Текст книги "Мой любимый Клон (СИ)"
Автор книги: Анна Кривенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
Глава 19
Поцелуй
За десять минут до этого…
Я и Лукас неторопливо двигались вдоль коридоров зоннёнского флагмана в полной тишине.
Ментальные щиты я держала очень крепко, стараясь не выдать своего странного смятения. Всё происходящее казалось просто сном, который обещал вот-вот закончится.
Дело в том, что я едва ли не впервые в жизни не знала, как правильно поступить. Меня раздирало от противоречивых ощущений. С одной стороны я видела ненормальную симпатию к парню, плетущемуся позади, с другой осознавала, что в каком-то смысле хочу его использовать. Использовать для того, чтобы получить разрядку собственному напряжению, скопившемуся за это время и усиленному встречей с бывшим женихом.
При воспоминании о самоуверенной физиономии Ниэллина меня откровенно корёжило. За мной он прилетел, видите ли! Да кому нужно твое внимание, индюк недоделанный!
Однако на сердце было неспокойно, и это был плохой знак. Знак того, что прошлое до сих пор причиняло мне боль. Я до сих пор злилась на похотливого наречённого, была раздражена на другого парня, который тупо меня использовал и бросил, как тряпку на помойке… Мне тяжело было окунаться в произошедшее даже мысленно, и Лукас мне виделся этакой отрадой, которой хочется воспользоваться здесь и сейчас. К тому же, он и сам этого жаждет, так почему бы и нет?
Тряхнула головой, разрываясь на части.
Нет, это низко. Но ведь я ему уже пообещала…
В таком растрепанном состоянии мыслей мы свернули в узкий коридорчик, оканчивающийся декоративным тупиком. Этот тупичок представлял собой совсем небольшую комнату без дверей – округлую и уютную, в которой стояли несколько бесформенных кресел и столик между ними.
Место отдыха.
Зоннёны обожали устраивать такие уголки по всем уровням звездолета. Здесь минимализм сочетался с ярким цветовым контрастом, потому что стены комнатки были серыми, а мебель ослепительно белой, а в небольшой стеклянной тарелке на столе лежали зоннёнские фрукты.
– Посидим немного… – предложила я, чувствуя страстное желание хотя бы на мгновение вытянуть ноги. Стресс зашкаливал…
Плюхнулась в кресло, но оно показалось мне немного мелковатым, и я отдала мысленный приказ мебели трансформироваться в небольшой диванчик. Совершенно беззвучно границы бесформенной конструкции раздвинулись, создавая новомодный и очень комфортный дизайн.
Я действительно развалилась на нем, вытянув ноги. Закрыла глаза и попыталась вообще ни о чем не думать. Прийти в себя, найти выход…
Тихий шорох слева и движение воздуха сообщили, что Лукас пристроился рядом, придвинувшись совершенно вплотную. Я удивилась. Неужели он хочет исполнения своего желания прямо сейчас? Он с ума сошел!
Кстати, я так и не сказала ему, что срок его жизни увеличился.
Проклятье, как же об этом говорить-то? Мне жутко неудобно, ведь эта такая деликатная тема. Как сообщить парню, что он проживет не год, а полтора, например? Так себе радостная новость…
Сердце защемило от сострадания. Такой молодой, такой живой и разумный… Умеющий чувствовать боль и страх, являющийся полноценной личностью… Разве справедливо то, что он должен погибнуть так скоро?
Кстати… если попытаться натянуть на себя его шкуру, то становится понятым, почему ему не терпится добраться до моего тела… Я сама дала повод, а ему отмерено так мало…
– Тианна! – голос Ниэллина, раздавшийся совсем рядом, ударил по моим органам чувств, словно взрывной волной. Я вздрогнула и, не сумев скрыть растерянности, открыла глаза.
Зоннён, сверкая нашивками командира военного подразделения, остановился в проходе зоны отдыха. Выглядел отменно, впрочем, как всегда. Успел даже переодеться с нашей последней встречи. Красуется, что ли?
Его золотые волосы были аккуратно собраны и заплетены в фигурную косу, гладкое бледное лицо с острым подбородком источало открытое недовольство.
– Тианна! Кто это? Как он смеет находиться к тебе так близко? Ты чужая невеста, между прочим…
Я в ужасе покосилась на Лукаса, благодаря небо, что он не знает зоннёнского. Хоть не поймет ту дурь, которую сейчас городит этот напыщенный индюк.
Стоп, но, если я отвечу на своем родном, клон сразу же разгадает мою тайну. Тайну, что я ни капли не человек. А это мне точно не хотелось…
Я привыкла жить в состоянии морального комфорта, зная, что окружающие воспринимают меня обычной. Никаких косых, настороженных взглядов, никаких домыслов и напряжения из-за моего происхождения…
Лучше пусть я останусь в его глазах всего лишь Тиной Хайроу…
Ниэллин сделал шаг вперед, принимая мое молчание за слабость, а я раздражено поджала губы.
Ах, так? Значит, наглость – второе счастье, как говорят на Ишире? С какого перепугу я снова стала твоей невестой, идиот?
По губам скользнула хищная улыбка, заставившая Ниэллина замереть и насторожиться. Кажется, такого выражения на моем лице он еще не видел.
Значит, прозри, индюк недоделанный!
Я демонстративно повернулась к Лукасу, который не сводил с меня изучающих глаз. Словно силися прочитать мои мысли, тщательно скрываемые от всего мира. Он был так близко сейчас, что мне стоило лишь легонько качнуться вперед, чтобы наши носы соприкоснулись. Моя улыбка стала мягче, и глаза парня странно зажглись.
И тогда я сделала то, чего яростно потребовала моя бунтовская натура: потянулась к клону, обвила его шею руками и стремительно коснулась его губ своими.
Да, на глазах у ошарашенного бывшего. И да, совершенно бесстыдно, испытывая при этом откровенное злорадство…
Пусть знает, кого зовет обратно в невесты. Пусть знает и стремительно сворачивает свою раскатанную губу (обожаю это выражение, бытующее у людей). А я пока делом займусь. М-м-м, весьма приятным делом…
Лукас всего пару мгновений бездействовал, но потом проявил настолько бурный отклик, что у меня громко затрещали кости от обрушившихся объятий. Похоже, ему тоже было наплевать на незваного зрителя, потому что он бесстыдно открыл рот, завладевая моим, и я поняла, что у этого парнишки откуда-то существует любовный опыт…
Знать бы еще, откуда?
Ниэллин зарычал, словно раненый зверь, процедил отчетливое зоннёнское ругательство, которое я точно не ожидала от него услышать и, развернувшись, стремительно ушел…
Но мы и не думали останавливаться.
Поцелуй Лукаса становился всё более горячим и требовательным. Я чувствовала, что тело мое отзывается на его бесстыдные поглаживания и игру языка очень даже бурно, возрождая уже забытое чувство страсти и томления.
Это был хороший способ отвадить бывшего и скрыть свое зоннёнское происхождение, но игра заходила всё дальше.
Хотя… это для меня происходящее было игрой, а для Лукаса – вовсе нет. Надо бы остановиться. Не время и не место сейчас…
Но оторваться от губ парня уже не могла. Он захватил мой затылок крепкой ладонью, вжимаясь в мои губы до боли, а я махнула на всё рукой и решила просто насладиться моментом.
Его губы были мягким и горячими, и он управлялся ими очень искусно. Мое тело вспыхнуло страстью и желанием настолько стремительно, что я оказалась глубоко поражена: с прежним возлюбленным всё происходило гораздо более медленно и чинно.
Кажется, таких поцелуев я еще не знала. Откуда же у клона, живущего так мало, настолько богатый опыт???
Это немного настораживало…
И вдруг, как в ответ на мои мысли, Лукас дёрнулся и застыл. Каждая мышца в его теле напряглась и стала каменной, ментальный поток из его разума стремительно открылся и обрушился на мою голову, транслируя боль, отвращение и гнев. Они были направлены не на меня, а на что-то, что он когда-то пережил.
Я шокировано нырнула в его ментальное и выхватила пару размытых картинок, выуженных из разума.
С ним сделали что-то крайне плохое. Что-то, что оставило в каком-то слое его личности глубоко похороненный, но чёткий след.
И это было напрямую связано с интимной близостью…
Глава 20
Психотравма
Лукас
…Серые стены, грязный потолок…
Я полностью скован по рукам и ногам. Отчаянно саднит шея, сдавливаемая ошейником, ноет каждый сустав. Каталка, на которой меня везут по узким коридорам, буквально подпрыгивает из-за неровностей пола, и всякий раз меня пронзает страшной болью в спине.
Сознание плавает в волнах накатывающего забытья, и мне нестерпимо хочется просто выключиться, чтобы ничего не чувствовать. Я почти ничего не помню, какие-то обрывки недавних событий пытаются задержаться в разуме, но они столь размыты, что ускользают, кажется, навсегда…
Наконец, наступает блаженная пустота и темнота, из которой довольно скоро меня вырывают чужие прикосновения.
– Ты смотри, какой!!! – грубо смеется незнакомая женщина, и я ощущаю недвусмысленные прикосновения к телу в районе паха. – Отличный экземпляр! Как раз для новых испытаний… Думаешь, у него встанет после твоего варева?
– Посмотрим, – отвечает ей недовольный мужской голос. – Убери от него руки, извращенка. Это просто клон…
Меня начинает мутить, а когда в вену вкалывают какую-то дрянь, я становлюсь сам не свой. Адский огонь распространяется по телу, вызывая нестерпимое сексуальное желание. Мне кажется, что я на стенку полезу, если не удовлетворю его, поэтому первое же женское тело, которое попадается мне под руки, я подминаю под себя.
Женщина не противится. Кажется, она тоже часть этого адского циничного эксперимента, а вокруг кто-то похабно смеется и комментирует каждое моё движение, отчего в душе начинает закипать ярость. Ярость, которая затмевает даже желание, и тогда я соскакиваю с женщины и бросаюсь в сторону размытых силуэтов, чтобы схватить насмешников и разорвать в клочья.
– Побочное действие!!! Тревога! – кричат во всё горло. – У клона приступ агрессии. Транквилизаторы, срочно!!!
Острая боль в бедре, и через пару мгновений я сползаю на пол, переставая чувствовать что-либо вообще…
Всё ещё смотрю на мутный потолок наверху и… отчаянно ненавижу и себя, и эту жизнь. Потому что я раб, я клон, я подопытное ничто, которое вечно будет исполнять волю своих жестоких хозяев, пока не сдохнет на какой-нибудь помойке для переработки мусора…
* * *
Я распахнул глаза и стремительно присел.
Белые стены, не менее белый потолок, минимум мебели вокруг. Где я?
Сердце колотится, остатки реалистичного жуткого сна всё ещё мелькают перед глазами, вызывая рвотные позывы.
Блин, меня сейчас реально вырвет!
Вскакиваю с койки и опрометью бегу в ванную комнату. Успеваю упасть на колени перед сливом, когда меня одолевает рвотный спазм.
Рвать нечем, желудок отчаянно пуст, но мне хочется выкашлять из себя всю ту мерзость, которой во мне скопилось, кажется, тонны.
Во рту как будто вновь горечь от препаратов, меня всего трясет, и я вообще крайне плохо воспринимаю, где я и почему здесь нахожусь…
– Лукас… – кто-то подбегает ко мне и начинает мягко постукивать по спине. – Не волнуйся, мы уже на пути к Иширу…
Ах да, Тина. Девчонка с колдовскими глазами…
Та, которую я целовал…
Мгновенно вспоминается эпизод на зоннёнском флагмане, её губы, заставившие меня забыться, а потом… боль и забытье.
Тина подаёт салфетку, чтобы я вытер губы, очень быстро приносит воды и помогает встать. Чувствую себя отвратительным в своей жуткой ничтожности…
– Иди, полежи пока, у тебя какой-то эмоциональный коллапс…
– Не нужно, – отвечаю грубовато и отстраняюсь от поддерживающих рук. Моё мужское естество уязвлено. Ненавижу, когда со мной носятся, как с ребенком…
А потом мне становится горько и… смешно.
Какого ты выделываешься, Д-7? О каком мужском достоинстве идет речь, если ты всего лишь разработка, существо из пробирки, которое загнётся в ближайшие недели? Спал с женщинами после дозы возбудительного препарата, хотел отыметь всё, что двигалось…
Стало так мерзко, что захотелось выть на луну. Кстати, мы как раз мимо неё пролетали, как показал экран на стене.
Пусть я клон, но у меня есть совесть и элементарные понятия о чести. Поэтому, вспомнив, что я потребовал у Тины жаркой ночи напоследок, почувствовал себя мерзко.
Как же это гадко – ощущать себя настолько грязным, отвратительным существом!!! Снова начало тошнить.
Мозгами я понимал, что устраиваю панику на пустом месте. Разве всё это имело хоть какое-то значение во свете того, что я всё равно скоро умру? Просто душа, как показала практика, у меня всё-таки была. И ей было тошно быть тем, кем я являюсь…
Пришлось рывком ринуться обратно в ванную, после чего позорно вздрагивать всем телом от диких спазмов. Тина вздыхала, стоя за моей спиной, а я всё больше погружался в пучину ненависти и безысходности.
– Ты будешь жить, – вдруг произнесла она, как мне показалось, совершенно не к месту. – Не знаю, как надолго, но твой организм прекратил интенсивно стареть…
Меня трясло, и смысл её слов дошел не сразу. Однако, когда я понял, что именно она имела в виду, то ощутил лишь отвращение.
– Лучше бы я сдох побыстрее, – пробормотал хрипло и… снова грохнулся в обморок.
* * *
Строгие оттенки голубого цвета, широкие коридоры с пометками на полу, бесконечная вереница белых халатов – я торопливо шла по территории закрытого медицинского учреждения, которое правительство Ишира использовало для лечения «особенных» пациентов.
Лукас до сих пор не пришёл в себя, и мне пришлось срочным образом связываться с Руэлем. Тот прислал флайкар сразу же на взлётную площадку, поэтому мы перепрыгнули со шлюпа в юркую посудину и устремились сюда.
Руэль появился в медкомплексе одновременно со мной и быстро устроил скорейшее обследование Лукаса.
Врачи развели руками: мол, клон совершенно здоров и находится в прекрасном физическом состоянии. Когда же я описала, как его скрючило еще час назад, мне посоветовали… психиатра.
Да, да, с этого момента диагноз у моего клона определял именно специалист по ментальному здоровью.
После длительной консультации с худощавой приветливой женщиной мне пришлось признаться, что плохо Лукасу стало после наших поцелуев.
Та не смогла скрыть своё удивление: видимо, клонов в принципе никто не считал мужчинами, поэтому мой интерес к Лукасу в этом плане показался ей дикостью.
Да, да, я просто считала её эмоции эмпатическим способом. И нарвалась на легкое презрение. Впрочем, женщина оказалась неплохим специалистом и быстро объяснила мне состояние моего клона:
– Если бы он был обычным человеком, – начала она, – я бы сказала, что у него серьёзнейшая психотравма, связанная с интимной близостью. Рвотный рефлекс говорит о том, что он испытывает глубокое отвращение к себе после пережитого. Этого не вылечишь лекарствами. Нужна иная терапия, то есть работа с душой…
– Но почему так резко? – уточнила я. – Всё было в порядке, он был очень даже заинтересован в интиме и вдруг… Тем более, это был не первый поцелуй между нами…
Доктор посмотрела на меня с откровенным шоком. Если один поцелуй можно было еще списать на моё неуёмное любопытство, то второй точно нет…
– Ну, последствия травмы могли проявиться просто не сразу, – ответила она, поспешно опуская глаза. – Скорее всего, его мозг скрыл в недрах памяти то происшествие, что его травмировало, и клон о нем напрочь забыл. Это защитная реакция нашей нервной системы. А когда ваши, так сказать, эксперименты с поцелуями удвоились, воспоминания вернулись…
Она замолчала, о чем-то крепко задумавшись, а потом выдала немного недоуменную речь:
– Честно говоря, это первый случай, когда клон настолько похож на настоящего человека по всем характеристикам. Вы ведь знаете, что искусственно созданные копии людей в принципе не способны к отношениям между полами. Их репродуктивная система фактически атрофирована… в большинстве случаев. Хотя… преступная группа, занимающаяся их разведением, могла просто достичь бо́льшего успеха в создании этих существ. Да есть такой вариант… – у меня возникло ощущение, что женщина разговаривает сама с собой. – Ну в общем, наличие у него психологической травмы – это вообще нонсенс. Значит, он обладает тонкой душевной организацией и довольно раним. Очень интересный экземпляр…
Мне жутко не понравилось последнее словно. Как будто она о вещи какой-то говорила…
– В чем же тогда может состоять лечение? – уточнила я, слегка напрягшись. Унижение Лукаса было для меня крайне неприятным.
– Если бы он был обычным человеком, – снова подчеркнула доктор, – то я бы посоветовала парню… здоровые отношения с любящей женщиной. Эта женщина могла бы своей любовью и принятием сломать его внутренние барьеры и показать, что интимная близость – это что-то прекрасное и что любить себя – это первое правило для любого разумного существа… Но учитывая то, что это клон, не думаю, что подобное вообще возможно…
Я возмутилась. Где-то даже по привычке. Бунтовская натура…
– Но, если Лукас настолько идентичен обычному человеку, почему бы ему им не стать – человеком???
Доктор посмотрела на меня, как на умалишенную.
– Вы серьёзно? Это невозможно! Клоны в любом случае недоразвиты и очень мало живут. Зачем правительству Ишира давать статус человека существам, которые умрут меньше, чем через год после своего появления?
Циничность женщины меня поразила, и я поспешила распрощаться, пока из меня не поперло что-то крайне неправильное и разрушительное: жажда мести, например. В кабинете ведь такие хрупкие вазы и стекла…
Всё внутри бушевало от гнева и раздражения.
Если Лукас не человек в полном смысле этого слова, значит, им можно пренебрегать? Его можно ставить на один уровень с отработанными вещами или с животными?
В общем, я разозлилась не на шутку и пыхтела, как древний иширский паровоз, отпугивая идущих навстречу медработников.
Когда же вошла в палату, где уложили моего клона, с трудом выдохнула.
Он лежал на белоснежной постели и размеренно дышал.
«А у него смуглая кожа, – подумалось мне при первом же взгляде, – и волосы такие блестящие и красивые…»
Проклятье, как же несправедливо, что он появился на свет не так, как все!
Наверное, если бы однажды с моим кузеном не случилась беда и он не прожил бы много лет в рабстве, я, возможно, не реагировала бы сейчас так бурно. Но теперь моё сердце не могло найти покоя. Мне страстно хотелось Лукаса защитить…
Прокрытая бездна! Неужели я так сильно привязалась? Сердце выпрыгивает из груди, негодование готово обрушиться на ни в чем неповинную комнату волной безудержного телекинеза…
Подошла ближе к больничной койке, а потом не удержалась и, протянув руку, провела пальцами по щеке Лукаса. Он тут же нахмурился во сне. Надеюсь, не вспоминает всякие ужасы…
Сердце кричало о том, что несправедливость есть зло, и требовало вмешаться.
Но разве это правильно? Зачем мне это нужно???
«Ты не смогла помочь в своё время Мириэлю, значит, помоги этому парню!» – кричал внутренний голос.
Но как я ему помогу? Стану его девушкой? Но я не люблю его! Да, он мне приятен, он меня влечёт, но это вообще не любовь!
Нет, мне нельзя ввязываться в это, ни за что!
Однако, несмотря на глубочайшие внутренние сомнения, я наклонилась и зачем-то поцеловала Лукаса в губы.
Зачем – не знаю. Наверное, просто хотела этого. Его губы были мягкими и очень… сладкими. Нежными и… такими беззащитными.
По-моему… я уже сдалась.
Как бы сказали иширцы?.. БЛИН!
Глава 21
Только дураку не понятно
Из больницы Лукаса выписали уже через пару дней, когда доктора́ нашли его состояние удовлетворительным.
Я была вся по уши в делах. Пока парень поправлялся, я торчала в участке и заполняла документы, которыми меня завалил начальник. Как оказалось, официально меня ещё не перевели на работу к зоннёнскому послу, и я оказалась по уши в бюрократической волоките.
Так как Лукас требовал внимания, я попросила Джимми – моего помощника – взять на себя львиную долю отчетов и прочей документации. Он покорно согласился, хотя выглядел кисло.
В итоге, я почти не навещала клона в больнице и прилетела только на выписку, чтобы забрать его домой.
Флайкаром управляла сама, потому, когда Лукас уселся на сиденье рядом, я тотчас же переключилась на экран и стремительно взлетела.
– Как ты? – бросила впопыхах, не смотря на него: всё внимание занимал маршрут, потому что мы попали в воздушный поток транспорта и сейчас с трудом лавировали между многочисленных посудин.
– Всё хорошо, – ответил Лукас бесцветным голосом, но я мгновенно уловила его чувства: опустошенность, подавленность и печаль.
– Ну что ты раскис? – бросила я бодреньким голосом. – Сейчас как займемся делом – и будет весело! А как справимся, то я специально ради тебя возьму недельный отпус, и мы сгоняем с тобой куда-нибудь на курорт…
Это было самое дурацкое утешение, которое я когда-либо в жизни использовала, но ничего более придумать не смогла.
Лукас не ответил. Похоже, к курортам он относился равнодушно, поэтому моё настроение начало стремительно портиться.
Ну что я ещё могу сделать? Окружить любовью не в состоянии, да и не гожусь я на эту роль. Мы не пара, и глупо было бы об этом думать. Ведь я просто допускала мысль неплохо провести с клоном время и не более того, а вот отношения – это не по моей части. Уже нахлебалась, мне хватило…
Но угнетенность Лукаса действовала и на меня, поэтому я искусала себе все губы, не зная, как разрядить неловкую обстановку.
До нашего квартала оставалось пять минут полета, когда прямо перед нами вынырнул снизу здоровенный флайкар с частными номерами.
– Куда же ты прешь??? – возмутилась я, стремительно переключая сенсор, сбрасывая скорость и пытаясь увильнуть в сторону. – Придурок! Тебе что, правила полетного движения вообще не писаны???
Но махина впереди словно специально двигалась рвано, несуразно и постоянно создавала аварийную ситуацию.
И не уйдёшь в строну, ведь все полетные полосы были безнадежно заняты. Наконец, я сбросила скорость до минимума, надеясь, что наглый водитель наконец уйдет с траектории нашего движения, как вдруг… впереди раздался взрыв (похоже авария), и флайкар на экране резво затормозил
Я поняла, что мы сейчас врежемся. Похоже, случилось что-то серьёзное, и авария настигнет ещё не одну машину.
Идея оказаться раздавленной и рухнуть вниз мне совершенно не понравилась, поэтому я сделала то, что подсказали мне инстинкты: мощным рывком телекинеза затащила наш транспорт в молниеносно созданную телепортационную дыру и перенесла флайкар как раз на крышу своего многоэтажного дома.
Машина грузно осела на поверхности, зашипев перегревшимся движком, а в кабине воцарилась тишина.
Проклятая бездна! Спалилась!
Повернулась к Лукасу, чтобы посмотреть, как он отреагирует на «новость» обо мне, но парень смотрел на меня спокойным невозмутимым взглядом.
– Ну? – не удержалась я. – Ничего не скажешь?
А сердце колотилось, как барабанная дробь.
Парень лениво пожал плечами.
– Что тут сказать? – произнес он апатично. – О том, что ты ни капли не человек, мог не догадаться только дурак или слепой. Так как я не тот, и не другой, то… всё понятно.
Его ответ меня откровенно ошарашил. И это всё???
– И давно ты знаешь? – уточнила осторожно.
Лукас отвёл взгляд и безразлично уставился на потухший экран перед собой.
– Наверное, окончательно понял на вашем флагмане. Ты вела себя, как у себя дома, с твоим мнением считались, а тот белобрысый офицер смотрел так, словно ты именно ЕГО невеста… И это не говоря про то, как ты вообще меня спасла. Так что… конспирация у тебя отвратительная. Даже сейчас ты себя подставила, ведь кто-то мог снять наше исчезновение из воздушной пробки. Более того, здесь на крыше могут быть установлены камеры, и появление флайкара прямо из воздуха повлечёт за собой вопросы. Номера на твоей посудине свои собственные, так что владельца машины найдут, при желании меньше чем за час…
Кажется, у меня отвисла челюсть.
Да, никогда не просчитывала свои действия с такой осторожностью. Могла телепортироваться буквально за любым углом, и редко думала о камерах. Хотя, признаю, стоило. Но пока что всё прокатывало, поэтому…
– Да, ты прав… – признала неохотно. – Знаю, дура. Каюсь… Просто аварии – не моё! Да и мы спешили…
– Твоя жизнь – твое право… – ответил Лукас небрежно, а я отметила, что в нём появилась черта, которой раньше не было: холодность. Холодность, за которой скрывалась абсолютная апатия к жизни…
* * *
Честно говоря, между нами появилась жуткая неловкость. Неловкость, недосказанность, полное разделение. Я накормила Лукаса ужином и постелила ему на полу в кухне. Мы почти не разговаривали, а я потом ночью долго ворочалась и не могла уснуть.
Всё время меня терзала мысль, что я могла бы сделать навстречу парню первый шаг и помочь хотя бы добрым словом, но…
Зачем начинать то, что обречено на провал? Наш эксперимент с исполнением дерзкого желания закончился госпитализацией, так что на этом поприще ловить нечего. А вступать в настоящие отношения было дико и глупо.
В голове сплелся целый клубок сомнений, появилось настойчивое чувство вины. Я так и уснула с этим чувством, и меня начали преследовать кошмары.
Снился Мироан, его широкие улицы, невысокие дома, утопающие в растениях с фиолетовой листвой. Кажется, я повстречала Ниэллина, а тот с похабной улыбкой сообщил, что я его жена и что теперь никуда от него не денусь при всём своем желании. Живот скрутило от отвращения. Я попыталась вырваться и убежать, но в этот момент нас окружили люди в черном, держащие в руках новые модели бластеров, направленные на нас.
– Ни с места! – выкрикнул один, сделал шаг вперед и… бросил мне под ноги голову Лукаса с остекленевшими глазами…
Проснулась с криком. Автоматически зажегся свет. Я дышала громко и сипло, словно после сумасшедшего бега, а десятки моих личных вещей парили в воздухе, удерживаемые неконтролируемым выбросом телекенетический силы.
Лукас ворвался в спальню почти сразу же. Немного оторопел от вида левитирующих предметов, посмотрел в мои нечеловечески пылающие глаза, заметил неестественную бледность на лице и… поспешил присесть на край кровати.
Схватил меня за руку, посмотрел проникновенно в глаза и проговорил:
– Дыши глубже! Не знаю, как там у вас, зоннёнов, но нам, людям, это помогает очень хорошо. А теперь просто подумай о чем-нибудь хорошем. Или о ком-нибудь. Пусть в твоей душе появится что-то светлое и приятное. Это очень помогает избавиться от последствий ночных кошмаров. Вот так! Умница! А теперь произнеси вслух: «Этот сон ничего не значит, я уже и забыла о нем…»
Я слушала парня с полнейшим ошеломлением, но послушно повторяла всё, о чём он мне говорил. Прикосновения его пальцев согревали и успокаивали больше всего остального, и я догадалась, что Лукас… оказывал на меня неосознанное ментальное влияние.
Поразительно!
Как обычный клон может быть ТАКИМ? Откуда у него столько знаний и навыков, если он живёт всего несколько месяцев и вряд ли когда-либо покидал пределы фермы? И сейчас, будучи на самом деле серьезно травмированным морально, он бросается утешать и подбадривать меня – нечеловеческую женщину, которая ему вообще никто!
– Спасибо, Лукас… – произнесла я, неожиданно смутившись. – Ты очень добр…
Парень ответил не сразу, и взгляд его снова потух.
– Это мой долг, – произнес он в конце концов приглушенно. – Ты спасла мне жизнь…
С этими словами он отпустил мою руку, поднялся на ноги и покинул спальню, а я почувствовала, как что-то переворачивается внутри. Никогда еще ничего подобного не испытывала. Меня просто рвало на части от единственного властного желания: желания соваться с места и ринуться за ним следом, чтобы… что? Поговорить? Обнять? Поцеловать, в конце концов???
А может вообще попробовать… начать отношения?
