала, что теперь не выделял их почти вообще.

– Ты в порядке теперь? – Уточнила учительница, садясь обратно за «свой» стол, и окидывая взглядом кипу недоразобранных бумажек.

– Более-менее. Как думаете, мне надо идти на следующие уроки?

– А что у тебя там дальше?

– ОБЖ, география. Еще, вроде, следующий урок – еще одна математика.

Татьяна Петровна окинула Яшу скептическим взглядом, и махнула рукой:

– Не надо. Вещи у тебя с собой – отлично, вот и иди. Домой, или куда-нибудь, только что б отдохнула, и больше себя до таких ужасов не накручивала, ясно? Я твоей классной скажу, что б не отмечала.

– Угу, – девушка кивнула, делая еще глоток остывающего чая.

* * *

Звякнула связка ключей, скрипнула легонько дверь – и вот, Яша дома. В субботу утром, когда она точно должна быть в школе.

В автобусе по дороге из школы она уже коротко описала ситуацию Тане – подруга уехала, кажется, на похороны какой-то родственницы, и в школе ее сегодня не было. Как вовремя. Неужели Яша такая размазня, что и дня не может без ее присмотра и поддержки прожить?.. Омерзительно.

Тем не менее, изложение ситуации словами помогло ее рационализировать, и дало какую-то конкретную задачу, чтобы сосредоточиться и отвлечься.

И вот теперь Яша вернулась домой. Разулась. Оставила рюкзак в комнате, переоделась.

Села на кровать, и просто… Растерялась.

А что теперь? Что дальше делать?

Четкие инструкции от авторитетных фигур кончились. А свое собственное «хочу» было слишком неуверенным, расплывчатым и, в значительной степени, сводилось к «упасть лицом в подушку и плакать».

Но она не собиралась больше так делать. Нет, Яше уже осточертело быть нюней и размазней, которая от любого триггера бросается в слезы и бежит к ближайшему взрослому, чтобы кто-нибудь решил ее проблемы! Хватит уже. Не маленькая больше. Вон, уже целых шестнадцать лет. Таня в ее возрасте уже такая, такая уравновешенная и сильная и невозмутимо-спокойно-непоколебимая, и все сама разруливает, и Яше вон как помогает. Значит, и она может так же. Надо только собраться, и заставить себя, и поменяться. Стать сильнее. А уж заставлять себя Яша умеет очень хорошо, с ее-то тревожностью и стандартами к самой себе – пусть и съехавшими в последнее время, но все еще достаточно высокими.

Да, так она и сделает. Станет сильнее. Чтобы больше не быть такой плаксой, которая на всех вокруг полагается…

– Эй, ты чего это такое думаешь⁈ – Возмутился Вася, появившись в дверях ее комнаты.

– А? – Очень интеллектуально ответила ведьмочка.

– Я спрашиваю, чего это такого темного ты думаешь, что аж над головой темная воронка вертится! Я, значит, даю тебе немного приватности, не лезу десять минут, пока ты тут переодеваешься, а ты за это время чуть такого тут не наворотила!

– Да я… – Начала Яша растерянно, и продолжила куда более злобно и расстроено: – А вот не твое дело вообще! Ты постоянно где-то пропадаешь или дома сидишь, а потом только и делаешь,что ругаешь меня! У всех случаются плохие дни. А ты еще и не предупреждаешь меня о том, о чем мог бы, и должен был бы, предупредить!

– Да неужели? – Едко осведомился фамильяр.

– Да! Мне сегодня так до ужаса хреново после вчерашней волшбы и общения с банницей. Вот не верю я, что ты не знал, что так будет. Мог бы и предупредить хотя бы, раз нам – тебе – так понадобилась эта дурацкая расплывчатая информация. А теперь мне было очень плохо, и я сорвалась из-за этого дурацкого стула, и устроила сцену перед всем классом, и Татьяне Петровне пришлось все исправлять и меня успокаивать!.. – Ее злобные возгласы постепенно перешли во всхлипы. – Ненавижу, ненавижу! Эта магия в конечном итоге все только портит, и приносит одни только проблемы! Я не могу, не могу больше так! Не могу! Я, я отказываюсь больше этим заниматься. Все! Я бросаю занятия и тренировки, хватит, у меня больше нет ни моральных, ни физических сил на это! Я просто не вывожу все сразу… И я не могу, правда не могу, забить на школу, и экзамены, о господи, уже через полгода экзамены! А там поступление. Вся моя жизнь зависит от того, как я сдам эти чертовы экзамены, а у меня даже нет толком времени к ним готовиться, потому что я либо торчу в школе на бесполезных уроках, либо занимаюсь всякой паранормальной фигней с вами! Все, я… Все! – В слезах бросила Яша, подхватывая кота на руки, ставя на пол по другую сторону порога, и хлопая дверью.

Глава 16. Кризис

Остаток субботы Яша из своей комнаты почти не выходила, и с Васей не разговаривала – ни то от обиды, ни то от стыда за то, как драматично и по-детски ему всякого наговорила.

В воскресенье девушка проснулась с ощущением продуктивной тревоги, влила в себя большую кружку кофе, зажевала бутерброд через силу, и окопалась за рабочим столом в своей комнате. По истории составить таблицу на три страницы минимум – и это если в каждой строчке писать; по математике решить 23 номера, ох-уж-эти-интегралы; по английскому написать это дурацкое сочинение по шаблону…

К двум часам в комнату заглянул папа, спросил, как она, и посмотрел так укоризненно-обеспокоенно, что Яша аж оторвалась от почти дописанной страницы и пошла на кухню. И только тут поняла, что, вообще-то, проголодалась, и спина от сидения в скрюченном состоянии затекла, и глаза устали…

К утру понедельника Яша разобралась со всеми «долгами» по учебе. Пришла в школу без фамильяра, болтала с Таней как обычно, но старалась перевести тему с магии.

К следующему понедельнику она настолько разгреблась со школой, что уже уверенно начала готовиться к ЕГЭ, которые собиралась сдавать. И продолжала игнорировать, по мере возможностей, магию.

Она чувствовала себя, одновременно, на вершине мира, и паршиво.

Отлично – потому что наконец-то приподняла с шеи душащую тревогу по поводу экзаменов. Если ты готовишься, то ты сразу и нервную энергию тратишь, и у тебя появляется повод сказать образно-коллективному взрослому, следящему за твоей жизнью и тем, насколько ты соответствуешь ожиданиям общества, «смотри, я делаю, что могу! я стараюсь! не бей меня!!!».Если ты готовишься, ты объективно повышаешь свои шансы сдать. Так что готовиться – это хорошо, это как раз то, чего Яше не хватало.

Мерзко – потому что как можно не чувствовать себя плохо, когда впрямую игнорируешь друга-члена-семьи, или как еще охарактеризовать чьи-то отношения с фамильяром? Как можно не чувствовать себя плохо, когда избегаешь даже обсуждения чего-то, что за последние два с лишним месяца стало важной частью твоей жизни, чего-то, на чем вообще была основана твоя дружба?..

Однако Яша продолжала игнорировать, продолжала убегать от проблем. Потому что, конечно, это то, что она всегда делает – убегает от проблем! Убегает и прячется, и ждет. пока оно все само как-нибудь образумится и решится и пройдет.

А тут так не работало.

От игнорирования, кажется, становилось только хуже – Вася не разговаривал с ней в ответ, «давая ей перебеситься», а Таня заметила конечно, что что-то не так, но пока что тактично не выпытывала, что именно. А напряжение росло.

Это надо было решить.

Или смириться, прогнуться под обстоятельства и других, вернуться к тренировкам магии и беготне по сверхъестественным делам допоздна, и усталости и тревоге, о будущем, и укоризненным взглядам учителей…

Или продолжать быть по-детски-упрямой нехочухой, игнорировать напряжение в отношениях с Таней и Васей, и хрен знает, что и как из этого выйдет вообще!..

Яша упала лицом в подушку, и закричала в полголоса, пытаясь выпустить пар.

Долбанная. Люстра. Замигала.

Таааак, дышим глубоко и медленно, давай, вдоооооххх…

Как же это все бесит!

Она теперь даже поистерить в одиночестве не может, не ограничивая себя! Да сколько ж можно же!

* * *

– Дети, я понимаю, что вы у нас очень занятые и деловые люди… – Начала Татьяна Геннадьевна, как только прозвенел звонок на метаматику. —…И что у вас экзамены. Но, в некоторых событиях школьной жизни должны участвовать даже вы.

По классу прокатилась волна неодобрительных хмыков и вздохов.

– Так что, сегодня после пятого урока – вместо последних двух уроков, так что не начинайте тут мне, – мы все дружно собираемся и выходим к ГорДК, на мероприятие.

– А какого рода мероприятие? – Разнеслось с одной стороны класса.

– А если у меня тренировка? – Послышалось с другой.

– По всем нефтяным сделкам отпрашивайтесь только через родителей, – строго возразила классная руководительница, – а мероприятие культурно-массовое.

– То есть, опять политическое?..

– Цыц, Антонов! Какое бы мероприятие ни было, это ваша обязанность как представителей школы на нем присутствовать!

В общем, после пятого урока (почти) весь класс послушно переобулся, натянул куртки-шапки, и похлюпал по тающему на глазах снегу в сторону Дворца Культуры. Шли неспешно, дожидаясь самых медленных – саму Татьяну Геннадьевну и парочку энтузиастов, решивших с ней поболтать. Не ясно, с чего этот разговор начался, но в какой-то момент переключился на экономику, и теперь учительница воодушевленно рассказывала о том, каково это было – жить в СССР, а ученики с не меньшим энтузиазмом рассказывали ей о том, почему же союз развалился, и почему это было экономически совершенно логично и ожидаемо, и вообще, чудо, что он протянул так долго.

В конце концов, длинная вереница школьников собралась на небольшой площади напротив массивного здания, вокруг сцены. Тут были и другие классы, и, кажется, дети из других школ тоже.

Представительная дама с ярким макияжем вышла на сцену, и произнесла длинную вступительную речь, о том, что «за все хорошее и против всего плохого» очень важно идеологически просвещать молодежь, поэтому все мы сегодня здесь и собрались. После какой-то еще более представительный мужчина в деловом костюме вышел к микрофону и сказал что-то еще более водянистое и еще менее конкретное.

Наконец, началось представление: разные талантливые школьники пели очень грустные песни, читали стихи, одна группа даже станцевала. Вау.

Яша все это время стояла тихонечко в толпе, в задних рядах, и терялась в собственных мыслях, особенно не слушая. На свежем воздухе – уже лучше, чем в душном тесном помещении. А вообще, она любого рода концерты никогда особенно не любила: звук из динамиков почти всегда резал уши, заставляя вздрогнуть всем телом и схватиться за голову руками каждый раз, когда небольшая неполадка создавала громкий и неожиданный «ПИИИП». Да и на этих сборищах школьников всегда говорили плюс-минус одно и то же, что быстро бы наскучило, даже если бы не было одним сплошным…

Яша вздохнула, поежилась на уже все-таки холодном ноябрьском воздухе. Моргнула, по привычке время от времени мониторя окружение магическим зрением – и ОХ, что это такое вообще⁈

Над толпой кружило нечто. Эта штука была размером примерно с человека, состояла из костей, туго обтянутых бледно-серой кожей, горящих желтых глаз, и пары большуших кожистых крыльев. Монстр неторопливо выписывал круги над площадью, время от времени издавая отдаленно птицеподобные визги.

И как давно эта штука тут летает⁈ И как, черт возьми, Яша, или кто-нибудь другой, ее до сих пор не заметил⁈

Девушка огляделась, неловко пробилась сквозь толпу, и наконец подошла к подруге:

– Тань. Ппссс, Тань! Таня!

– Чего? – Таким же громким, только очень недовольным, шепотом отозвалась блондинка.

– Посмотри вверх!

– Хм? Чт– ЧТО ЭТО⁈

– Вот и я о том же. Что делать будем?

Некоторое время ведьмочки вместе молча пялились на эту… Летучую мышь-переростка? Гарпию?

– И не понятно даже, что ей нужно, или что она собирается сделать. Просто. Летает по кругу, пищит. – Пробормотала негромко Таня.

– Как же меня это все заколебало… Можно, у нас будет хотя бы неделя без всех этих магических чрезвычайностей и инцидетнов? Я всю жизнь без них жила, так почему сейчас они происходят просто один за другим⁈

– Яш, я понимаю, и я тоже устала от этой хрени. Но наше нытье сейчас никак не поможет. – Таня сказала, неожиданно жестко и строго. – Я старалась не трогать эту тему, потому что оно вдруг стало таким чувствительным для тебя, но е-мое, сколько можно, а? Ты ходишь все время с таким кислым выражением лица, словно тебя лимонной кислотой накормили, и постоянно ноешь о том, как ты устала, и как тебя достала магия, и то, и се, и пятое, и десятое! Я могу выслушить твое нытье долго, но не бесконечно. Извини уж, но я так больше не хочу, работать твоей жилеткой.

Яша стояла, как вкопанная. Ее ноги и руки потяжелели, и казалось, что она не сможет пошевелиться, даже если попытается.

Как же так? Почему??? В какой момент все сломалось, все пошло не так? В какой момент она все испортила⁈ Все же было нормально! Они общались, много, и ей было весело и приятно, и Тане, вроде бы, тоже! И она все делала интуитивно, не задумываясь об этом слишком сильно. Так почему же, часть ее интуитивных действий – норм, а часть – «я так больше не могу»? Она что, правда так много ныла?..

Из спирали расстройства и самобичевания ее выдернули следующие события: на сцену вышла очередная девочка с микрофоном, и начала петь. Даже со своего места Яша могла различить, как девочку трясет от нервов. К чести сказать, пела она хорошо, хотя голос и чуть-чуть дрожал в начале. Тем временем, крылатая штука начала пищать-визжать гораздо чаще и продолжительнее, даже, будто бы, общаясь с кем-то? А когда девочка допела, монструозная летучая мышь спикировала на сцену рядом с ней, и, пока Яша и Таня не успели даже еще сообразить, что произошло, и что же делать, – сложенным крылом приобняла девочку. Довочка же явно почувствовала касание, глянула коротко на чудо-юдо с абсолютно не удивленным и не испуганным выражением лица, и наконец улыбнулась толпе, впитывая аплодисменты.

– О, как… – Пробормотала Яша, уже привычно обращаясь ни то к подруге, ни то к фамильяру. – То есть, эта крылатая штука – знакомая девочки? Может, даже родитель?.. – Но тут ведьмочка обернулась, и поняла, что она одна.

Совсем одна.

Таня обиделась и ушла – не далеко физически, но все еще чувствительно и символично. Вася остался дома – последнюю неделю она специально ходила в школу без него.

Она сама всех оттолкнула, все испортила. А от «бед», идущих в комплекте с владением магией, не избавилась.

Яша вдохнула резко, сдерживая слезы, и уставилась на мерзко-серую слякоть.

Она очень подходила к настроению.