Текст книги "Сальмонелла. Кормилище Ужасов (СИ)"

Автор книги: Анна Кунгурцева

Соавторы: Андрей Кунгурцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Лицо официантки было круглое, и белоснежное, как лист бумаги. Он впервые разглядел это лицо так близко, эти красные белки глаз, чернющие зрачки, а так же острозубый рот, разинутый в тупой улыбке. Так близко он увидел, что кожа на лице этого урода была местами треснутая, и из трещинок сочилась сукровица.

Эттин дернулся, но все же совладал с собой, чтобы прямо сейчас не пристрелить это, кем бы оно ни было. Он ждал чего угодно, нападения как минимум, но она так и вперилась глазами в агента, не двигаясь.

– Н…нет, спасибо, – заикнулся Эттин.

– Хорошо, тогда я принесу вам счет, – все тем же милым голоском проговорило это существо, и выпрямилось в спине, зашагав к барной стойке.

«А голос обычный, нихрена с такой рожей не вяжется» – подумал он. Сцена за столиком застыла, его напарник общался с «крышей» о всякой ерунде, даже слов было не разобрать.

Агент продрог всем телом, и встал из-за стола, осмотревшись. Вроде все как обычно, да что-то все равно не так. Он прошел несколько столиков, и оцепенел от ужаса.

За одним столиком сидели две девушки, наверное, подружки, болтали о своем, о женском, только вот одна из девушек была таким же уродом, как и официантка. Правда, несколько зубов отсутствовало, а нижняя губа немного провисала, оголяя безобразную, гнилую слизистую нижней челюсти.

Тут агент не выдержал, обратившись к нормальной девушке.

– Вы ничего не замечаете, что ли!? – Эттин указал девушке на ее уродливую подружку.

– А что? Что я должна замечать? – девушка нервно переглянулась между агентом и своей подругой. Та, уставившись на Эттина безумными глазами положила руки на стол.

А руки у нее были обглоданные до костей, местами виднелись наросты мяса. Агент не мог не обратить внимания на тот момент, что ворсинки на ее теле не просто плавно покачивались, они вгрызались в плоть как голодные пиявки, пожирали ее, и с руками видимо, скоро будет покончено. Не доставая до мяса, ворсинки обвивали кости, делая из себя что-то вроде панциря, навечно застывая на костях белой броней.

Так же этот ворс местами прорастал на столе, полу и стульях, постоянно тянулся к нормальным людям, пролезал через штаны, впиваясь в кожу, но люди на это внимания не обращали.

– То, что она гребаный урод! Не человек даже! – выпалил агент, указав на подружку девушки.

– Ты будто красавчик, – недовольным тоном ответила «подружка», – охрану позовите, совсем тут напился один!

– Все в порядке? – Эттину легла на плечо тяжелая рука, и он резко отстранился, развернувшись.

Напротив него стояла фигура в черном костюме, а на бейджике охраны застыло строгое лицо бритоголового мужика. Но то, что видел агент на самом деле, было далеко от истины. Такое же круглое, белоснежное лицо с красными глазами. Оставалось еще что-то человеческое в нем, и это было повисшее на огрызке кожи ухо. Прямо на глазах Эттина ворсинки, торчащие из затылка, несколько раз жадно впились в лоскут кожи, и окровавленное ухо шлепнулось на пол, но охранник на это даже не обратил внимания.

– Все в порядке, спрашиваю? – грубо спросил охранник, но его острозубый рот все так же скалился в улыбке, будто он шутит.

Эттин еще отстранился, и в него случайно врезался официант, выронив поднос с напитками. Стаканы разбились, смешавшись с крошевом стекла. В нем Эттин увидел такого же урода, что уставился на него.

– Ну и что мне теперь делать? – обычный голос парня лет двадцати прозвучал из уст круглолицего урода.

Агент шарахнулся от официанта, и в ужасе осматривался в этом кафе. В нем становилось все меньше нормальных людей, их незаметно заменяли существа с белоснежными лицами. Повсюду прорастал гладкий, белый ворс. И вот, в очередной раз осмотревшись, Эттин не увидел в кафе ни одного нормального человека. Все были ИМИ. Все до единого.

И в один момент они все, абсолютно все повернули головы, уставившись на Эттина…

Они вставали со своих мест, подходили к нему, окружали, но он ничего не мог сделать, оружия не было при себе, а отбиваться от нескольких десятков уродов вряд ли долго получится.

Ладони мгновенно вспотели, тело сковал липкий страх, плавно перерастающий в ужас.

«Что делать!? ЧТО? Как отсюда свалить? Какого хрена им надо?» – Эттин прокручивал в голове насущные вопросы.

– Тихо, попрошу минуту внимания, – в кафе раздался голос, от которого задрожал пол. Голос был грубый, глубоко гортанный, протяжный.

И в это мгновение все уроды обратили взгляды к барной стойке, потеряв всякий интерес к агенту. Они шли уже туда, обходя Эттина, и столпились у бара.

Агент хотел в панике броситься бежать, но когда он увидел на улице точно таких же уродов, спокойно разгуливающих по тротуару, в его глазах разгорелось отчаяние.

«Неужели никого нет?» – думал агент, смотря на то, как спокойно ходят уроды по улице, а ворс, прорастающий на их телах, пожирает остатки плоти. Зараженное мясо шлепается на асфальт, разливается кровь, а плоть уходит под землю, прорастая таким же белоснежным ворсом.

Агент все же поворачивается к барной стойке, где собрались все мутанты, и видит за барной стойкой солидно одетого… человека? Непонятно. Тело человеческое, руки-ноги на месте. Из-за стойки видна только золотистая рубашка, а так же распахнутый черный пиджак. А на его лице была маска. Белоснежная маска черепа с ярко выведенными черными узорами в районе лба, которые делали выражение маски еще более злобным. Нахмуренные, злобно раскосые глазницы, в которых были видны черные глаза. Всегда приоткрытые челюсти с оголенным рядом ровных зубов, между которыми зияла абсолютная чернота. И довершал всю картину пологий, невысокий цилиндр на голове, поля которого были чуть загнуты кверху.

– Мы почти готовы, – сказал этот мужчина, словно ждал, когда Эттин повернется к нему. И когда он сказал, все уроды расступились, освободив путь прямиком к тому, кто стоял за барной стойкой.

– Кто «МЫ»? – возгласил Эттин.

– Скоро узнаешь. Подойди, – сказал мужчина, указав на предмет на барной стойке.

Нервничая, Эттин проходил мимо круглолицых тварей, переглядываясь между ними, не собираются ли они напасть или загородить выход. Но нет, они даже не шелохнулись, будто бы их поставили на паузу.

Предметом на стойке оказалось зеркало с ручкой, на которое ему и указал мужчина в маске.

Снова осмотревшись, Эттин взял зеркало за ручку, собираясь поднять. Только зеркало оторвалось от стойки, и Эттин посмотрел на свое отражение. Но вместо своего привычного лица он видел круглое, белоснежное лицо с сальными, растрепанными волосами и красными глазами с тупой улыбкой, что застыла на его лице.

Агент вскрикнул, выронив зеркало, что упало на мягкий ворс, даже не разбившись.

Мужчина в маске расставил руки в стороны, склонив голову.

– Мы почти готовы, во славу великому Утто! – возгласил мужчина, и толпа круглолицых тварей хором взвыла.

– Во славу великому Утто! – все вокруг повернулись к мужчине в маске. Они опустились на колени и прильнули лбами к полу.

Эттин готов был оглохнуть от хора голосов, но когда мужчина в маске исподлобья посмотрел на него, то сон резко оборвался, и агент с холодной испариной на лбу подорвался на кровати.

Еще несколько минут он часто моргал, стараясь прийти в себя. Утерев пот со лба, он сразу почувствовал, что и волосы тоже мокрые. Но вскоре он почувствовал неприятный жар, обуявший все тело. Агент поднялся на ноги и понял, что сильно кружится голова, а к горлу подступает комок.

Эттин пошел в туалет, наклонился над раковиной, но заветной рвоты так и не было, он лишь кашлял, сплевывая густую слюну.

Еще несколько никчемных потугов, и Эттин умывается, возвращаясь в свою кровать.

***

В связи с самочувствием агент Эттин берет больничный, и следующую неделю отлеживается дома, пытаясь прийти в себя. Первые дни было совсем плохо, лихорадило не по детски, температура как сумасшедшая, то скакала до сорока градусов, то в момент приема жаропонижающих падала до тридцати пяти. Врач, приходивший на дом, уверенно давал диагноз ОРВИ.

Первые дни Эттин не верил этому диагнозу, и явно искал связи с тем, что произошло в доме Баннакеров. Была надежда на Лейна, но по телефону он лишь объяснял, что дело глухое и просвета явно не намечается. Никаких федералов к Баннакерам приставлено не было.

Близится к концу первая неделя больничного, Эттин чувствует себя уже лучше. Температура постепенно падает, и он решается отказаться от второй недели больничного.

И вот он приезжает в отдел, заходит в свой привычный кабинет, держа в руке бумажный пакет с фастфудом а во второй руке стаканчик кофе. Усаживается на свое кресло, и облегченно выдыхает.

– Неужели…

Эттин открывает свой ноутбук после завтрака, и в этот момент в кабинет заходит Лейн.

– О! Выздоровел! А мы таки гадали, пойдешь ты на вторую неделю или нет, – улыбнулся Лейн, глядя на напарника, – как ты?

– Порядок, – отмахнулся Эттин, вспоминая отравление на серьезном деле, – бывало и хуже. Так, что там по этим агентам?

– А…

– Гентам! – продолжил Эттин, перебив, – Моника и Оттава, нарыл на них чего-нибудь?

Лейн задумчиво осмотрелся в кабинете, стараясь изобразить мыслительный процесс.

– А-а-а, я сейчас, до Гемини дойду, – на этих словах Лейн выпорхнул из кабинета Эттина.

– Какого! – тут же тихо выругался агент.

Но ладно, мало ли, что за неделю изменилось.

Через несколько минут в кабинет зашел Лейн вместе с Гемини.

– О, а вот и наш драгоценный очухался. Ну, как ты? – Гемини приветливо повстречал Эттина, а глаза его даже блеснули, что агент не находил для себя привычным. Обычно начальник начинает сразу орать, грозиться засунуть что-то в зад, если пострадает его собственный.

– А ты чего, очки носить начал? – вдруг заметил Лейн, смотря на агента.

Агент и в правду начал носить очки, те самые, антибликовые, которые не позволяли ему видеть чудовищ вокруг себя.

Скольких он уже повстречал? Один был почтальон, два покупателя в магазине, один кассир, несколько прохожих. В общей сумме больше десяти круглолицых уродов с тупыми зубастыми улыбками он увидел за жалкую неделю. И с каждым днем их становилось лишь больше.

– Да так, просто носить начал почаще, а то глаза устают, – отмахнулся Эттин, бесцеремонно сняв очки, и опустил взгляд.

Он не хотел мириться с тем, что Лейна, а тем более его начальника он увидит такими же круглолицыми уродами, которые вперятся в него тупыми глазами с не менее тупыми улыбками.

Незаметно для них, он приоткрыл выдвижной ящик стола, и взялся за пистолет, после чего поднял голову.

У двери кабинета стояли Лейн и Гемини, смотря на него с легким налетом непонимания.

– Ты точно выздоровел? – спросил Гемини.

– Да, – отмахнулся Эттин, задвинув обратно выдвижной ящик в столе. Он даже улыбнулся, каким родным выглядел его напарник Лейн и даже постоянно ворчащий на него Гемини, – да, кстати, что вы скажете про дом Баннакеров?

– Сейчас это не самое важное, – Гемини слегка просеменил в кабинет Эттина, – есть более важное дело.

– Важнее чем реликвия в виде дома Баннакеров? – Эттин едва ли не подскочил из-за своего места, возможно, напугав Гемини, что тот сделал пару шагов назад, – простите.

– Ничего, бывает. Да, это дело важнее даже особняка Баннакеров. Там мы сами разобрались уже, – Гемини подошел к столу, вручив Эттину небольшую кипу бумаг, – дело есть, в общем. Человека надо одного найти.

Мельком прочитав начало, Эттин посмотрел на Гемини.

– А что в итоге-то с домом Баннакеров? Куда делить эти Моника и Оттава? – спросил агент.

– Кто? – Гемини с легким прищуром осмотрел агента.

– Ну, Моника и Оттава, те самые агенты, которые нам попались в доме, – Эттин указал на Лейна, что стоял у двери, – в доме же столкнулись с ними, забыл что ли? Два грузовика этих с огнеметчиками…

Гемини вперился пристальным взглядом на Лейна.

Лейн выглядел так, как будто впервые слышал то, о чем говорят.

– Агент, – Гемини кашлянул в кулак, – это дело оказалось простое, как два пальца. Кучка сатанистов подожгли дом, и все. Больше там ничего не было, понимаешь? О каких агентах ты говоришь? Какие Моника и Оттава? А уж техники военной… и подавно не могло быть. Уж извини за такие выражения, но Армию Канады бы в жопу оттрахали за такие выкидоны, понял?

Эттин, слушая начальника, взял свой стаканчик кофе, жуя трубку, и кивнул, посмотрев на Лейна.

– Подойди на минутку, – сказал Эттин.

Пожав плечами, Лейн подошел к напарнику, и встал недалеко от него.

– Вот, я отправлю тебе эти записи, а потом сам их посмотришь, понял? Только очки не забудь мои взять, ну… или хотя бы антибликовые, – сказал Эттин, посмотрев на напарника, – понял?

Лейн кивнул.

Эттин зашел на сервер дома Баннакеров, но все видеозаписи там были удалены. Чистый лист.

– Но как? Куда они делись? – спросил Эттин.

– Не было их там, этих записей, все подтерли подчистую еще до того, что там случилось, – тихо сказал Лейн, – только перед Гемини себя дурачком не строй, ладно? Он это не любит.

Услышав это, Эттин почувствовал своим нутром авторитет мистера Гемини, и не решил испытывать его терпение.

– Что там по делу? – спросил Эттин.

– С этого и стоило бы начать, – хмыкнул Гемини, подойдя к столу, – в общем, слушай…

ЧАСТЬ 3. НЕ ОТЛИЧИШЬ. Глава 1

Благодаря своему многогранному опыту и упорству Эттин выяснил, что в доме Баннакеров в течение года проводились ритуальные убийства, а в один момент, вся секта, все-таки породившая что-то похожее на демона из культа Лича, стала вдруг кому-то неугодная, и всех их перерезали за считанные минуты. Так же он наткнулся на чужеродную форму жизни, которых другие люди почему-то не видят в упор, но Эттин видит всех, и их количество с каждым днем все больше, твари незаметно заменяют людей, а те даже не понимают, что с ними происходит. На смутные мысли Эттина наводит поведение его начальника, который ни с того ни с сего отправляет его на другое задание. Во что бы то ему это не встало, Эттин должен выяснить, что же случилось в доме Баннакеров, и кто на самом деле устроил там кровавую баню.

***

«2028 год. Канада, дом Баннакеров. До роковых событий год»

В доме Баннакеров пусть и было тихо, но весь дом был пропитан нервным напряжением, страхом. Семья из пятерых человек спокойно завтракала на кухне за большим столом. Все выглядело обыденно, но лишь с беглого взгляда. Если же приглядеться, то полноватый Остин постоянно бросал косые взгляды в окно, вилка с кусочком насаженного на нее стейка подрагивала. Дети, два близнеца и девушка лет двадцати не обращали ни на что внимания, равнодушно жуя яичницу и запивая оную соком. Амала тоже выглядела взвинченной, но старалась не подавать вида. Это было подставное спокойствие, они просто притворялись, что все нормально.

Доев, Остин поднялся из-за стола, осмотрев семью. Он подошел к дочке, поцеловал ее в волосы, на что та улыбнулась.

– Я еще раз осмотрю комнаты и поеду в город, дело есть, – на этих словах, Остин покинул кухню.

Поднявшись на второй этаж, он аккуратно проверил все комнаты. В первой слева была туго натянута леска под ногами, а в углу комнаты на любого неаккуратного гостя приветливо и гостеприимно смотрело дуло ружья. В комнате напротив и второй комнате слева были заряженные арбалеты, только в первой комнате механизм активировался, если слишком сильно открыть дверь, а во второй так же, как и в первой комнате справа леска была под ногами. Полная сюрпризов была вторая комната справа. Незадачливого гостя прострелило бы несколько арбалетных болтов, пару сюрикенов, а сверху вылилось добрых несколько литров соляной кислоты.

Проверив все комнаты, Остин спустился на первый этаж, где его у двери ждала Амала.

– Дорогой, может, сегодня дома останешься? Пятница же, – мельком посмотрев на супруга, она опустила глаза в пол.

– Я не могу все бросить, и ты это прекрасно знаешь, – ответил Остин.

– А может… дать им то, что они хотят? Может, ничего страшного-то и нет? Да и деньги предлагали не маленькие, – задумалась Амала.

Остин не выдержал, подойдя к жене, и уперся руками в дверь, склонившись к Амале.

– Ты совсем дура, да? – прошипел Остин, – они хотят привести в подвал больше десяти человек! Ночью! Какие к черту деньги? А если там кого убьют, а? Кто будет за них отвечать, кто!? Хватит тебе тех денег откупиться, если они кого там пристрелят!? Им на спусковой крючок нажать – как нечего делать! Чтобы я больше не слышал об этом! В нашем доме души живой не будет кроме нас и детей. Отойди.

Напуганная Амала отошла в сторону, и раздраженный Остин покинул дом, сел в свой автомобиль, предварительно осмотревшись по сторонам, и выехал на дорогу по направлению к городу.

Практически весь день он пробыл в городе, занимаясь своими делами, и только ближе к ночи возвращался, предварительно позвонив супруге.

– Ну что там? Все тихо? Дети дома?

«Да, дома. К нашему дому никто не подходил, пока тебя не было. Я все камеры смотрю, Остин»

– Хорошо. Если что, сразу по комнатам, – сказал Остин, и заметил, что стрелка показывает практически полное отсутствие бензина, – э-х… я на заправку еще заеду по дороге.

«Осторожнее там» – заволновалась Амала.

Остин сбросил вызов, и через десять минут уже подъехал к заправке. Выйдя из машины, он вставил пистолет в бак, и направился в магазин. Там он спешно оплатил заправку и вернулся к автомобилю. Процесс был полностью закончен, Остин вернул пистолет на место, и через считанную минуту покинул заправку. Оставшаяся дорога до дома в несколько километров была уж слишком напряженной, а из-за чего – Остин и сам не знал.

Беглый взгляд в заднее зеркало, и он едва не вскрикивает. Машина начинает вилять по дороге, и вскоре он с визгом колес останавливается.

– Вы… какого черта вы делаете в моей машине!? – он оборачивается, видя двух парней в черных костюмах на заднем сидении.

– Да вот, проверяем, все ли у вас в порядке, – сказал парень, сидящий за передним пассажирским сидением.

– У меня все в порядке, – сердце Остина заколотилось, он не мог понять, как они незаметно могли пробраться в машину, ведь она всегда была на виду, – выйдите из моей машины!

– Тогда хотим предупредить, что сегодня ближе к одиннадцати вечера у вас будут гости. Пятница же, не забыли? – спросил все тот же, – мы ненадолго займем ваш подвал, несколько часов всего.

Услышав парня, Остин покосился на бардачок, собираясь молниеносно залезть в него, чтобы достать пистолет

– Я вам уже говорил, что в моем доме никаких сборищ не будет! Оставьте мою семью в покое! – выпалил Остин.

И только он собрался дернуться к бардачку, как раздался глухой треск, а затем удар и звук рваной ткани. Остин округлил глаза, посмотрев вниз. Там он увидел окровавленный кулак, что торчал из его груди. Это сделал парень, сидящий за водителем. У Остина изо рта потекла струйка крови, тело скоро совсем ослабло.

Парень, что сидел за водителем, выглянул из тени. Из его тела начал вырастать белый, тонкий ворс, который постепенно окутал его полностью. Остин округлил глаза от ужаса, смотря на эту махровую мумию, что пронзила его насквозь. Ворс шевелился, переплетался между собой, и начал постепенно формировать другую фигуру. Другое телосложение, одежда и лицо.

И вот, Остин, тяжело дыша, смотрел в зеркало заднего вида на свою точную копию, что добродушно улыбалась, смотря в его потухшие глаза.

Остин опустил голову, его глаза остекленели, и больше он не подавал признаки жизни. Тот, что его убил, его точная копия, вытащил окровавленную руку из его груди, тяжело выдохнув. Напарник смотрел на него с шоком. Лже-Остин посмотрел на окровавленную руку, из которой начал прорастать ворс. Ворсинки полностью «слизали» всю кровь, сделав руку чистой, и скрылись обратно.

– Вот, так-то лучше, – усмехнулся Остин, осмотрев свое тело, – ну и туша.

– Ты совсем сдурел? Нам же сказали делать все тихо, а у нас теперь труп в машине, – возмутился напарник, – Оттава, твоя вспыльчивость нас когда-нибудь выдаст. Драгос нам точно спасибо не скажет.

– Тебе самому не надоело с ними сюсюкаться? – лже-Остин развел руками, – деньги предлагали, отель оплатить на все пятницы на год вперед предлагали? Предлагали, угрожали выселением? Угрожали, что еще остается? Бесцеремонно вломиться в дом не получится, как будто их там нет. Сразу с камер записи сольют и тогда нам точно крышка.

– И что дальше-то делать? С трупом, например, – Моника указал на труп Остина на водительском сидении.

– Во-от, это уже интереснее. Садись вперед, – сказал Оттава.

Моника вышел из машины, а Оттава с легкостью перетащил труп Остина на заднее сидение, и тоже покинул машину.

– Ну и туша, – буркнул Оттава, забравшись на водительское место.

Оттава завел машину, и они поехали вперед.

– Что ты собрался делать? – спросил Моника.

– Этот хряк сегодня сказал, что в доме кроме них никого не будет. Что ж, мы это устроим, – хмыкнул Оттава, с хрустом размяв шею.

***

В доме Баннакеров было относительно тихо. Близнецы сидели на кухне, ужиная, Амала была в комнатке рядом с кухней, сидела за компьютером и просматривала все камеры их дома. Анна же после ужина вместе со смартфоном и наушниками ушла на второй этаж в свою комнату. Переступив натянутую леску, она прошла к кровати, на которую улеглась и уставилась в телефон, не обращая внимания на окружающий мир, включила музыку. В данном случае мир соцсетей был куда интереснее реального.

Амала в комнатке была вся на нервах, ведь муж уже должен был вернуться, даже несмотря на то, что был на заправке. Она только взялась за телефон и облегченно выдохнула. Камера на улице запечатлела, как с дороги плавно съезжает автомобиль Остина. Фары гаснут, и из машины выходит сам Остин, направляясь в дом.

Дверь дома отпирается, и его на пороге встречает Амала.

– Ну что, все нормально? Этих федералов не встречал? – спросила взволнованная супруга.

– Не встречал, – Остин прошел на кухню, встав за спиной у одного из близнецов.

– Па… – Грэй даже сказать не успел. Остин схватился за его голову и рывком сломал ему шею.

Кристиан вскочил из-за стола, но Остин схватился за нож, и загнал острие в горло близнецу, когда Грэй уже повалился на пол. Кристиан захрипел, из его горла полилась кровь, он начал ею захлебываться, а Остин остервенело загнал лезвие до самой рукояти.

Амала, увидев такую расправу над детьми, пронзительно закричала.

– Кристиан! Грэй! НЕ-Е-Е-ЕТ!!! – она завопила, когда Остин, потеряв интерес ко второму близнецу, направился в ее сторону.

Амала, округлив от ужаса заплаканные глаза, развернулась, собралась побежать, но врезалась в парня, одетого в черный костюм. Она подняла на него взгляд, пропитанный животным ужасом, и в ту же секунду рванула в сторону комнатки, где был компьютер.

Но Моника среагировал быстро, схватив ее за плечо, от чего она не удержала равновесие, рухнув на пол.

– Разберись с ней, я за девчонкой, – Оттава прошел ко входной двери, закрыл ее, и направился на второй этаж.

Моника уселся сверху на женщину, и схватил ее двумя руками за шею, принявшись душить. Амала пыталась оборвать эту хватку, но сил ей не хватало. Она задыхалась, сознание вместе с жизнью покидали ее, становилось лишь хуже. В последний момент она сумела понять, что руки намертво прикипели к ее шее, и тратить на это силы бессмысленно. Амала изо всех сил согнула ногу в колене, вмазав в пах Монике, от чего он промычал и застонал, ослабив хватку. Она сумела схватить его за левую руку, и так укусила, как только хватило сил. Моника вовсе вскрикнул, и Амала с немалым усилием сбросила его с себя, пробежав к комнатке, в которой закрылась.

Амала сразу замешкалась, и прошла к столу, взяв свой телефон. Руки у нее тряслись от страха так сильно, что она случайно выронила телефон, так и не найдя в списке контактов вызов экстренных служб. Она наклонилась к телефону, как в дверь сильно ударили.

Она поняла, что дверь выбьют раньше, прежде чем она вызовет полицию, и судорожно осмотрелась в комнатке. Нужно было защищаться.

На старой кроватке, что была справа от компьютерного стола, были куски проволоки разной длины, их Остин использовал еще давно, но огрызки так и не выбросил, что сейчас было как раз кстати.

Но Остин? Что же с ним стало? Амала в слезах вспоминала, как он ломает шею Грэю, и вонзает нож в горло Кристиана.

В дверь снова ударили, петли едва удержали старое полотно, но этот удар привел Амалу в чувства. Она схватила кусок проволоки, и встала рядом с дверью.

Вслед за следующим ударом дверь выбивается. В комнатку тут же входит Моника, но попадает в подготовленную ловушку. Сделав из проволоки петлю, она накинула ее на голову парня и крепко стянула на шее, буквально прыгнув на него, чем повалила с ног.

Моника захрипел, задергался, но сбросить разъяренную женщину с себя не мог. Его лицо синело, Амала прикладывала все больше усилий, и вот-вот умертвила бы проклятого федерала.

Но она не могла подумать, что Остин придет так скоро. Она вообще его не заметила, она только услышала влажный хруст, с которым нож вошел ей в висок, и вышел с обратной стороны. Оттава подоспел вовремя, и усмирил разгневанную женщину.

Амала, судя по всему, даже не успела ничего понять, она отпустила проволоку, а когда Оттава скинул ее с себя, то она была уже мертва.

– Твою… кха! – прохрипел Моника, привалившись к стене, – чуть… сук-х-а, не грохнула.

– У меня есть желание закончить то, что она начала, – Оттава покосился на напарника, что потирал синюшный след на шее от проволоки, и наклонился, взяв этот кусок.

Моника поник, с долей страха наблюдая за действиями Оттавы.

– Если эта мелкая сука успеет вызвать кого-либо, я тебя, сука, вместе с ней убью, понял!? – рявкнул Оттава, и направился на второй этаж.

Встав между четырьмя комнатами, Оттава осмотрелся с прищуром, точно принюхался, и пошел к той, что была слева дальняя. Распахнув дверь в комнату, он уставился на девушку, что лежала на кровати, и немного успокоился. Анна лежала, положив голову набок, она спала в наушниках и с телефоном на груди.

Оттава прошел в комнату, и ногой оборвал леску. Тут же сработал механизм, который разрядил арбалет, и один острый болт вонзился в шею Оттаве.

Почувствовав острую, жгучую боль в районе шеи, он схватился за болт, вытащил его из своей шеи, и со злобой разломал на две части.

Дальше цель была только одна. Он забрался на кровать, но в этот момент проснулась Анна, округлив глаза от ужаса.

– Папа-а-а! Ты… что ты делаешь!? – возмутилась Анна, отбиваясь от рук отца, но Оттава уже накинул проволоку на ее шею, соорудив из нее петлю.

Его злоба была на пределе, он начал душить девушку, но не рассчитал силы. Он так сильно расставил руки с концами проволоки, что с влажным хрустом отрезал ей голову, сломав позвонки. Голова откатилась в сторону, глаза Анны закатились, тело забилось в конвульсиях. Продлилась агония с минуту, после чего девушка окончательно обмякла в кровати.

Отшвырнув кусок проволоки на кровать, Оттава поднялся сам, и зашагал на выход из комнаты, закрыв за собой дверь. Увидев камеру, что пристально смотрела на него, он подпрыгнул, разбив ее кулаком, и направился в сторону первого этажа.

Спустившись по лестнице, Оттава прошел в ту комнатку, где у стены сидел Моника.

– Ну, че? Не успела? – спросил Моника.

Не сдержавшись, Оттава замахнулся, пнув Монику в бок, что он свалился на бок, проскулив.

– Твое счастье, – сжал кулаки Оттава, – хера ли ты тут валяешься!? К машине иди, хряка этого забирай. И остальные трупы в подвал.

Моника с трудом поднялся на ноги, прошагав мимо Оттавы, при этом весь сжался. Но это было лишь проявление слабости, ведь Оттава больше не трогал его.

В течение получаса они перетаскали все трупы в подвал за исключением девчонки со второго этажа, про нее они словно забыли. В подвале они прибили трупы к стене справа от выхода.

– Ну, вроде готово, – выдохнул Оттава, смотря на четыре прибитых к стене трупа. Он почувствовал, как Моника слегка пихает его в бок локтем, – что еще?

– Там… справа, – максимально тихо прошептал Моника.

Оттава повернулся к выходу из подвала, и тут же вместе с Моникой упал на колени, склонив голову.

– Долго вы работаете, – послышался глубокий, гортанный голос от мужчины, что стоял на пороге.

Он был в черных брюках, туфлях, в золотистой рубашке, поверх которой был черный пиджак. На его лице была белоснежная маска черепа, а так же шляпа. Стоял он, держа в левой руке трость, о которую опирался.

– При… пришлось предпринять экстренные меры, господин Драгос, – Оттава нервно закивал головой, держа ее опущенной, – Баннакеры никак не шли на контакт, мы не хотели выдавать себя, но пришлось действовать, сегодня должна состояться процессия. Мы проследим, господин, чтобы все прошло, как надо.

Стоя на коленях и головой ниц, Моника и Оттава едва не тряслись от страха.

– Не надо, – все тем же глубоко-гортанным голосом произнес Драгос, сделав пару шагов вперед, – вы нужны мне в другом деле.

Моника и Оттава подняли головы, увидев, как из-за спины Драгоса выходят двое, что в точности копируют Остина и Амалу Баннакеров.

– Вы сделали все самое сложное, дальше продолжат они, – сказал Драгос, – вы же уходите со мной.

Моника и Оттава поднялись на ноги, подойдя к Драгосу, и склонили головы.

– Во славу великому Утто! – хором произнесли они.

– Истина. Во славу великому Утто, – повторил Драгос.

– Слава великому Утто, – повторили лже-Остин и Амала.

Драгос кивнул им, и развернулся, мельком обратив взгляд на камеру, что была над входом в подвал. Он стукнул тростью об пол, и камера, заискрившись, лопнула.

Драгос, слегка прихрамывая, пошел на выход из подвала, а за ним уже в своих обличиях парней в черных костюмах, шли Моника и Оттава.

Покинув дом Баннакеров, Драгос в ночной тьме шагал вдоль дороги, а затем свернул в глухой лес, где остановился у ближайшего дерева, прислонившись спиной к дереву.

– Слишком… кх… резко это происходит, – слабо сказал Драгос, – мы еще не готовы, нам мешают.

Оттава покосился на Монику, сделав ему жест головой в сторону Драгоса.

Моника подорвался к Драгосу, и опустился на четвереньки, чуть прополз вперед.

– Присаживайтесь, господин, не тратьте силы, – сказал Оттава, и Драгос медленно опустился, присев на спину Моники, – какие для нас будут указания?

– Х…хорошо, – вздохнул Драгос, – для начала найдите место, где расположился наш хозяин. Эти изверги нашли его, они возвели вокруг него стену и морят голодом, не дают расти. Мне нужно, чтобы вы нашли это место, а охраняется оно крепко, будьте уверены. И Арнольд Лич.

Драгос закончил фразу знакомым именем.

– Его культ начал расти. Дом Баннакеров для нас святыня, там будет развиваться секта, посвященная Арнольду. Наша задача создать там что-то подобное Личу, привлечь тем самым его самого и проверить, насколько мы сможем ему навредить. А как только это произойдет, я приду, и сам убью Арнольда.